В центре внимания

Корпоратив – один из способов избавится от скованности, сблизиться с коллегами в неформальной обстановке. Хотя, корпоративом посиделку из пяти (четырех) сотрудников отдела, отмечающих годовщину своей небольшой команды не назовешь. Эта функция рабочего праздника явно недорабатывает, ибо посреди праздника Кай невесть почему взвинчен, и виной этому даже не спиртное в его стакане, стоящее поодаль и нетронутое ни разу за вечер. Дело даже не в том, что он пока что только стажёр. Стажёров, как правило, не приглашают на такие почти личные праздники. Висеть декорацией на стене будет куда предпочтительнее, только бы перестать вжиматься в диван. Есть вероятность, что виной тому кто-то конкретный. Влиться в атмосферу праздника трудно, когда весь вечер тебя сверлит недобро заинтересованный взгляд напротив, как реакция на крупную чужую руку на плече. Жест общепринятый, но он становится слишком личным, как только ладонь за спиной задерживается на подольше, легко поглаживая лопатки сквозь плотную ткань новенького светло-серого пиджака. Приятно. – Чем вам нравится заниматься вне работы, Кай? – интересуется Субин, прерывая поток неловкости внутри стажёра. Думать о вас. По какой-то причине хочется соврать. С ничего выдумать и назвать какое-то "возвышенное" хобби. ...Спорт? Давно бросил. Гольф? Какой бред, он далеко не богач для этого. Лишь бы не достроить тот образ абсолютного профана-неудачника в глазах своих наблюдательных коллег. Нервные потуги вранья летят в сознательную мусорку. Кай просто не умеет врать. – Музыкой. Знаете, я пою. Впервые ему кажется, что это звучит глупо. Каю действительно не понятно свое жгучее смущение, взявшееся на такой обычный ответ. Обычно, он готов кричать и часами говорить о любви к своему хобби. Но только не в нынешней обстановке. Субин загадочно хмыкает, потирая подбородок. – Может, тогда нам стоит собраться в караоке в следующий раз? – предлагает Субин, словно обращаясь только к Каю, повернутый вполоборота от остальных. Такой внимательный. Сердце разом зашло чаще, падая куда-то вниз. Да что же это такое? – Замечательная идея, господин Чхве, – любезно подхватывает Тэхён, очень плохо притворяясь воодушевленным. Остальные кивают в знак солидарности, притворно пущенной в глаза руководящему. Субин считывает притворство и кротко кивает, мол “учтено”. С его-то ворохом дел было бы целесообразно записать это, но он даже не пытается открыть заметки на телефоне. Еще немного и стекло очков от всеобщего напряжения треснет внутрь. Набрать побольше воздуха и крепиться – все, что остается Каю, дабы дожить этот вечер. Хюнин украдкой посматривает вправо, ловя на чужом лице легкую улыбку. Ямочки, трудно вяжущиеся с образом серьезного руководителя. О чем задумался господин Чхве? Звонок телефона менеджера прерывает минутную идиллию. Наверняка, снова работа. Чувство беззащитности больно жмет в груди, стоит Субину привстать и сжать ранее накрытую ладонь Кая за спиной в последний раз. – Вынужден вас покинуть, прошу меня простить. Увидимся завтра на рабочем месте. Тэхён устало закатывает глаза, кривя губы. Ёнджун цокает и скрещивает руки на груди, как только за мужчиной закрывается дверь. Хочется побежать за старшим, спрятаться за его широкой спиной как за каменной стеной. Взгляд бездонно-черных из-за плеча взывает проследовать за ним, но Кай неподвижен. Спонтанное полу трезвое обсуждение стратегий продаж, которое благополучно пролетает мимо ушей Кая под ковыряние вилкой в салате сменяется внезапным вопросом: – Вам нравится в нашей компании, Хюнин? В любой другой день это было бы обычным вопросом, но язвительный тон Бомгю все портит. Цепкие взгляды всех трех устремлены на растерянного Кая. Двусмысленно. Нарочно. С каждым днем отчужденность среди коллег нарастает, что совсем ему не свойственно. За два месяца стажировки Кай успел лицезреть все притворство, живущее в небольшом коллективе, который только на первый взгляд кажется сплоченным. Некрасивая правда, являющаяся абсолютной обыденностью крупных компаний – желание Ёнджуна занять должность повыше. Должность менеджера филиала, на которой восседал Чхве Субин. Кажется, Тэхён и Бомгю не столько полностью поддерживают его в этом стремлении и молча присмыкаются, сколько сами хотят заполучить от этого профит в лице такого же продвижения по своии должностям. Им абсолютно