Внутривенная грязь

Коридоры верхней больницы выглядели необычно пустынными, будто воздух здесь циркулировал с излишней осторожностью, остерегаясь побеспокоить пациентов. Стерильное сияние магических ламп под потолком слепило глаза, отражаясь от белых плиточных стен. Санхун прошёл по длинному коридору, лёгким движением руки отодвигая озадаченных целителей. Тот факт, что он — советник, открывал для него любые двери, а повелительный взгляд не позволял никому возразить. Стук его каблуков по гладкому полу гулко отдавался в тишине. Врачи, стоявшие у порога палаты, при виде него почтительно согнулись, пропуская вперёд. Санхун слегка кивнул и толкнул дверь, впустив себя в тесное, почти стерильное пространство, наполненное тихим мерцанием заклинаний исцеления. В дальнем конце комнаты на высокой кушетке лежал Чимин, полузакрытый простынёй, с перебинтованным торсом, лицо уже выглядело прилично, лишь пару ссадин то там то тут. Лёгкие проблески целительской ауры переплетались над его телом, поддерживая процесс восстановления. Санхун остановился у края кровати, пару мгновений рассматривая Чимина с холодным любопытством. Генерал в столь уязвимой позе — зрелище, противоречащее привычному образу огненного генерала, к которому привык советник. Санхун помнил, как впервые увидел его на совете. После смерти матери, которая сидела в совете до него, он впервые вступил в совет. Чимин никогда не был похож на генерала, вначале, Санхуна, это очень сбивало с толку и мыслей. Парень, на тот момент, молодой, но уже потерявший родителей, со светлыми волосами и огнем внутри. Тогда еще не генерал, но с солдатской выправкой, удивлял советника. — Генерал, я понимаю Юнги, тяжело сопротивляться огню, — тихо пробормотал Санхун, и в голосе его прозвучала горькая ирония. Откинув полы мантии, он чуть наклонился к Чимину. Запах целительских мазей и зельев смешивался с едва уловимым ароматом… самого Чимина. Ровное дыхание генерала говорило о глубоком сне. Пальцы Санхуна, холодные и аккуратные, почти нерешительно коснулись простыни, чуть приподнимая её, чтобы оценить состояние ребер. Кожу Чимина пересекали свежие розовые шрамы и повязки. Внутри Санхуна кольнуло противоречивое чувство, но теперь, при виде этой хрупкости, захотелось… непонятно чего. То ли дожать, то ли защитить. — Как же мне тебя поставить на доске, генерал — прошептал он, склоняясь ближе. — Ты слабость человека, которого мне не терпится прикончить. Его рука на миг застыла над губами Чимина. Пухлые, чуть тронутые побледневшим румянцем, губы, которые стонали от греха внизу, которые молили о большем, — теперь безмолвны. Санхун провёл пальцами по краю нижней губы, едва-едва касаясь, как будто пробуя осязать тайну, заключённую в этом человеке. Во взгляде Санхуна вспыхнула мгновенная нежность. Едва ощутимая дрожь пробежала по его плечам, и он резко выпрямился, словно опомнившись. Взгляд вновь стал холодным. Лицо приобрело привычную жёсткость — он бы тоже не смог удержать себя от него. На пути к двери он ещё раз окинул Чимина взглядом: — Возможно твой огонь, генерал — голос звучал тихо, почти ласково. — Действительно сожжет этот мир, главное, чтобы ты забрал с собой серебристого. Последние слова повисли в воздухе, пока он, откинув полу плаща, быстро покинул палату. Дверь закрылась за его спиной, и в коридоре послышались шаги целителей, уступающих ему дорогу. Чимин медленно открыл глаза, смотря в потолок. Мысли крутились в его голове вихрем. Обо всем и о ничем одновременно. — Вот же ублюдок, — прошептал он, закрывая глаза.

***

Бордель Хосока располагался на тихой улочке Нижнего города, но внутри царила совсем не скромная обстановка. Когда Рина и Дарион вошли сквозь массивные двери с гравировкой полустёрших узоров, их тут же обдало смесью приторного аромата ладана, табака и дешёвых благовоний, которые перебивали выветрившийся запах пота. Приглушённый красноватый свет ламп, затянутых цветной тканью, отбрасывал на стены танцующие блики, а вдоль просторного коридора прогуливались те, кто искал приключений на ночь. Рина и Дарион не выглядели растерянными – сыворотка, что им вкололи, держала тело в тонусе, добавляла уверенности. Хотя время от времени обоих подкатывала тягучая жажда, заставлявшая их то и дело сглатывать. Однако они научились скрывать это за спокойными улыбками. На вид они походили на обычных посетителей: чуть бледноватая кожа не бросалась в глаза при полумраке, а на лицах играло вежливое любопытство. Они прошли в главный зал, где низкие диваны были обиты тёмным бархатом, а вокруг танцевали тени от многочисленных занавесей и перегородок. Повсюду расхаживали девушки и парни в откровенных нарядах, заманивая гостей томными взглядами и ласковыми приветствиями. У стены гремела небрежная музыка лютни и струн, за одним из столиков сидели двое здоровяков – о чем то громко спорили. — Как ярко здесь, — прошептала Рина, скользя взглядом по пёстрым коврам и бликам светильников. — И людей много, — тихо отозвался Дарион, внимательно окидывая взглядом присутствующих. — Будем держаться ближе к стенам, чтоб не привлекать внимания. Они сели за небольшой столик в полутёмном углу, откуда было неплохо видно большую часть зала. Они стали делать вид, будто любуются танцем двух девушек в центре площадки. На самом деле всё их внимание было направлено на тех, о ком шёл слух: приближённые Лидера, Чон Чонгук, советники и серебристый. Сперва они увидели Хосока, чья внешность выбивалась яркостью. Он носил красочную куртку с блестящими вставками, да и его манера держаться была наполнена этакой шутовской лёгкостью. Трикстер шёл сквозь толпу, улыбаясь, перекидываясь короткими репликами с завсегдатаями. Он что-то шептал на ухо двум девушкам, которые тут же весело засмеялись, и после этого направился к дальним комнатам. — Это Хосок, — тихо сказала Рина, проводя пальцем по бокалу, будто невзначай. — Точно он. — Слишком уж добродушно выглядит для приближенного, — заметил Дарион, но во взгляде читалось понимание: за этой улыбчивой оболочкой наверняка кроется что-то более опасное. Затем Чонгук мелькнул у одной из дверей: он разговаривал с кем-то, потом, пошатываясь, скрылся в комнате. Вслед за ним коротко показался Намджун: он о чём-то беседовал с одним из работников борделя, кивнул в ответ на их слова и поднялся наверх по лестнице. Рина коротко кивнула: — Смотри, Лидер исчез в приватной комнате, а Намджун... куда-то на верхний этаж. Почти незаметно в зал вошёл Юнги. Для тех, кто не знал его в лицо, он мог показаться просто одним из гостей: невысокий, с тёмными волосами, чуть небрежная одежда. Но даже на расстоянии чувствовалось, как вокруг него будто сгущается атмосфера – что-то в его походке, в расслабленной, но уверенной осанке, заставляло смотреть на него не отрываясь. Рина непроизвольно выпрямилась, когда заметила, с какой внимательностью Юнги обвёл взглядом помещение. Лица их встретились на миг, и Рина ощутила, как сердце сжалось. В его глазах не было беззаботного дружелюбия, только холодная, чуть ленивая отрешённость, при этом что-то магнетическое. — Это… он? — прошептала Рина, заметив, как по залу прошёлся шёпот. Местные сразу как-то подтянулись, шарахнулись или наоборот, пытались привлечь его внимание. — Юнги, – подтвердил Дарион, глядя, как юноша прошёл чуть