Глава 1 — Что мы делали?
20 июня 2025 г., 14:01
«Ты что, кокоснулась?»
Я сидела в маленьком темном углу офиса со своим командиром. Я никогда не встречалась с жеребцом; единственное, что я действительно знала, это то, что он был самым подлым офицером, который когда-либо покидал Нейварро, и это действительно заставляло меня беспокоиться из-за того, в какие неприятности я попаля. Я думаю, он просто хотел наорать на новобранцев вроде меня и посмотреть, как мы извиваемся. Он снова посмотрел на меня, и я нервно затрепетала крыльями.
Я только что вернулась из особенно катастрофической разведки в пустоши, которая привела к огромному количеству сопутствующего ущерба, заражения, разведки и сомнительных решений. Очевидно, допрос был ради протокола, но было одно важное отличие. Некто по имени Дознаватель Тандер Шторм прослушивал удаленно через терминал моего командира. Некто хотел узнать, что я сделала в пустоши, и не остановился бы ни перед чем, чтобы узнать.
— Подожди, так ты хочешь, чтобы я все пересказала? С самого начала, да? А как насчет...
— «Просто расскажите, что знаете», — протянул голос из динамика.
— Ладно, хорошо. Ну, для протокола, это будет худший разблр полетов. За все время...
— «Пожалуйста, продолжайте.»
— ХОРОШО, хорошо. — Я посмотрела на своего командира, который кивнул и жестом крыла показал, что мне разрешено сесть. Я устроилась в жестком неудобном кресле и начала рассказывать свою историю.
— Мы только что закончили нашу вторую разведывательную миссию в Пустоши, чтобы собрать разведданные об этих раздражающих, самодовольных Стальных Рейнджерах. Мне было приказано приносить все, что было полезно — схемы передвижения, базы, патрули и тому подобное. Я пошла со своими напарниками... — Я остановилась. Я напряженно думала и пыталась восстановить то, что произошло в тот день. У меня было смутное чувство, что я была с ними некоторое время, но не могла вспомнить их имен. Черт, я даже не могла вспомнить цвета их верхней одежды!
— «Что-то не так, разведчик?»
Наверное, я снова нервничаю.
— Я... не могу вспомнить их имен.
— «Все в порядке. Продолжайте».
— Э-э... Ну, в общем, мы были на пути к... — Я снова сделала паузу, уставилась в потолок и попыталась вспомнить, покачав головой в раздражении. — Подождите, мне кажется, мы были еще и с какими-то научными офицерами. Вроде. Там были здания, и мы были там, чтобы установить что-то... что делало... э-э... что-то?
Мой командир наклонился и резко прошептал мне:
— Да ладно, я знаю, что ты ненавидишь этих ребят больше, чем я, но они на ДОПРОСЕ не просто так! Нам нужно, чтобы ты помнила, девчушка! Ты скрываешь информацию? Это все? — Он потянулся через стол и постучал копытом по моему лбу. — Нам нужно, чтобы ты помнила, потому что творится какая-то хрень, о которой начальство нам просто не рассказывает!
— «Мне нужно что-нибудь знать?»
— Да, нужно! — закричала я в терминал. — Я не помню, что произошло, или что я делала! Они как будто исчезли из моих воспоминаний! Все, что я знаю, это то, что мы попали в засаду, разделились, и я понятия не имею, где все остальные! Я помню, как шла по Пустоши с поврежденным крылом и... — Я остановилась. Я все еще помнила эту часть, хотя и смутно. Я бесцельно бродила, а потом упала от... потери крови? Сотрясения? Чего-то серьезного, но... что происходило? Почему я не могла вспомнить?
— «Вы можете нам что-нибудь рассказать?»
— НЕТ! Я. Не. ПОМНЮ! — Я была невероятно зла. Неужели все офицеры настолько тупые? Чего они не понимают? В тот момент я могла с увеоенностью сказать, что я была в научной группе, создавала какую-то станцию, которая контролировала... что-то, а потом что-то произошло, и вот я здесь! И тут меня осенило. Как я сюда попала? Я рухнула на Пустоши, а потом внезапно проснулась совершенно здоровой, не помня, что была в больнице, не говоря уже о том, как попала в этот кабинет.
Я решила осмотреть комнату, и вдруг все стало вставать на свои места. Теперь, когда я это осознала, стены начали выглядеть странно, крошечное окно в углу комнаты было таким ярким, что я даже не могла ничего увидеть из него, а размеры стола просто выглядели... неправильными. У меня начинало появляться чувство, что это не настоящая жизнь.
— Что здесь происходит? Что это? Это симулятор? Это лучшее, что вы смогли придумать?
— «Черт, она поняла. Сэр? »
На заднем плане спорили голоса. Ага! Так я была ПРАВА! Прежде чем я успела что-то еще понять, из терминала раздался другой слабый голос.
— «Вытащим ее. Нам придется выяснить это другим путем.»
Все выскочило из существования, и первое, что я почувствовала, это холод. Холод, от которого цепенеет разум. Такой, такой холодный. Я моргнула и наблюдала, как появлялись линии, постепенно, пока я не уставилась на то, что, казалось, было внутренней частью стазисной капсулы. Двери капсулы раздвинулись, и я оглядела мрачную темноту новой комнаты, в которой я застряла. Я подождала, пока мои глаза привыкнут к темноте, и снова огляделась. На противоположной от капсулы стороне комнаты была небольшая взрывозащитная дверь, а за моей капсулой находился небольшой блок компьютеров, предположительно, запускающих симуляцию, в которой я только что была. Взрывозащитная дверь открылась с жужжанием и особенно громким стуком, и в комнату вошел большой бронированный Стальной Рейнджер с инвалидной коляской на буксире.
— Садись в инвалидную коляску, отброс Анклава. И не пытайся хитрить, — пробурчал он.
