u belong to me.

— Двенадцать лет назад, Север Сеула - — Ты… Знаешь, что ты тут делаешь? Негромкий, слегка дребезжащий тон заставил раскрыть глаза и тут же зажмуриться от ослепительного света. Мальчик прикрыл лицо ладонью и, немного привыкнув, встал с мягкой, словно облако, кушетки. Свет затих, стал еле различимым, и пространство вокруг погрузилось в непроницаемую темноту. Все попытки подняться на ноги провалились, тело ослабло, конечности как будто набили ватой. — Кто вы? — еле промолвил он, чувствуя, как его одолевает страх. Как только в стенах странной комнаты эхом прозвучал его хриплый голос, перед ним вспыхнули свечи. Слабое сияние тёплого пламени осветило огромный зал древнего храма. Его тяжёлые резные колонны из чёрного мрамора сводились к середине, возвышаясь над головой витражным куполом. Мальчик только сейчас понимал, что перед ним, окружённая множеством свечей, стояла статная, облачённая в тёмные одежды женщина. Её испытывающий, как бы говорящий о чём-то неизведанном и мистическом взгляд сверкающих фиолетовых глаз вселял в сердце странный трепет. Однако мальчик не боялся. Он был готов к этой встрече уже давно. — Думаю, ты всё же знаешь, — наконец заговорила она и грациозно взмахнула тонкой рукой. Как только это позволило увидеть нечто совершенно необъяснимое и устрашающее, мальчик немедленно потерял сознание. Он вновь упал в подушки, лишаясь последних сил, и женщина двинулась к нему. Полы тяжёлых парчовых одеяний слабым шелестом разносились по залу, она наклонилась к нему и еле коснулась когтистыми пальцами его лба. — Заклинаю тебя, во веки веков… — Ноябрь 2024, Ёнсан-дон – Ким Джункю проснулся от того, что его бросило в невыносимый жар. Воздух был таким душным, дышалось сложно. Он откинул одеяло и тут же вскочил на ноги, отодвинул створку старого небольшого окошка, пропуская в крохотную спальню освежающий морозный воздух. Вот уже которую ночь во сне к нему приходит один и тот же образ — высокая женщина в чёрной мантии. Он не понимал, почему она казалась такой знакомой, и почему именно сейчас сильнее это действовало на него. Мысли путались, всё чаще Джункю просто терял связь с реальностью, падал в обмороки. Обеспокоенные родственники посещали его каждый день в страхе, что несчастный мальчишка двадцати пяти лет вновь ни с того ни с сего где-нибудь отключится. Вот и сейчас его телефон разрывался от сообщений и входящих звонков — он проспал так долго, что наверняка вызвал беспокойство у своих родных. — Да, нуна… — слабым тоном сказал Джункю, ставя телефон на громкую связь и доставая бутылку воды из холодильника. Из динамика слышалась возня. — Снова упал в обморок? Может, у тебя кружилась голова? — тут же начала допрос его старшая сестра, Дачон. Джункю поморщился, услышав её звонкий голос. — Тебе не приходило в голову, что я просто спал? — он потянулся, взял валявшуюся на полу футболку и лениво накинул её на голые плечи, поправил почти сползшее с кровати одеяло. — Спать так долго вредно, ты знаешь об этом? Световой день длится всего десять часов… — Прекрати, пожалуйста. На меня это никак не влияет. — Ты никогда не слушаешь взрослых, а потом влипаешь в неприятности. — Да, конечно… Слушай, нуна, не звони больше сегодня. Я хочу сосредоточиться на экзаменах. Девушка глубоко вздохнула, помолчала. Джункю проверил, не отключилась ли она, но нет — просто задумалась. Такое бывало почти всегда, Дачон замолкала на минуту-две, потом вновь говорила. А ещё говорит, что это Джункю не в себе. — Ладно, — наконец согласно изрекла она. В её тоне слышалась лёгкая обида. — Я скажу родителям, чтобы не беспокоили тебя, и напишу Пак Джихуну. Пусть присмотрит за тобой. — Что?! Нет! — Джункю отвлёкся от приготовления завтрака и схватил телефон, почти перешёл на отчаянный крик. — Только не этот… — Пока-пока, братик. Дачон положила трубку, а Джункю