вперёд. — Сильнейший «ментальный» маг, как говорят. Но вид у него совсем не… необычный.. Пока Юнги двигался, рукава его слегка сдвинулись, обнажая кожу предплечья, и Рина почти физически ощутила, как тянется к нему взглядом: черты лица у него были столь же мягкими, сколь и резкими. Странная смесь мальчишечьей грации и чего-то более тёмного. Она заметила шрам на щеке — и вместо отвращения ощутила болезненное любопытство. — Красив. И точно очень силён, — проговорила Рина, облизнув пересохшие губы. — Осторожнее, — тихо напомнил Дарион, хоть сам тоже не мог отвести глаз. — Наша задача — наблюдать, а не… потерять голову. Но поздно: стоило Юнги задержаться возле Джина, который тоже вдруг появился из одного коридора, Рина ощутила, как внутри поднялось необъяснимое волнение. Рядом с ними маячил Хосок, и явно был не в духе: то ли торопил их, то ли возмущался новым планом. Юнги при этом выглядел хмуро, но слушал. Джину удалось на миг наклониться к Юнги и прошептать что-то, при этом слегка коснувшись его локтя. Никакого укора или отвращения со стороны Юнги — лишь короткое кивком ответил, и в этом жесте читалось молчаливое согласие. Хосок обратился к группе ребят и девушек, те выстроились почти в ряд, ожидая указаний. Джин скользил между ними, оглядывая каждого оценивающе, словно формировал некий «список». Юнги стоял чуть в стороне, хмурый, но не уходил — казалось, он на всякий случай присутствует при выборе, хотя виду не подаёт. Рина и Дарион обменялись быстрыми взглядами. Оба невольно оглянулись на Юнги. Он как раз коротко бросил что-то Хосоку, тот хмыкнул и отобрал из строя парней одного – кажется, с особым видом. А Джин тем временем подхватил под руку улыбчивую блондинку, что работала тут. Наконец, Хосок объявил, что «собрание» окончено, и люди начали расходиться. — Уходим? — предложил Дарион, ныряя взглядом в полутьму. — Да, — вздохнула Рина. — Надо сообщить Санхуну, что… Она не успела договорить — что-то вдруг будто потемнело вокруг их диванчика. Точнее, фигура в чёрном мягко и почти незаметно скользнула между ними и проходом, словно занимая собой всё пространство.  Юнги. Едва Рина подняла глаза, сердце тут же ухнуло куда-то вниз. Он сел к ним так плавно, что они не успели отстраниться, и вклинился на диван ровно посередине, небрежно обнимая спинку дивана с двух сторон. А затем — уверенным движением прихватил их обоих за затылок, точно зная, что они не посмеют сопротивляться. — Ну привет, псины, — произнёс он негромко, почти лениво. Но каждое слово резануло слух, словно клинок. Рина вздрогнула, открыв рот, и почувствовала, как холодные пальцы впиваются в её шею. На миг тишина обрушилась на её сознание — она не могла ни вздохнуть, ни произнести ни слова. Дарион тоже застыл, глаза его расширились, а пальцы напряглись, готовые были дёрнуться к оружию, но… язык не слушался, а тело будто сковало. — Как вам тут, а? — добавил Юнги, чуть склонив голову набок. Его голос звучал так же мягко, как зловещая ласка. — Уютно? Или слишком тесно в чужих шкурах? Он медленно оглядел обоих, при этом не ослабляя хватки, наоборот — чуть сжал шею, заставляя их вздрогнуть. Рина ощутила прилив жаркого ужаса и смутной… восхищённой дрожи. «Его глаза…» — мелькнула мысль. Чёрные, почти бездонные, с отливом, будто в глубине теплился крошечный отблеск серебра. — Мы… — прохрипел Дарион, собираясь сказать что-то. Но слова не складывались. В голове висела пульсация, как при головокружении. Юнги негромко усмехнулся, будто насмехаясь над их беспомощностью. — Передайте Санхуну, — проговорил он негромко, но каждое слово звучало, как приказ, вбитый в самое сознание, — что его дешёвые трюки меня не волнуют. И если я увижу вас снова, меня уже не будет заботить, люди вы или нет. Сердце колотилось, а в груди гулко пульсировало ощущение, будто в неё льётся чужое ледяное присутствие. Ещё один толчок — и боль чуть ослабла, хотя давление в голове осталось. Рина поняла, что не может ни двинуться, ни закрыть уши от всех его мыслей, которые, казалось, вливались прямо в её мозг. — Ну что ж, — произнёс Юнги негромко, медленно опуская вторую руку на плечо Дариона, отчего тот вздрогнул. — Вы явно умеете сидеть тихо, но наверняка хотите задать пару вопросов. Или просто принять смерть, которую вам выписал Санхун? Рина судорожно сглотнула, пытаясь найти голос. Это было непросто: внутри ещё дрожал страх, а шея всё ещё была в его хватке. Но она собралась: — Х-хотим понять… — прошептала она, дыхание прерывистое. — Вы… вы с советниками? Чего… добиваетесь? Юнги чуть приподнял бровь, уголки губ качнулись в насмешливой полуулыбке: — Спасти жителей Нижнего города от голода и смерти, а верхних — от войны, которую Санхун уже готовит. — Он небрежно пожал плечами. — Если вы все полезете к нам в подземелья, получите лишь могилу. Я, например, могу убрать половину ваших «отрядов» не вынимая рук из карманов. Вам это, надеюсь, понятно? Дарион напрягся, пытаясь освободиться, но его мышцы не слушались. Он, сжав зубы, спросил: — Твоя магия… почему твои глаза сияют? Мы слышали, ты — менталист, но выглядит это иначе. Мгновенный оскал проявился на лице Юнги, и серебристый блеск во взгляде вспыхнул ярче. Но голос остался негромким, ровным: — Моя магия — просто дар, и да, это разновидность «ментальной». Скажем, слишком много силы, не влезает в обычные рамки. — Он усмехнулся. — Этого достаточно? Шпионы переглянулись, Рина чувством ощутила, что магическое «кольцо» на её горле чуть расслабилось, давая ей вздохнуть. Она глотнула воздух и, стараясь не смотреть в глаза Юнги, задала новый вопрос: — Советники… разве они не ваши враги? Юнги коротко фыркнул, не отводя взгляда от Дариона: — Иногда хочется убить их, да. Но пока мы уживаемся. Секунду никто не двигался, и тишина была такой густой, что слышался лишь стук бокалов в другом конце зала. Наконец, Юнги выдохнул, словно устав от разговора: — Ладно, — он убрал руку с шеи Рины и разомкнул невидимую путу вокруг Дариона. — Катитесь к Санхуну, передайте ему всё, что хотите. И если он захочет прийти сам — ради бога. Быстрее уже, я устал ждать его. Они вскинули глаза на Юнги — в них читался и страх, и ошеломление. — Последний вопрос, — пробормотала Рина, глотая ком в горле. — Почему ты… рассказываешь? Зачем даёшь нам информацию? Юнги взглянул ей прямо в лицо, едва заметно покачав головой: — Потому что вы либо тупые, либо умные. Другого не дано. Рина не нашлась что ответить. Дарион чуть шевельнул губами, готовый ещё что-то спросить, но Юнги уже отвёл взгляд и встал, теряя к ним интерес. Казалось, его мысли обратились к чему-то другому — или к кому-то. Серебристый отблеск в его глазах погас, и они потемнели, снова став бесстрастными. — Ступайте, — бросил он на прощание, почти отрешённо. Они робко, но торопливо отступили. И лишь когда отошли на добрых несколько шагов, почувствовали, что в груди снова полно воздуха и сердце не бьётся так яростно. Издалека они оглянулись: Юнги уже исчез из их поля зрения. — Он… пугает, но… — Рина сжала руку на предплечье Дариона. — И восхищает, — криво усмехнулся тот. — Теперь понятно, почему Санхун так боится его. Они обменялись понимающими взглядами и, обогнув стойку, направились к выходу, унося с собой и страх, и смутное восхищение тем тёмным магом, чьи глаза горели серебром.

