Тулюч

Посмотрев на все это сборище учительниц, мужчины переглянулись и несколько расслабились. Убивать и изгонять их сейчас явно не собирались и это крайне радовало. Наконец, когда большинство привело себя в порядок, вперед вышла директриса. С ней у обоих учителей были довольно хорошие отношения, поэтому опасаться, как они надеялись, им было нечего. - Мальчики, послушайте. По вашим лицам в начале, мне показалось, что вы думали о чем то крайне нехорошем в нашу сторону. Я имею ввиду, вы думали об увольнении. Неужели мы можем уволить таких прекрасных учителей, да и ещё и тех, кто готовит стобалльников к ОГЭ и ЕГЭ, из-за их предпочтений? «Кто вас знает, людей старой закалки» подумал историк. Двое мужчин переглянулись. - Если честно, то мы не знали реакции педагогического состава и поэтому несколько опасались оглашать наши отношения… - решил все же что-то сказать физик. - Надо же, какой дипломат нашелся, - пробурчал Александр себе под нос. Стоящий рядом физик все услышал и укоризненно посмотрел на педагога, на что тот никак не отреагировал. - Ой, ну что вы, ничего такого. Хоть и у правительства нашей страны довольно много предубеждений на счет гомосексуальности, но мы то все вас прекрасно знаем и понимаем, что то, кого человек любит, никак не влияет на его знания и умения. - Не знаю, не знаю. Вот если у меня спросить те же годы правления династии Романовых, во время, как мне делает кх-кхм Андрей, то я только с огромным трудом смогу ответить. Хотя, в данной ситуации важен не пол, а конкретный человек, но мы это опустим, - снова пробубнил Владимирович. На этот раз взгляд, брошенный тем самым Андреем, был не просто укоризненным, а испепеляющим. Ну, как физику хотелось бы, ведь на эти молчаливые гляделки историк лишь весело подмигнул. В это время учительницы не просто так стояли. Некоторые из них весело переговаривались, а другие, сходив обратно в кабинет директрисы, принесли оттуда целый торт с пластиковыми тарелочками и приборами. На удивленные лица мужчин директриса смущено ответила: - Мы, конечно, не были точно уверены, но подозревали некую, как бы это сказать.. связь между вами. Вот и немного подготовились к тому варианту, в котором наши предположения оправдались. Давайте отпразднуем, так называемое, «открытие» отношений между нашими прекрасными коллегами Андреем Алексеевичем и Александром Владимировичем. Спустя несколько минут все уже попробовали неплохой тортик и в учительской становилось шумновато. Ещё учеников ругают за громкие разговоры даже на переменах или в столовой, а сами то. Про виновников сего торжества благополучно все забыли, благодаря чему те смогли незаметно выскользнуть за дверь. Физик едва притронулся к своему кусочку и так и оставил его надкушенным на столе, а вот историк лично отрезал себе неплохой такой кусище и выбежал вместе с ним в коридор, жуя на ходу. - И что дальше? - глядя куда-то в глубь пустых коридоров, спросил Андрей. - В смысле? - второй мужчина быстро прожевал очередную порцию сладости и недоуменно взглянул на собеседника. - Как только ты умудряешься таким худющим оставаться, уплетая все подряд? - ни к кому как бы не обращаясь произнес физик и вытер крем с краешка губ Александра. - Это все метаболизм. - Знаю. Некоторое время они просто молча стояли рядом. Один задумавшись о чем-то, с второй продолжив доедать кусок торта. Когда с десертом было покончено, историк продолжил разговор. - Так всё таки о чем ты? - Ты про «что дальше»? Да я и сам толком то не знаю. Вроде все хорошо, никто нас не собирается осуждать, все вроде как даже рады, что единственные в корпусе неженатые мужчины хотя бы не одиноки. - натужно усмехнулся мужчина. - Но? - подсказывает Александр, прекрасно зная своего партнера. - Но все равно какая-то тревога осталась. Ведь ты прекрасно знаешь, как относятся некоторые люди к таким как