все равно, каждый преследует лишь последствие: продвинут Ёнджуна – продвинут и их. Таковы здешние порядки. Больше всего не хочется стать сопутствующей жертвой в бессмысленной карьерной гонке банковского дела. Как только резюме долистывается до конца – ты становишься частью интриги, где необходимо держаться чей-то стороны. Кай явно выбрал не ту. Ёнджун способен требовать озвучить нужный ему ответ не прибегая к речи. Кричащий красный цвет его волос, столь неподходящий серому офису дает понять сразу: ни под кого подстраиваться он не намерен. Восседая в центре дивана напротив он выглядит надменно, устрашающе. Бомгю и Тэхён по бокам подобны свите для пущего запугивания. Черный пиджак из приятной ткани лишь подражает дорогому костюму вышестоящего коллеги, чей отличается только тоном посветлей. Все добры по поры до времени. Проведенное время с менеджером филиала достигает негласных границ дозволенного и это уже наглое предательство. Субин давно в курсе "крысятника", образовавшегося за его спиной. Хороший менеджер, тем более целого филиала, должен уметь регулировать ситуацию и знать, что происходит внутри коллектива без доложения ситуации изнутри. Будучи слишком наблюдательным, это не останется без внимания терпеливого Чхве. Ведь он стоит выше коллеги однофамильца не просто так. Кай – новичок во всем. Он, двадцатидвухлетний, недавно окончивший учебу тонет в море забот большого города, бытовых проблем и работы. Субин – его маяк, альтруистично наставляющий стажера. Больше всего Каю хочется скорейшего окончания стажировки, а не колкостей от коллег. Бомгю, такой же раздраженный начальством в лице Субина, не считается с неконфликтностью и подчинением Кая. Ничего личного до тех пор, пока Кай не исчезает в кабинете менеджера филиала дольше обычного. Ничего личного, когда Каю много прощается, несмотря на тучу ошибок. Точно ничего личного, когда Субин появляется в кабинете, лично приглашая стажера на обед вне офиса. Пара искренних наставлений и Кай уже задерживается на работе, лишь бы услышать слова восхищения от господина Чхве еще раз. Пара затянувшихся диалогов со старшим в его кабинете, пара посиделок в его доме – все, что нужно Каю. Ёнджун со всей серьезностью относится к банковской работе и не желает, чтобы чье-то хорошее место занимал бестолковый, по его объективному мнению, работник. Смелости ему не занимать, раз он решился перейти дорогу самому Чхве Субину. Терпения для импульсивного характера каждого из Чхве катастрофически не хватает. – Более чем, Бомгю-хён. Спасибо, что интересуетесь. Поддерживать эту “вражду” Кай не намерен, обезоруживая Бомгю одной прямолинейной фразой. Ему неведомы истинные намерения вопроса, так пусть будет ответ будет таким, как принято. – Не дождусь занять его место, – потягивая пиво крайне серьезно проговаривает Ёнджун, для чего-то оборачиваясь на дверь. Самонадеянно. Почти как сам Ёнджун. Прожужжавшее уведомление о сообщении на телефоне спасает бедного стажёра, любезно даруя причину поспешно удалиться. субин-хён тебя подвести? 19:02 Скрывшись в коридоре, Кай впервые за вечер может свободно выдохнуть. Чхве Субин – ласковая строгость, держащая отдел в ежовых рукавицах. Требовательность нагружает сотрудников, но в серьезных делах банка никак иначе. Мужчина, добившийся в свои двадцать четыре года высокой должности, бесспорно вызывает безмерное восхищение и уважение. И интерес. От внешнего вида до того, чем господин Чхве занимается вне работы. Обычный рабочий интерес, когда хочется знать больше о жизни своего руководителя. Повседневная мысль перед сном всплывает в голове, утяжеляя ее еще сильнее: ждет ли кто-то господина Чхве дома? Невольное представление о возможном ужине Субина с кем-то почему-то обволакивает тревогой. Навязчивые мысли грызут мозг. Рука почти тянется написать, чем может быть занят господин Чхве в полдвенадцатого ночи. Кай бездумно смотрит на окно диалога пять минут, пролистывая все предыдущие сообщения. Так и не решившись написать, он проваливается в сон. Какая глупость, ему явно ведь не до этого. Возможно, образ этого успешного, привлекательного и мудрого мужчины не выходит из головы потому, что это то, к чему стремится сам Кай? Навряд ли, он не сторит планы стремления к таким же высотам. Воспоминание о растущей улыбке на чужом лице после слов похвалы порождает внутри ценный трепет.