— Даже если я не могу летать в этой комнате, я все еще могу ходить, ты, огромный брыкающийся урод... — Мое оскорбление было прервано, когда я внезапно упала лицом вниз, когда попыталась броситься на Рейнджера. Я села и заметила то, что должна была заметить первым — моя левая передняя нога отсутствовала на полпути туда, где должен был быть локоть! Я быстро оглядела себя и заметила, что пропало еще несколько вещей, которые я, вероятно, не должна была терять. Вокруг моей оставшейся передней ноги было зажато массивное коробчатое приспособление, на моем теле были заживляющие повязки в разных местах, а также небольшие шрамы, едва заметные, потому что окружающий их бирюзовый мех отсутствовал.
Однако самой большой проблемой для меня было то, что половина перьев на моем левом крыле отсутствовала. Мысль о том, что я не смогу летать или ходить в течение долгого времени, почти вызвала у меня слезы. По крайней мере, само крыло не отсутствовало, мысленно подбодрила я себя. Хуже всего то, что я умудрилась потерять свою броню разведчика Анклава. Как я заплачу за нее, когда или если вернусь? Раздавленная, я медленно доковыляла до Стального Рейнджера и упала в инвалидное кресло. Ну, по крайней мере, они не ожидали, что я буду ходить, так что это дало мне время немного успокоиться и подумать о моем нынешнем затруднительном положении.
Примерно через три минуты ходьбы (ладно, он шел, а я валялась в том, в чем валялись пони), мой гиперактивный мозг больше не мог выносить тишину.
— Ты можешь хотя бы сказать мне свое имя? Или что-то еще? Мне та-а-ак скучно... — Я откинулась на спинку кресла и уставилась на нижнюю часть его шлема, ожидая ответа. — Или как насчет того, чтобы снять эту штуку? Она тяжелая, неудобная и раздражает! — Я надулась и начала махать передней ногой с железным приспособлением перед его шлемом.
— Не твое дело, заложник, и я все равно не буду снимать эту штуку , — грубо ответил он. — Мы почти у цели. — Он отшвырнул мою ногу от своего лица. Еще через несколько минут молчания он решил немного меня утешить. — Я — командующий паладин Рамкейк Рам, и в настоящее время я исполняю обязанности твоего тюремщика. — Эта злоба исходила из-под его шлема? — Что касается штуки на твоей ноге, то это ПипБак 2000 плюс. И надели мы его просто потому, что мы решили, что тебя стоит допросить, потому что ты показалась нам важной. Но не слишком расслабляйся, нам он был нужен только для взаимодействия с симулятором. Покопавшись в твоих мозгах, мы...
Я остановила его вспышкой ярости.
— Вы копались в моих мозгах!? Неудивительно, что вы, идиоты, не смогли ничего из меня вытянуть, вы УКРАЛИ ИХ, не спросив! — Я кипела от ярости, размышляя об этом. Неспособность вспомнить что-либо или кого-либо, плюс заключение Стальными Рейнджерами, плюс вышеупомянутое выдавливание мозгов, все это равнозначно потере памяти. — Чего ты ожидал тогда? Что еще вы взяли? СКАЖИ МНЕ!
Рамкейк остановился и посмотрел на меня сверху вниз.
— Эй, по словам старшего писца Инстант Нуддлс, мы ничего не сделали! Это все ты ничего не знаешь. Не мы. — Я бросил на него пустой взгляд, и он пояснил. —Инстант Нуддлс — наш самый надежный писец. Она специализируется на захвате и извлечении воспоминаний. В конце концов, в этом деле единороги хороши. — Он поднял глаза и продолжил толкать меня в еще одну крошечную комнату, которая выглядела точь-в-точь как другие комнаты, мимо которых мы проходили по пути. — Мы здесь, заложник. Сиди спокойно и жди, пока прибудет инквизитор Суфле, шлюха Анклава.
— Спасибо за это, тупица.
Я еще глубже опустилась в инвалидное кресло и просто молилась, чтобы обязательная подготовка по допросам для всего персонала Анклава действительно помогла. Я уставилась на дверь напротив меня, и потребовалось всего несколько минут, чтобы мне стало невыносимо скучно. Я вытянула шею за спинку инвалидного кресла и уставилась на Рамкейка вверх ногами. Я подмигнула ему, и единственной реакцией, которую я получил, было раздраженное безразличие. Я услышала, как дверь с грохотом открылась, и резко повернула голову назад, чтобы увидеть тощего единорога в высокой, нарядной шинели и большой заостренной офицерской фуражке, на обоих из которых был логотип Рейнджеров в виде шестеренок, меча и крыльев. Она говорила протяжно, как голос из динамика из симуляции.
— Меня зовут Инквизитор Суфле, и ты мне все расскажешь, жалкий голубь Анклава.
Я едва сдержала фырканье. Суфле? Серьёзно? Сначала я подумала, что Рамкейк шутит, но Суфле? Козлина по имени Суфле собиралась меня допросить. Момент веселья в сторону, обучение вступило в силу. Имя, звание, серийный номер. Ни больше, ни меньше. И, может быть, насмешка или две, просто для личного удовольствия.
— Меня зовут Фрости Виндс, разведчик второго класса, серийный номер 405937-5712. А у тебя, — я указала на него копытом, — самое смешное имя на свете. — и расхохоталась.
— Слушай, сучка, ты не говоришь нам правду. Черт, ты не сказала нам НИЧЕГО хоть сколько-нибудь полезного! Ты даже не разведчик, твоя офицерская фуражка доказывает это! — Затем она швырнула фуражку на стол и грозно посмотрела на меня. Однако желаемый эффект был утерян, потому что я все еще была слишком занята смехом. Она стукнула копытами по столу, и я тут же остановилась и обратила на него внимание. — Ты. Расскажешь. Мне. Все! — Она зарычала на меня. —А я ничего не хочу, кроме правды!
— Меня зовут Фрости Виндс, разведчик второго класса, серийный номер 405937-5712. — Я поерзала в инвалидном кресле, пытаясь вспомнить, откуда взяла кепку. Если в районе операций была научная группа, то, по логике, проводился какой-то эксперимент. Эксперимент во враждебной зоне операций, а это означало, что на месте была по крайней мере одна боевая группа для защиты. Хотя я и задавался вопросом, как нас умудрились полностью уничтожить адские гончие, учитывая наше вероятное тяжелое вооружение.