***

Длинная, обсаженная стройными фонарями аллея вела к высоким кованым воротам — оттуда начиналось поместье Джина. В иное время оно казалось бы безмятежным: ровные гравийные дорожки, аккуратный сад, искрящиеся водоёмы под сиянием магических ламп. Но сегодня во всём витало напряжение: хозяин ждал гостей… из Нижнего города, и слуги изрядно нервничали. Один из них, сутулый мужчина в белых перчатках, с опаской поглядывал на гулкий лиловый отблеск, мелькнувший за воротами. В следующую секунду воздух дрогнул, и в дольней части двора, прямо на траве, возникли две девушки — явно из борделя. Их одежда громко заявляла о себе: короткие юбки, блеск дешёвых украшений, дерзкие улыбки. Окинув взглядом роскошный сад, они обменялись многозначительными переглядами. — Ч-чёрт… — прошептал слуга, чуть отступая. Но не успел он толком испугаться, как пространство рядом снова «рвануло» — Хосок материализовался с лёгким шорохом, будто вынырнул из самой темноты. Расцветка его куртки в свете фонарей смотрелась ещё более пёстро. Рукава спущены до половины предплечья, на шее болталась серебристая цепочка. Вид у него был, как у хозяина положения — только взгляд выдавал усталость. — Так, вы двое — заходите, — Хосок указал девушкам на парадную дверь. — Джин где-то там… Приёмная, сад, всё такое. Развлекайтесь, но без… лишних истерик. Девушки понимающе ухмыльнулись и поторопились внутрь, а слуга, отступая, лишь поклонился — робко, пригибаясь, словно боялся, что и его «растворят» в магическом облаке. Вторая вспышка за воротами: в этот раз возникли двое парней, тоже явно с налётом «нижнего» стиля. Они переглянулись, троекратно выругались, удивлённо поглядывая на ухоженные кусты и сверкающий пруд. Хосок махнул рукой им в сторону входа — и, не дожидаясь, пока они адаптируются, снова исчез. Слуга, уже готовый от страха бежать, кое-как справился с собой, пропуская тех двоих в гостевую. Пока магические вспышки то и дело разрывали полутьму двора, через «обычную» дверь у калитки неспешно зашли ещё двое — Тэхён и Чимин. — Добрый вечер, — негромко бросил Тэхён, проходя мимо застывших слуг. — Добрый, — отозвались те, бледнея. Чимин, едва переступив порог, беспокойно огляделся: обширный холл, чистые, сверкающие магическим светом стены. Музыка доносилась из соседнего зала. Но главное — в круге света не было Юнги. Стараясь не выдавать тревогу, он коротко кивнул одной из служанок, взял со стоящего подноса бокал с соком, ведь алкоголь целители ему запретили и — помедлив — опустился в кресло у стены. Тем временем Тэхён, оглядевшись, вдруг заметил любопытную картину: чуть в глубине гостиной, возле расписной колонны, Чонгук беседовал со слугой. Слуга, худощавый парень, робко держал поднос, но при этом… хихикал! А Чонгук что-то рассказывал, оживлённо жестикулируя. Тот самый Лидер Нижнего города, обычно хмурый и грубый, — теперь словно что-то увлекательно рассказывал. В глазах молодого слуги светилось то ли восторженное, то ли испуганное любопытство. Тэхён невольно приподнял брови. Вдруг из дальнего коридора донеслись шаги. Джин появился, сложил руки на груди. Лицо его выражало тщательно скрытое беспокойство. Он быстро окинул взглядом холл: увидел Тэхёна, увидел Чимина, уже устроившегося в кресле, Чонгука — тоже на месте… Но Юнги не было. — Где… — Джин прикусил губу, но вопрос остался невысказанным. Слуга рядом поспешил доложить: — Господин Хосок вернулся трижды — он привёл ещё двоих парней и… — Да-да, вижу, — нетерпеливо прервал Джин. — А Юнги? В тот же миг новая вспышка за воротами. Слуга, припав к двери, увидел, как Хосок снова телепортируется с… двумя девушками. Уже другими, более ярко одетыми, с горой браслетов на запястьях и шумным смехом. Мигом они вбежали в холл, принялись оглядывать его роскошные стены. А сам Хосок откинул чёлку со лба и, увидев Джина, лениво махнул рукой: — Спокойно, советник. Сейчас мы тут… целый бордель понагоним, если потребуется. — Он неуловимо улыбнулся, но взгляд его стал почти серьёзным, когда заметил обеспокоенность на лице Джина. — Смотри, развлекаются уже, — добавил он, качнув подбородком на вставших у столов людей снизу. — Юнги? — только и спросил Джин в ответ, скрестив руки. В голосе звучало напряжение. — Его нет, — Хосок пожал плечами. — Дай ему время. Ты ведь тащишь его в другой мир — ему нужно решиться на этот шаг… или не решиться. Он терпеть не любит, когда его принуждают. На короткий миг между ними повисло молчание. В глазах Джина промелькнуло разочарование, а Хосок, понимая его чувства, смягчился: — По опыту скажу: если Юнги не появится, значит, его не заманить ничем. Но если появится, он… — Он сделает это по своей воле, — коротко закончил за него Джин и устало провёл рукой по волосам. — Ладно. Будем надеяться, что появится. Надеялся, что сегодня всё же… — Знаешь, ты вытягиваешь его из зоны комфорта, Джин, — мягко заметил Хосок. — Для него это больнее, чем тебе кажется. Джин не пошевелился, когда Хосок исчез буквально в двух шагах от него — лишь моргнул, точно бросая прощальный взгляд туда, где только что мерцала яркая вспышка телепорта. А вот слуга, стоявший рядом, вздрогнул и отшатнулся, выронив из рук салфетки. Джин собрался, будто вдыхая уверенность, и медленно обвёл взглядом просторную гостиную. То тут, то там мелькали фигуры из Нижнего города — кто-то сосредоточенно осматривался, кто-то уже углубился в разговоры. Пахло терпкой смесью виноградного сока и табачного дыма, а где-то вдали слышались аккорды тихой музыки. Поворачиваясь к камину, Джин заметил Намджуна: тот стоял чуть поодаль, возле высоких окон, и смотрел на бокал вина в своей ладони с недовольной гримасой, словно проверял, насколько оно «терпимо». Плечи у мага металла были напряжены, а за спиной угадывалась мощь, способная при желании разорвать любую преграду. Джин сделал неуверенный шаг вперёд, на полпути замер, словно боясь приблизиться. — …вино отвратительное, — раздался негромкий голос Намджуна. Он даже не повернул голову, уловив присутствие советника. Джин всё же шагнул ближе, краем глаза замечая, как бокал в руках Намджуна чуть дрогнул. — Нет, тебе оно нравится, — отозвался он, пытаясь скрыть зарождающуюся улыбку. Он понял, как сильно рад тому, что маг сделал сам первый к нему шаг. Намджун скосил взгляд, уголки губ дрогнули в тени улыбки. — Возможно, я просто не желаю признаваться, что здесь умеют готовить хоть что-то приличное… — Он замолчал и, похоже, попытался сделать очередной глоток. Но, поморщившись, всё же поставил бокал на ближайшую стойку. Джин тёпло и коротко хохотнул. Несколько мгновений они молчали. Оба стояли рядом, в напряжённом равновесии — между ними текла подспудная искра, которую не моги заглушить даже настороженные взгляды слуг вокруг. — Не переживай, — вдруг произнёс Намджун, и его голос звучал неожиданно мягко. — Юнги придёт. Ты ведь для него важен… Просто он не любит, когда его куда-то тянут силой. Джин при этих словах чуть отвёл глаза, выдав лёгкую