***

Понедельник пронизан тьмой и безысходностью. Угрюмая сырость за окном не вселяет никакого оптимизма, а сил для подъема с теплой постели не дает. Очередной день стажировки. Прелесть, не иначе. Тем не менее, опаздывать не входит в привычки хорошего работника. Ближе к офису Кай замечает подъезжающую машину. Черный дорогостоящий автомобиль господина Чхве. Из авто выходит его владелец, уверенно шагая вершить банковские дела. Кай, сам того не замечая, ускоряет шаг. Предстоящая работа стажера устраивает. Грех жаловаться, когда работа в прибыльном офисе банка является перспективным и стабильным делом. Работать с расчетами Каю не в тягость, выполнять “скучные” задачи тоже. Рабочее место становится не таким уж и серым, когда на столе появляется крепкий черный кофе. С запиской на желтом стикере?

“зайди ко мне с отчетом до обеда.”

Хорошо, что Бомгю пока нет на рабочем месте. Он бы заинтересовался, увидев покрасневшие щеки и глупую улыбку стажера на записку от (не)знакомца. Под воздействием терпкого кофе пятнадцатиминутный сон перед началом работы отменяется, пальцы во всю мечутся по клавиатуре. Кай покорно посвящает себя работе до обеда, ведь от него ожидают высоких результатов. Кабинет под стать его владельцу. Серый, просторный, с панорамным окном. Широкий черный стол без единой лишней вещи на нем. Здесь всегда витает аромат древесного одеколона. Из него выходит раздраженный Ёнджун, успевший отхватить замечания по поводу недостаточного консультирования клиентов и некомпетентности. Субин давно просек его намерения и пытается всеми силами подавить парня, либо тот действительно не справляется. Сочувствующий взгляд менеджера передает застывшему над ручкой двери Каю “удачи”. Каждый раз окутывает необъяснимый страх, словно за дверью ждет голодный волк.

«Я его не разочарую.»

