Шëпот в ночи
11 декабря 2024 г., 19:32
193 год Шестой Эры Смирения, за 3 года до событий книги «Тень черного пса».
Промозглое майское утро встретило нас на одиноком пустом перроне посреди леса. Туман окутывал низины, блеклое солнце совсем не грело и северный ветер шелестел в кронах. Пахло прелыми листьями и сырой землей. Выгрузившись из поезда, который тут же умчался в даль, мы перебирали сумки, готовясь к дальней дороге. Третья летняя практика от Академии началась не лучше, чем первая и вторая. Хорошо, хоть дождя нет. — Ну что, все готовы? — Мортен оглядел нашу унылую компанию. — Моллюск, бес тебя дери, просыпайся! Он пихнул задремавшего стоя парня. Вообще-то его звали Зайрен, но кличка приросла к нему крепче, чем собственное имя. — Я не сплю, не сплю, — промямлил Моллюск и устало растрепал пятерней светлые волосы, которые доходили ему до плеч. — Не вижу в вас энтузиазма, господа чародеи, — хохотнул Вириан, противно бодрый и довольный, — Шарин, давай свою сумку. Тоненькая, словно осинка, травница, протянула ему вещи, которые тот вложил в руки Мортена. — Тебе ж не сложно помочь, — хитро сощурил рептильи глаза Вир, — ты эту сумку и не заметишь, Солнце, — козырнул он кличкой парня. — Какой ты заботливый, — я хмыкнула, наблюдая за другом. Я сидела на сумке, кутаясь в свой поношенный жакет, который совсем не грел. Учебный год закончился, студентов Академии Магических Искусств согнали на летнюю практику. Нашей компании досталось не самое лакомое место, добирались поездом мы два дня и ещё день нам предстояло преодолеть пешком. В лучшем случае день. В себе, Мортене и Моллюске я не сомневалась, за два года учебы наша выдержка завалилась в самых разных условиях. Да и мой лучший друг Вир, с факультета травоведения, уже бывал с нами на практике, тяготы пути ему не в новинку. Но его одногруппница Шарин и паренёк по имени Кинан с тонких материй явно не представляли что нас ждёт дальше. — Ну ты и жук, — Мортен закинул на плечо сумку Шарин, — чего сам не понёс? — Я существо нежное, в отличие от некоторых, не приведи Богиня переутомлюсь! — Вы долго ещё препираться будете? - я встала, разминая затекшие ноги, — или мы тут ночевать останемся? — Выдвигаемся, – кивнул Мортен, – Кинан, ты готов? — Д-да, я сейчас-сейчас, – пробубнил он, поправляя на переносице очки и продолжил что-то увлечённо записывать в блокнот, – вы даже не представляете, какое значение имеет эта область для изучения ареала обитания и методов возникновения некоторых видов нечисти! - вдруг затараторил Кинан, — а что, если... — Кинан, стой! Лекцию прочитаешь на привале! — остановил его Мортен. — Всë, ноги в руки и поскакали, никого больше ждать не буду! И он первым направился прочь с перрона, в сторону леса. Мы поспешили следом, карта была только у Мортена, не хотелось бы отстать. Хотя потерять из виду этого лысого высоченного бугая было не так-то просто. Если бы я только знала, кто попадется нам в команду, на коленях бы умоляла ректора Креслава пересмотреть своë решение! Мы вчетвером уже третий год ездили вместе, знали слабые и сильные стороны друг друга, понимали, что от кого можно ожидать, но Шарин и Кинан оказались "в поле" впервые и это порушило все наши планы. К вечеру мы преодолели лишь две трети пути под заунывные стоны Кинана, который спотыкался о собственные ноги, выдыхался через каждый километр и жаловался на всë – от погоды до обуви. Шарин оказалась более молчаливой, я и так за два дня в поезде услышала от неё от силы десять односложных фраз, а сегодня она вообще ни слова не произнесла. Только тихо хлюпала носом, волочась позади. — Не могу-у-у, — выл Кинан, — Я сейчас упаду-у-у. Мортен вдруг остановился и задумчиво взглянул на выбившегося из сил менталиста. — Слушай, Кинан, ты что-то рассказывал про местную нечисть, тут правда какой-то особенный магический фон? - спросил вдруг он. Мы переглянулись, силясь понять, ради чего Солнце решил устроить нам экзекуцию в виде скучной лекции. А Кинан вдруг встрепенулся и подлетел к нему. — Уникальная местность! Здесь высокая концентрация редких видов! Есть мнение, что... Я не слушала, о чем распылялся менталист, но восхитилась произведённый эффектом. Он совершенно забыл про усталость и бодро зашагал вровень с Солнцем, будто последние несколько часов не он стенал и страдал о том, что больше не может идти. Хватило Кинана до самой ночи. Но долгий путь и его чрезмерная, взявшаяся из ниоткуда бодрость, имели свои последствия. Когда Мортен свернул с дороги в лес, чтобы устроить привал, менталист уже валился с ног от усталости. Целительница была с ним солидарна. — С вами каши не сваришь, — покачал головой Моллюск, глядя на распластавшихся по земле ребят, — такими темпами мы за неделю не доберемся. — Бойцы, подъем! — гаркнул Мортен. — Моллюск, бери Кинана и идите за хворостом, Вир, вы с Шарин отвечаете за обед, я найду воду, Арс, на тебе костер. Друг раздал всем задания и, подхватив котелок, скрылся в чаще. С охами и стонами Кинан поплелся за Моллюском, а Вириан помог встать девчонке, и они вместе принялись потрошить сумку с припасами. Я отыскала на краю поляны бревно и занялась разведением костра – зажгла на ладони огонёк и перенесла его на деревяшку. Дерево затрещало, пламя вспыхнуло, разгоняя сумерки. Дым скрыл от меня горьковатый аромат весеннего леса. Сегодня мне досталась самая не пыльная работёнка. Спустя час мы уже устраивались на ночлег после плотного ужина. Моллюск установил защитный круг, я подбросила в костер хвороста, чтобы его хватило на подольше. Уже залезая в дорожный мешок, который представлял собой сшитые воедино тюфяк и одеяло, я мельком оглядела слабые звенья нашей компании. Выглядели они до того уставшими и обессиленными, что мне даже стало их жаль. Попади они в отряд к кому угодно другому, им было бы гораздо проще. Я вырвалась из тягостного, мрачного сна, когда мне на лицо упало несколько крупных капель. Завизжав, я вскочила с места и осоловело огляделась, пыталась отдышаться. За закрытыми веками кожи коснулся не дождь, а смердящая слюна из зубастой пасти и моë сознание отчаянно силилось понять, где сон, а где реальность. Пробуждение под звуковое сопровождение сыграло на руку всем, до ливня мы успели собрать вещи и закутаться в непромокаемые плащи. Хотя у всех шестерых они были такими заношенными, что своё название оправдывали довольно слабо. Непогода нагло вмешалась в составленный Мортеном график и тормозила нас за компанию с Кинаном и Шарин. Дороги развезло, сверху лило как из ведра, шли мы в два раза медленнее, боясь поскользнуться на грязи и посворачивать себе шеи. За весь день мы не сделали ни одного привала – костер на отсыревшей древесине никак не разгорался, обсушиться и приготовить еду не представлялось возможным. Перекусили на ходу размокшим хлебом с парой ломтиков сыра, вот и весь наш обед. Когда в сгущающихся сумерках впереди замаячила искомая деревенька, мы все уже были готовы лечь прямо в дорожную грязь, лишь бы вытянуть гудящие ноги и хоть пять минут передохнуть. Остаток пути я тащила на себе бедняжку Шарин, которая всё-таки умудрилась подвернуть ногу, а Мортен с Моллюском помогали уставшему Киннану. Один Вириан, хитрюга, шёл налегке. Деревня оказалась большой, здесь был храм Богини из благородного черного камня и даже здание ратуши, где восседал староста. Почему поселение значилось "деревней" так и осталось для меня загадкой. В небольшой кабинет, заставленный книжными стеллажами и стопками бумаг разной степени важности, мы ввалились всей грязной, измученной и мокрой толпой. В свете тусклых магических светильников выглядели мы ещё более жалко. С плащей моментально натекли лужи, от сапог оставались черные следы на намытом полу, а какой вокруг нас витал запах... — Кого ещё принесло!? — заорал мужчина с седой головой, вскакивая из-за стола. — Паперть в другой стороне, а ну, выметайтесь! — Мы маги из Академии, — выступил вперёд Вир, выглядел он приличнее всех. Выхватив из рук