Это слишком

С того дня прошло около двух недель, и вот, они снова остались дома один на один. Мэтт ещё утром укатил наглаженный на какое-то семейное застолье, а Эдд ушел со знакомыми в кино; Торда тоже звал, но у него на сегодня есть планы поважнее. Намного важнее... Торд стоит у двери Тома и снимает любимый пистолет с предохранителя, чуть приподняв уголки губ. «Любишь шантаж? Будет тебе шантаж.» – То-ом! – громко кличет Торд и, не дождавшись ответа по ту сторону, дёргает дважды ручку. Закрыто, как он и ожидал. Ну что ж... Громкий выстрел гулко разносится по всему дому, а дверь со скрипом отбивается ручкой о стену за собой. Том в ужасе от неожиданности стягивает с головы наушники, поворачивается на кресле к источнику звука, и видит донельзя довольного Торда в проеме. – Ты чё, ебанутый?! Нахуй ты дверь прострелил мне?! Торд приближается к нему уверенной походкой, при том нахально улыбаясь. Было бы, конечно, эффектнее, если бы он курил косяк в этот момент, но как-то не подумал. Ну ничего, сегодня Торд получит кайф и без травки – в этом он уверен едва не больше, чем в шарообразности Земли. – Могу и колено тебе прострелить, хочешь? – иронично спрашивает Торд, показушно вертя в руке оружие, – Или плечо, или-и... – он прислоняет дуло ко лбу ошарашенного парня, но спустя мгновение убирает, посмеиваясь. – Запугивать меня припёрся? Хуй тебе... – гневается Том, нерасторопно поворачиваясь обратно к компьютеру, – Дай катку доиграю, потом свои концерты устраивать будешь... Торд хмыкает и наводит пистолет прямо на системный блок под столом: – Я считаю до трёх. Раз... – Да щас, мам... – негодует Том, закрывая игру. Нажимает кнопку завершения работы, недовольно складывает руки на груди: – Доволен? Из-за тебя тиммейты считают меня хуесосом. – Ты им сейчас и станешь. – ехидничает Торд, присев на черный стол и глядя на того сверху вниз; теперь он здесь главный, чем довольствуется сполна. – Вот как... – скептически кивает Том, – Значит, мстить пришел? – Именно. – кивнул тот – За мной, – Торд виляет пистолетом в сторону коридора, – Ко мне в комнату. Просто твою теперь хуй закроешь... – притворно огорчается он не скрывая злорадства, глянув на пробитую насквозь замочную скважину; стрелял он вниз, так что, при всем желании, Тома ранить ему бы не удалось. – И кто в этом виноват? – задается риторическим вопросом он, нехотя поднявшись с места. Торд тычет того дулом в грудь: – Ты. Нехуй было меня доводить. – До оргазма? – не упускает идеальный шанс для подъеба Том, на что тот сводит брови к переносице. – Зат-кнись. Или думаешь, я блефую? Торд смотрит чванливо и свысока, чуть задрав подбородок, так как они одного роста. Том коротко вздыхает. Он тревожится, хоть и не подает виду: раз Торд так запросто посмел прострелить к чёртовой матери замок, почему он не сможет действительно нанести ему какие-либо увечья? И даже если Тому удастся содрать с него штраф, или, вдруг, посадить – он просто выйдет под залог, ибо деньги у этого нарколыги водятся. – Ничего я не думаю, пошли уже. – с усталым раздражением произносит Том – будто не на секс собирается, а на смену на заводе. – Будешь много пиздеть – отстрелю язык нахер. – Как скажешь, маньяк озабоченный... Оказавшись в комнате Торда, её хозяин сразу дал указ раздеться, что и сделал сам, нарочито не выпуская из рук оружие; лишиться пистолета сейчас равно лишиться контроля над ситуацией, чего допустить категорически нельзя. Затем, Торд зачем-то лезет в шкаф, при том велев Томасу отвернуться. На шею вдруг ложится что-то вроде кожаное, и Том, не по своей воле, резко подаётся назад. – Нравится, Ридж? Черный тебе к лицу. – непринужденно ухмыляется Торд, глядя на того в отражении зеркала на дверце шкафа. Том замирает, замечая зажатую в кулаке того тонкую цепь, ведущую к собственной шее. «На поводок меня посадил, серьёзно?» Торд притягивает его лицом к лицу: – Ты у нас монстр, а всякие опасные животные должны быть на цепи, верно? – елейно спрашивает он, пока глубоко внутри завязывается сладкий узел злорадства, перетекающего