– Проходи, Кай-я, – ласковое обращение слегка сбивает с толку. Ожидаемая строгость сошла на нет, стоило стажеру появится в дверном проеме. Кай в темпе присаживается напротив. Отражение неторопливо бегущих строк на поверхности очков Субина заставляет Кая нервно сглотнуть. Он не понаслышке знает о дотошности Субина. Менеджер проверяет, и проверяет он всегда внимательно. Собственные очки немного скатываются с переносицы. – Конечно, есть небольшие недочеты и ошибки. Но ты ведь их легко исправишь, правда? Безусловно. Что угодно. – В целом молодец. Я знал, что ты справишься, – приятный тон Чхве разбивает самоконтроль. Кай покорно кивает, в пол голоса лепеча слова благодарности. Сохранить невозмутимое выражение лица невозможно; губы до боли хотят приоткрыться в удивлении, а брови вскинуться. Взгляд падает на слабую улыбку, вновь с самыми очаровательными ямочками. Проблеск в бездонных омутах – это то, ради чего стоит работать до самого конца смены. Неизбежная ответная реакция в виде неловкой улыбки – и на душе тепло-тепло. – Пообедаешь со мной? – предлагает старший и приподнимается со своего кресла, захватывая стопку папок. Будь у Кая хвост, он прямо сейчас повилял бы им. Точно щенок, радостно реагируя на внимание от хозяина. Воображение играет злую шутку, рисуя картину: Субин наматывает на кулак отглаженный длинный зеленый галстук младшего, тянет на себя и приказывает– – Да, конечно, – выпаливает Хюнин на автомате. Субин просит немного подождать и Кай выходит из кабинета первым. Подойдя к лифту, за спиной раздается задорный оклик: – Кай! Пойдешь с нами на обед? Ёнджун и Тэхён, регулярно забивающие на рабочий процесс за час до обеда. С превеликим трудом развернувшись к коллегам, Кай готовится озвучить очередной отказ. Он смотрит на них со вселенским стыдом; как будто именно он виноват во всех их неудачах в работе, в жизни. – Простите, у меня другие планы, – последние слова звучат все тише, как только на горизонте появляется выходящий из кабинета Чхве, размеренно направляющийся к менеджеру и его помощнику. – ...Опять ты с ни– Не успел Ёнджун закончить, как в его руки почти всучивают стопку папок. – Господин Ёнджун, работа не ждет. У вас ее сегодня много, не забыли? Кан Тэхён, отчет по продажам готов? Я жду его к концу дня, иначе я буду вынужден обратится к начальству. Чхве Субин страшен в гневе. В этом убедились все его четверо подчиненных. Холодный, низкий тон пробирает до костей. У сплошной строгости на все сто процентов черный цвет. Такой же цвет у идеально уложенных волос Субина. Нетерпеливый к беспорядку и неподчинению он беспощаден, от чего прекрасен. Темные пряди отросшей челки Кая прилипают ко лбу от выступившего холодного пота. Губа на мгновение закусывается, пальцы нервно теребят край рукава рубашки. Страшно попасть под горячую руку за мелкую оплошность. – Бегом работать, – командует неизменный ледяной тон. Ни менеджер, ни его помощник не успевают возразить. От услышанного прядь алых волос выбивается из укладки Ёнджуна, а плечи пиджака заметно Тэхёна подрагивают. Неприятное ощущение некого предательства завязывается под легкими, спиной Кай чувствует злобные глаза сотрудников, смотрящие ему вслед и прожигающие на нем сразу четыре дыры. Строгий голос эхом отзывается в сердце, не пересекаясь с ласковой улыбкой ровно пять минут назад. Рамён становится вкуснее, если есть его в компании выглядящего как-то по-домашнему руководителя, рассказывающего о своей очаровательной кошке и не менее милой собаке. Что-то неприятно гложет до редкой дрожи в коленках. Кай сомневается в правильности вопроса, поэтому он выходит подавлено: – Господин Чхве, почему именно я? Субин реагирует медленно. Он вопросительно склоняет голову вбок, пытаясь осмыслить предложение. Кай чувствует себя ужасно глупым, хотя искреннее желание узнать причину излишнего внимания к себе мучает не один день. Случайное касание холодных кончиков пальцев о его теплые будоражит, делая все предельно понятным. – Просто хочу узнать тебя получше, – Субин преподносит чистую правду к чужим ногам коротким предложением. До безобразия простая истина, которую Кай избегает. Никто в жизни не сможет представить, как жар приливает к ушам и щекам, накрывая несчастного чистейшей внутренней лихорадкой.