так и стоял, уставившись в экран уже погасшего смартфона. Вечно она так. Знает же, какие между ними трудные отношения, и всё равно не упускает шанс сделать ещё хуже. Он обречённо вздохнул, наспех поел и проверил время. Сегодня не нужно было на занятия в университете, но он договорился встретиться с друзьями — после школы все разбежались кто куда, но некоторые всё же остались с ним. Кто-то исчез, даже не соизволив оставить хоть одного сообщения. В этом, казалось, нет ничего магического, но Джункю каждый раз представлял, как его пропавшим друзьям открылась дорога к чему-то неизведанному и таинственному. Словно с ними случилось то, что происходило с ним в повторяющемся сне. Древний мерцающий космическим серебром храм, высокая женщины в тёмных, поблёскивающих в слабом тёплом свете одеждах, и её заклинание. Словно это не было сновидением, и мир вокруг него приобретал совсем другой вид, менялся, тоже становясь неземным. Вот, он видит среди простых людей размытую фигуру, что грустно улыбается ему. Этот силуэт больше похож на потерявшуюся в этом мире звезду, и потому ему всё больше и больше попадается этих самых звёзд, но он чувствует огромную беспомощность — о таких вещах не стоит говорить вслух. Джункю упал на кровать. На часах всего девять утра, он собирался поспать ещё немного, поэтому закрыл глаза. Но затем посмотрел в потолок, вытянул перед собой руку. Через пальцы сочился блёклый дневной свет, будто прорываясь через дымную пелену. Джункю, поддавшись странному наваждению, сжимает руку и… Переплетает с кем-то пальцы. Тонкие, словно ветви молодого дерева. Невидимые, но, когда наконец выходит солнце и проливает тёплые лучи в его комнатку, Джункю широко распахивает глаза и с замиранием сердца разжимает руку. Нет, этого не может быть… Снова эта щемящая боль в груди, о которой никому не расскажешь. Он теперь вспомнил, что уже однажды делал так. Касался чьей-то руки, но не мог понять, сон это или явь. Через мгновение раздался громкий и раздражительный стук в дверь, и Джункю невольно вздрогнул, быстро поднялся с кровати. Вообще-то, открывать совсем не хотелось, поэтому, глянув в глазок и что-то тихо пробубнив, он прислонился к дверному полотну. — Никого нет дома, Пак Джихун, — решительно сказал Джункю. Человек за дверью захихикал, вызывая мурашки по коже. Самое отвратительно ощущение на свете. — Эй, милашка, — Джихун тихонько постучал кончиками пальцев по двери. Словно касался кожи Джункю. — Твоя сестрица любезно предложила мне присмотреть за тобой. Я не могу её подвести… Джункю снова посмотрел в глазок. Джихун иногда выглядел безобидным, потому что не позволял своим проблемам с головой контролировать себя, но сегодня был не такой день. Всё ещё стоило спросить Дачон, какого чёрта она доверяет жизнь родного брата таким сомнительным людям. — Откроешь? Или мне выбить дверь? Пряди чёрных волос небрежно падают на лоб, прикрывая бесстыжий, издевательский взгляд. Возможно, только с Джункю он так себя ведёт. Возможно, это просто ему не везёт, и постоянно приходится иметь дело с больными на голову. — Подожди пару минут, я оденусь и немного приберусь, — сдавшись, глухо отозвался Джункю. Он быстро натянул на футболку с длинным рукавом, убрал с крошечного стола остатки еды и закинул грязную посуду в мойку. Походил по квартире, сделал глубокий вдох и постарался расслабиться. В конце концов, ему могло показаться, и Джихун сегодня будет нормальным. Джункю открыл незваному гостю, тот тут же широко ухмыльнулся, осматривая его с ног до головы. — Зачем надо было одеваться, если я всё равно раздену тебя, м? — Джихун бросил обувь на пороге, запер за собой дверь и скинул с плеч лёгкую чёрную куртку. — Не отворачивайся от меня. Я знаю, что у тебя встал уже просто от того, что ты увидел меня… — Даже если это так, то тебе не следует прикасаться ко мне