в возбуждение. Тому действительно идёт, а Торду действительно нравится держать его на коротком поводке. Ну и кто теперь тут псина? Внезапно, Том касается его губ, сокращая и без того мизерное расстояние между их лицами. Стоит сказать, что до этого момента Торд отродясь не целовался с парнями, и был крайне удивлен, если не шокирован спокойным поведением Тома. – Признаю Торд, неплохо. Что дальше? – безропотно и, даже как-то предвкушающе, мурлычет он, уложив ладони на его талии. – Дальше – ты не распускаешь руки, а делаешь то, что я скажу. – скрывая секундное замешательство вразумительно чеканит Торд, отстранившись. – Хочешь ещё? Торд ненадолго теряется: – Чего? – Ты же до меня с парнями не целовался? – ловко ставит вопрос Том, а про себя подмечает, что следы на теле Торда с их прошлого раза сошли почти полностью. Надо бы оставить новых. Торд цокает языком и недовольно закатывает глаза. – Какая разни..-м! – Томас вновь накрывает его губы своими, при том не касаясь руками его тела, как и было велено. Торд же, пытаясь оставаться на плаву, грубо углубляет поцелуй, продев палец в металлическое кольцо на ошейнике. Так они плавно перемещаются на кровать; Торд принимает положение полусидя у изголовья и придерживает того за шею, а Том, в свою очередь, размещается меж его ног, оперевшись руками о матрас по бокам. Том мягко покусывает его губы, бесстыдно скользит языком в чужой рот и чувствует, как волнами жара накатывает возбуждение. И не только он. – Неплохо целуешься. – разорвав продолжительный поцелуй надменно хвалит в пол тона Торд, поглаживая большим пальцем левой руки его скулу; в левой – цепь от ошейника, а в правой, как ни странно – пистолет. – Сочту за честь. – ухмыляется Том и спускается ниже, намереваясь прильнуть к шее, как вдруг его оттягивают назад. – Нет-нет-нет, никаких засосов на мне. Я уже заебался в свитерах с горлом тягаться. – с пафосом закатив глаза говорит Торд, и, повалив того спиной на кровать, ехидно добавляет, – Настала твоя очередь. За почти полным отсутствием места на шее, он сразу начинает ниже, кусая ключицу. Затем, оставляет парочку крупных засосов на плече, поступает аналогично со вторым и принимается оставлять красные следы на его груди. Торд восседает на нем, властно намотав цепь на кулак, и Тома вновь одолевают грязные фантазии – уж слишком вызывающе он выглядит с этого ракурса. Торд с ухмылкой скользит пожирающе-томным взглядом по его телу, оценивая проделанную работу. Снова наклоняется к его губам, лишь в последний момент уклоняется чуть ниже и оставляет короткий засос прямо на линии челюсти – так, что бы даже воротником было не скрыть. Вот теперь он точно доволен. Торд снова садится к изголовью и тянет Тома за собой; удобная однако вещь, ни копейки потраченной на поводок этот не жалеет. Том снова тянется к его шее, в попытке поцеловать, и снова его останавливает крепкая хватка на шее. – Тебя сконтузило выстрелом или ты не расслышал? – всё стоит на своем Торд. Он бы и не стал скрывать засосы, будь там только они. Огромные укусы и царапины – вот, что не хотелось засвечивать на публике. Ну а теперь, запрет он ставит лишь ради забавы над Томом. Том обречённо вздохнул и, устало склонив голову, принялся упрашивать: – Пожалуйста, Торд, я аккуратно... – тот надменно поднимает бровь, а Том, заманчивым полушепотом продолжает, – Тебе понравится, обещаю. Торд пару секунд молчит, но всё же сдается. – Смотри мне, Риджуэлл... – он грозит пистолетом и ослабевает хватку на цепи, а Томас, довольно угукнув, льнет к желанному телу, словно кот. Оказывается, Том и нежным может быть. Он обходительно покрывает влажными поцелуями его шею, грудь и плечи, поглаживая шершавыми ладонями бока. Лижет затвердевший сосок, теребит языком металлическое украшение, чем заставляет Торда шумно выдохнуть. Том держит слово – ни одного больного укуса или яркого засоса, лишь жаркие поцелуи. В его ласке нет излишней осторожности, в мягких движениях чувствуется опыт и страсть. Мокрая дорожка поцелуев плавно тянется ниже по груди и животу, а