Подождите-ка. Что?
«Адские гончие? — пробормотала я себе под нос. — Что мы делали?»
Теперь я демонстративно игнорировала Суфле, которая становилась все злее, и я отключилась от его криков, чтобы иметь возможность думать и попытаться вспомнить.
К сожалению, ход моих мыслей был прерван копытом, врезавшимся мне в челюсть.
— Чёрт возьми, сука, если ты не собираешься помогать нам добровольно, то нам придётся перейти к более радикальным мерам. — Она постучала себя по уху и закричала: — Иди, разбуди Паладина Фрут Панча! Мне плевать, что у неё перерыв, просто скажи ей, чтобы она приготовилась справиться с пленником. — Она снова посмотрела на меня. —Последний шанс, уебище Анклавовское. Помоги нам, или, может быть, Паладин искалечит тебе другое крыло.
Я взглянула на свои крылья. Перья скоро отрастут, но я не могла себе представить, каково это, если вдруг я застряну на земле на всю оставшуюся жизнь. Я повернулась к ней и сказала:
— Смотри, ты уже спиздила все из моего мозга! Ты уже знаешь все, что произошло, и отняла это у меня! Я больше ничего не знаю. — Выражение его радостной ярости сменилось недоумением. — Что, твои мозговые копошители не рассказали тебе об этом?
Она наклонил голову, показывая еще большее недоумение, затем возразила:
— Сначала в твоей голове почти ничего не было; наши писцы умудрялись читать кусочки твоих воспоминаний, но без гораздо более навязчивых методов у нас не было ничего, за что можно было бы зацепиться. В конце концов, все это оказалось бесполезным, поскольку ты тоже не смогла нам ничего полезного сказать. — Кто-то украл мои воспоминания, позаботился о том, чтобы я не могла вспомнить и рассказать кому-либо, что произошло. — Теперь, — продолжила она более мягким тоном, — попробуй рассказать нам, что ты помнишь, и, возможно, мы сможем тебе помочь.
— О, я не ведусь на эту штуку «хороший пони, плохой пони», и ты делаешь это неправильно. Тебе нужна другая пони, чтобы быть хорошей пони. — Инквизитор бросила на меня злобный взгляд. — В любом случае, я не могла бы сказать тебе ничего другого, даже если бы захотела. Допросы заходят так далеко, ты же знаешь.
Я посмотрела на нее и попыталась скрестить передние ноги, но это не дало желаемого эффекта, потому что я все еще не привыклв к своей культе. Я собиралась сказать ей, чтобы она шла сама, когда она внезапно повернулась и начала выходить из комнаты.
Она вздохнула.
— Паладин-командир, отведите пленницу обратно в ее камеру. Мы ничего не сможем из нее вытянуть. — Она повернулась ко мне. — В знак доброй воли я собираюсь сообщить инженерам, чтобы они вас ждали. Незачем тратить совершенно хорошего командира, возя с собой искалеченную крысу Анклава. — Она презрительно усмехнулась и ушла, не сказав больше ни слова.
Ну, все прошло лучше, чем ожидалось, и я даже получила некоторую информацию из всего этого! Я откинулась назад и обратилась к Рамкейку.
— Отведи меня обратно в мою комнату, медбрат!
Он вздохнул и вытащил меня из комнаты. Когда мы повернули к более ярко освещенному коридору, я взглянула на низ его шлема и ткнула его копытом.
— Эй, куда мы идем?
Он посмотрел на меня и ответил: — Мы пойдем посмотрим...
Я вставила:
—Дай угадаю, Банановый Пирог? Малиновый Тарт? — Эти имена связаны с едой! Почему вы называете жеребят в честь еды?
Он замолчал и пробормотал:
— Э-э... ну... ты наполовину права. Банана Паддинг — наш Главный Рыцарь. Мы собираемся заменить твою потерянную ногу, чтобы мне не пришлось толкать твой ленивый фланг, — он снова посмотрел на меня, и я, должно быть, скорчила ему лицо, говорящее «ты-совершенно-не-можешь-быть-серьёзным», потому что он сказал: — Нет, правда! Это Банана Паддинг и Рыцарь Бэкед Потейто. — Он продолжал подталкивать меня по коридору в тишине.
Когда мы добрались туда, невысокий коричневый жеребец с короткой желтой гривой и хвостом крепко спал на своем верстаке. Он, должно быть, спал некоторое время, потому что вокруг левой стороны его морды собралась лужа слюней. Он пробормотал что-то неразборчивое и пошевелился во сне.
— Почему я не удивлен? — пробормотал Рамкейк, затем приблизился к спящему жеребцу так тихо, как только мог сделать танк размером с пони. Он прочистил горло, а затем повозился с переключателем на боку шлема, прежде чем сделать глубокий вдох: — ПРОСЫПАЙСЯ, никчемный мешок с конскими яблоками, ТЫ ЕЩЕ НЕ НА ПЕРЕРЫВЕ!
Я не ожидала, что у него в шлеме будет встроенный мегафон, и мое сердце чуть не остановилось от страха. Но реакция коричневого жеребца была бесценной, это да. Сразу после «проснуться» он подпрыгнул и повернулся в воздухе, чтобы схватиться за люстру, свисающую с потолка, так грациозно, что если бы я проигнорировала отсутствие крыльев, он мог бы легко сойти за пегаса. Я начала смеяться так сильно, что чуть не выпала из инвалидного кресла.
— РАБОТАЕТ КАЖДЫЙ… — он сделал паузу и повозился с тем же выключателем, по-видимому, чтобы выключить его: —…один раз. Никогда не надоест. — Он посмотрел на светильник с висящим на нем жеребцом в чистом страхе. — Теперь можешь спуститься, Бэкед.