обалдевшего от сравнения с побирушкой Мортена отсыревший документ, друг всучил его старосте. Тот недоверчиво оглядел нас, нацепил на нос очки и чересчур внимательно прочёл приказ от края до края. Будто кому-то может понадобиться подделывать документы и по собственной воле тащиться в такую даль. — А что ж вы грязные как псины бездомные? — без обиняков спросил мужчина, возвращая документ. — Там дождь, — с непроницаем выражением лица ответил Моллюск. — У вас что, лошадей нет? — Ещё не заработали, — процедила я. Этот бессмысленный разговор начал раздражать. Мортен, похоже, заметив перемену в настроении, опустил руку на моë плечо. — Время позднее, давайте не будем друг друга задерживать? — Добро, - хмыкнул староста, — вот ключ, ваш дом в конце улицы, с зеленым забором. Меня зовут Суран, жду вас дня через два, переговорим о вашей практике. Нас как ветром сдуло. Второе дыхание несло в указанном направлении, окрыленных мыслями о горячей воде, сухой одежде и нормальном ужине. Но жизнь та ещё шутница и все наши надежды очень быстро разбились о скалы суровой реальности. — Это... Это наш дом? — в ужасе прошептала Шарин. — Спасибо, что не сарай, — хмыкнул Моллюск. — И не свинарник, — кивнул Мортен. — Ещё и стекла в окнах есть, и стены целые, — я нервно рассмеялась. — Выглядит даже мило, — Вириан подошёл к калитке. — Эдакая деревенская романтика на лоне природы. — Между прочим, подобная застройка указывает на то, что дому не менее ста лет! Просто взгляните на цвет дерева, а какие наличники! Такую резьбу можно встретить только в этой области, она создается с применением зачарованных инструментов! Красота! — взахлёб поделился Кинан. В глубине большого, заросшего участка, притулился дом. Черное от времени и влаги дерево стен, светлая облупившаяся краска на наличниках и мутные, грязные стекла веранды давали понять, что здесь давно никто не жил. Буйная растительность, гнезда ласточек под крышей, этот домишко больше напоминал избушку лесника, затерявшуюся в чаще. Во влажном воздухе пахло сиренью и мокрой древесиной. Не сговариваясь, я, Мортен и Моллюск рванули наперегонки к крыльцу, оскальзываясь, толкаясь и оттягивая друг друга с дороги. Каждый из нас понимал — кто первый доберется до цели, тот получит самое удобное место для сна. Стоило Солнцу в пылу "сражения" повернуть ключ — я стрелой проскочила веранду и толкнула дверь в дом. Ах, если бы я только знала, что порог здесь выше, чем обычно... Я с грохотом рухнула на пол, а сверху на меня свалились ещё две жертвы проклятого порожка. — Слезьте с меня, изверги, - пропыхтела я, - вы весите как кони, бес вас раздери! Парни довольно быстро сориентировались и вскоре мы, уже крепко стоя на ногах, оглядывались по сторонам. Комната в доме оказалась одна, зато большая. Кухня в углу, печь в центре, одна-единственная кровать у стены, стол да пара стульев, вот и всë убранство. Помимо сантиметрового слоя пыли на всех горизонтальных поверхностях и паутины в углах, которую даже темнота не могла скрыть. Запах всё той же пыли, сырости и старья осел в груди тяжелым грузом. — Не хоромы, конечно, но лучше чем раньше, — произнес за нашими спинами Вириан. — Главное, что тут сухо, — я бросила сумку на честно отвоёванную кровать. — А где... — ко мне подошла Шарин, дернула за рукав жакета и едва слышно добавила, — где здесь уборная? — Уборная? — я нахмурилась. — Кто-нибудь туалет на улице заметил? Тут я его не наблюдаю. — За дом и направо! — воскликнул Кинан, который как раз появился в комнате. — Только осторожно, там крыша протекает. Только сейчас я обратила внимание на лицо травницы и мысленно треснула себя по лбу. Она стояла, красная как маков цвет, и мелко тряслась. Вот я дура, ей, наверное, неловко об этом говорить при парнях! Шарин выскочила из дома, я хотела было пойти за ней и извиниться, но Вириан остановил. — Ты сама тактичность, Арс, — хмыкнул он. — Да я ж не специально, — смущенно почесала затылок я. Пока травница оправлялась от морального ущерба, мы успели немного прибрать в доме: избавились от паутины, вымыли кое-как полы и протерли мебель от пыли. На участке обнаружилась дряхлая банька, не весть что, конечно, но на водопровод у нас надежды и так не было. Моллюск ушёл колоть дрова, Мортен уволок Кинана топить баню, а я разжигала печь, пока Вир начал подготовку к приготовлению ужина. — Как же хочется обратно в Академию, — вздохнул друг, — горячая вода, мягкая постель и еда из столовой... — Вир, не трави душу, а? Нам тут ещё три месяца торчать, — я закинула в печь искру, мокрые дрова задымили. — Я об этом не забываю ни на секунду, — он хмыкнул, — эх, а лиса Сима сейчас на мягкой перинке у какого-нибудь аристократа при дворе бока греет. — Ей простительно, она слишком нежная для походов, — я улыбнулась, припоминая замашки моей лучшей подруги, которая выросла в знатной семье и бед не знала, пока её отец не лишился титула. — А я не нежный!? — возмущенно воскликнул травник, едва не выронив котелок. — Ты ответственный, куда мы втроем без тебя, а? Загнемся после первой же охоты, - я состроила глазки другу. — Подлиза ты, Арс, — он улыбнулся, — но комплимент принят. К ночи мы натопили баню, отмылись от дорожной грязи, наскоро поужинали и отправились спать. В качестве извинения за свою бестактность, я уступила Шарин кровать. Мне-то не в первой спать на полу, а девчонку откровенно жаль, видно, как ей сложно в компании парней и меня, мало чем от них отличающейся. Травница, с её ленточками в русых косичках, дорожным платьем и смущением при упоминании туалета или мытья в бане, оказалась среди нас белой вороной. Даже страдалец Кинан сумел кое-как прижиться, вон как Мортен ему здорово зубы заговаривает и к труду приучает. Шарин хоть не жалуется, молча переносит все сложности, за что я её уважаю. Остаётся надеяться, что она со временем привыкнет. Ночь выдалась не из легких. Нас разбудил оглушительный раскат грома, после которого так полило, что у нас начала течь крыша. Не фигурально, а буквально: пол ночи мы расставляли по комнате котелки и жестяные тазики, по очереди вставали выливать из них воду и в итоге к утру мы были так вымотаны, что просто валились с ног. Но в отличие от остальных, мне это было на руку. В последнее время меня замучил старый кошмар. Во сне я слышала хруст выломанных клыками костей, чувствовала вкус крови, булькающей в горле и зуд вспоротой когтями кожи. Я вскакивала, дрожа и задыхаясь, и потом ещё долго не могла уснуть, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Следующие две недели мы приводили в порядок выделенное нам жилье: я и Моллюском занялись починкой крыши, Мортен с Кинаном ремонтировали баню, а Вир и Шарин вымывали до блеска дом. Конечно, можно было обойтись тем, что нам досталось, но мысль о том, что ещё три месяца мы периодически будем проводить ночи в обнимку с тазиками или продолжим по три часа топить баню, никого из нас не прельщала. Староста особых заданий нам не выдавал, всë стандартно: Я, Мортен и Зайрен должны были проверить кладбища в районе на наличие разрытых могил и следов нечисти, Кинана отослали разбирать местный архив, а наших травников подписали трудиться в местном лекарском доме. В один из вечеров, разведя во дворе костер для жарки сосисок, выданных Вириану в благодарность довольной пациенткой, мы предавались заслуженному отдыху. Начало лета ознаменовалось приходом жары, которая налетела до того внезапно, что уже несколько дней я мучилась головными болями. Только к ночи мне становилось легче, когда духоту сменяла мягкая прохлада, пахнущая фиалками и базиликом, которыми зарос участок. — Когда эта жара уже кончится, — простонал Моллюск, который всецело разделял мои страдания. — Через три месяца, устроит такой ответ? — спросил Солнце, пряча улыбку. — Иди ты, — беззлобно отозвался чародей. — Лето в этих местах жаркое и долгое, вы знали, что есть теория о зависимости ареала обитания определённых видов нечисти от погодных условий? - Кинан поправил