сегодня, — Джункю с трудом подавил нервную дрожь и прошёл на кухню. Спиной поворачиваться к этому парню нельзя было, но и сил ощущать на себе обгладывающий и нестерпимо похотливый взор тоже не было. — Будешь чай или, может поесть хочешь? Я готовил недавно, пока не остыло. — Угу… — сладкий, будто мёд, голос, прозвучал совсем близко. — Ты же знаешь, какое блюдо я хочу, когда прихожу сюда? Его невероятное тело, прижимающееся к нему сзади, и крупные ладони, скользящие по животу под футболкой, заставили замереть и вздрогнуть. Он всей душой отталкивал его, но проклятое желание, постоянная жажда чужих ласк уничтожала всю волю. По позвоночнику пронеслись мурашки, когда Джихун коснулся губами его кожи за ухом и прикусил мочку. Он был отлично осведомлён о всех слабых местах, поэтому довольно улыбнулся, когда Джункю издал тихий стон и прикрыл глаза. Его пальцы продолжали сжимать кружку, вода в чайнике вскипела, но ему не позволили отвлечься на это. — Стой… — Джункю резко выдохнул, не в состоянии сделать свой тон более убедительным. Всё в нём выдавало слабость и полное подчинение. — У тебя и правда встаёт от меня… — Джихун ласкает низ живота, но не торопится оттягивать резинку штанов, а лишь гладит его пах через толстую ткань. Джункю от этого совсем теряет контроль, сам становится нетерпеливым. Вот бы кто-нибудь привёл его в чувства сейчас. Возмущённым шёпотом, строгим, будто оскорблённым взглядом, да чем угодно. — Может, уже заваришь нам чай? — Джихун провёл носом по его шее, явно наслаждаясь замешательством своей жертвы. — Вода остынет… Джункю с трудом пришёл в себя, потянулся к чайнику и тут же глухо застонал, когда длинные пальцы пробрались под резинку штанов и боксеров. Джихун встал за ним поудобнее, провёл рукой по всей длине возбуждённого члена и сжал головку, тихо усмехаясь — его пальцы тут же стали влажными. — О чём думаешь, развратник? — дразняще низким тоном поинтересовался Джихун, начиная медленно двигать ладонью на разгорячённой плоти. Джункю захотелось взвыть от того, насколько это было приятно и омерзительно. — Что, даже чай уже сделать не можешь? — Не… Не могу… — Ах, какой же ты всё-таки милашка. Его неровное дыхание горячило нежную кожу на шее, Джункю не в состоянии был больше контролировать стоны, приходившие с каждым движением внизу. Джихун дразнил, сжимал у основания, а второй рукой скользнул по груди, к затвердевшим соскам. Это было запрещённым приёмом. Джункю протяжно заскулил, задрожал, его сперма окропила ладонь Джихуна. Тело захлестнула жаркая волна оргазма, он прижался спиной к крепкой груди и блаженно выдохнул. — Ты такой активный сегодня… — Джихун мягко поцеловал его в изгиб шеи. Он был совершенно удовлетворённым. Казалось, делать это с младшим братом подруги с каких-то пор было традицией. — Наверное, потому что соскучился, да? Джункю не ответил, а только прикусил губу, аккуратно вытер свой живот и поправил одежду. Он до сих пор горел от переизбытка чувств. Их было так много, и он не смел поворачиваться к Джихуну. Скорее всего, самым весомым был стыд из-за того, что Джункю опять не сдержался и машинально поддался непреклонной воле. Ещё его не покидало ощущение, что за ними всё-таки кто-то наблюдал эфемерной, безмолвной фигурой. Той, до которой уже доводилось прикасаться сегодня, вытягивая руку к потолку. — С кем будешь гулять сегодня? — Джихун неторопливо, показательно споласкивал испачканную руку в холодной воде. Джункю наконец пришёл в себя, стал увереннее и поставил две чашки с чаем на стол. — Есть несколько ребят с первого курса, они хотели познакомиться со мной и Машихо. Говорить о повседневном после всего произошедшего почти невозможно. Смотреть на Джихуна — это всё равно что обрести пожизненное желание провалиться под землю от смущения и злости. Он никогда не поймёт, какие у них взаимоотношения, но Джункю испытывал