***

Неделя в офисе без менеджера филиала становится бесконечной мглой. Всю неделю необъяснимо холодно, хотя отопление здесь работает исправно. Повода зайти в кабинет, где стоит запах древесного одеколона не находится. Обеды проходят в нескончаемом одиночестве, либо пропускаются в силу сна прямо на рабочем месте. Кая не будит потряхивание за плечо, мягкого укора о важности сна не слышно, ему не приходится бесконечно извиняться за недисциплинированность. Сколько не смотри на дисплей, на телефон не приходит ни сообщения, ни звонка. День начинается с небольшого букета красных роз, мирно стоящего в вазе поодаль компьютера. Имя тайного поклонника, оставившего этот подарок яркими буквами вырисовывается в голове. Красными, нет, черными буквами. Глаза Бомгю за монитором все время бегают то по экрану, то переключаются на алые цветы, внимательно оценивая композицию. – Не знаю, что он в тебе нашел, – тишину прерывает непрошенный комментарий. Непринужденный голос Бомгю давит крайне сильно, на больное. Он не язвит, не передразниыает. Просто его мысли вслух. Домыслы вкупе со сплетнями, живущие почти с начала стажировки Кая действуют на нервы. Хюнин сам почти три месяца пребывает в неизвестности, загнанный в угол всеми очевидными сигналами. – Прости? – непонимающе, едва возмущенно проговаривает Кай. Бомгю хмурится, складывая руки на груди. – Ты перестал с нами видеться. Даже на то время, когда он уехал. Почему? – Бомгю четко выделяет "он" голосом. Кай только качает головой и отворачивается. Еще не хватало, чтобы его отчитывал Бомгю. Или…он беспокоится? К чему это? Они ведь никогда не были и даже близко к статусу "приятели". Все, что иэ связывало: иногда разделенные обеды за одним столом, сплетни и подколы. – Не понимаю, о чем ты, – и врет, пресекая начало своих бессмысленных оправданий. Бомгю не продолжает, принимая уставшее выражение лица стажера за ответ, провожая удаляющегося из кабинета Хюнина взглядом, полным замешательства. Кай не видит, но предполагает на лице Чхве победоносную полуухмылку. До конца рабочего дня ровно час, а вопросы по продажам (и не только) копятся, ожидая разрешения. Голова гудит от потока нужной и ненужной информации, пальцы слабо потирают виски в надежде на облегчение. Одноразовые линзы снимаются и летят в мусорку, сменяясь удобными очками. Их наличие в глазах под вечер неизбежно начинает мешать. Вновь застывает перед дверью. Каждый раз как первый. С работой хочется покончить поскорее, поэтому Кай набирает в грудь побольше воздуха, два раза стучит костяшками по двери и дергает ручку, заглядывая внутрь. Он не видел Субина целую неделю. – Господин Чхве, с возвращением, – Кай просовывает голову внутрь кабинета, заходит и немного кланяется в приветствии. Старший мгновенно оживает, отрываясь от бумаг. Полуулыбка озаряет его лицо, он легонько кивает в знак благодарности, приглашая подойти поближе. – Есть пару вопросов по продажам, не могли бы ли вы помочь? – просит Кай, передавая стопку бумаг. Субин без особого интереса пару минут изучает информацию. – Разберусь с этим завтра, хорошо? – акцент на первом слове и бумаги откладываются ящик, – не хочу сейчас о работе. И Хюнин, полностью согласный с Субином, облегченно выдыхает. Он хочет возразить, но вместо этого кратко кивает. Если за него это могут уладить, то пусть будет так. – Хочешь в караоке? – продолжает Субин, устало откидываясь на спинку кресла. Кай удивляется предложению, вспоминая недавние планы на поход впятером. Субина явно не волнует час оставшейся работы, как и не волнуют его подчиненные, которые, возможно, не врали и правда хотели сходить отдохнуть. – Сейчас? Но мы же собирались с– – Они и втроем прекрасно справятся, – отрезает Субин, заводя машину пультом через окно. И это отвечает на один из вопросов.