очки на переносице. — Что, у упырей в дождь аппетит хуже? — я хмыкнула, проворачивая над огнем сосиску, насаженную на заточенную палку. — Условия формирования некоторых видов гораздо сложнее, чем мы думаем, помимо известных факторов, влияние имеют погода, магический фон, заселенность местности и уровень преступности, да и это далеко не полный список! — разошелся менталист, найдя слушателя почему-то именно в моём лице. — История магии удивительна, в ней скрыты ответы на все наши вопросы! — Кин, притормози, у меня от твоих формулировок мозг пухнет! — взвыл Моллюск, он лежал прямо на земле и лениво подергивал своим ужином над костром. — Как будто есть чему пухнуть, — буркнула я. Сидящий рядом со мной Вир хрюкнул и отвернулся, скрывая смех от ничего не подозревающего Зайрена. И сидели бы мы так до глубокой ночи, лениво подъедая сосиски, которые я подозревала в не первой свежести, подтрунивали друг над другом, да строили планы на завтра, если бы неподалёку не скрипнула калитка. Через минуту в свете костра появились три девчонки, на вид — наши ровесницы. — Добрый вечер, — выступила одна из них, светловолосая, с пухлыми губами и большими круглыми глазами, – мы пришли... — она вдруг осеклась, оглядела подружек и смело добавила, — мы пришли познакомиться! Мы вшестером переглянулись. — Ну привет, девчата, — Солнце махнул им рукой и добродушно улыбнулся, — падайте, места у костра всем хватит. Я неодобрительно скуксилась, мне их компания была совершенно неинтересна. Одна из девушек, с копной непослушных каштановых кудрей, уселась рядом со мной. Пришлось подвинуться. Ещё одна подсела к Вириану, тяжелый вздох которого я скорее прочла на его лице, нежели услышала, третья, одетая в забавное цветастое платье, заняла место рядом с Кинаном, который тут же уткнулся в блокнот и принялся что-то писать. Вот жук, выкрутился. — А как тебя зовут? — проблеяла девица, не глядя мне в глаза. — Арс, — нехотя отозвалась я. — Я Зайрен, — чародей вдруг весь подобрался и пододвинулся к новой знакомой, — а ты? — Камира. — Ты Моллюск, не путай девушку, — рассмеялся Мортен. — Молчал бы! — Дружище, не расстраивайся, мы тебя и таким любим, — развеселилась я. — А почему Моллюск? — спросила сидящая рядом с Вирианом девушка, заискивающе на него поглядывая. — Долгая история, — процедил свозь зубы виновник нашего веселья. — А вас как зовут, девчонки? — Солнце сегодня был сама учтивость. — Я Лавиль, а это Илика, — махнула рукой на подругу самая бойкая из этой троицы. Остальные тоже представились, а затем начались уже привычные расспросы. Кто из нас на кого учится, страшно ли быть чародеем, могут ли менталисты читать мысли и знают ли наши травники простой рецепт крема для лица. Девушки в деревнях всегда интересуются одним и тем же, мы уже привыкли. Как мне казалось. — Арс, у тебя есть девушка? — спросила тихонько Камира. И этот вопрос остался бы без внимания остальных, но именно в этот момент все вдруг замолчали, исчерпав тему беседы. Я едва удержала себя в руках, чтобы не закатить глаза. Меня снова спутали с парнем, и ладно если бы это сыграло мне на руку! Вириан уронил лицо в ладони, Солнце расплылся в широкой хитрой улыбке, а Моллюск откровенно заржал, завалившись на спину. — Нет, я ведь... — Меня оборвал на полуслове крик. — Эй, ты, а ну отошёл от неё! — вопил появившийся из ниоткуда рябой парень, подлетая к костру. — Глухой что ли!? Его догнали ещё трое, и количество людей на квадратном метре превысило все допустимые значения. — Какие-то проблемы? — встал со своего места Солнце, расправляя широкие плечи. Его лысина зловеще блеснула в свете пламени. Видок, конечно, у друга был ещё тот, особенно в полутьме. — А ты не лезь, не с тобой разговариваю! — истерично взвизгнул незнакомец. — Дамик, ты зачем притащился, а? — Лавиль подскочила к нему. — Камира тебе уже отказала, не мешай! — Не тебе решать, — он отпихнул её в сторону. — Эй, ты, рыжий, давай-ка отойдем, потолкуем! Я начала закипать. Ещё не хватало стать участницей деревенской драмы! К тому же я не люблю, когда обижают слабых. Поднявшись с места, я не спеша подошла вплотную к Дамику, который был на полголовы ниже меня. Но в телосложении я ему явно уступала, заметно, что пацан не на печи дни приводит. — Захлопнись и вали отсюда, иначе тебя унесут, — сухо произнесла я, глядя на него сверху вниз. — Думаешь, раз из столицы притащился, значит можешь наших девок портить!? — прошипел мой незадачливый оппонент. — Я считаю до трех. Раз... — Да я сейчас тебя раскатаю и даже на магию твою не посмотрю! — Два... — Червь ржавый, да я тебе... — Три! Я схватила Дамика за ворот, притянула к себе и с силой ударила лбом по его лицу, он тут же свалился к моим ногам. А я ведь предупреждала. Девчонки завизжали, дружки моего соперника бросились к нему. Со стороны моих друзей суматохи не было, уверена, ни Мортен, ни Моллюск, даже не шелохнулись. Я скучающе наблюдала как свита утаскивают пострадавшего, плюясь угрозами и проклятиями. — Мне так жаль! — чуть не рыдала Камира. — Простите! Девушка вскочила и побежала прочь, её подруги наскоро попрощались и поспешили за ней. Мы проводили их оглушительным молчанием. — Вот тебе и добрый вечер, — скучающе произнес Вириан, — у нас проблем не будет? — Да с чего бы? Пацан сам нарвался, Арс его предупреждала, — Моллюск с кряхтением поднялся с земли, — эх, всю романтику нам разогнали, бесы. — Тебе романтика даже не отсвечивала, — расхохотался Мортен, — сердце твоей симпатии украла Щепка. — Умеешь ты всю малину обгадить, — Зайрен махнул на друга рукой и первым направился к дому. — Арсания, ты в порядке? Голова не болит? - прошептала Шарин, оглядывая мой покрасневший лоб. — Нормально, переживу. На этом мы свернули посиделки и отправились спать. Сосиски сгорели до углей, на улице стало прохладно, праздное настроение улетучилось. Одним словом, вечер был испорчен. Ночью меня разбудил странный шум. Показалось, что кто-то шепчет во дворе, но стоило мне высунуться в окно — неопознанный шум исчез. Я списала этот случай на свою полу-дрему и шелест ветра в ветвях рябины, растущей рядом. До утра больше ничего из ряда вон не происходило.***
— Мортен, бесов ты сын, помедленнее! - пропыхтел Моллюск, который бежал рядом со мной. Лысина чародея маячила впереди, наш экзекутор жалоб не слышал. Или просто не реагировал. Каждое утро в его компании начиналось одинаково — с тренировки. И не важно, выспался ли ты, хочешь ли ты этого, Мортен даже калеку заставит бегать, приседать, качать пресс и разминаться. Мы могли бы устроить бунт и отправить друга заниматься в одиночку, но по-своему его подход был правильным, боевому чародею, чья жизнь постоянно находится в опасности, важно держать себя в форме. Но ради Богини, не в шесть же утра! — Молчи, почти закончили, — пробормотала я, стараясь не сбить дыхание. — Я сейчас помру, — пыхтел Моллюск, — завещаю тебе свои портки, береги их как зеницу ока. — Обойдусь. — Злюка. Усмехнувшись, я легонько пихнула друга в плечо. Тот вскрикнул, оступился и свалился с узкой лесной тропы прямо в густые заросли неопознанного мной растения. Я остановилась, задыхаясь от смеха и сползла на землю, не в силах не то, что бежать дальше, но даже стоять. У меня даже слезы на глазах выступили. — Вот дерьмо! — завопил друг, которого не было видно за кустами, — Арс, Мортен, сюда! Я моментально успокоилась и рванула на голос. Раздвинув ветви, я прорвалась на небольшую поляну, в центре которой лежало тело. Моллюск уже склонился над ним, обеспокоенно осматривая. Стоило мне появиться в поле его зрения, друг подозвал меня подойти ближе. Картина была удручающей. Мужчина с перерезанным горлом сжимал в руке небольшой нож. Стеклянные глаза уставились в пустоту, серая кожа покрылась темными пятнами. Трава под телом почернела от запекшейся крови. Я поморщилась. Трупы выглядят странно, отталкивающе, а пустые лица потом надолго задерживаются в памяти. Стоит сомкнуть веки — и ты обязательно вспомнишь