мы. Устало вздохнув, историк развернул к себе собеседника. - Ну, чего ты поник? Опять ведь про свою первую любовь подумал, не так ли? - на последний вопрос никому ответ не был нужен, ведь он и так известен. В университете Андрей Алексеевич, тогда еще худощавенький парнишка с золотой серьгой в ухе и в цветастой одежде, не боящийся сказать человеку в лицо все то, что о нем думает, решил рассказать о влечении к своему полу одному другу. Причем не просто о влечении в целом, а к кое-кому конкретному. И на следующий день этот кое-кто, с которым между прочим они были в хороших отношениях, публично «предложил встречаться». Почему в кавычках? Потому что все «предложение» было сказано сплошной отвратительной пошлятиной и каждому свидетелю этой неприятной сцены была видна гримаса искреннего отвращения на лице говорящего. Юноша тогда ничего не ответил, а просто ушел подальше от любопытных глаз, ели сдерживая слезы и проклиная того, кого считал другом. Тогда-то раскрепощенный молодой человек и засунул подальше свое «самовыражение», стал все больше носить неяркие рубашки, вынул серьгу из уха и стал все больше молча улыбаться неприятным людям. Но он не сломался и не притворялся таковым, он и вправду полюбил такой стиль и образ жизни. Парень просто стал скромнее, чуть более замкнутым и разборчивым в выборе близких людей. Окончив университет, Андрей пришел в школу, где и встретил Александра. Тот не врывался в его жизнь каким-либо ярким вихрем, хотя и был таковым, но просто носился где-то на периферии. Андрей много раз был свидетелем яростных дискуссий на разнообразные темы между учителем истории и самыми различными личностями от пятиклашек до самой директрисы. Тогда то и началось зарождаться подобие чувств. Хотелось просто быть рядом, смотреть и наблюдать. А после того, как они попали сопровождающими на экскурсии и во время поездки сидели рядом и разговаривали обо всем на свете, то захотелось не просто наблюдать. Захотелось стать частью этого неиссякаемого потока энергии, захотелось касаться. Просуществовав с затаенными чувствами, что непрерывно крепли, примерно пол года, Андрей не выдержал и буквально выплеснул на коллегу свою влюбленность. Это произошло после окончания рабочего дня. Подождав у кофейни, в которую после школы обычно заходит Александр, физик отвел в стороне своего возлюбленного и в лоб рассказал о своих чувствах. После некоторого молчания, Андрей робко предложил встречаться, на что ему ответили согласием. Впоследствии историк смущено объяснял это банальным интересом ко всему новому и неизведанному, что было крайне неэтично с его стороны. С того дня они часто ходили в рестораны и кафе, разговаривали на самые различные темы, посещали небольшие клубы и просто гуляли, держа друг друга за руки. По началу для Александра это было просто интересным и неважным увлечение, как бы хобби. Но спустя достаточное количество времени, проведенное в обществе Андрея, он понял, что этот паренек ему крайне сильно запал в душу. Далее они съехались и, находясь каждую ночь в одной кровати с предметом воздыханий, никак нельзя предотвратить того, что кроме платонической любви, коей предостаточно, возникнет желание внести в отношения ещё и физическую любовь. А после устоявшегося порядка захочется внести перчинку в отношения, хотя на это и нет веских причин. Эта самая перчинка, которая до одного дня проходила на рабочем месте очень даже удачно, и привела любовников и настоящее положение. Приобняв Андрея, историк устало выдохнул ему в макушку. - Ну не волнуйся ты. Нормально всё будет. Твоя родня тебя примет, я знаю, хотя и виделся с ними лишь мельком и то, в качестве твоего знакомого. А если твои друзья тебя осудят, то что ж… придется смириться с тем, что они не были твоими настоящими близкими тебе людьми, так, знакомыми. С чем сложно было Александру, так это с