— Ах, это уже не смешно, старик! Четырехкратного раза было достаточно! — он сердито посмотрел на нас обоих. — А ты, поняха, не в том положении, чтобы смеяться. Я считаю, ты здесь для чего-то более важного. — Он отпустил светильник и приземлился на пол, опустив копыта. Клянусь, потенциальный материал для пегаса. — Так, что тебе нужно, поняха?
Я посмотрела на него в замешательстве. Я все еще пыталась понять, что он сказал после слова «смешно». Он уставился на меня непроницаемым взглядом и объяснил:
— вот как я говорю, у тебя есть проблема?
— Эээ... нет? — пробормотала я. Ого, его темперамент понять трудно. Просто здорово. — Мне нужна нога. — Я помахала ему культей. — А можно ли быть немного более понятным? — Он ничего не ответил, а сердито посмотрел на меня и пошел в лабиринт полок и деталей в глубине комнаты, чтобы, по-видимому, поискать для меня ногу. Я повернулась, чтобы посмотреть на Рамкейка, и разразилась смущенным фанатским визгом. — Это было ТАК. УДИВИТЕЛЬНО! — Я покраснела и прикрыла морду копытом. — Как ты это сделал? — сказала я более нормальным тоном.
Я знал, что под этим шлемом он ухмыляется, как сумасшедший, но он сказал обычным тоном:
— Я получил программу Кантерлотского голоса для своего шлема. Лучшие двести крышек, которые я когда-либо тратил. — Из задней комнаты раздался грохот, за которым последовала буря очень красочной ругани и еще больше грохота. — Я пойду помогу Картофелю, а ты сиди тихо и не уходи... о, погоди, ты никуда и не уйдешь. — Он рассмеялся, проходя в заднюю часть комнаты.
— Зачем вообще надевать на меня эту штуку? — спросила я, уставившись на металлическое гнездо на конце моей культи.
— Мы восстановили почти рабочий кибер-набор несколько недель назад, и Инквизитор ждала повода, чтобы проверить, работает ли он, не распиливая одного из моих Паладинов, — Рамкейк просто ответил. — Ты просто идеальный подопытный. Как только мы разберемся со всеми загвоздками, мы положим тебя под нож.
— Я польщена, — саркастически ответил я.
— Не надо. Старший писец Брассель Спраут может случайно убить тебя.
Какой хороший вариант развития событий.
Позже, после того как мне выдали временный протез ноги, который привязали к культе и закрепили на плече, меня отвели обратно в то, что я считала своей камерой. Это была маленькая комната, в которой было достаточно места, чтобы встать и повернуться, с койкой с одной стороны и туалетом в углу. Единственным отличием от полноценной тюремной камеры были грязное треснувшее зеркало на стене напротив койки и небольшой столик под ним.
***
Рамкейк стоял в дверном проеме, пока я пыталась перебраться из инвалидной коляски на койку. Я ввалилась на койку и легла на бок. Этот протез ноги утомлял меня, и им было нелегко пользоваться, не говоря уже о том, чтобы привыкнуть к нему. Я удобно устроилась на койке и спросила его: — И что теперь? Я останусь здесь навсегда и меня будут допрашивать бесконечно? — Если бы я хотела провести остаток своей жизни таким образом, я бы лучше самоубилась, чтобы избавить себя от скуки. — Честно говоря, я понятия не имею. В лучшем случае мы привяжем тебя к посту и достанем из тебя информацию. В худшем — Суфле тебя убьет, — Он обернулся. — Я буду в коридоре, если понадоблюсь. Бэкед позже займет мое место на посту, так как я снова застал его спящим, так что... да. — А затем он оставил меня в моей холодной, темной, крошечной комнате, где мне нечем было заняться. Я раздраженно фыркнула; он мог бы хотя бы дать мне журнал почитать или что-нибудь в этом роде! Я заметила, что одна из плиток возле матраса койки дребезжит и пробила ее. За ней была небольшая ниша. Я наклонилась и открыла коробку. Там лежали несколько шпилек, отвертка, восемь колпачков, хорошо изжеванный карандаш, половина коробки закусочных кексов фэнси бак и два патрона для дробовика. Под ними была небольшая и аккуратно сложенная записка, в которой было следующее: «Шаг 8: Открыть сундук под койкой. / Шаг 9: Надеюсь, это дробовик. / Шаг 10: Приобрести броню. / Шаг 11: ??? / Шаг 12: Прибыль». Над ней была масса перечеркнутых слов и каракулей, которые более или менее сводились к списку дел, который привел к какому-то побегу. Однако я заметила один серьезный недостаток в этом плане. Последний обитатель камеры забыл продумать план, как победить нескольких полностью бронированных Стальных Рейнджеров, но он, похоже, спланировал побег во время полномасштабного вторжения на базу. Я проверила маленький уголок, чтобы посмотреть, не зарыто ли там что-нибудь еще, и, не найдя ничего, попыталась немного поспать. Через некоторое время я поняла, что, вероятно, слишком много времени провела без сознания, чтобы чувствовать усталость. Я ударила своим ПипБаком по стене, когда он внезапно вспыхнул болезненным зеленым светом. Я уставилась на него, завороженная, пока не прочитал текст на экране, который гласил: «Просмотреть руководство для нового пользователя? Д/Н» Я пожала плечами и ткнула носом кнопку «Д». Текст быстро сменился на «Обнаружены заводские настройки. Проверить наличие обновлений? Д/Н» Я не видела в этом вреда, мой облачный терминал обычно время от времени тоже требовал обновления программного обеспечения. Я снова нажала кнопку «Д», и текст сменился изображением счастливого обычного жеребенка со словами Стоил-Тэк позади него. Небольшая полоса прогресса и текстовое поле сообщили мне, что обновление найдено и находится в процессе его загрузки, когда оно выдало мне еще одно текстовое поле. «Ошибки в реестре! Это не должно повлиять на ваше устройство Стоил-Тэк, но некоторая информация может быть повреждена или неверна. Переустановка обновления должна исправить эту проблему. Переустановить? Д/Н» Я нажала кнопку «Н». Я ни за что не собиралась снова ждать того же обновления, когда оно, скорее всего, ничего не исправит. Затем меня перенаправили обратно на слегка обновленную страницу «Обнаружен новый пользователь, запустить руководство? Д/Н», дополненную примитивной анимацией маленького жеребенка Стоил-Тэк, использующего устройство. Я нажала кнопку «Д» и наблюдала, как на экране прокручивается небольшая музыкальная интермедия с анимацией. «Добро пожаловать в ПипБак 3000! Если вы смотрите этот урок на работе или в общественном месте, пожалуйста, используйте наушник, прикрепленный к боковой стороне ПипБака, чтобы прослушать его в частном порядке». Большая стрелка указывала на место на экране. «Нажмите кнопку, чтобы продолжить». Я ткнул в кнопку своим протезным копытом и продолжил слушать. «А теперь к уроку Л.