их, даже если будешь пытаться заставить себя думать о чём-то другом. Смерть пробирается под кожу, в каждый темный уголок сознания, готовая напомнить о себе в любой момент. — Что у вас случилось? — раздался за нашими спинами голос Мортена, — ох ты ж бесово отродье... — Похоже на суицид, — заключил Моллюск. — Это ж как надо хотеть умереть, чтобы вскрыться этим, — я брезгливо ткнула пальцем в нож: туповатый, с короткой ручкой, таким разве что укроп в огороде срезать. — Всякое, конечно, в жизни бывает, — Солнце покачал головой, — но это правда выглядит странно. Я сбегаю за Вирианом и Шарин, вдруг они что-то заметят. Ждите. Он умчался в дом, оставив нас в компании молчаливого мертвеца. Атмосфера летнего утра, полная птичьего щебета и тепла солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны деревьев, так разительно контрастировала с тленом и сладковатой вонью разлагающегося трупа, что мне стало не по себе. Я отошла в сторону, не в силах больше смотреть на погибшего, и так промаялась до прихода ребят. — Лучше бы вы грибы на обед нашли, — хмыкнул Вир, пробираясь сквозь кусты. — Всë у вас не как у людей. Где наш пациент? Он подошёл к телу и беспристрастно принялся его изучать. В отличие от меня, травник на мертвых реагировал спокойно, будто не произошло ничего из ряда вон. Наверное, это какая-то особенная черта целителей – не чувствовать страха и отвращения перед лицом болезни и смерти. — Эт-т-то ч-что, м-мертвец? — донесся до меня заикающийся шепот Шарин. — Нет, он просто утомился и прилëг отдохнуть, — раздраженно дернул плечами Вир, — ты что... Травница вдруг согнулась пополам и с оглушительным звуковым сопровождением избавилась от содержимого желудка, после чего свалилась на руки Мортена в глубокий обморок. — …трупов никогда не видела, — ошарашенно закончил фразу Вириан. Пока мы приводили девчонку в чувства, он успел осмотреть тело и заключил, что в этой смерти действительно есть нечто странное и нужно провести вскрытие, чтобы разобраться в произошедшем. Мортен отнёс Шарин обратно в дом, а я побежала к старосте: сообщить о найденном трупе и найти людей, чтобы переместить его в храм Богини, где обычно есть покойницкая комната — место для исследований и подготовки тела к захоронению. В деревне после принесенной мной новости начался ажиотаж. Группа добровольцев отправились на место, а вместе с ними и толпа охающих зевак. Пока староста лично осмотрел покойника, пока разогнали людей, пока тело погрузили на носилки и переместили в храм, солнце приблизилось к зениту. В удушающей жаре июньского полдня я существовать отказалась наотрез: голова разболелась и меня начало мутить. Мы решили разделиться так: Шарин осталась в доме, отходить от потрясения, я и Вириан отправились в покойницкую, где даже в такое пекло было прохладно, Кинан поспешил искать похожие смерти в архиве, а Мортен и Зайрен взяли на себя опрос местных жителей.***
— Мы дома! — услышала я крик Моллюска с веранды. Парни вошли, устало потягиваясь и широко зевая. Шарин попыталась привстать с постели, но Вир, сидящий рядом, уложил её обратно. — Есть новости? — устало пробормотала я, не шелохнувшись, ничто в целом мире сейчас бы не подняло меня с мягкого дорожного мешка. — И да, и нет, — пожал плечами Мортен, — родня отмечает, что погибший в последние дни был сам не свой, но все как один уверены, что поводов для самоубийства не было, даже наоборот. Женился недавно, жена-красавица на сносях, к осени первенца ждали. А у вас что? — Да так же, — Вир задумчиво глядел в окно, — Способ для самоубийства странный, но следов насилия на теле нет, нож он держал своей рукой, только сила нажатия чрезмерна, это-то и странно. — А Кинан где? — огляделся Моллюск, — Он что, ещё не приходил? Мы с травником переглянулись. — Почему-то у меня плохое предчувствие, — нахмурился Мортен. Все замолчали, перенимая беспокойство чародея. Хилый мальчишка в очках на круглом носу — легкая добыча для хулиганов или нечисти, если таковая всё же здесь завелась. Решено было немного подождать, вероятность, что Кинан просто увлекся документами, отмести мы не могли. Но ни через полчаса, ни через час, менталист не появился, и мы с Моллюском отправились на поиски. Солнце остался с травниками, на всякий случай. — Думаешь, с ним правда что-то стряслось? — с заметным скепсисом спросил Зайрен. — Не знаю, но чую, что-то здесь не так. — Я в няньки не нанимался, — раздражение друга было почти осязаемым. — Не зуди, мне тоже не нравится, но что поделать? — Запереть эту парочку в доме, чтоб под ногами не путались, — пробормотал он. В архиве Кинана не оказалось. Он вообще был закрыт, как и всë здание ратуши. Моë беспокойство усилилось в разы, было принято решение пройти путь до нашего дома, оглядывая участки, если пропажа не объявится — вернемся к остальным и будем вместе думать, что делать дальше. — В доме свет не горит, собираешься будить жильцов? — с усмешкой спросил Моллюск, когда я толкнула калитку одного из участков. В окнах действительно было темно, вот только я в темноте видела лучше друга и сумела разглядеть большой замок на входной двери. Несколько лет назад, когда я потеряла правый глаз, получила взамен шрам на половину лица и амулет, дополняющий утраченное зрение. — В доме никого нет, не думаешь, что удачнее всего спрятать тело там, где нет лишних глаз и ушей? — Не преувеличивай, — поморщился Моллюск, — рано ещё называть пацана телом. Я промолчала и направилась к крыльцу. Сама не до конца понимала, что за чувство вело меня, но когда я услышала неподалёку отрывистый приглушенный стук, по спине пробежали мурашки. — Слышал? Моллюск кивнул и зачем-то пригнулся. Стук повторился. Разойдясь в разные стороны, мы тихонько обходили участок, но когда я заметила между яблонь сарай, притулившийся в дальнем углу, бросилась бегом. Дверь подпирало полено, которое я пинком отбросила в сторону. Среди садового хлама, в темноте, сидел Кинан, поджав колени к груди. — Нашёлся! — воскликнула я и бросилась к менталисту. — Спасибо... — всхлипнул он. — Я думал вы не станете меня искать. — Совсем дурак? — я покрутила пальцем у виска и помогла Кинану встать. Полная луна осветила его лицо, и я скрипнула зубами от злости. Под глазом чернел синяк. Да и сам менталист выглядел не лучше – рукав рубахи порван, весь в паутине, пыли и мелких веточках, будто его по земле волокли. — Кто? — с трудом сдерживая клокочущую в груди ярость, спросила я. — Те парни, которые к нам приходили... — Я их закопаю, — прошипела я и рванула было в сторону, но меня перехватил Моллюск. — Арс, угомонись, если ты сейчас к ним явишься, точно кого-нибудь прибьешь. Тебе срок отмотать захотелось? — Бесовы отродья, это они так отомстить решили, — я стиснула кулаки до побелевших костяшек. Меня разрывало от мысли, что Кинан пострадал по моей вине, хотелось избить Дамика, наблюдать как он обмякает с каждым ударом, рыдает и молит о пощаде, захлебываясь собственной кровью. Скотина! Нет никого более гадкого и мерзкого, чем те, кто толпой нападают на самого слабого. Этими мыслями я поделилась с Моллюском, за что получила звонкую, тяжелую пощёчину. — Дура! Тебе проблем в жизни мало? Мы с ними разберемся, но все вместе. И отвечать за это будем вместе! — он схватил меня за плечи и тряхнул с такой силой, что у меня больно дернулась голова. Стало легче. — Ещё раз меня ударишь, я тебе кое-что в узел завяжу, — беззлобно огрызнулась я. — А я не против, могу добавить, — вдруг расплылся в похабной улыбке Моллюск. — Маньяк, — пробормотала я, ощущая как щеки заливает румянец. — Может, домой пойдём? — жалобно проблеял Кинан, до того скромно молчавший в сторонке. Дорóгой мы условились не рассказывать о моём срыве. Я просто пообещала придушить подушкой того, кто проболтается, и парни с радостью согласились помалкивать. Встретили нас бурно, друзья заметно извелись в ожидании. При свете магической лампы стало заметно, что синяком на лице Кинана дело не обошлось: на рассечённой