тревогу. — Да… Наверное, ты прав. — Он посмотрел вглубь гостиной: там, у низкого столика, Чонгук непринуждённо говорил со слугой, и, что удивительно, тот не выглядел напуганным; даже улыбался, когда Лидер показывал ему нечто на пальцах. Но взгляд Чонгука при этом неотрывно ловил каждое движение Техена. Тот сидел рядом с Чимином, осторожно поглаживая друга по макушке. А Чимин, всё ещё прихрамывающий после ранений, устало положил голову на плечо советника и что-то вполголоса ему рассказывал. — Смотри-ка, — сказал Джин чуть слышно, хмыкнув. — Лидер… Намджун скользнул взглядом туда же, где Тэхён с Чонгуком ловили пересекающиеся взгляды издали. Он качнул головой и произнёс негромко, но твёрдо: — Если я способен любить, то уж Чонгук точно способен. Он… в глубине души не такой жестокий, как кажется. Джин кивнул, принимая эти слова. Чуть задумавшись, он украдкой всмотрелся в лицо Намджуна, едва не коснувшись своим взглядом его губ. — А ты сам… способен на любовь, Намджун? — вдруг прошептал он, сам удивляясь, как легко сорвались эти слова. Намджун молчал несколько долгих ударов сердца. Взгляд его—карий и проницательный—смотрел прямо в лицо советнику. Мир вокруг будто приглушился: суета слуг, смех «нижних» гостей, тихая музыка — всё стушевалось. — Да, — коротко бросил Намджун. И этого оказалось достаточно, чтобы в груди у Джина что-то сладостно сжалось. Простое «да», без дополнительных слов, но произнесённое с таким напряжением, будто он не привык проговаривать подобные вещи вслух. У Джина перехватило дыхание. Казалось, мощный магический поток металла, которым владел Намджун, на миг пробежал искрами по венам советника. Он зачарованно смотрел на него — большие губы, напряжённые скулы, взгляд, в котором мерцала опасная глубина. Намджун выглядел… диким. Чужим для этого зала, для верхнего общества, для уставных норм, — но именно этим и завораживал. «Будь живы мои родители, они бы умерли от шока», — мелькнула у Джина мысль, от которой ему вдруг стало смешно и грустно одновременно. Сосущая эмоция в животе подсказала, что он чувствует нечто гораздо большее, чем просто «интерес» к магу. Он уже зашёл глубже, чем позволили бы все эти «законы» и «правила приличия». Намджун чуть подался вперёд, на полшага сокращая расстояние. Дыхание у обоих участилось. Джин видел, как металлический браслет на запястье мага будто чуть светится тусклыми искрами — отражение возбуждения самого Намджуна. — Я… — начал было советник, но не смог сформулировать слова. Намджун же мягко перехватил его запястье, сжав не слишком сильно, но достаточно, чтобы показать своё присутствие. — Давай выпьем это мерзкое вино, — прошептал он, и голос его оказался непривычно тёплым. — Или что-нибудь другое, что тебе нравится… советник. Джин прикусил губу, чувствуя, как внутри всё переворачивается от одного этого «советник». Он кивнул и, слегка подняв подбородок, коротко улыбнулся. Они на мгновение застыли, словно два зверя, учуявших друг в друге нечто общее, что может вытянуть их обоих в новый мир. Вокруг продолжала бурлить праздная атмосфера, люди из Нижнего города рассматривали дорогие ковры и картины, обсуждали их — то ли всерьёз, то ли с сарказмом. Чонгук с полуприкрытыми глазами наблюдал, как Техён на другом конце гостиной тихо разговаривает с Чимином, едва заметно поглаживая того по волосам. На лице у советника лежала мягкая задумчивость — контраст с прежней откровенной смелостью, которую Тэхён демонстрировал внизу. Сейчас он выглядел спокойным, почти домашним. И почему-то именно это казалось Чонгуку особенно манящим. Но, чтобы не стоять без дела, он отвлёкся на слугу, случайно оказавшегося рядом. Тот робко слушал его рассказы про Низ: про ржавые улицы, гул арен и ночные рейды в заброшенных кварталах. Слуга то и дело кивал, стараясь удержать показную невозмутимость, но в глазах у него мелькали испуг и любопытство одновременно. В какой-то момент парнишка неосторожно переместился, поскользнувшись на скользком от политого вина полу, и, теряя равновесие, ткнулся прямо в грудину Лидера. Чонгук чисто машинально подхватил его за локти, удержал от падения. — Осторожнее, — проговорил он с лёгкой укоризной. Слуга, осознав, чьи руки его только что поддержали, ахнул и чуть было не грохнулся на колени, побледнев так, что его лицо казалось почти прозрачным. — П-простите, я… вы… — он запнулся, глядя то на грубоватые татуировки на предплечьях Чонгука, то на его уверенный взгляд. — Простите… я не хотел… Чонгук приподнял бровь. Ему на миг стало даже неловко, что кто-то так смертельно боится его. Ведь он не собирался крушить или убивать здесь. Он резко приподнял парнишку за плечи, не дав тому упасть на колени: — Эй, да брось, — отмахнулся Чонгук, вдруг понимая, что выглядит слишком грозно. — Я же не монстр, чтобы ты так дрожал. Почему вы, верхние, думаете, что мы снизу только и ждём, чтобы порвать вас в клочья? Слуга сглотнул, судорожно выдыхая: — Я… я же слышал истории… про магов там, про вас, про арену, про все эти бои и кровь… Чонгук криво усмехнулся, чувствуя, как поднимается в груди протест от того, что его «работу и силу» постоянно принимают за чистую жестокость. Но, вспомнив, что теперь он в гостях, и Тэхён где-то рядом, — решил не показывать зубы. Вместо этого он неожиданно рассмеялся — искренне, звонко, как пацан, которому только что вспомнили забавную шутку из детства. Слуга застыл, поражённый: громкий, добродушный смех лидера Нижнего города? Он даже не знал, что такое вообще бывает. На секунду Чонгук снова показался молодым парнем, не отягощённым властью и страшной репутацией. — Ну, бывали у нас дела и пострашнее, — произнёс Чонгук, продолжая смешливо выдыхать. — Но мы ж не звери на цепи. Мы всего лишь люди… со своими бедами. Слуга осторожно кивнул, и во взгляде его сместилось что-то — панический страх угас, уступая место любопытству. Чонгук слегка улыбнулся, короток извинившись, что ему нужно отойти, ведь заметил, что Техен уже поднялся с дивана и куда-то направляется. — Спасибо за разговор, — бросил он слуге и зашагал следом за советником. По пути сзади послышалось: — Да-да, спасибо вам… — Слуга пока не оправился от растерянности, таращась на уходящего Лидера, который всего миг назад смеялся столь непринуждённо. Чонгук пересёк гостиную, скользнул взглядом по дверному проёму — там Тэхён уже исчез. Лидер увидел его силуэт на парадном крыльце. Снаружи ночное небо освещалось немногочисленными фонарями, и в полумраке было видно, как белёсые пряди советника чуть подсвечивались. — Тэхён? — позвал он, выскальзывая во двор. Советник обернулся — лёгкая улыбка промелькнула, но тут же сменялась утомлённой гримаской. — Ты? — отозвался он. — Прости, я… устал. И подумал, что лучше пойду. Они сошлись взглядами. Между ними повис короткий, но многозначительный перерыв. Глазами — много слов, а вслух — молчание. Чонгук кивнул, нехотя опуская глаза: — Понимаю. Вы, наверху, не привыкли к шумным сборищам до утра. Он двинулся