У.М. и З.П.С.! Пожалуйста, найдите открытое пространство, где вы сможете эффективно привыкнуть к обеим этим функциям». В дверь постучали. Я нажал кнопку паузы в обучающей программе. Дверь лязгнула и открылась, открыв стального рейнджера с небольшим подносом, на котором лежал жалкий набор коробок со спаркл-колой. — Я принес тебе ужин, — сказал знакомый голос Рамкейка. Он опустил поднос на маленький столик в комнате. Я с легким неудовольствием осмотрел ассортимент коробок. Сено, картофельное пюре и один вишневый кекс. Я схватила бутылку спаркл-колы в рот и осушила треть бутылки. Ммм… морковное великолепие. Я не знала, насколько я голодна, пока не закончила вдыхать запах из раздавленной коробки с таким же измельченным сеном. Рамкейк молча наблюдал за мной, пока я продолжал бесстыдно набивать рот консервами. — Еда здесь не может быть лучше, чем изысканное дерьмо там, откуда ты родом. Я посмотрела на него и стряхнула крошки с морды. — Мы прекрасно живем, просто на вкус это не очень, потому что нам нечем их приправлять. Я предпочитаю консерванты и искусственные ароматизаторы столетней выдержки, чем пресные полевые пайки, честно говоря. — Затем я проигнорировала его вопросительный взгляд, наслаждаясь вишневой начинкой в закусочном кексе. С полным ртом восхитительно липкой фруктовой дряни я спросила Рамкейка: — Что-то мне подсказывает, что здесь ко мне какое-то особое отношение. — Я отпила еще глоток спаркл-колы. — Не хочешь просветить меня? — Ха-ха, я бы хотел тр…» — начал он, но я бросила на него убийственный взгляд, и он изменил свой комментарий. — Ты единственная заключенная на данный момент, так что никого не волнует бутылка колы. Единственная причина, по которой ты получаешь две коробки, это то, что ты уже некоторое время на свободе. — Он сел в дверном проеме и продолжил: — Ты также первый заключенный, который еще не пытался меня убить, так что считай это благодарностью, и, надеюсь… — Он замолчал, очевидно, не зная, как закончить предложение. Я изогнула бровь в изумлении. В конце концов он встал и нерешительно сказал: — Э-э, у меня отчет для Главного Паладина, так что можешь оставить коробки себе, но мне нужно вернуть поднос. — Я допила спаркл-колу. — Не замерзни насмерть. Отопление здесь не работало с самого начала. — И с этими словами он ушел и закрыл за собой дверь, снова оставив меня в тусклом свете комнаты, одну. Из любопытства я встала и нажала кнопку двери. Неудивительно, что ничего не произошло. Я решила продолжить обучение, потому что мне больше нечего было делать. Я нашла кнопку продолжения на экране ПипБака. «А теперь переходим к обучению Л.У.М. и З.П.С.! Пожалуйста, найдите открытое пространство, где вы сможете эффективно привыкнуть к обеим этим функциям». Да, эта комната определенно была большим открытым пространством, подумала я саркастически. «Это будет живая демонстрация. Положите предмет, например картонную коробку, на плоскую поверхность и возьмите камень или мяч». Я взяла коробку из-под измельченного сена и поставила ее на маленький столик. Затем взяла крышку от бутылки спаркл-колы и бросила ее в копыто. «Активируйте З.П.С. и нацельтесь на свой объект. Некоторое оружие будет более эффективным в бою пони с пони. В правом нижнем углу вашего поля зрения отображается полоса очков действия. Опять же, у некоторых пони будет больше очков здоровья, чем у других». Я прищурилась и почувствовала, как все замедлилось. Коробка была окружена зеленым контуром с небольшой полосой, на которой было написано 95%. Я прицелилась один раз и почувствовала, как заклинание деактивировалось, и я бросила крышку в коробку с такой силой, что она прошла через первый слой картона и отскочила внутри коробки. Я была определенно впечатлена. В верхней части моего поля зрения появилась маленькая полоска, и я тут же инстинктивно попытался ее ударить. ПипБак сообщил мне: «Это заклинание обнаружения Локатор Ушки-на-Макушке. Враги будут отображаться красным цветом». На секунду появилась красная точка, а затем исчезла. «Друзья будут отображаться синими точками». Синяя точка появилась, а затем тоже исчезла. Значки и буквы на полоске немного покрутились, а затем успокоились. «На этом обучение завершено. Спасибо за использование технологии Стоил-Тэк. Хорошего вам дня!» Теперь, когда ПипБак полностью загрузился, я могла использовать его не только как ударное устройство. Затем я заметила, что вокруг плитки, которую я переместила ранее, появился контур. Я переместила плитку снова, и она открыла ту же самую коробку, которую я нашла раньше. ПипБак также назначил значения всем предметам в ней, включая карандаш по какой-то странной причине. Подождите, если она обнаружила контейнеры, то... Я скатилась с койки и тяжело упала на землю. Я заглянула под койку и подвинула большой копытный замок поближе к себе. Конечно же, к копытному замку был прикреплен хорошо сделанный навесной замок. Я снова вскарабкалась на койку и собрала шпильки