брови запеклась кровь, на теле нашлось несколько ушибов. Вириан проявил невиданную заботу и залечил менталисту все ссадины. А нам с Моллюском и Мортеном он в таких случаях предлагает потерпеть, мол, само заживет, зачем силы тратить, если мы сразу себе новых синяков наставим. Шарин, которая выглядела уже гораздо бодрее, чем днём, принялась отпаивать пострадавшего горячим чаем. Нет, нас троих здесь точно любят меньше, чем этого парня! — Кинан, ты в архиве что-то нашёл? - спросил Мортен, наливая себе кипяток в кружку. — Нашёл, но... — он вдруг сник. — Простите, у меня отняли сумку с документами, я не хотел отдавать, и они меня за это побили... — Вот ведь... — сжала кулаки я, но наткнулась на взгляд Моллюска и замолчала. — Ты хоть помнишь, что в них было? - вздохнул Вириан. — Ну... — Понятно, — Мортен покачал головой, - завтра утром пойдем разбираться. Кинан, Шарин, вы останетесь дома, идём я, Арс, Моллюск и Вириан. — А я-то вам зачем? — удивился травник. — Для моральной поддержки, — хмыкнул Солнце. — Подождите! - вскочил с места Кинан. — Без подробностей, но я нашёл похожие самоубийства, только у предыдущих покойников на телах были повреждения, не связанные со способом умерщвления. Я не углублялся, думал, возьму с собой нужные дела и дома изучу, — он шмыгнул носом, — простите... — Хватит извиняться, что ты мог сделать против толпы придурков? — я похлопала его по плечу. — Завтра вернем твою сумку и всë подробно изучишь. На том и порешили. Мы разошлись спать, но моё возбуждённое сознание никак не хотело отправляться на покой. Я всë маялась от противного чувства вины перед Кинаном. Ну зачем я тогда вырубила Дамика! Можно было просто за шкирку выставить его за забор! Ещё и повод глупейший. Я закрыла лицо руками. Мне вдруг вспомнился ответ Моллюска на мою членовредительскую угрозу. Придурок! Стало совсем тошно, и я решила немного проветриться. Тихонько обувшись, я накинула на плечи жакет и вышла на крыльцо. Прохладный ночной воздух коснулся моих осыпанных веснушками щек, а криво остриженные волосы растрепал налетевший порыв ветра. Ночь пахла сиренью. Я оперлась на перила, вглядываясь в темноту. Мне вдруг показалось, что в ней что-то мелькнуло и внутренности в миг сковал холод. Я отшатнулась. Фантазия дорисовала неясной тени хвост и четыре лапы. Самый страшный кошмар возник перед глазами, в груди бешено забилось сердце. В воздухе что-то просвистело и больно ударило меня в висок. Если бы не парализующий страх, я бы раньше среагировала на угрозу. Боль вернула меня в реальность, из оцарапанной кожи вырвалась капля горячей крови и прошмыгнула по скуле вниз. Следующий камень с противным звоном влетел в окно. — Убью! — взревела я и собиралась было перемахнуть через перила, чтобы броситься в погоню, но меня налету перехватили чьи-то крепкие руки. Мы рухнули на скрипучие доски крыльца, а над нами пролетел ещё один камень, с треском ударившийся о косяк двери. — Арс, не надо! — крикнул Моллюск, сжимая руки поперек моего тела. — Пусти, я их живьем закопаю! — А ну, пошли вон! — крикнул вышедший на крыльцо Мортен. — Иначе я вам шеи прям тут посворачиваю! Послышался гадкий приглушенный смех и топот нескольких пар ног. Обстрел закончился. Вероятно, монументальная фигура Мортена всё-таки отпугнула незваных гостей. — Арс, ты в порядке!? — вылетел из дома Вириан и бросился ко мне, продолжающей валяться в обнимку с Моллюском на полу. — Да отпусти ты её уже! Травник взял моë лицо в ладони и обстоятельно его осмотрел. Неизвестно откуда взявшимся платком стёр кровь, и я почувствовала знакомое тепло, сорвавшееся с его пальцев. Рана перестала саднить. — Теперь не больно? — с мягкой улыбкой поинтересовался он. — Не больно, — кивнула я, — спасибо. — Ты что на улице забыла? Опять кошмары? — едва слышно спросил Вир. — Мне показалось, что ОН здесь, — одними губами произнесла я и воровато огляделась по сторонам. — Арс, тебе почудилось, я уверен. Откуда бы ЕМУ здесь взяться? Я пожала плечами и проводила взглядом вернувшегося Солнце. На лице его явно читалось раздражение. — Идёмте в дом, нечего здесь больше делать, — хмуро скомандовал чародей. Вириан помог мне встать. Напоследок, уже заходя в дом, я оглянулась. В темноте никого не было, но я кожей чувствовала взгляд, взгляд желтых глаз... Нет, не может этого быть, это просто паранойя! Я тряхнула головой и заперла за собой дверь.***
Утро выдалось мрачным: небо затянула серая дымка, которой вторили наши хмурые лица. Как и договаривались, я, Мортен, Моллюск и Вириан отправились на поиски Дамика и компании. Случайно встреченная по пути старушка ускорила разыскную деятельность, она сообщила, где живет наша головная боль, и мы прямиком направились туда. — Ребят, я вас очень прошу, не начинайте сразу с драки, — увещевал нас Мортен. — Как будто это возможно, — хмыкнул Вириан. — Тогда держи меня, иначе я за себя не ручаюсь, — я сжала кулаки. — Тебя хрен удержишь, — Моллюск демонстративно потер бок, в который я вчера ему с размаху попала локтем. — А тебя никто не просил вмешиваться. — Если бы я не вмешался, ты бы уже за решеткой зад просиживала, буйная наша. — Сам ты... — прошипела я. — Хватит! — рявкнул Солнце. — У меня от вас мигрень начинается! Мы как раз поравнялись с искомым забором, и чародей первым пересек калитку. Дамик и компания оказались тут как тут. — Какие люди! — хохотнул один из них. Сам виновник этой встречи сидел в стороне и совсем не интересовался происходящим. Сине-желтые синяки украшали оба его глаза. Я даже похвалила себя за меткость. — По ваши сердца, между прочим, — ухмыльнулся Моллюск, — сразу на колени встанешь или тебе помочь? — Обожди, — жестом остановил его Мортен, — мы люди взрослые, можем словами всë решить, верно? — Ну, попробуй! — выкрикнул один из дружков Дамика. Я сделала шаг вперёд, но меня осадил Вир, просто ухватив за руку. — Эй, Дамик, ты чего молчишь? — я постаралась совладать с охватившей меня злостью. — Это ведь наши с тобой дела, так подойди и давай разберемся, один на один! — Дамик со швалью не разговаривает, — нагло выступил белобрысый, — валите, если не хотите проблем. — И кто же их организует? Ты что ли? — Солнце рассмеялся, расправляя широкие плечи. — Верните сумку, которую сперли, и разойдёмся. — А мы ничего не брали! Чисты как слеза младенца! Какая ещё сумка? — загоготали парни, явно не настроенные на мирное решение вопроса. — Я их сейчас в землю втопчу, — моя злость уже лилась через край, — заберу сумку с трупа! — По-хорошему прошу, верните сумку и мы забудем о том, что вы устроили вчера, — Мортен всё ещё держал лицо. — Арс, я начну ломать ноги, а на тебе руки, — вторил мне Моллюск. — Ну попробуйте, — нагло выступил белобрысый, — только потом со старостой придется разбираться, ему точно не понравится, если кто-то тронет его сына, скажи, Дамик? Тот молчал и даже не смотрел в нашу сторону. Он сидел, опустив голову и вертел в руках какую-то тряпку. Неужели я так глубоко ранила его самолюбие, что он впал в тоску? — Вот дерьмо, — процедил сквозь зубы Солнце. Расклад был явно не в нашу пользу. Это ж надо было нарваться именно на сынка старосты! Боюсь, если решать дело кулаками, у нас будут большие проблемы с практикой: хороших отчетов не видать, оценки все полетят коту под хвост, а значит и стипендию нам урежут. Спасибо, если староста жалобу в Регулярный Сыск не напишет и у нас не будет сложностей с законом. — Уходим, — спокойно скомандовал Мортен и мы, пусть с явным недовольством, но повиновались. Выйдя со двора, я недовольно произнесла: — И что, мы им это забудем? — Арс, не дури, нельзя с ними открыто воевать, — Солнце вдруг хитро улыбнулся, — но ведь никто не запрещает нам действовать иными методами. — Это какими же? — с интересом спросил Вир, вскидывая брови. — Предлагаешь втихушку их перетравить? — Увы, так тоже нельзя. Я предлагаю проследить за нашими "друзьями", рано или поздно они сами приведут нас к сумке Кинана. А после будем думать, как ответить на