было на шаг назад, будто давая дорогу. Но почувствовал в себе странную пустоту. И вдруг Техен сам шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Взгляд его смягчился, отражая скрытую теплоту. — Слушай… Хочешь пойти со мной? — спросил он негромко, при этом губы его дрогнули в нерешительной улыбке. Чонгук стоял как вкопанный. Словно от одного вопроса сердце подскочило к горлу. — Куда? — Ко мне, — вымолвил Тэхён ещё тише. — Мой дом здесь рядом, ну… — он коротко кивнул куда-то вдоль ухоженной улицы. — Мы с детства дружим ведь, наши дома рядом. Порыв ветра шевельнул волосы Чонгука, обнажив кусок татуировки на его шее. Он во все глаза смотрел на Тэхёна, чувствуя, как неловкость и желание переплетаются внутри. Не говоря ни слова, Чонгук сделал короткий шаг вперёд и протянул руку, сам не осознавая полностью, что творит. Он знал только, что если сейчас отвернётся, то упустит что-то ценное. Техен тоже приподнял ладонь и осторожно коснулся запястья Лидера, а затем переплёл пальцы с его пальцами, будто запечатывая негласный договор. — Идём, — негромко, почти ласково сказал Тэхён. Он слегка потянул Чонгука за руку, и тот послушно двинулся рядом, стараясь не выдавать, насколько нервничает. На улицу выпала лунная бледность: фонари из магических кристаллов томно светили, отражаясь в чисто вымощенной брусчатке. Где-то вдали слышались шаги ночных стражников, неторопливо обходящих район. Но в целом здесь царил покой, мало похожий на беспокойство нижних улочек. Они шли бок о бок, иногда нечаянно задевая плечами. Тэхён ввёл его в одну из боковых улочек, где аккуратно стриженные кусты у забора и сияние крохотных фонариков над входными дверями создавали атмосферу уюта. Подойдя к невысоким воротам, советник отпер их легким движением руки — даже не магией, просто ключом, — и оглянулся на Лидера, улыбнувшись: — Проходи. Добро пожаловать… в мой дом. Чонгук чуть опустил голову, перешагивая порог, всё ещё сжимая пальцы Тэхёна — теперь уже не столь неловко, а более уверенно. В глубине двора мерцали окна: сквозь занавески виднелся неяркий свет, а лёгкий ночной ветер трепал листву небольших деревьев. Воздух пах цветущими кустами и… безопасностью. Это чувство было незнакомо Чонгуку, привыкшему к аромату крови, подвала и пороха. Он едва заметно улыбнулся, позволяя теплу прорастать в груди. Тэхён на миг остановился, развернувшись к нему лицом. Они стояли под мерцающими огоньками, глядя друг на друга: Лидер нижнего города и советник верхнего — казавшиеся такими разными. Но, возможно, именно этот дуализм теперь становился их общей точкой. Джин отхлебнул глоток вина, но вкус почти не чувствовался — внутри его переполняло беспокойство. Взгляд то и дело скользил по залу, где столпились разношёрстные гости: кто-то уже вовсю щебетал о новостях Верхнего города, кто-то застыл напротив фигур из Низа, не решаясь даже приблизиться. Порой шумно смеющиеся девушки и парни из борделя Хосока врывались в беседы, вызывая у «верхних» растерянность и лёгкое смущение. Но и тех, и других объединяла одна эмоция: любопытство, смешанное со страхом. Намджун будто почувствовал колебания советника. Ему не нравилось это растворённое выражение на лице Джина — когда все мысли сосредоточены не на нём, а на другом маге. — Не вздумай тут паниковать, — буркнул он, чуть сжав бокал. — Хосок появится, Юнги… тоже, если захочет. Чего тебе волноваться? Но прежде чем он успел сказать ещё что-то колкое, совсем рядом со столом пространство словно дрогнуло, и Хосок возник из ниоткуда. В этот раз не один: за запястье он вёл Юнги. Тот выглядел так, будто внутри него всё отключено — глаза полуприкрыты и пусты, губы сжаты, плечи напряжены. В Джине при виде них всё внутри подскочило, и он даже не удержал бокал — тот чуть не опрокинулся на стол. Не обращая ни на кого внимания, советник сорвался с места и метнулся прямо к Юнги. Тот, ещё толком не успев осмотреться, ощутил, как в него врезался тёплый силуэт Джина — руки обняли крепко, горячо, без предупреждения. На миг воздух будто сгустился. Слуги, стоявшие неподалёку, отшатнулись: от Юнги и так шла тяжеловесная аура, но при близком контакте с другим человеком, всё завибрировало ещё сильнее. Казалось, сама энергия Юнги на миг напряглась, готовая обороняться… Но через пару секунд он сдался. Выдохнул, словно смиряясь. Нерешительно поднял ладонь и обнял Джина в ответ, осторожно касаясь его спины. Такому Юнги не часто бывает место в этом мире — и он словно признал, что раз пришёл, то придётся терпеть объятия, пусть и приятные. В стороне, чуть поодаль, Намджун машинально сделал шаг вперёд, резкий толчок ревности или чего-то похожего. Он сжал зубы и усилием воли заставил себя замереть, не вмешиваться. — Спасибо, — почти беззвучно прошептал Джин, не отпуская Юнги. В его голосе звучал облегчённый вздох — будто он боялся, что Юнги вовсе не придёт. Юнги дёрнул плечом, словно его это смущало. И когда объятие стало чересчур длительным, аккуратно отстранился, подняв взгляд на Джина. Теперь в его глазах уже не было той пустоты, что миг назад. В них мелькнул тихий огонёк — может быть, уязвимая нежность, а может, затаённая раздражённость от всей этой обстановки. Или всё сразу. Юнги, чуть сощурившись, пошёл вдоль стен, замечая, как слуги шарахаются, стоит только им пересечься взглядом. Кое-кто ронял стопки тарелок, кто-то быстро отводил глаза. Ему это всё не нравилось — он чувствовал раздражающий покалывающий зуд под кожей. Челюсти сжались. Ему хотелось сбежать. И тут он заметил Чимина— тот сидел в дальнем углу просторной гостиной, на диване, с одиноким стаканом в руках. Взгляд генерала был отрешённым, устремлённым в пустоту, а пальцы слегка подрагивали на бокале, указывая на внутреннее напряжение. Юнги почувствовал, как внутри у него вспыхивает что-то смутное. Сглотнув, он сдвинулся с места — и каждый шаг был похож на внутреннюю борьбу. Воздух снова стал густым. Юнги выпрямился, его аура, чуть потемнев, двинулась следом за ним, и слуги на пути действительно отшатывались в стороны. Кто-то выронил ложку, кто-то быстро ретировался на кухню, едва завидев холодное выражение на лице мага. Но он не смотрел на них. Все его мысли были поглощены фигурой на диване — Чимин, погружённый в собственную тьму. Намджун кивнул, словно удовлетворён, и внезапно схватил Джина за руку. Это движение было резким, почти властным, отчего Джин коротко ахнул. Он сам не понимал, почему не сопротивляется: его сердце колотилось от переполненных эмоций, а внутри всё сжималось от волнения. — Эй! — лишь вырвалось у него, когда Намджун потащил его наверх по широкой лестнице, будто точно знал путь, хотя, судя по блуждающему взгляду, сам понятия не имел, в какую сторону вести. — Где твоя спальня? — бросил Намджун, ведущий его быстрыми шагами по второму этажу, оглядывая несколько закрытых дверей подряд. — Зачем тебе пятнадцать комнат в доме? — Чёрт… — пробормотал Джин. И тут Намджун остановился резко, так, что Джин в