и отвертку в копыте. Я оставила две шпильки перед собой, а остальные четыре спрятала в хвосте. Затем я взяла шпильку в зубы и с большим трудом удержала отвертку в копытах и начала вскрывать замок. После почти полутора часов неудачных попыток и потери двух шпилек я наконец почувствовала, как замок щелкнул и упал. Я сорвала его зубами и открыла носом. Я упивалась своей победой над упрямым замком и созерцала свои трофеи. Один старый, потрепанный экземпляр комикса, полусъеденная пачка жвачки, сломанная противопулевая винтовка и седельная сумка, чтобы ее носить. Я слышала о них только в отчетах разведки, но это был первый раз, когда я их увидела вживую. К сожалению, я понятия не имела, как ее собрать. Какая ирония, я знала, как собрать высокотехнологичное плазменное оружие, но понятия не имела, как собрать простое баллистическое оружие. Я поместила детали винтовки в соответствующие карманы в седельной сумке и надеялась, что найду того, кто сможет это собрать. С правильными боеприпасами и при полном обслуживании пули из этой винтовки, вероятно, могли бы пробить что угодно. Упаковав остальные вещи в сумки (после того, как дважды прочитала комикс Бэтмейр просто от скуки; ура Бетмейр!) вместе с оставшимися коробками с ужином, я положила загруженную седельную сумку обратно в шкафчик и закрыла ее. В мою дверь постучали, и у меня чуть не случился сердечный приступ. Разве кобыла не может получить немного уединения? Или, согласно ПипБаку, немного чертового сна? Голос с сильным акцентом раздался с другой стороны двери. — Ах, девчушка! Ты там презентабельна? — Ага. Определенно Бэкед Потейто. Я встала и открыла дверь. Или, на самом деле, я встала, споткнулась и ударилась лицом о дверь. Я потерла нос, когда дверь открылась с лязгом и стуком, и знакомый, не спящий Бэкед Потейто вошел со свертком на спине. Он схватил его зубами и бросил мне на кровать. — Ну, если ты захочешь одеться в ближайшее время, Рамкейк сказал, что тебе, вероятно, понравится это. Я открыла пластиковую обертку пакета и вытащила свою легкую скаутскую броню, слегка потертую и порванную. Она была очищена и починена в нескольких местах, но больше всего меня беспокоил прямой, чистый порез, запятнанный кровью, где раньше был левый рукав. Я посмотрела на свою культю, где теперь была только металлическая замена, и снова посмотрела на форму. — Если это утешительный приз, тебе удалось немного ранить того, кто тебя задел. Большая часть крови, которую мы отмыли, была не кровью пони. — Он кивнул на порезанный рукав. — Это было немного сложнее отмыть. Ты чуть не истекла кровью на нашей кобыле, и последнее, что нам было нужно, это мертвый пленник. — Я, должно быть, выглядела потрясенной, потому что он попытался сменить тему. — Моя куколка, не показывай этого, но мой парень Рамми очень мил с тобой. Может, отплатишь той же монетой, м? Мне нужно вернуться к притворству, что я работаю. О да, это, по-видимому, твое. — Он порылся в одном из боковых отделений и бросил на кровать смятую фуражку офицера Анклава, выходя. Дверь захлопнулась, когда он ушел. Я еще раз осмотрела свою форму. Все еще в хорошем состоянии, только немного поврежденная, за исключением, конечно, отсутствующего рукава. Я пристальнее рассмотрела окровавленный левый рукав. Порез был идеальным, никаких потертостей или разрывов — только легкий ожог. Как будто какое-то оружие прорезало мою переднюю ногу и легкую броню, словно ее никогда и не было. Я предположила, что на меня напало что-то большое и вооруженное каким-то клинковым энергетическим оружием. Я убрала форму и обратил внимание на офицерскую фуражку. Она была не моей, так что я, очевидно, получила ее от кого-то. Я посмотрела на внутреннюю часть фуражки и не нашла ничего, кроме бирки с надписью «Только химчистка, не стирать». Достаточно обескураживающе, что на внутреннем крае фуражки все еще были пятна крови, и я не была уверена, была ли это моя кровь или кровь предыдущего владельца. Я провела копытом по гриве и остановилась. Я пошевелила ухом, затем потрогала его копытом. Нет-нет-нет, пожалуйста, оставайся там, пожалуйста, будь моим воображением! Я посмотрела в грязное зеркало и приблизила к нему голову. На моем правом ухе раньше была маленькая зеленая сережка, которую я получила от... кого-то. От кого-то важного? Я не могла вспомнить. Это начинало действительно раздражать, не знать никого, кого я встречала, никого, с кем я разговаривала, и все без какой-либо видимой причины! Я убрала свою форму и фуражку в оружейный шкафчик под койкой. На эти вопросы можно было ответить в другой день. Сейчас я хотела немного поспать по-настоящему, потому что бессознательность, вероятно, была не тем же самым.***
Меня разбудил грубый стук в дверь в темноте и ранние часы... 11:00 утра, согласно моему ПипБаку. Это была пятница! У меня не было рабочей смены, пока... Я поднял глаза и оглядел комнату. Точно, заключенный, база Стальных Рейнджеров. Не казармы в... где? Гм! Почему я могу помнить только все действительно бесполезные вещи? Дверь открылась, и Рамкейк вошел в комнату. — Проснись и пой, заключенная! Я принес тебе завтрак и утренние новости. — Он принес поднос с еще двумя вишневыми пирожными и антирадином. — Старший писец Инстант Нуддлз настояла, чтобы ты получила свою долю лекарств от радиации, чтобы ты случайно не умерла у нас. Я застонала и сонно сползла с кровати, начав с задних ног, а когда я полностью выбралась из кровати и сделала шаг, я снова упала лицом вниз. Я задумчиво посмотрела на свою почти отсутствующую ногу и сдержала слезы. Я села и прислонилась к стене, направляясь к столу. — Все еще не привыкла, да? — спросил Рамкейк, немного мягче, чем я ожидала. Я покачала головой. Я оглянулась на свои крылья и