их выпады. — Идиотский план, — лицо Моллюска окрасилось очень выразительным скепсисом, — мы так всë лето можем за ними по пятам ходить. — Нам повезёт раньше, — уверенность Солнца сражала наповал. — Вир, возвращайся к ребятам, вам с Шарин ведь ещё в лекарский кабинет сегодня. А мы останемся и понаблюдаем, чем будут заниматься Дамик и компания. — Ладно, встретимся вечером. Травник ушёл, а мы втроём направили стопы к соседнему участку, через который смогли пробраться к задворкам дома старосты. Слежка оказалась делом нудным и неожиданно изнурительным. Мы несколько часов к ряду то сидели в засаде, то короткими перебежками перемещались за парнями. Они же праздно шатались по деревне, совершенно бесцельно. Одно было странно — Дамик выглядел каким-то подавленным, в общем веселье участия не принимал, всë сидел в стороне и что-то нервно крутил в руках. На друзей даже не глядел. Хотелось верить, что его мучает совесть. Или ущемленная гордость. Когда же в полдень они отправились на речку, а мы засели в густых зарослях смородины, я поняла — мои силы на исходе. И не только физические. — Сколько можно за ними волочиться? — высказал мои мысли вслух Моллюск. — Ещё и дня не прошло, а ты уже разнылся? — Мортен похлопал друга по плечу. — Слабенький ты оказался, можешь идти домой, отдыхать, а мы с Арсом будем делом заниматься. — Сам иди отдыхай, — огрызнулся Зайрен, — я просто считаю... — Эй, мальчики, вы случайно не это ищите? — раздался за нашими спинами звонкий девичий голос. Мы втроём подскочили как ошпаренные. Сыщики, бес нас раздери! Так увлеклись спором, что не заметили, как нас раскрыли! Лавиль откинула с плеча светлый локон и потрясла в воздухе сумкой. — Но если вам она не нужна... — Нужна! — хором отозвались мы. — Тогда есть предложение, — она обернулась к подружкам, они друг другу кивнули, и девушка продолжила, — я возвращаю вам сумку, а Арс идет на свидание с Камирой. — Согласны! — весело отозвались парни. — Вы совсем обалдели? — прошипела я. — Арс, ну что тебе стоит с девчонкой по лесу прогуляться, — шепотом увещевал меня Мортен. — Вот сам и иди! — Не могу, она нравится Моллюску, а ей — ты, я тут вообще мимо. — Моллюск, ну хоть ты будь другом, а? — Облом, меня уже заочно отвергли. — Арс, нам нужна эта сумка, ты же понимаешь... — Предатели! В наши перешептывания девчонки вежливо не вмешивались. Во мне же кипела буря. Какие свидания, какие девчонки! Никогда раньше моя схожесть с парнем не приносила мне неудобств, наоборот, обычно это только выручало: к юношам гораздо меньше внимания в дороге. А высокий рост, низкий голос и огромный шрам на лице отметали все сомнения людей в моей половой принадлежности к мужчинам. — Согласен, — процедила я, вставая с земли. — Тогда в воскресенье, на закате, на этом же месте! — выпалила Камира, заливаясь краской. Я выхватила из рук Лавиль сумку и первой поспешила прочь. Слежка больше смысла не имела, а мне ещё нужно было справиться с накатившим раздражением. Эта практика вымотает мне последние нервы! Новость о том, как мы добыли сумку, очень развеселила Вириана. Кинан был рад возвращению пропажи, он сразу же зарылся в бумаги и перестал обращать на нас внимание. Шарин отреагировала как обычно — молча. Я же следующие три дня ходила как на иголках, а стоило кому-нибудь упомянуть о надвигающемся свидании, меня переполняла плохо сдерживаемая ярость. Я чувствовала себя полудохлой коровой, выгодно проданной на базаре, которой, к тому же, нужно усиленно скрывать, что она на последнем издыхании.***
День моей "казни" приближался стремительно, словно оползень в горах, от которого некуда деться — не убежать, не спрятаться. Я старалась отвлекаться работой, но в компании Мортена и Зайрена делать это было почти невозможно. Друзья подтрунивали, я огрызалась. Особенно веселился Моллюск, уж не знаю почему, ему бы расстраиваться, что Камира предпочла меня. Но нет, ходил и лыбился. Может, он предвкушал месть за то, что его симпатия оказалась безответной? Девчонка наверняка не будет рада узнать, что я такая же как она. Почти такая же. Каждый раз, когда мы с одногруппницами переодевались после тренировок, я сравнивала себя с ними. Они менялись, округлялись, сетовали на грудь, которую приходилось туго утягивать, а я таких проблем не знала. Когда пять лет назад меня спасали после нападения грима, помимо всего прочего разорвавшего мою грудную клетку, раны сшивали абы как, лишь бы держалось. Никто не думал о красоте, о сохранении того, что, похоже, и делает женщину женщиной. Конечно же, ничего там так и не выросло. Моё тело напоминало старое лоскутное одеяло, собранное из разрозненных кусочков. Едва ли кто-нибудь когда-нибудь назовёт его красивым. К свиданию меня собирали всем домом. Вириан попытался нацепить на меня свою красивую рубашку, которая оказалась катастрофически мала, я ведь не только выше его, но и заметно шире в плечах. Решено было идти в моей, просто чистой. Моллюск настоял на том, чтобы я на всякий случай прихватила хотя бы один кинжал. Странный совет для свидания, но вполне разумный для наших обстоятельств. В мои сборы даже Шарин влезла, предложила уложить мне волосы. Я всё сильнее злилась, и когда Солнце явился с куцым букетом полевых цветов, уже была готова кого-нибудь прибить. — Возьми, ей будет приятно, — сунул он мне его в руки. — Я сейчас этот веник тебе в одно место затолкаю, — пророкотала я, замахиваясь букетом. Моллюск и Мортен заржали, разбегаясь и уклоняясь от моих выпадов. — Арс, угомонись, я пошутил! — Солнце выставил перед собой руки, защищаясь. — Что тебе стоит, тебя же постоянно с пацаном путают! — хохотнул Зайрен и тут же стал жертвой метко запущенного мной букета. — И вы ещё зоветесь моими друзьями! Придурки! А когда подошло время, эти двое просто выпихнули меня на крыльцо и закрылись в доме! Я поколотила в дверь, наобещала им самых страшных расправ, а потом плюнула и направилась в лес. Раньше начнем — быстрее закончим! Камира уже ждала меня рядом с поляной, где мы виделись в последний раз. Её темные волосы были собраны в сложную косу, в которую вплели цветы и красивую расшитую ленту. Простенькое платье сменилось ярким нарядом. В общем, девчонка явно долго готовилась. Мне стало совестно. Может, признаться? — Ты пришёл! — Камира бросилась навстречу. — Пришёл, — я почесала затылок. — Погуляем? — она нервно затеребила в руках кончик косы и опустила глаза. Неловкость, повисшая между нами, превратила свидание в пытку. Мы редко переговаривались, прохаживаясь по лесу и держались друг от друга на небольшом расстоянии. Закатное солнце приблизилось к горизонту, его лучи окрашивали лес в кроваво-красный. Пахло нагретой землей, сосновыми шишками и горькими травами. — А чем... Тебе нравится что-то кроме учебы? — осторожно поинтересовалась Камира. — Я люблю читать, — не задумываясь ответила я, — а ещё иногда пишу всякое, но чаще это заметки о практике или конспекты по учебе. — Как интересно! Значит, ты писатель? — Громко сказано, — смутилась я, — скорее любитель заметок обо всём на свете. Мы поплутали по чаще до темноты, неуклюже обсуждая погоду, мою учебу и увлечение Камиры вязанием. Я уже собиралась предложить проводить её до дома, когда неподалёку послышался странный звук, похожий на глухие рыдания. В сгустившихся сумерках он прозвучал особенно жутко. Приложив палец к губам, я схватила девчонку за руку и завела её себе за спину, после чего не спеша направилась к источнику звука. Осторожно раздвинув кусты, я прищурилась. Под деревом сидел Дамик с ножом в руке и рыдал. Его плечи мелко тряслись, лицо покраснело. — Ой, а что с н... — начала было Камира, но я закрыла ей рот рукой. — Молчи, — едва слышно произнесла я, не отрывая взгляда от парня. Дамик ещё какое-то время провёл за своим нехитрым занятием, после чего вдруг замер. Моë сердце пропустило удар. Его дрожащая рука, сжимающая нож, медленно поднялась к горлу. Он что, решил самоубиться!? Магический фон дрогнул. Меня будто ледяной