буквальном смысле налетел на него. Не выпуская его руки, маг металла развернулся и прижал советника к стене коридора — со скрипом тёплая деревянная панель чуть прогнулась за спиной Джина. — Чего ты добиваешься? — выдохнул Джин, пытаясь сохранить остатки холодного тона, но дыхание уже сбилось, сердце гулко стучало в груди. Глаза Намджуна опасно сощурились. Он ставит обе ладони на стену, у лица Джина, не давая ему шанса выскользнуть. Кажется, что и в самом воздухе разливается статика: позади слышны отголоски музыки и голосов гостей, но здесь, на втором этаже, всё накрыло ощущение гулкой, пульсирующей близости. — Я думаю, нам надо поговорить, советник, — почти шипит он. В голосе слышен низкий рокочущий тембр. Джин сглатывает, чувствуя, как магия металла пробегает искрами возле ладоней Намджуна, будто отражая напряжение владельца. И всё же он умудряется задрать подбородок, сохраняя гордый вид: — О чём именно?.. Секунда паузы — Намджун пронизывает его взглядом с головы до ног. Затем, не отводя глаз: — О нас? О том, что ты принадлежишь мне. Это звучит, как приговор, как хищное признание. И прежде чем Джин успевает задать язвительный вопрос, Намджун обрушивает на него поцелуй — хриплый, почти гневный, но до дрожи страстный. Ладони Намджуна резко захлопываются на талии Джина, прижимая того сильнее к стене. Губы сталкиваются жёстко, без прелюдий; зубы скользят по губам советника, выводя из него тихий стон. Джин моргает, все мысли враз путаные, ещё секунду назад он хотел возразить, но теперь нечем дышать, легкие горят, а разум кипит огнём. Намджун целует так, будто это последняя возможность на земле: глубоко, жадно, заполняя каждый миллиметр пространства. Язык пробивается внутрь, сталкиваясь с языком Джина в рваном, влажном танце. Их зубы натыкаются друг на друга, и Джин чувствует боль от прикуса чувствует всплеск дикого возбуждения. Каждое соприкосновение словно запускает молнию по нервам. — Чёрт… — вырывается шёпотом у Джина, когда Намджун оторвался на пару сантиметров, чтобы набрать воздуха. Но в следующую секунду маг металла вновь опускается к его шее — прикрывает жадными поцелуями кожу, прикусывает сильно, оставляя горячие следы. Джин слегка запрокидывает голову, опираясь затылком о стену, и невольно впивается пальцами в плечи Намджуна, сжимая ткань куртки. — Ты… уверен, Намджун? Если я твой… тогда ты… тоже только мой… — с трудом выдыхает он, когда Намджун проникается запахом его волос, уговаривая себя не разорвать на нём одежду прямо здесь в коридоре. Ответом служит негромкое рычание, а затем Намджун отлипает от стены, резко дергая Джина к себе. Советник инстинктивно вцепляется в его куртку, и они, пошатываясь, идут боком вдоль коридора, не отрывая ртов друг от друга. — Комната… — шипит Намджун, не зная, куда свернуть, да и плевать ему. Главное —сбросить дистанцию полностью. — Вторая… справа… — выдыхает Джин, губы горят, сердце бьётся так, что уши закладывает. Он не верит, что отдаётся этому так легко, но тело уже ломается от желания. Едва добравшись до массивной дубовой двери, Намджун толкает её локтем. Дверь поддаётся, и они вваливаются внутрь — всё ещё сплетённые, как два зверя в схватке. Задом, чуть не задевая прикроватную тумбу, Джин коротко вскрикивает, но быстро сжимает рот Намджуна, затыкая остатки слов. Их поцелуй становится глубже, горячее — на грани боли. Руки Намджуна жадно скользят под рубашку Джина, нащупывая горячую кожу, ощущая стук бешеного пульса под ладонью. Джин прижимается бёдрами, пытаясь поймать побольше чувств. Его собственные пальцы уже на шее Намджуна, в волосах, тянут, вызывая сдавленный стон из горла мага. — Твою ж… советник, — вырывается у Намджуна тихое ругательство. В нём чудится хрип, наложенный на смятение от того, как Джин отвечает, как его язык и губы бьются за инициативу. Это не покорность, это слияние двух одинаково сильных характеров — одного, что не привык подчиняться, и другого, чья суть — приказывать. Задыхаясь, Джин кусает губу магу, на мгновение отстраняясь и ловя в его глазах отблески расплавленного металла. — Ещё скажи… что я… твой, — с трудом выдавливает Джин, намеренно дразня его словами. Глаза Намджуна вспыхивают, и он в ответ лишь ухмыляется, крепко сжимая запястья Джина и снова прижимая к стене комнаты. Одежда трещит, когда маг натягивает воротник рубашки, и, не теряя времени, вонзается губами в шею, вырывая из советника приглушённый крик. — Ты — мой, понял?.. — шипит Намджун, словно не может держать это в себе дольше ни секунды. — Мой, Джин… Слова обжигают Джина, пробирают электрическим разрядом. Губы расходятся в глухом стоне, руки он рефлекторно закидывает на плечи Намджуна, позволяя магу смять бёдра, скользнуть ладонью под ремень. И в эту долю момента Джин чувствует, как весь мир схлопывается до одного: их сплетённые дыхания, спутанная одежда, готовая разорваться, и неукротимый накал желания. Стук. Стук. Сердца колотятся в унисон — и в каждой клетке ощущается вибрация их магии, взаимно отзывающейся в этом порочном танце. Совсем скоро они упадут на кровать или так и продолжат ломать мебель, но единственное, что по-настоящему важно: Намджун теперь не отступит, а Джин не намерен сдаваться. — Да… давай, — пробормотал Джин, прижимаясь к его уху, а в голосе проседает пронзительная чувственность. — Докажи, что я твой… Это прозвучало, как взрыв. Намджун лишь зарычал, жадно вцепляясь в бёдра Джина, приподнимая того так, что советник обхватил талию магу ногами, а рот нашёл его губы в новом, ещё более свирепом поцелуе. Глухой стон, когда Джин выгнулся в груди, чувствуя, как металл скрипит где-то под намигающей магией. Коридорный пол узнал бы их шаги, но дверь комнаты захлопнулась, гася их стоны. Дом наполнился новыми звуками жизни, а наверху, за закрытой створкой, разгорался жар, который уже не потушить вином или словами. Оставалось лишь поддаться ему до конца. Чонгук невольно задержал дыхание, переступая через порог дома — если это вообще можно назвать домом, учитывая впечатляющий масштаб: два этажа, высокие светлые коридоры, отблески магических светильников вдоль стен, отточенный порядок и идеальный блеск пола. Для Лидера Нижнего города всё это казалось напыщенным дворцом; слишком чисто, слишком… чуждо. Но он не стал выдавать удивления, лишь мимолётно вскинул брови, когда пара слуг, мужчина и женщина, при его появлении встали возле лестницы, будто два вымуштрованных стражника. — Добрый вечер, — сдержанно произнесла женщина и не смогла удержаться от острого взгляда в сторону Чонгука. В следующую же секунду она дёрнулась и поспешила опустить глаза в пол, будто увидела перед собой не человека, а призрака. — Это Чонгук, лидер Нижнего города, — небрежно пояснил Тэхён, проходя внутрь. Тон его прозвучал так, словно речь шла о чём-то совершенно привычном. — Хан? — Он окликнул мужчину, и тот мигом подскочил вперёд, словно обученный рефлекс. — Вы свободны на сегодня. Идите к жене и ребёнку, проведите вечер в