утешилась тем, что перья начали правильно расти. Я тихонько жевала закусочное пирожное с вишневой начинкой. О, вишневая начинка, почему ты такая вкусная? Рамкейк продолжил: — Сегодня тебя снова допросят. Я положила голову на стол и принялась жевать другой кусочек пирожного. — Не знаю. Что мне делать? У меня дома было столько дел, а тут меня схватили. Я даже не знаю, примет ли меня Анклав обратно! — Я посмотрела на него со слезами на глазах. — Я... я просто не хочу здесь умирать... одна. — Я почувствовала, как по моей щеке скатилась слеза. Отлично... Я становилась сентиментальной перед врагом. — Смирись, пегас. Вот что случается с дезертирами и предателями, — резко бросил мне Рамкейк. Это было, мягко говоря, неуместно. Я продолжал рыдать от горя в сгиб оставшейся ноги. Вот оно, и я ничего не могла с этим поделать. Я слышала, как дверь открылась и закрылась, но не придала этому особого значения. Будет ли вообще спасательная команда? Вероятно, нет, учитывая отсутствие проникновения Чудо-молний на эту базу Стальных Рейнджеров. — Возьми себя в руки, Фрости. Может быть, еще есть шанс, — успокаивала я себя, затем усмехнулась и перешла на более саркастический тон. — А может быть, они оставили дверь незапертой. Я бросил пустую бутылку из-под спаркл-колы в кнопку активации двери и чуть не упала с койки, когда дверь действительно открылась. Побег? Не из тех, кто испытывает судьбу больше нескольких раз в неделю, я высунула голову из двери. Не было ни тревоги, ни криков рейнджеров, ни стрельбы, только я в тусклом, но немного более светлом коридоре с пристрастием к унылой архитектуре. Коридор давал мне больше пространства, чем моя крошечная комната. Убедившись, что я одна, я достала сумку и ее содержимое. Я зевнула и потянула свои затекшие, ноющие мышцы. Мне действительно нужно было двигаться, потому что я раньше довольно много летала и бегала каждый день. Получив травму, потеряв ногу, а затем даже потеряв способность летать, я практически перестала двигаться. Я вытянула ноги и экспериментально взмахнул крыльями. Даже после того, как я выдернула поврежденные перья, мое левое крыло все еще казалось слишком легким и воздушным, чтобы быть устойчивым. Я дважды проверила ремни на своей металлической ноге, и как только я убедилась, что она не оторвется во время движения, я откинулась назад, чтобы расслабить передние ноги, когда услышала позади себя знакомый голос. — Ты не зарабатываешь ни одного очка своим милым маленьким представлением, — крикнул Рамкейк. Я остановилась на месте и прокляла свою недальновидность. Почему я просто не могла убежать, когда у меня был шанс? — Повернись, очень медленно. Разумеется, я подчинилась. Он снял шлем на этот раз, и, дорогая Селестия, он был милым! Его шерсть была темного, насыщенного кофейно-коричневого цвета, а его прекрасная (хотя и смешная) грива была самого очаровательного оттенка розового. Подожди, я ведь не это только что сказала, правда? — Что в сумке? — спросил он. Я попыталась взять себя в руки и сумела выпалить: — Одеяло. Основные принадлежности. Полотенце. — Гладкий, Морозный. Рамкейк не был этим удивлен, но я все равно продолжил. — Меняя тему, ты не собираешься сказать мне вернуться в камеру? Я новичок во всех этих делах с заключенными, но это то, что мы делаем в Анклаве. Рамкейк хмыкнул и подошел ко мне. — Новые приказы, любезно предоставленные Инквизитором, — Я надулась от этого заявления, но он проигнорировал мое выражение и продолжил: — Мне сообщили, что вы можете свободно ходить по базе, пока у вас есть эскорт, который будет вас контролировать. О, и это. — Он быстро надел мне на шею тяжелый черный ошейник и закрепил его на месте. — Что за черт? — вскрикнула я, отступая назад, но было слишком поздно. Ошейник тихонько пискнул. — Ошейник-бомба. Если попробуешь сотворить что-нибудь странное, у меня есть разрешение взорвать его. В него встроен трекер, так что мы всегда будем знать, где ты находишься. Ты уже можешь летать? — многозначительно спросил Рамкейк. — Я надеялась размять крылья, но не думаю, что это пока возможно. — Я нахмурилась и похлопала крыльями, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Так что, если позволите, я немного погуляю. — Он кивнул, давая мне добро. — К твоему сведению, в случае, если нас заставят покинуть базу, тебе вообще не разрешается летать. Если ты это сделаешь, у тебя будет пять секунд, прежде чем я получу разрешение взорвать ваш ошейник. Более того, если вы покинете зону действия детонатора, ошейник взорвется. Я контролирую зону безопасности, в которой вам разрешено перемещаться. Если ваш ошейник начнет пищать, разворачивайтесь, — продиктовал Рамкейк. — Теперь следуй за мной. Я послушно последовала за ним к знакомым дверям, и мы прошли через них. Несколько писцов слонялись вокруг, занимаясь теми писцовыми делами, которые им поручили. Один из них изо всех сил старался починить сильно потрепанную штурмовую винтовку, другой пытался изобразить балерину, пытаясь заменить лампу над своим рабочим местом, а еще несколько просто делали какие-то скучные вещи, к которым я быстро потеряла интерес. Вместо того чтобы спать на верстаке, Бэкед Потейто использовал какой-то электроинструмент на доспехах, которые имели порезы вдоль одной стороны. Рядом с Бэкедом более крупный желтый жеребец с седеющей гривой возился с несколькими разобранными орудиями. Оба жеребца были в защитных очках и берушах. Рамкейк подошел к старому жеребцу и крикнул ему в ухо: — Офицер присутствует! Старый жеребец подпрыгнул и в страхе разбросал детали оружия по всей комнате. Писарь с лампочками совсем сошел с ума и упал со своего верстака. В самом дальнем углу комнаты симпатичная маленькая оранжевая девица, которая, очевидно, вообще