затем, когда он полностью укладывается меж его ног, переходит непосредственно на них. У Торда весьма смешанные чувства. Откровенно странно, когда Том с ним не груб, а ровно наоборот. Он не может сказать, что его это не устраивает, но вопрос напрашивается сам собой: схера ли Риджуэлл вообще с ним нежничает? Неужто угрозы так хорошо подействовали? Пока Торд находится в незримом смятении, Том оглаживает его подтянутые бедра, невесомо трётся носом о ляжку и горячо скользит по ней языком, от чего по обеим проходят теплые волны мурашек. Торд ненароком цепляется взглядом за зеркало, и чувствуя, как его одолевает неуместное смущение, дергает поводок на себя, напоминая Тому и, частично себе, что всё ещё главный здесь – он. – Ближе к делу. – дает приказ, коротко кивнув на свою эрекцию. Томас прижимается щекой к его ляжке, беспечно ухмыляясь. – Тебе же понравилось? – проворковал он, наблюдая как на лицо партнера снисходит что-то... Нет, не раздражение. Недоверчивость. – Нахер ты спрашиваешь? – Что бы знать, как тебе нравится. – спокойно отвечает Том, едва потираясь о гладкую кожу; вновь убеждается – тело Ларссона ему точно по вкусу. Торд цокает, и подозрительно прищурившись, задает очевидный вопрос: – С каких таких пор тебя ебет, как мне нравится? Не подлизывайся, бесишь. Тот коротко выдыхает, и решив не разгонять спор, оттягивает резинку его боксеров. Том сосет действительно хорошо. Так, как не справлялась ни одна девушка в его жизни. Пущего эффекта к его ретивому языку добавляет пирсинг, приятно скользящий вдоль органа. Член у Торда тоже весьма не мал, но Том преспокойно берет по само основание, чем будоражит и приводит парня в полный восторг. Но легкому замешательству тоже есть место быть – где он, чёрт возьми, так научился? – Так ты всё-таки пидор? – с придыханием спрашивает Торд, и даже не скупится на комплимент, с тенью издёвки, – Минет делаешь просто мастерски! – Ну вообще, я би. Я же бегал за одной шмарой в школе, забыл? – выпустив член со рта отвечает Том, удивляясь: как Торд мог забыть его первую неразделенную любовь, за которую стебал его хуже всех? – А-а, Сьюзан, помню, – понятливо с тянет Торд, после прыснув – Пхах, пиздец... Томас фыркает: – Сам не лучше, блять, как в десятом классе тягался с какой-то мымрой старой... – Ей было 26 всего! И выглядела на 17! – возмущается беззлобно Торд, искренне посмеиваясь. Том усмехается в ответ. – Ага, а щас ей уже за сорокет. Милфа. – И много ты хуев отсосал? – ловко сводит тему Торд, возвращая должный настрой; подобная дискуссия хоть и приятна, но крайне неуместна в данный момент, потому он обрывает её первым. – На пьяную голову не сосчитаешь... – качает головой напоследок он, и вновь принимает в рот требующий ласки орган, сразу выбив томный выдох из уст Торда. Ритмичные движения возобновляются с новой силой, матёрый язык умело скользит по члену, заставляя Торда поджать пальцы ног и чуть свести подрагивающие, от столь приятной ласки, колени. Том набирает темп постепенно, растягивая тем самым удовольствие по максимуму. Свободной рукой оглаживает ляжку с внешней стороны, спускается к ягодице и ненадолго сжимает. Вздохи и мычания переходят в откровенные стоны. Торд снова переходит на норвежский, что является хорошим показателем того, что Том идёт в правильном направлении. – Мхх, да-а! Å gud, bare ikke stopp! – Том понятия не имеет, что тот только что сказал, но судя по блаженной интонации – точно что-то хорошее. Он выронил пистолет на кровать, без задней мысли хватаясь обеими руками за голову Тома; только цепь по прежнему держит, намотав свободный конец на пальцы. Торд сжимает и оттягивает русые пряди меж длинных подрагивающих пальцев, бесстыдно громко стонет и, запрокинув голову, сводит дрожащие ноги. Восхитительный оргазм разливается по всему телу сладкой истомой, и он расслабляет руки, позволяя Тому отстраниться и нормализовать дыхание. Торд садится ровнее, нетерпеливо притягивает того за цепь, и настойчиво целует мокрые губы. Заводит руки за его шею, вжимается теснее разгоряченным