к нему неприязнь каждый раз, когда тот появлялся на глазах. — Там будут девушки? — Будут. — Правда? Или ты это говоришь, чтобы побесить меня? — Джихун хитро прищурился, делая глоток чая. — Слишком много чести, — Джункю сморщился и опёрся на край стола. Он невольно задумался, уставившись перед собой. Его всё не покидало смутное ощущение того, что кто-то наблюдает за ними. Жадно, внимательно, будто он оказался в каком-то хитроумном эксперименте. Интересно, Джихун тоже это замечал? — Эй, милашка, — Джихун сжал бедро Джункю, тот вздрогнул и поднял голову. Кажется, его гостя и главного мучителя ничего не волновало, он был беззаботен. — Ты не ответил. Таката же уезжает скоро, разве у него есть время на ваши глупые тусовки? — Видимо, есть, раз он согласился сходить со мной. — Вот придурок… — как-то не по-доброму и раздражённо прошипел Джихун, отводя взгляд. Джункю хотел было сказать что-то, защитить своего друга, но всё это было бесполезно. Он никогда не мог идти против, потому что тогда его жестоко наказывали. Джихун часто говорил, что это плата за заботу и надсмотр — Дачон постоянно недоплачивает, а у Джихуна не железные нервы. Обстоятельства, в которых пришлось существовать Джункю, были настолько отвратительными и несправедливыми, что иногда появлялось желание вернуться в родительский дом. Там тоже было несладко, под ухом постоянно ворчали родители, а на выходных не было покоя от приезжавших в гости многочисленных родственников. — Точно не хочешь провести время с моими друзьями? — с явным давлением подал голос Джихун, но Джункю, серьёзно посмотрев на него, покачал головой и снова отвернулся. — Я обещал им, — упрямо возразил он, и на него больше не смели нападать. То, что ему иногда всё же удавалось отбиваться, Джихун считал крайне занимательным. Его улыбка больше походила на животный, до сих пор голодный оскал, но Джункю не боялся. Теперь он точно был уверен, что нечто, с чьими пальцами он случайно соприкоснулся, действительно существовал. Он был тем самым звёздным созданием, посланцем из неведанного мира. Он сидел так близко, Джункю чувствовал тепло его призрачного тела, и он бы ещё раз коснулся его. Вот только что подумает Джихун, который был здесь как раз для того, чтобы пресекать любое проявления странного поведения?

***

— Хён? Ты хорошо себя чувствуешь? Джункю отставил от себя стакан кофе, который уже успел остыть, и поднял глаза на озадаченного Машихо. Тот, как и всегда, замечал все изменения, происходящие с другом, пытался увидеть то, что не могут видеть другие, однако Джункю всё это игнорировал, лишь усмехался и качал головой. — Твои новые друзья очень активные, — наконец ответил он. — Как вы познакомились? — Они ходят на языковые курсы по японскому языку, и я был их куратором первое время. Джункю слушал его, но всё внимание постоянно ускользало, стекало с произносимых слов и пропадало, потому что его до сих пор преследовало ощущение, что что-то не так. Вот-вот произойдёт нечто, что никогда не даст жить ему по-прежнему, и это было тяжело. Он и так не мог быть нормальным другом для Машихо и для остальных, даже для Джихуна, который первое время действительно хотел просто дружить. — Знаешь, мне, наверное, пора, — Машихо слабо улыбнулся, когда заметил, что Джункю снова увлёкся какими-то своими мыслями. Он хотел было встать, но друг взял его за запястье, останавливая. — Прости, — вырвалось у Джункю. Машихо замер, явно удивлённый этим, затем опять сел и требовательно устремил взгляд на Джункю. Эти игры начинали понемногу надоедать ему. — У тебя есть право злиться на меня, это правда. Но всё-таки я не хочу разочаровывать тебя. — Ты и не разочаровываешь. Но мне до сих пор трудно ладить с новым тобой. — Новым? — Что, разве тебе говорили об этом? Ты сильно изменился за последний месяц, стал тревожным и почти никого к себе не