водой окатило: здесь был кто-то ещё. Я подбежала к Дамику и ногой выбила нож из его руки. В заплаканных глазах будто что-то прояснилось. — Очнись! — мой крик заставил его вздрогнуть. — Я... Я... — он перевел взгляд мне за спину и даже сквозь темноту я заметила, как краски схлынули с его лица. Выхватывая из-за пояса кинжал, я обернулась и едва не отдала Богине сердце! В густой темноте лесной чащи, в нескольких метрах от нас, стояло нечто. Её длинные спутанные волосы разметались по иссохшимся плечам, красные глаза горели огнем, а тело, скрытое тряпьем, мелко подергивалось, будто в нетерпении. Рот, похожий на рваную рану, вдруг задвигался, и я услышала его. Шëпот в ночи. — Он придет за тобой, он знает где ты, твой запах... ОН его ПОМНИТ. Ты же не забыла вкус крови, булькающей в глотке? Помнишь какими острыми были клыки и когти? А треск своих костей? Хочешь вспомнить? До моего слуха неведомым образом донесся тошнотворный хрустящий звук. Я почувствовала поступающую к горлу тошноту. Мелко затряслись руки, меня прошиб ледяной пот, сердце болезненно быстро заметалось в груди. Ужас сковал каждую частичку моего тела. — Он придёт... Он придёт... Он придёт... — хрипло бормотало оно. Весь мир перестал существовать. Дамик, Камира, лес, деревня, друзья. Я оказалась во тьме, такой бесконечной и ледяной, такой одинокой. С ней невозможно было бороться. В ней некуда было бежать. Она была мной. Я была ей... — АРС! — услышала я вопль над самым ухом. Тьма исчезла. Нет, не совсем, я по-прежнему ничего не видела, но Пустота отступила. Мои глаза сжимали маленькие ладони Камиры, которая вопила как ненормальная, явно намереваясь сделать меня глухой. Я откинула её руки и как раз вовремя: нечисть, поняв, что потеряла контроль, бросилась в атаку. — Камира, Дамик, бегите! — крикнула я и, наотмашь махнув кинжалом, отгонала от нас чудовище. — Быстро! Девчонка схватила Дамика за рукав и потащила прочь, но нечисть, которую я определила как банши, рванула к ним. Я в последний момент успела схватить её за волосы и дернуть на себя. Камира от неожиданности вскрикнула и упала на землю. Бесовы дела! Я не могу защищать их и сражаться одновременно! Тварь вцепилась когтистой рукой в моё предплечье и из борозд на разорванной коже хлынула кровь. Я взвыла, выпуская из кулака волосы банши. Заполучив свободу, она вновь кинулась на Дамика. — Стоять! — крикнула я и прыгнула на спину твари, мы повалились на землю. Бой был неравным, и пусть я оцарапала ей шею кинжалом, казалось, это не нанесло ощутимого вреда. Нечисть утробно пророкотала и вонзила когти мне между шеей и плечом. Я испуганно забилась в её хватке, осоловело размахивая руками, вокруг которых вспыхивал огонь. Тошнотворно запахло жжеными волосами. Банши оглушительно завизжала, мне показалось, что мои барабанные перепонки лопнут от такого надрыва. Дёрнув рукой, она разорвала мою трапециевидную мышцу и по спине потекли горячие ручейки, впитываясь в грубую ткань рубашки. Я из последних сил вцепилась здоровой рукой в её голову, чувствуя, как теряю сознание от боли, как истекаю кровью и как бешено пульсирует в висках. Под моими пальцами плясал огонь, который плавил кожу банши, но становился всë слабее и слабее. Я понимала, если проиграю — мы все погибнем. Ни я, ни банши не хотели сдаваться. Но, в отличие от неё, в моей груди билось сердце, в моём теле циркулировала кровь, а плоть моя реагировала на боль. Я была заведомо слабее, уязвимее. Пришлось постараться, чтобы собрать остатки сил и удержаться в реальности ещё хоть на мгновение. Стиснув зубы, я в последний раз мазнула пальцами по лицу банши, выжигая её глаза и, оглохнув от вопля, потеряла сознание.***
"Выживание ещë нужно пережить" — сказал мне старый лекарь, когда я очнулась после нападения грима. Больше полугода я приходила в себя, восстанавливалась и училась жить заново. Все эти месяцы я почти ни с кем не разговаривала, шарахалась от каждой тени и привыкала к амулету. Умереть было гораздо проще, чем изо дня в день терпеть боль, и раз за разом переживать внутри головы тот кошмар. Приходя в себя после каждого нового ранения, я вспоминала слова того старика. С трудом разлепив тяжелые веки, я сразу поняла, что осталась в живых — тело ломило, во рту пересохло и язык лип к небу, а голову стискивала невыносимая боль. Уверена, после смерти нет таких мучений. Я попыталась глубоко вдохнуть, но почувствовала, как заныла скованная тугой повязкой шея. О, Богиня, лучше бы я не просыпалась! Я лежала на кровати в нашем доме, накрытая тонким одеялом Моллюска, спутать с другим это пестрое безобразие было невозможно. Попытка встать не увенчалась успехом, зато я обнаружила бинты на левой руке. В правой прятался кончик иглы, которая тонкой трубкой соединялась со стеклянной колбой, закрепленной ремнём на черенке от швабры. Похоже, Вириан соорудил капельницу из того, что попалось под руку. И куда он делся, интересно знать? Стоило мне задаться этим вопросом, как хлопнула дверь и в комнату вошëл друг. — С возвращением! — улыбнулся он. — Как себя чувствуешь? — Будто меня съели, не смогли переварить и вытошнили, — прохрипела я, — дай воды, умоляю. Вириан помог мне сесть и подал стакан. — Банши мертва? — спохватилась я, когда недомогание немного отступило. — Мертва, не переживай. — А... — Камира и Дамик, в отличие от неё, живы и здоровы, — предугадал мой вопрос он, — ты молодец, держалась до последнего. Парни успели вовремя и добили тварь. Ты сильно её потрепала. — Правда? Мне казалось, что я проиграла в сухую, — я поморщилась. — Ошибаешься, её именно что добили. Банши записали на твой счёт. — Сильно она меня потрепала? — Практика твоя продолжится в лучшем случае недели через три, — Вириан тяжело вздохнул, — я сделал всë, что мог, она тебе чуть голову не оторвала. — Жаль, что не оторвала, болит невыносимо, — я потерла висок, будто это могло помочь. — Давай вколю обезболивающее и ещё поспишь? Я кивнула, поморщившись от вспышки в затылке, и подставила плечо. Травник достал из сумки склянку и шприц, задрал рукав моей рубашки, обработал кожу и ввёл под неё целебную жидкость. Довольно скоро я вновь уснула, на краю сознания почувствовав, как лба коснулось тепло. Это наш трогательный ритуал: когда Вириан провожает меня в небытие, он обязательно целует меня в лоб, и я точно знаю — всë будет хорошо. Восстанавливалась я хорошо и через две недели травник отменил мой постельный режим. Швы снимать было рано и о возвращении к практике речи не шло, зато, когда я окрепла, ко мне самолично явился староста — благодарить за спасение сына. Мне было неловко, но стоило Сурану пообещать досрочно закрыть нам практику, воспряла духом и приняла предложение. Что может быть лучше, чем вернуться в Академию на пару недель раньше? Разве что и дальше оставаться целой и относительно невредимой. Друзья рассказали, что в вечер нашего с Камирой "свидания", благодаря архивным документам, Кинан догадался, что в деревне орудует банши. Смерти начались спустя несколько месяцев после самоубийства девушки по имени Тамила, которая, как и последующие жертвы, перерезала себе горло. Одни говорили, что она не смогла пережить выкидыш, другие, что сошла с ума от несчастной любви. История мутная, конечно, но мы копать не стали — это работа Регулярного Сыска. Поняв, какая опасность бродит в округе, Мортен, Моллюск и Вириан бросились на наши поиски. Ещё год назад моя лучшая подруга, менталистка Сима, сплела между мной и травником крепкую связь, которая быстро привела его ко мне. Парни появились, когда я ослепила банши. И едва та разобралась со мной — тут же налетела на мечи чародеев, которые потом сожгли останки, чтобы больше не возвращалась.***