кругу семьи. — Но… — начал было мужчина, запинаясь, будто не веря, что может просто так уйти. — Идите, — отрезал Тэхён, уже отворачиваясь от него. Он перевёл взгляд на девушку, всё ещё стоящую по стойке смирно. — Роза? Принеси нам чай и что-нибудь к чаю. Ах да, фрукты… — Он бросил быстрый взгляд на Чонгука, улыбнувшись почти лукаво. — И после этого можешь быть свободна. Мы будем во внутреннем дворике. И, не дожидаясь ответов, двинулся дальше вглубь дома. Чонгук лишь коротко кивнул вслед удаляющимся слугам, а затем перевёл взгляд на Тэхёна. Тот уже скрылся за углом коридора, и Лидер невольно остался стоять в большой зале, переводя дух. Окинул помещение глазами. Всюду светлые стены, блестящие поверхности, картины в золочёных рамах — это, конечно, контрастирует с промозглыми закоулками внизу, где полунагие дети бегают по трущобам, а пыль и грязь везде. Тут же всё "как надо". Он тяжко вздохнул и заметил, что Роза, покосившись на него, пошла на кухню мелкими, испуганными шажками. Он машинально последовал за ней, словно не по собственному желанию, а подчиняясь любопытству. Женщина суетилась у стола, отмеряя заварку, и держалась скованно, будто боясь лишний раз обернуться и столкнуться взглядом с Чонгуком. Тот привстал на цыпочки, чтобы заглянуть, что она делает, а потом, увидев металлический чайник, протянул руку: — Давай я помогу. Он успел обхватить ручку чайника, но Роза буквально вцепилась в неё и чуть ли не выхватила: — Не надо! — выпалила она взволнованно и тут же зажала рот руками, испугавшись собственной резкости. Голос дрожал, и она торопливо добавила: — Простите… Это не положено! Вы же гость… и… вы Лидер… Чонгук ощутил странное покалывание в груди — смесь обиды и нелепого раздражения, ведь она смотрела на него точно как на чудовище. —  У меня нет прислуг, — спокойно объяснил он, чуть отстраняясь, чтобы не напугать её ещё больше. Роза на миг приоткрыла губы, будто растерявшись: — А у советников тут есть. — Она мотнула головой в знак, что это нормально для Верхнего города. Быстро снова углубилась в заваривание чая, стараясь переключиться на работу. Он умолк, садясь на массивную столешницу и скрещивая руки на груди. Странное дело, но обстановка его нервировала: всё чисто, грамотно расставлено, и люди при одном только взгляде на него готовы упасть в обморок. —  Должно быть, вы действительно сильнейший маг, — робко заметила Роза через плечо, всё же решившись заговорить. —  Вы… спасаете всех там, внизу? —  Пытаемся, — пожал плечами Лидер. —  И верхних… и нижних. В её лице мелькнули тени непонимания и какой-то искренней благодарности одновременно, но Чонгук уже шагнул вперёд, аккуратно подхватывая поднос с чашками и блюдом выпечки прежде, чем Роза решит снова его отгонять. —  Я сам донесу, — сказал он негромко, даже почти тепло. —  Спасибо за помощь. Она не знала, стоит ли возражать, но лишь смущённо кивнула, всё-таки видя, что лидер Нижнего города сделал это не из злости, а из вежливого внимания. И, скользнув краем глаза по его татуировкам, притихла в благоговейном страхе. Так он и вышел в коридор — с подносом, неся на себе ароматы горячего чая и сладкого печенья. Во внутреннем дворике действительно оказалось тихо: аккуратный участок зелёной травы, небольшой фонтанчик, журчащий под мягким светом магических сфер, и полукруглые скамьи под светлой аркой. Вечернее небо висело над головой, усыпанное робкими звёздами, ещё не успевшими разгореться в полную силу. Тэхён сидел прямо на короткой траве, обхватив колени и смотря куда-то ввысь, словно размышлял о чём-то далёком. Услышав шаги, советник обернулся и приподнял бровь, увидав Чонгука с подносом: — Ты там что, флиртовал с Розой? В голосе прозвучала шутливая провокация. Чонгук коротко хмыкнул, опуская поднос на низкую каменную подставку возле советника. — Да, — с притворной серьёзностью отозвался он. — Она красивая девушка, мне понравилась. Тэхён тихонько хохотнул и протянул руку к чайнику, взявшись наливать в две чашки пряный напиток. — Да уж, она будет шокирована, узнав, что лидер Нижнего города её «подцепил», — с намёком сказал советник. Потом скользнул взглядом к Чонгуку, чуть прищурившись. Чонгук принимая чашку, откинулся на траву, вытянув ноги. Мерцающий свет падал на его татуировки, будто подчёркивая рельеф рук. — Хочешь про «тройничок» поговорить? — ухмыльнулся он, вспоминая смазанную картинку их общего «приключения» в борделе. —  Ой, да закрой ты рот, — проворчал Тэхён, не сдержав лёгкую улыбку и чуть толкнув Чонгука локтем в плечо. —  Хватит цеплять меня за этот грех. Лидер коротко посмеялся, и на мгновение напряжение вокруг развеялось. Подул лёгкий ветерок, трепля пряди волос Тэхёна. И тут Тэхён стал серьёзнее. Помолчал пару секунд, потом прокашлялся: —  Я… был у твоей матери. Тишину можно было резать ножом. Чонгук поставил чашку рядом и выпрямился, проводя ладонью по траве. —  Не сомневался, что рано или поздно ты это сделаешь, — ровно произнёс он. Казалось, он даже не удивился. —  Да, — с горьковатым вздохом подтвердил Тэхён, глядя ему прямо в профиль. — Я был зол на неё… на твою сестру… на этот несправедливый мир. Мне казалось, что она поступила невообразимо жестоко: оставить ребенка внизу и жить дальше в роскоши. Чонгук чуть нахмурился, смотря в точку за горизонтом: — Она выбрала Вверх. Так делает большинство тех, у кого есть выбор. Я бы не сказал, что это «новость» или «предательство». Просто… другая жизнь. — Да, — Тэхён кивнул. — Просто я не понимал, как ты сумел ей простить? — Никак, — Чонгук коротко пожал плечами. — Скорее, смирился. Не держу обид — считаю, что каждый выживает так, как может. Я скорее даю ей то, что у нас есть: лекарства для сестры. Но «матерью» я её не зову, да и… — он замолчал, роняя в конце голос. Тэхён бросил на него задумчивый взгляд, чувствуя толчок в груди: ведь такой спокойный тон Лидера скрывал много боли и горечи. Он не стал продолжать тему, лишь тихо проговорил: — Что ж, ясно… Повисла пауза. Ветер легонько шевелил листьями, принося аромат цветочных кустов, высаженных по периметру двора. В какой-то момент Чонгук коснулся ладонью травы и рассеянно погладил её кончиками пальцев, будто проверяя, настоящая ли она — так непривычно видеть подобное в условиях загрязнённого нижнего мира. — На самом деле, я помогаю сестре, потому что… — вдруг сказал он, сам не ожидая от себя откровенности. — Она — часть того мира, который ты называешь «верхним». И если есть шанс, я спасу её от смерти. Так я знаю, что хоть кому-то обеспечил жизнь, какой никогда не было у меня. Тэхён вздохнул свободнее, словно ему полегчало: — Думаю, она это оценила бы, если бы всё понимала. Пара секунд молчания, а затем улыбка приползла на губы Тэхёна. Он, словно отстранившись от тяжёлых мыслей, взял ещё одну выпечку и откусил, наслаждаясь вкусом. — Ну а что до тройничка, — не удержался поддразнить Чонгук. — Прекрати, — смеясь отмахнулся Тэхён. — Хватит уже меня позорить. Оба расхохотались