довольно пессимистичной натурой своей пассии, ведь он не был мастером утешать и успокаивать. Вообще, Андрей свои искренние чувства не так уж и часто проявляет на людях. Да что далеко ходить, если тут же происходил настоящий пример его закрытости и недоверия миру. Но уж если ты когда-то добился его доверия и открытости, то держись: на тебя каждый день будут вываливаться не только негодования по поводу нелогичности учителей и отсталости учеников, но и преподробнейший рассказ о том, как прошел его день. Тут нужно сказать, что парочка подобралась отличная: пока один все это рассказывает, то второй молча сидит, иногда кивая, и смотрит матч по большому теннису. Самое удивительное, что Александр запоминает наиболее важные моменты не очень связного повествования своей пассии, при этом сидя в наушниках и ни разу не отрывая взгляда от экрана. В плане чувств историка намного проще понять (и простить), ведь тот крайне прямолинеен, из-за чего и довольно часто попадет в различные ситуации. Опять же, если бы партнером физика был кто-нибудь другой, менее напористый и упертый, то Андрей никогда бы не смог решиться даже на планирование объявления об отношениях. Если же Александр чем-то расстроен или недоволен, то все будет понятно либо по его лицу, либо по его тону и словам. В таких случаях помогает либо вытягивание щипцами причины такого настроения, либо, если это не помогало, приходилось Андрею применить… назовем это силой любви. В этом плане у них все хорошо. Довольно часто из-за успеваемости какого-нибудь ленивого ученика вызывали в школу его родителей, но те стояли горой за свое чадо и поэтому все сваливали на учителя. Директриса с завучем понимающе переглядывались, секретарь умоляла не вмешивать Александра Владимировича, который преподает материал как боженька, но все таки приглашали учителя истории и обществознания. К моменту прихода историка, раздраженного из-за задержки после рабочего дня, попкорн и три пары затычек для ушей были приготовлены. Всегда, когда попадались родители маменькин сыночков и папеньких дочек, администрация, наученная горьким опытом, уже готовила огнетушитель для кандидата исторических наук. Он, конечно, поначалу разговаривал спокойно рассудительно, а потом уже идут стадии. Стадия номер раз - яркая жестикуляция; два - повышение тона; три - ходьба по комнате и четыре - литературное и красочное объяснение родителям, почему их отпрыск недостоин существовать на этом свете. Надо отдать должное и Александру и администрации: первый никогда не использует мат, что уже очень хорошо, а вторая часто успевает среагировать до того момента, как начнется «ваш сын - это типичный представитель приматов, семейства млекопитающие, но кажется, что он так и не эволюционировал, оставшись на уровне развития шимпанзе…». Простояв несколько десятков секунд в объятиях Александра, физик все же ответил на них, да и ещё как - у второго мужчины ребра затрещали и дыханье сперло. - Твои походы в тренажерку явно дают плоды. - притворно просипел историк. Разъединив замок из рук, Андрей ответил, подражая театральному тону пассии: - Если ты не заметил, эти походы уже очень давно дали свои плоды. Или ты на кого-то другого засматриваешься, а? Признавайся! - и легонько шлепнул Александра по плечу. - Эй! Вообще-то тебе не идет образ ревнивца. По крайней мере, в обычной жизни. А вот за дверьми спальни… - Саша! Они весело посмеивались и перекидывались таким незначительными фразами. Физик уже и думать забыл о причине своего недавно его расстройства, чему историк был несказанно рад. Александр не хотел гадать и предполагать, ведь неизвестно, повлияет ли хоть как-то на их жизнь знание руководства об их отношениях. Поэтому пока что можно было избрать его излюбленную тактику: плыть по течению. Из двери класса вышла Алёна и направилась в сторону учительской, ведь рядом с ней