подпускаешь. А если опять начнутся приступы? Джункю был словно загнан в угол. Он тяжело вздохнул, опустил плечи. Кофе всё продолжал остывать, и тогда он отпил немного, лишь бы хоть чем-то занять руки. Пальцы снова подрагивали, искали того тонкого и хрупкого тепла невидимого тела. Почему-то он думал об этом уже весь день, стал растерянным и неуклюжим, хотя и до этого он был не особо ловким. — Я не один. И тебе… — если он так скажет, то всё, наверное, будет кончено. Машихо не показал бы, что был оскорблён, но в его глазах можно прочитать все испытываемые им эмоции. — Тебе можно спокойно улететь домой. Я буду писать тебе каждый день и звонить, чтобы ты точно не волновался… — Не сомневаюсь. Только… Береги себя. Не делай вид, что всё нормально, и побольше отдыхай, чтобы не падать в обмороки. — А ты передавай привет Асахи и Едаму, если будешь в Осаке. — Они сейчас там? — тон Машихо полностью смягчился. Кажется, слышать об этой парочке ему было непривычно, а потому и интересно. — Они гостят у родителей Хамады, — Джункю встал из-за стола вслед за другом, забрав стакан почти выпитого кофе. Он решил, что ещё не скоро появится возможность проводить друга до дома, так что пошёл с ним. — Едам пишет нам по сто раз за день, уведомляя о том, что они с Асахи делают, и как он любит родителей своего парня за заботу и доброту. Машихо тихо посмеялся, уловив в голосе Джункю ревностную нотку. Кажется, ему и самому не хватало столь трепетного отношения, но он всегда умело умалчивал о постоянном одиночестве. Они проговорили всю дорогу до дома Машихо, ещё ненадолго зашли в недавно открывшийся магазин игрушек, который зачаровал Джункю почти сразу. Он с горящими глазами смотрел на ряды милейших плюшевых зверей и причудливых созданий, хотел забрать всё, что попалось бы под руку, но пришлось остановиться на маленьком белом тигре. Не было необходимости с таким маниакальным восторгом покупать всякие детские безделушки, но он оправдал себя довольно ловко — Машихо тоже решил что-нибудь взять для своей младшей сестры. Джункю не переставал улыбаться, но, как только подошёл к кассе и поднял взгляд, он сделался почти растерянным, молчаливым. Стройный невысокий юноша перед ним миролюбиво протирал листья маленького багульника. Он стоял за кассой, наверное, обслужил бы покупателя, если бы Джункю не завис в непонятном трансе, а Машихо не отвлёкся на звонок от родителей. На запястье незнакомца — тонкий браслет с фиолетовыми камнями и крохотным колокольчиком. Джункю не разбирался в этом, но кристаллы переливались нежным мерцанием при каждом движении, да и какая разница? Он был безумно привлекательным. Осознание, что Джункю был совсем близко к такому притягательному человеку, буквально заставило вспыхнуть кончики ушей, а в горле пересохло. Всю сладкую негу влюблённости как ветром сдуло, когда Машихо подтолкнул его в плечо. Это вывело из транса ещё и парня, который встретил посетителей тёплым и каким-то особенным взглядом. Джункю с трудом сдержал желание сбежать. — Добро пожаловать, — парень за кассой поклонился, а его голос разлился в сознании Джункю волшебной звёздной пылью. — Вы впервые здесь, верно? — Да, — Машихо встал перед кассой, положил на кассу три игрушки — белого кита, розовую пантеру и странного вида облако. — У вас тут очень уютно. Мой друг обожает мягкие игрушки, вот мы и решили зайти. Глаза незнакомца оценивающе скользнули по смущённому до самых кончиков ушей Джункю, который теперь готов был провалиться под землю и утащить Шихо с собой — именно в моменты, когда стоило помолчать, у него был язык без костей. Но парень, казалось, увлёкся не пристрастием нового покупателя, а им самим. Джункю стал для него диковинкой, кем-то, с кем непременно понадобилось бы сохранить связь — и он сделал это. Неумело, ведь Йошинори крайне редко нуждался в людях, но отчаянно и