Лето пролетало перед глазами, и я откровенно затосковала, сидя целыми днями дома в одиночестве. В пыльной духоте в голову лезли мысли о моей чародейской несостоятельности. И пусть в этот раз всë закончилось хорошо, я изводила себя воспоминаниями о первой практике, которая обернулась трагедией. Ко мне вернулось противное чувство вины. Я сникла. Заметив эти упаднические настроения, друзья решили меня подбодрить и, когда Вириан дал добро, мы собрались отметить победу над банши. Мою победу. То, что я не смогла сделать три года назад, когда погибла Лавения. — Эй, Мортен, нести вино? — крикнул Моллюск из недр дома. — Неси, у меня уже мясо готово! — откликнулся чародей, снимая с прута для жарки ароматные куски мяса и складывая их на тарелку. — Я сделала салат, — Шарин продемонстрировала ему котелок, в котором смешались мелко нарезанные овощи. — Молодец! Зови всех, сейчас ужинать будем. Я лежала на расстеленном на земле одеяле и всматривалась в чернеющее июльское небо. Суматоха обошла меня стороной: из-за ранения я получила привилегию отдыхать, пока другие работают. — Арс, двигайся давай, и так места мало, — Вириан пихнул меня в бок и я нехотя села. Остальные расставляли на одеяле тарелки, еду и вино, нос щекотал умопомрачительный аромат жареной свинины, а рука сама тянулась к бутылке. Мне сейчас просто жизненно необходимо было вкусно поесть и с удовольствием выпить! Стоило всем занять свои места, как вдалеке послышался протяжный скрип петель. — У нас гости, — я нахмурилась, провожая взглядом Дамика с компанией и девчонок. — Привет, ребята! — Лавиль помахала свободной от корзинки рукой, — а мы к вам! — С чем пожаловали? — хмыкнул Мортен. — У меня дело к рыжему, — вперед выступил Дамик и уставился на меня. Парень нервно подергивал ногой и закусывал губу. Я нахмурилась ещё сильнее. Настроение стремительно портилось. Не в том я сейчас состоянии, чтобы устраивать очередные разборки. Промаявшись несколько секунд, он глубоко вдохнул и выпалил: — Спасибо! Извини! — Да не за что, — я равнодушно пожала плечами, — но тебе стоит извиняться не передо мной. Куда больше покаянных речей меня сейчас интересовало жареное мясо, от запаха которого жалобно завывал пустой желудок. — Передо мной он уже извинился, - Кинан улыбнулся. — Я хотел сказать, — Дамик подошёл ближе, — ты... Ты настоящий мужик! Спасибо, что спас Камиру. Я тебе обязан. И не буду мешать, если... — Дамик, угомонись, — я тяжело вздохнула, оглядывая друзей, вдруг опустивших головы, — я девушка. Взрыв хохота разбил повисшую было тишину. Моллюск даже подвывать начал. Почти как банши. — В смысле... — Дамик переводил обалдевший взгляд с меня на Камиру. — Девушка? — захлопала глазами она, явно не веря своим ушам. — Я не Арс, я Арсания. К веселью моих друзей присоединились остальные: свита Дамика чуть не рыдали, хватаясь друг за друга, девчонки сдавленно захихикали. Мы же втроём пялились друг на друга. Я — устало, они — ошарашено. — Садитесь уже, я есть хочу, — пробурчала я, освобождая рядом с собой место. После открытия правды, на сердце стало гораздо легче. Жаль, конечно, Камиру, но лучше так, чем и дальше ей врать. Надеюсь, больше меня на свидание никто не потащит. — Меня что, девчонка спасла? — неверяще бормотал Дамик. — Нет-нет, получается... Мою девчонку увела ДЕВЧОНКА!? Новый взрыв хохота. Ещё долго все не могли успокоиться и главной темой вечера стала новость о том, что "ржавый червь" на самом деле девушка. Камира обещала не обижаться за обман, а Дамик никак не мог прийти в себя от потрясения. Но это не помешало нам отметить победу над банши всем вместе. Парни оказались нормальными, просто задиристыми, а девчонки покорили нас принесенным с собой мясным пирогом. — А правда, что чародеи из-за магии все красавчики? — захихикала охмелевшая Лавиль. — Ну если мы с Мортеном красавчики, значит правда, — приосанился Моллюск. Она долго вглядывалась в их лица, щуря золотые глаза. — Нет, похоже не правда... Настала моя очередь веселиться. Самым красивым чародеем, похоже, оказалась чародейка. — А ты своим огнём можешь обжечься? - спросил у меня белобрысый друг Дамика. — Смотри! — хмыкнула я, разгоряченная алкоголем, и, распалив на ладони пламя, хлопнула ей по лбу. Девочки вскрикнули, а парни подались вперёд, внимательно следя за моими движениями. Я медленно убрала руку и продемонстрировала кожу без единого следа ожога. Меня утопили в восторженных аплодисментах. До самого утра мы не могли разойтись: пили вино, травили байки, хвастались магией и пугали друг друга страшными историями. Хмельные и подобревшие, мы обещали друг другу никогда не забывать это лето. Желали удачи и долгой жизни. И когда я лежала, глядя в ночное небо под очередную историю, которую рассказывала осмелевшая от алкоголя Шарин, я думала о том, что нахожусь на своём месте. Мой путь — быть чародеем до тех пор, пока рука способна держать меч, а ноги крепко стоят на земле. И чем больше жизней я сберегу, тем меньше будет моя вина за ошибки прошлого. Я прикрыла глаза, ощущая легкость и спокойствие, такие редкие и такие желанные. Как бы мне хотелось навсегда задержаться в этом мгновении.***
— О, Богиня, как же чешется, — жаловалась я, двумя руками царапая кожу головы. — Я сейчас скальп с себя сниму, — вторил мне Моллюск, который раздирал сыпь на затылке, — Вир, ну что там? Уже три дня мы все, кроме Солнца, страдали от нестерпимого зуда. Он сводил с ума, не давал спать, превратил нас в раздражительных истериков, и ничего не помогало: я даже пыталась ходить с мокрыми волосами, но кожа всë равно горела огнем. Как на зло, травник без выходных работал в лекарском кабинете и ночевал там же. Наконец дождавшись его возвращения, мы накинулись на друга с жалобами, будто стая голодных упырей на незадачливого посетителя кладбища. Вир с порога принялся осматривать самого несчастного — Кинана, тот уже чуть не плакал, потому мы и пустили его на осмотр первым. — У меня плохие новости, — Вириан оторвался от разглядывания головы менталиста и одарил нас тяжелым взглядом. — Что со мной? — побледнел Кинан и похлопал себя ладонью по макушке, будто там лежал ответ на его вопрос. — Похоже, у вас вши. Вириан оказался прав, но не до конца. Гадкие насекомые нашлись не только у "нас", но и у самого травника. Беда обошла только лысого Мортена, которого вся эта ситуация очень забавляла. Бес знает, кто и откуда притащил вшей, вердикт Вира оказался неутешительным. Лекарство на такой случай нашлось в его закромах, но в очень малом количестве. И единственный способ поделить его на всех, привел нас в исступление. Травник сообщил, что придется всем состричь волосы, ведь на короткий "ежик" лекарства уходит меньше... — Не дамся! — верещал Моллюск, — я и так некрасивый, если вы меня побреете я буду похож на косого сома! — А такие бывают? — хохотал Мортен, заламывая ему руки. — Теперь будет, — пропыхтела я, пытаясь удержать брыкающегося друга. В углу рыдала Шарин, поглаживая длинные косы, словно котёнка. Вириан обреченно оглядывал своë отражение в маленьком зеркале на стене, заглаживая волосы назад, похоже, пытаясь прикинуть, чего ему ожидать. Один Кинан, похоже, совсем не переживал: сидел, уткнувшись в книгу и не обращал на нас внимания. Только потом я заметила, что держал он её вверх ногами. К вечеру наша компания превратилась из симпатчных молодых людей в плешивых чудиков. Каждый переживал свою потерю: Моллюск лишился светлых локонов, доходивших до плеч, Шарин осталась без длинных русых кос, Кинану остригли пшеничные кудри, а Вириан своей рукой срезал каштановый хвост до лопаток. Малой кровью отделалась я – мои рыжие волосы не успевали отрасти ниже ушей, состригались раньше. Как же хохотал Солнце, потирая наши плешивые головы. Раздавал советы по уходу за лысиной и вспоминал все шутки на тему отсутствия волос, которые когда-либо слышал в свой адрес. Одно утешало — изнуряющий зуд прошёл, жить стало легче, страдало теперь только наше достоинство. Былого интереса у местных девчонок мы больше не вызывали, в отличие от старшего поколения — нас обходили стороной и даже пожаловались старосте. Тот, конечно, в ситуации разобрался, но улыбки сдержать не смог. До самого конца практики мы впятером старались пореже выходить из дома...