телом, пока проворные руки Тома похотливо исследуют его. Из коридора внезапно доносятся шаги, и им приходится резко прервать поцелуй, растерянно глядя друг на друга. Может, кошка разбушевалась? Стук в дверь. Не кошка. – Торд! Где Том? – вопрошает от чего-то раздражённо Эдд – Что, нахуй, с его дверью стряслось?! Эдд вовсе не паинька которая не терпит беспорядок, просто дом оформлен на его паспорт, и в случае погрома отдуваться перед арендодателем придется именно ему – а не троим придуркам, с которыми он любезно живёт под одной крышей. Торд как можно тише сглатывает, а Том не смеет проронить ни звука. – Я ебу где он шляется? Выебывался много, в комнате заперся, ну я и вынес замок, – выдумывает на ходу Торд, попутно пытаясь сделать интонацию наиболее обыденной, – Мы посрались немного, и он свалил... Видимо, ему это удается, ведь Эдвард, слышно, злится больше: – Ты чё, конченый совсем?! – ручка двери грозно дергается, и оба на секунду забывают, как дышать, – Я тебе щас сам ебальник начищу! – Починю потом, клянусь бабкой Мэтта. Всё, съебись, я занят! Эдд чертыхается под нос, но всё-таки уходит, позволив обоим облегчённо выдохнуть; только очень тихо. – Щас ты по тихому вылазишь в окно и минут через десять "типа" возвращаешься домой, понял? – напряженно шепчет Торд, выставив на того указательный палец. – Мне, блять, со стояком возвращаться? – возмущается Том, нахмурив густые брови. – Ну подрочишь как раз где-то, всё, давай! – наседает громким шепотом он, и уже лезет расстёгивать кожаный ошейник, как вдруг его цепко хватают за запястья. – Оставь, мне нравится. – горячо шепчет на ухо Том, высвобождая тем временем стоящий колом член из трусов. – Том, головой думай хоть раз в жизни... – сквозь зубы настораживается Торд, – А если он услышит? Том игриво трётся носом о рыжий висок. – А мы постараемся, что б не услышал. – Знаешь, не вовремя проявляется твой оптимизм... – Не вовремя проявляется твоя трусливость. – парирует Томас, зная, что это уловка наверняка сработает. Торд на этот выпад лишь вздыхает и хватается рукой за его истекающий член, сразу набирая быстрый, чуть агрессивный темп. Том лихорадочно втягивает воздух и впивается зубами в перекат чужого плеча с глухим рыком. – Чш-ш, не шуми... – напоминает ему Торд, поглаживая по голове, но сам едва не стонет от внезапного касания внизу. – Заткни меня... Торду дважды повторять не надо, он тотчас жадно припадает к его губам. Они дрочат друг другу, подстраиваясь под один темп. Комната наполняется томными вздохами, а кровать ходит ходуном; к счастью, хотя бы на скрипит. Адреналин однозначно добавляет острых ощущений. Торд прикусывает мочку уха с серьгой, продолжая водить ладонью по русым волосам. Томас тихо мычит, уткнувшись взмокшим лбом в его плечо, скользит свободной рукой по его спине и вновь тянется за поцелуем, на который тот охотно отвечает. Они кончают вместе и глухо стонут в унисон, прижавшись друг к другу как можно ближе. – Я... Я заменю твой замок... – глубоко дыша шепчет напоследок Торд. * * * На улице уже стоит поздний вечер, по дому слышен кипиш Мэтта Эдда и Тома, в перемешку с горланящим телевизором, а Торд безмятежно дремлет, будучи всё ещё голым в своей постели. Том ушел сразу же, как всё закончилось, а вернулся непосредственно домой спустя аж два часа. И что б наверняка, даже выпил пива на одолженные у Торда деньги; в свою комнату за кошельком сходить было бы слишком рискованным квестом. Ещё, он не забыл прикупить пластырь, дабы скрыть выразительный засос на челюсти – что, кстати, придало должного антуража истории драки. Явился с кислой миной и, разя перегаром, начал вешать лапшу на уши об их грандиозной с Тордом ссоре, а позже ушел на боковую, кое-как прикрыв в комнате дверь. Ну и что между ними теперь? Раньше – токсичная недо-дружба, построенная на соперничестве и подъебах – а сейчас? Мысли обо всем этом докучали, но не сеяли тревоги. Тем не менее, Том предпочел обдумать это на трезвую голову, и, подытожив мыслью «Ну поебались, большое дело?» провалился в безмятежный сон.