настойчиво. Поздних гостей он проводил пристальным взглядом, и всё снова погрузилось в тишину. Звон колокольчика тоже умолк, и всё вокруг вверглось в мёртвое, почти тревожное ожидание. Йоши должен был не упустить недавно приходившего парня по крайне важной причине, от этого зависело многое в его дальнейшей судьбе. Он с волнением всматривался в людей, что проходили мимо магазина и иногда останавливались, умиляясь игрушкам на витринах, и, когда наконец на виду появился он, тот самый парень, Йоши сорвался с места и быстро пошёл к нему, не давая исчезнуть и уничтожить фантазию, наполнившую собой все мысли. Конечно, Джункю этого испугался, даже невольно отступил от него, но всё-таки не попытался высвободить руку, когда Йошинори взял его за запястье. — Извините, я не хотел напугать вас, — осторожно заговорил он, видя, что новый знакомый начал немного успокаиваться. В глазах Джункю сверкнул интерес, и он покачал головой. — Но… Я думаю, мы с вами оба понимаем, что мы всё равно встретились бы снова. — Что вы имеете в виду? В словах этого привлекательного и загадочного человека Джункю уловил нечто, что обещало дать ему подсказку. Йоши будто видел немую, но отчаянную просьбу в его лице, поэтому нежно перехватил его ладонь и подошёл ближе. Он явно знал то, о чём другим знать не дано, в нём была сила, ведомая только Джункю. — Пророчица Обсидианового храма, — Джункю напрягся, сразу же почуяв, как внутри всё сжимается от упоминания далёких, но знакомых сердцу образов. — Когда-то давно она говорила с тобой, не так ли? — Это был сон, — в попытке убедить самого себя, упрямо ответил Джункю, что вызвало у Йоши слабую усмешку. — Думаешь, я поверю в её существование? — В существование звёздных душ ты тоже не веришь? — Йоши слегка сжал его пальцы, сделался серьёзным, отчего Джункю растерялся. — Не веришь ведь, да? Казалось, весь мир его сейчас дурачил, играл с уязвимым подсознанием и бурной фантазией, издевался, толкая в пропасть безумия. Йоши вдруг изменился до неузнаваемости, его прикосновение похолодело, но не стало жестоким, и он удержал напуганного Джункю, наклонился ближе к нему и посмотрел на их сплетённые пальцы. — Как ты можешь не верить, если уже держал меня за руку? — полушёпотом, словно выдавая огромную тайну, произнёс Йоши. — Сегодня… Ты сжимал мои пальцы так же, как делаешь это сейчас. Его кожа похолодела ещё больше, покрылась влажным сиянием, как если бы тысяча крошечных звёзд пролилось на её бледный шёлк. Это зрелище вызвало в Джункю смешанные эмоции, и волнение, как от первой влюблённости, смешалось со страхом перед сверхъестественной неизвестностью. Он хотел было отпрянуть и отвернуться, поспешить и уйти от странного незнакомца, что сперва показался обыкновенным приятным молодым человеком. Однако этот самый незнакомец обходился с ним настолько нежно, почти любовно, что Джункю только и оставалось, что в очередной раз упиваться своей слабостью, наслаждаться ей и с замиранием сердца ожидать, что будет дальше. — Тот человек… Он не должен был с тобой так поступать. — Что… Ты видел? — Джункю покраснел и отвернул голову, прикусив губу. Всё же, ему не показалось. За ним действительно пристально наблюдали. — Не из большого любопытства, — поспешил заверить его Йоши. — Я давно живу с тобой, но давать тебе знать об этом не разрешала ведьма. Джункю не нашёл, что ответить. В момент он ощутил что-то необъяснимое — он и злился, и смущался, но весомее всего был интерес. В его жизни не было места неизведанному, так что очень быстро он нашёл в одинаковых и незаметных днях и ночах скуку и разочарование. Он боялся признавать, что солнце не грело, весенний ветер не придавал уверенности в лучшем будущем, кристаллики падающего снега не вызывали детский восторг и не привносили в сумерки чудес. Всё это вдруг стало так не важно, что Джункю с лёгкостью согласился