стоял кулер, а девятикласснице попить после физры очень даже хотелось бы. Не заметить двух учителей на белой стене, в руке одного из которых находился торт, было невозможно. - Что празднуете, Александр Владимирович? - подошла девушка чуть ближе, уже отпив из стакана с водой. - Твою двойку в триместре по истории. - ответил Александр. - Не надо так шутить, а то вы ведь можете. - несколько с опаской сказала Алёна. - Вот именно - могу. Какой был уговор? Никому ни слова, а за это увесистая пять в журнал, так? - начал постепенно закипать историк, прекрасно зная, что Алёна сразу поймет, о чем идет речь. - А мы в итоге получаем поздравления и пожелания скорейшей свадьбы от коллег. - успокаивающе положив руку на плечо возлюбленного, подитожил Андрей. «Учителя все же узнали, хотя это и был ожидаемый результат» обречено подумала Алёна и решила попытаться найти положительный стороны сложившейся ситуации. - Ну, смотрите: чисто в теории, я вам помогла. - на недоуменные взгляды учителей, которые могли быстро перейти в злобные, девушка решила поспешить с выявлением плюсов. - И вот не надо на меня так смотреть - это чистая правда. Да, исход был непредсказуем и была большая вероятность неблагоприятного результата, но все сложилось хорошо. Теперь на работе в «окна» и перемены вы сможете вести себя свободней и раскрепощенней, вам не придется постоянно быть в напряжении от опасений. Видите, можно сказать, что я спасла ваши нервные клетки! - подитожила девятиклассница. Повисла пауза. Историк донес последний кусок торта до рта и стал медленно жевать. - Так то это так, спасибо конечно… - задумчиво протянул физик, - но давай все же халявной пятерки у тебя не будет. Какую оценку заработаешь - ту и получишь. - на этих словах Александр кивнул и наконец доел сладость. Алёна, конечно, внутренне была возмущена, но прекрасно понимала значение компромисса, поэтому только сказала быстрое «хорошо» и пошла обратно на ненавистную биологию. - У тебя сегодня кроме расписания ещё что-то есть? - немного погодя, спросил Андрей. - Восьмым практикум стоит с одиннадцатиклашками. - вздохнул второй мужчина. - А у тебя? - А у меня на седьмой придут как всегда переписывать работы. Ну, я тогда тебя в кафе подожду, которое около фонтана, хорошо. - Конечно - улыбнулся историк на такое предложение. - ты знаешь, что мне заказывать? - Конечно: малиновый раф и ту запеканку. - тепло улыбнулся в ответ физик. - И ту запеканку. Прозвенел звонок, означавший окончание пятого урока и свободу для некоторых малолетних личностей, которым завидовала вся школа. А те, неблагодарные, ещё жаловались на крайнюю загруженность. - Пойду в кабинет, а там ненормальные дети все разнесут - весеннее обострение, как никак. - на заключение Андрея Александр только кивнул. Несмотря на только что сказанные слова, учитель физики остался на месте. Александр видел, что второй мужчина собирался с силами, но пока не решался что-то сделать. Вдруг Андрей сократил расстояние между ними и мимолетно поцеловал истоика в уголок губ. - Люблю тебя - прошептал смущенно и тут же пошел по направлению к своему кабинету. - И я тебя - громко сказал второй учитель, на что Андрей обернулся, показывая смущенное выражение лица. Из классов тут же повалили ученики, так долго собиравшие свои ученики-тетрадки в портфели. А историк стоял, засунув руки в карманы, с широкой улыбкой на лице. *** За этой сценой наблюдал никем незамеченный мужчина, сидевший в дальнем углу на диване. Этот самый мужчина был учителем ОБЖ, который был несколько неравнодушен к Александру Владимировичу. Он со злобой смотрел на молодого учителя физики, быстро отходящего от своей пассии. «Счастливая парочка нашлась, тоже мне. А Андрей ведь молодой слишком, ветреный, может кто и унесет его подальше от Саши. Даже есть кое-кто на примете, кто согласится на такую авантюрку.»