не обращала внимания, буквально подбросила в воздух то, над чем работала, и едва успела поймать это, прежде чем оно упало на землю. Одна из деталей, которую задел желтый жеребец, запеклась, и он остановился, чтобы поднять глаза. Я старалась изо всех сил, но начала смеяться так сильно, что едва могла стоять. — Приятно знать, что ты все еще продолжаешь свои проделки, Рамми, — проворчал он. — Бэкед Потейто! Положи это и помоги мне найти ударник, который я только что бросил через всю комнату. Он начал осматривать окрестности вокруг себя в поисках деталей, которые катились по полу. — И я предполагаю, что ты маленькая птичка Анклава, которую мы подобрали несколько дней назад. Я — Главный Рыцарь Банана Пудинг, а тот непонятный пони вон там — Рыцарь Бэкед Потейто. Кажется, ты уже чувствуешь себя лучше. — Мы с маленькой куколкой из Анклава уже знакомы, спасибо Рамми. — Он обошел комнату и из-под другого верстака сказал: — Ага! Нашел цилиндр для .32, Банана! — Он встал с цилиндром в зубах и бросил его на верстак. — Что-то мне подсказывает, что ты здесь не для того, чтобы играть, а, куколка? Я бросила на него уничтожающий взгляд. — Я здесь из-за того, что мне не разрешают ничего делать, — саркастически ответила я, осторожно скручивая и дергая за взрывной ошейник, завязанный на моей шее, чтобы выжать из него как можно больше комфорта. — Не то чтобы у меня действительно был выбор. Рамкейк начал просеивать беспорядок, который Рейнджеры, вероятно, называли мастерской. — Как продвигается заказ на техническое обслуживание? — очень громко спросил он двух других Стальных Рейнджеров в комнате, которые оба уставились друг на друга. — Не очень хорошо, спасибо кому-то, кто продолжает пить бутан, — Банана Пудинг повысил голос в конце предложения. Инструменты гремели с другой стороны комнаты. Ты хранил эту чертову штуку в бутылке для питья! Это не моя вина, — парировал Бэкед. — Заткнитесь, вы двое. Бейки, мне нужно, чтобы вы освободили пленницу от нашего ПипБака. Рейнджер отдал честь и достал из маленького ящика небольшой лом. —Без проблем. — Он осторожно поднял мою ногу — на что я очень осторожно согласилась — и проделал несколько интересных маневров с металлическим прутом. Несколько мгновений спустя блочное устройство, зажатое вокруг моей ноги, раскрылось и упало на стол. — Все готово, куколка. Я быстро потеряла интерес, когда их препирательства возобновились, и вместо этого я начала лениво изучать детали машин, разбросанные по соседнему столу. Там были обломки оружия, пистолетные патроны, энергетическая катушка и то, что, как я была уверена, было половиной пусковой установки для жар-яиц. Может быть, сейчас самое время спросить, как работает это оружие в моей сумке. — Вопрос, — внезапно пропищала я. — Есть идеи, что это? — Я небрежно подняла седельную сумку и с грохотом ударила ее о стол. Я ухмыльнулась, доставая детали противопулеметной винтовки. — Кузнечик Селестии, куколка! — воскликнул Бейкед. Он внимательно осмотрел детали. — Они в очень хорошем состоянии… может, немного смазки, и они будут полностью функциональны. Конечно, есть крошечная проблема, что у тебя нет патронов… — Он засунул голову в мою сумку и поискал что-то. — Или магазин… или прицел, — сказал он изнутри сумки. Он вылез из моей седельной сумки и заключил: — Поздравляю, куколка, ты гордая новая владелица ухоженной дубинки. Магазин и патроны — самое важное, но прицел — это забавная часть — эта винтовка была специально оснащена механическими прицельными приспособлениями. На этой винтовке никогда не было монтажной планки для прицела. Она идет с сошками, так что она никогда не предназначалась для установки на боевое седло. — Подожди, почему мы даем заключенному ОРУЖИЕ? — запротестовал Банана Пудинг. — Оружие должно быть у нас, а не у нее! — он закипел и обошел верстак, чтобы встать ко мне лицом. — Какой у тебя план, а? — Эй, Пудинг, отстань от нее! Ни у кого на базе нет патронов или магазинов для этой винтовки, в любом случае. Если только она не хочет ударить нас ею, чего она не может из-за своей больной ноги, пусть попробует! — закричал Печеный Картофель. — Поскольку вы двое не можете определиться, я собираюсь отобрать это оружие у рейнджеров. Это мощное оружие, и я уверен, что кто-нибудь в конце концов найдет для него боеприпасы. — Рамкейк стукнул копытом по столу и потянул оружие к себе. Я почувствовала укол ревнивой ярости, когда он начал тщательно осматривать мое оружие. — Эм... могу я что-нибудь добавить? — робко спросила я, собираясь с духом. — Я всегда считала, что Стальные Рейнджеры — дьявольски злые машины смерти, которые украли технологии у других жителей пустошей. Учитывая многое, я даже начинаю думать, что Отем Лиф совсем не преувеличивал. — Я замерла. Кто? Все остальные пони в комнате остановились и тоже уставились. — Почему это имя звучит так знакомо? Почему ты так смотришь на меня? — Отлично, нам придется об этом сообщить. Рыцарь Бэкед Потейто отнесет твои вещи обратно в твою камеру. Банана жестом велел Бэкед Потейто забрать мою седельную сумку. — Рамкейк, тебе лучше отвести ее в Суфле. Он так или иначе услышит. — Вот и снова. Скучать некогда, — прошептал мне Рамкейк, когда мы оба вышли из комнаты инженеров и продолжили вести меня обратно на допрос. Кто такой Отем Лиф, и что только что произошло? — Просто... не делай глупостей. Пожалуйста. — Он открыл дверь и провел меня внутрь. Затем дверь за мной захлопнулась, и я снова осталась одна в этой комнате. Заметка: Новый уровень уровень! Новый бонус: Обучение Анклава – Несмотря на потерю памяти, ваше обучение в качестве солдата Анклава осталось с вами. Хорошо, что вы были внимательны на занятиях! Вы получаете +5 к своим навыкам Науки и Медицины.