привести незнакомца к себе. В квартире царил небольшой бардак, как это обычно бывает при длительных сборах куда-то, но Йоши заверил его, что он привык к такому, и при жизни ему пришлось забыть о домашнем уюте. Маленькое уточнение ударило по Джункю неожиданным осознанием — Йошинори и правда был мёртв, причём давно. Поэтому его повадки можно было назвать старомодными и странными, и на корейском он говорил без акцента, словно ему на двадцать четыре, а минимум пятьдесят. — Она позволила мне жить, — Йоши сидел на диване расслабленно, в его глазах плескалась печальная задумчивость. Он поднял руку, на которой красовался браслет, к свету от лампы, и самый крупный драгоценный камень сверкнул загадочным блеском. — А тебе… Она позволила видеть нас. — Нас? — Джункю замер с кружкой чая для гостя. — Ты имеешь в виду… — Я не единственный, кто продолжает существовать в таком виде. Таких людей очень много, а таких, как ты крайне мало. Разве не замечаешь, какой вокруг тебя плотный воздух? — А. Да… — он сел рядом, заставив себя сосредоточиться. Мысли превращались в пыль от неясного трепета в груди. — И почему я должен видеть вас? Почему ты не уходишь отсюда, хотя имеешь физическое тело? — Ты глупее, чем я думал, — Йоши ласково улыбнулся, забирая у него чашку. Его пальцы были приятно холодными. — Только ты можешь меня видеть, потому что попросил об этом Пророчицу. Джункю был настолько ошеломлён, что не смог произнести и слова. Йоши не проигнорировал это и взял юношу за подбородок, став серьёзнее, когда Джункю вздрогнул и отвёл глаза. — Я не помню даже того, что происходило со мной неделю назад, — с досадой произнёс он, поддаваясь ласке. — Как я могу быть уверен, что ты не обманываешь меня? Его вопрос застал врасплох, словно требуя чёткого и ясного ответа, убедительного доказательства. Йоши не был готов заходить так далеко, ведь всегда сомневался в возможности просто отыскать Ким Джункю. Потерять его сейчас так легко, но он не мог себе этого позволить, только не снова. — Я покажу тебе, Ким Джункю, — Йоши повернулся к нему всем телом, подался вперёд, глядя ему в глаза решительно и нежно. — Но пообещай, что не уйдёшь. Джункю колебался недолго, жалкое мгновение по сравнению с принятием решений в совершенно глупых ситуациях, поэтому кивнул и позволил Йошинори поцеловать себя. Невинное прикосновение губ к губам высекло в воздухе искры, реальность превратилась в искаженный мираж, высвобождая сотню и сотню звёзд, что являлись к Джункю когда-то забытыми воспоминаниями. Йоши отстранился, позволив себе беззаботно парить в бесконечном пространстве, а Джункю все никак не мог расслабиться и принять все происходящее. Должно быть, это просто сон — так он думал. Отчасти созданный Йоши мираж и правда не был настоящим, но сбежать отсюда без проводника, создателя иллюзии, было бы довольно трудно. — Я знаю, что тебя интересует лишь одна вещь, Ким Джункю, и я готов тебе ее раскрыть. Но сперва… — Йоши протянул ему руку с браслетом ладонью кверху. Сейчас он очаровывал ещё сильнее. — Задай мне вопрос. В глазах напротив сверкали осколки драгоценных камней. Джункю осторожным движением положил ладонь на его руку, не зная, что делать дальше, хорошенько задумался. — Как давно я знаю тебя? — в страхе, что неизведанная сила, что подчинялась Йоши, не услышит его, он сказал это четко и вкрадчиво. Йошинори прикрыл глаза, что-то прошептал, и вмиг перед ними перестроился весь мир, будто вернул их прошлое, наложив на картинку фильтр старых времён. Среди пыльных улиц, полных торговых лавок, деревянных домиков, ведущих главную дорогу далеко в горизонт, торопливо и молчаливо ходили люди. Если бы не конвой солдат среди прохожих, то Джункю не смог бы даже приблизительно сказать, где они. — Это было в прошлом веке, Ким Джункю, — Йоши слегка сжал его пальцы, следя за реакцией. — Ты спас