***

Время близится к полуночи. Спето всего пару песен, бутылка соджу понемногу опустошается. На удивление, пьет только Кай. Субин воздерживается, приводя весомый аргумент о вождении, ограничиваясь закусками. – Как плохо они обо мне говорят? – невзначай интересуется старший. Несмотря на полу трезвое состояние, Кай сразу соображает, что имел в виду Субин. Нет желания лукавить. Надо справедливо сказать все, как есть. А желания поднимать на обсуждение надоедающих коллег нет еще больше. В закромах сознания Кая иногда возникала мысль: может, господин Чхве и вправду временами бывает несправедлив и излишне требователен? Не играет ли здесь роль очевидная симпатия, скрывающая истинную сущность менеджера филиала? С одной стороны: для чего? Подчинить себе стажера, добившись от него полной лояльности? О высокой должности Кай все так же не мечтает. А долго ли так будет? «Господин Чхве так искренен со мной. Может, я ему тоже…» Возможно, не стоило отдалятся от коллектива в пользу Субина, но… нет. Выбившиеся смольные пряди из укладки и расфокусированный взгляд – единственно, о чем сейчас хочет думать и наблюдать Кай. – Они тебя, типа, ненавидят, –отбрасывает стажер формальное обращение в силу слишком неформальной обстановки. И в силу слишком личного отношения. На это Субин наигранно раздраженно закатывает глаза и усмехается. Похоже, его это вовсе не заботит. Если вообще когда-то заботило. – А что насчет тебя, Кай? Как я тебе? – долгая пауза, Субин бесцеремонно медленно придвигается ближе, – нравлюсь? Их лица до неприличия близко друг к другу. Податься вперед еще немного – и горячее дыхание опаляет губы, сжигает. Смертельно опасно. Субин трогает край галстука подчиненного, пропуская шелковую ткань через пальцы. Сердце невыносимо быстро качает кровь, приливая ее к лицу. Одним движением Чхве легко тянет на себя, действуя на Кая отрезвляюще. Он подтягивается к старшему всем телом, и его страшно ведет от подчинения. Субин ожидает ответ, изучая Кая вблизи томительным взглядом. Нравится ли Хюнину мужчина, в чьем прикосновении и заветной похвале он отчаянно нуждается? Чей бархатный, низкий голос ласкает слух, проговаривая нудные инструкции к работе? Нравится до безумия. – Н…нравитесь, – близко к чужим губам прерывисто шепчет Кай голую правду. И в темных глазах сверкает сплошь ласка; крупная ладонь ложится на каеву щеку, поглаживая ее. Кай совсем робко ластится, смотря из под ресниц. Большой палец Субина надавливает на нижнюю губу Кая, под давлением слегка приоткрывая его рот. Предугадывая последующий шаг, стажер без лишних слов аккуратно снимает чужие очки, откладывая их в сторону. Господин Чхве всегда берет то, что принадлежит ему по праву. – Я скучал по тебе. В миг все имеющиеся тревоги и заботы становятся незначительными. Кай слышит то, что он имел право представлять себе только во сне суррогатом низкого голоса до мокрых пятен на подушке. Искренное, наичестнейшее в мире признание. Господин Чхве скучал. По нему, по Каю. По обычному стажеру, который бесконечно восхищен своим хёном. По Хюнину, следующего по пятам и ищущего совета. Субин, вечно пребывающий в работе разумом и телом, думал о нем. Это ли не награда за его усердный труд? Пучина запретной близости, что так пробивает до сладчайшей дрожи, невозвратно топит в себе, как только мягкие губы Субина касаются его, суховатых и нетронутых. Губы сливаются в дикой потребности, языки мягко трутся друг о друга. Старший слегка морщится, чувствуя кисло-сладкий вкус, что остался на языке Кая от выпитого спиртного. Субин, бесспорно, ведет этот поцелуй, а Кай скулит ему в рот, почти налегая на мужчину сверху, крепкой вжавшись рукой в чужое правое плечо. На тоскливое субиново “скучал” стажер всеми своими губами, всем телом, всем существом старается ответить как можно громче и убедительнее “я тоже”. Субин разрывает поцелуй, высвобождая подчиненного из своей цепкой хватки. Кай как олицетворение сплошного безобразия – съехавшие очки, напрочь помятая рубашка, небрежно растрепанные волосы. Горящее смущением, вдобавок растерянностью и опьянением лицо. Не отдышавшись как следует, он жутко нуждается в продолжении и тянется за новым поцелуем, нацеливаясь на открытую шею напротив. Ему мало, так мало Субина. Катастрофически мало. Однако, попытка прерывается: приближающееся лицо ловят рукой, держа за подбородок. Кай старательно пытается сосредоточится на идеальных чертах, жалобным взглядом умоляя дать ему хотя бы еще немного. Но Субин непреклонен. В бесконечно черных омутах блещет упоение подчинением и преданностью. – Постараешься в следующий раз получше, м? – низкий, дурманящий шепот попадает в самое сердце, пропадая внутри осколком пули, что невозможно вытащить. Даже после полной неразберихи он – изящество и строгость. Мысленно погружаясь в выполнение приказа, Кай уже представляет себя на коленях. Пальцы парой легких движений приводят неряшливо раскиданную челку в порядок, исправляя крупицу в сотворенном лично господином Чхве беспорядке. Быстрый поцелуй в мокрый висок и бормотание о том, что пора собираться домой.