меня, когда шла корейско-японская война. — Быть не может… Но как? — Посмотри туда, — как заботливый проводник, Йоши указал на играющего во дворе мальчика. Коленка была разбита, но он был слишком увлечён сборкой неизвестного вида оружия из каких-то железок. Он весь светился желанием быть таким же крутым и мужественным, как корейские солдаты, которые сражались за свой дом. В этом году маленькому Джункю исполнилось двенадцать. В этом году он увидел жестокость, когда человек убивает такого же человека из страха и чудовищного долга. На его глазах тем же безмятежным вечером разгромили лавку сладостей, где хозяин прятал японских беженцев. Они наверняка стремились домой, рисковали всем, чтобы выбраться из плена и спасти своих детей — две девочки лет пятнадцати и ещё одного мальчика, которому было всего одиннадцать. Когда совсем стемнело, этот мальчик отбился от своей семьи. Он искал маму и сестер, плакал, зовя отца и дедушку, но по итогу в неприветливом холоде сентября не нашёл ничего, кроме дороги к тихому дворику дома, где жил Джункю. Для него было чуждо спасение Канемото Йошинори. Он даже думал, что убьет этого японского мальчика и с гордостью покажет его тело корейским солдатам, чтобы те похвалили и дали настоящую пулю от винтовки. Но потом пришлось испугаться этих мыслей — Джункю был хорошим ребёнком, да и в друзьях в этот одинокий год он нуждался особенно сильно. Маленький смельчак настолько проникся этой идеей, что на следующий день пошёл к маме. Но мама говорила с командиром местного полка участливо, хотя этот неприятный мужчина проявлял нечеловеческую хитрость каждый раз, когда приходил к ним в дом. Джункю он небрежно потрепал по голове, но мальчик вытерпел, а ночью немедленно побежал в старую пристройку, где уже две недели жил Йоши. Он немного набрал в весе, стал милым и более улыбчивым. Несмотря на неродной корейский язык, Йоши хорошо понимал Джункю, смеялся с ним, и даже в проекции это звучало так прекрасно, так ярко, что у Джункю не получилось сдержать слёзы. Это было последнее воспоминание перед забвением. Джункю с побледневшим лицом наблюдал, как Йоши был застрелен тем самым командиром. — Стой… — Джункю хотел было сделать шаг вперёд, дабы вмешаться в ход событий, но Йоши удержал его. — Нет… Этого не может быть! Он чувствовал, как на него накатывает отчаяние, и слегка приблизился к нему, прикоснулся губами к его лбу. Частое и тяжёлое дыхание Джункю стало глубже, а по его щекам покатились слёзы. Признать, что когда-то произошло настолько ужасное, оказалось чрезвычайно трудно. Йошинори вновь что-то прошептал, и мираж старого времени исчез почти мгновенно. Они вернулись в квартиру Джункю, в привычную полутьму, в которой теперь слышались тихие всхлипы. Йоши прижимал его к себе, бережно гладил по голове, словно стараясь забрать из неё всё плохое мысли. Когда Джункю пришёл в себя, он поднял голову и задержал взгляд в пустоте — он до сих пор видел ту ужасающую картину. — Мне очень жаль, — Йоши заговорил несмело. — Наверное, мне стоило лучше подготовить тебя… — Мы снова вместе, — Джункю слабо улыбнулся ему и собрал всю волю в кулак, чтобы наконец перестать плакать. — Поэтому… Я считаю, что прошлое должно и дальше быть прошлым. Йоши слегка удивился такой решимости. Он дотронулся до его щеки, заставив посмотреть на себя, убрал прядь волос с его лица. В каждом жесте читалось нечто интимное и глубокое, как загадка этих бесконечных миров и их кругов перерождений в звёзды. Это придало Джункю уверенности в своих ощущениях, позволило стать смелее. — Хочу поцеловать тебя, Ким Джункю, — прошептал Йоши. Он навис над ним, коснулся верхней пуговицы его рубашки и наклонился над ним, когда Джункю ответил слабой полуулыбкой. Йоши выдохнул и прижался губами к его, даря ему всю любовь и привязанность, что он таил в тысяче и тысяче звёзд его сердца.