тихим, но искренним смехом, который удивительно мягко вписался в спокойный, почти убаюкивающий вид внутреннего дворика. В этот момент Тэхён повернул голову и увидел, как лунный свет скользит по лицу Чонгука, высвечивая чёткие скулы и приметные тату у шеи. Лидер действительно выглядел неожиданно спокойным, расслабленным, почти «домашним». — Техен? — Чонгук заметил, что советник затих. — Ты чего? Тот спохватился и быстро отвёл взгляд: — Ничего… — чуть смутившись, потом махнул рукой. — Так. Смотрю, как ты выглядишь по-человечески. Никогда не видел тебя таким. — Таким — каким? — нахмурился Чонгук, но увидев весёлый блеск в глазах собеседника, усмехнулся. — Живым, — уклончиво пояснил Тэхён. Лёгкий ветерок прошёлся по внутреннему дворику, качнув листву и принося терпкий аромат ночных цветов. На миг Чонгук и Тэхён словно застыли друг напротив друга - лишь звёздный свет скользил по лицам, подчеркивая тень, затаившуюся в их взглядах. Затем Чонгук одним плавным движением наклонился ближе и коснулся губ Тэхёна - сначала осторожно, почти нерешительно. Но хватило доли секунды, чтобы в этом касании вспыхнула искра. Он поймал ответный вздох, и их поцелуй мгновенно стал глубже, горячее, словно обоим вдруг не хватило воздуха. Техен ощутил, как сильные руки Лидера скользнули к его талии, затем упёрлись в поясницу. Ещё мгновение - и Чонгук опустил его на мягкую траву. Земля под спиной была тёплой, чуть влажной от ночной росы, но ощутимо приятной. Тэхен сделал попытку выдохнуть, но тут же зарычал сквозь поцелуй, вжимаясь в чужие губы так, будто хотел вытянуть из них всю накопленную энергию их жизни «внизу». — Чёрт... — вырвалось у него, когда Лидер приподнял голову, чтобы вдохнуть воздуха, но тут же вернулся к поцелую, уже более жёсткому и жадному. Это длилось несколько коротких, безумных секунд - пока их дыхания не смешались в неразличимое горячее облако. Но тут раздался короткий писк, заставивший обоих вздрогнуть. Чонгук отстранился лишь на пару дюймов, резко обернувшись. В нескольких шагах стояла Роза: она прижимала к груди корзинку с фруктами и смотрела на сцену, разыгравшуюся перед ней, с огромными от ужаса глазами. Колени ее будто подгибались от стыда и страха. Чонгук, продолжая тяжело дышать, сверкнул взглядом в сторону девушки, будто убеждаясь, что это не враг. Убедившись, что это всего лишь служанка, он снова перевёл внимание на Тэхёна. Но прежде чем вернуться, тихо произнёс: — Поставь, пожалуйста... куда-нибудь... — он попробовал выровнять голос, но тот звучал чуть хрипловато. — И ради бога, иди уже домой. У Розы, кажется, вырвался нервный вздох. Она торопливо кивнула и, поставив корзину на каменное возвышение, поспешила скрыться из виду, будто боясь потревожить это действо ещё раз. Лишь только её шаги растворились в тёплой ночи, Чонгук повернулся обратно к Тэхёну. Он наклонился к советнику и вернул губы на те же позиции, откуда так внезапно оторвался. Но теперь поцелуй получился совсем иным — мягким, наполненным тихим изучением, как будто они заново учились дышать вместе. Тэхён слегка выгнулся, чувствуя, как внутри всё горит от каждого касания Чонгука. Уже не было прежней резкой хватки и первобытной жёсткости - теперь сквозило тёплое, почти нежное желание. — Я... — Чонгук сорвался на полуслове, проведя языком по нижней губе Тэхёна, смакуя её вкус. Затем, не найдя нужных выражений, он лишь хрипло добавил — Черт, я никогда не был с мужчиной... — Губы его сместились к челюсти Тэхёна, приоткрывая мягкую кожу шеи. — Но это... невозможно терпеть. С последними словами он накрыл собой Тэхёна более уверенно, углубляя контакт. Голос звучал ломко, срываясь на рычание, а дыхание превращало каждое слово в короткие порции жаркого пара. Мышцы Лидера, чувствуя близость тела под собой, словно напряглись в одном порыве — смешивая какое-то внутреннее смятение с захватившим их обоих влечением. Тэхён тихо застонал, когда губы Лидера скользнули по его шее, оставляя влажный след; каждый поцелуй отзывался волнами удовольствия, растёкшегося от горла до поясницы. Он приподнял одну руку и пальцами прошёлся вдоль затылка Чонгука, чуть сжимая коротко подстриженные пряди. Ему хотелось ощущать этот момент всем телом: влажная трава под спиной, тепло от чужой кожи, сливающееся с пылкой магией сердца. Ночные звуки окутывали дворик серебристым сиянием: где-то стрекотал невидимый кузнечик, легкий свет фонаря отбрасывал причудливые тени на белые стены. Но всё это потеряло важность. Существовали только двое, тесно сплетённых в поцелуе. Чонгук вновь прошёлся губами по шее Тэхена, задерживаясь на ключице и чуть прикусывая кожу, а свободной рукой скользнул по его боку, ощущая горячее дрожащее дыхание советника. Музыка и гомон голосов сливались в приглушённый фон — где-то в гостиной мелькали смехи, звяканье бокалов, шарканье обуви по дорогому покрытию. Но Чимин и Юнги словно существовали в другом измерении, сидя в стороне на удобном диване. Вокруг царило праздничное оживление, а между ними висела гнетущая тишина. Они оба смотрели вперёд, в пустое пространство гостиной, безо всяких попыток вступить в разговор. Будто тяжёлые мысли и недосказанные чувства образовали невидимую стену между ними. Чимин то и дело сжимал стакан в руках, делая редкие глотки, чтобы отвлечься от режущей боли в рёбрах. Юнги же держал руки в карманах куртки, и было непонятно, наблюдает ли он за происходящим вокруг или просто застрял в собственных мыслях. Наконец, Чимин прерывисто вздохнул. Тишина, казалось, ещё больше сгустилась вокруг них, но он заговорил негромко, почти шёпотом: — Я должен был… Он запнулся, не зная, с чего правильно начать, но Юнги повёл плечом, давая понять, что услышал. Однако тот не смотрел на него, взгляд оставался направлен куда-то вдаль. В ответе сквозила холодная отрешённость, но Чимин успел заметить, как в тёмных глазах промелькнула искра напряжения. — Я должен был… узнать, дашь ли ты мне умереть тогда, — продолжил Чимин, оборачиваясь к Юнги. При движении боль в рёбрах кольнула так сильно, что он коротко зашипел и прикусил губу. Но не отстранился, продолжал говорить: — Мне нужно было понять… нужен ли я тебе. Юнги резко дёрнул головой, словно отмахиваясь от чего-то в воздухе. В серых полуоттенках его лица отразилось раздражение, тонкие губы сжались. — Ты просто идиот, — прошипел он, не глядя на собеседника. Укол грубых слов вонзился в грудь Чимина, но тот лишь криво усмехнулся, переводя дыхание. Он знал, что за бравадой и колючестью Юнги обычно скрывается что-то более глубокое. Знал — и нуждался в любом подтверждении, что его самоубийственный выход на арену был не напрасен. На миг их взгляды всё же пересеклись. В глазах Чимина читалась усталость и требовательная мольба: «Скажи хоть что-то. Объясни». Юнги вздохнул, нервно сжав пальцы в карманах. Рядом всё ещё продолжался праздник: кто-то шумно смеялся, где-то звучали быстрые аккорды гитары. Но для них двоих всё это было фоном, не имеющим значения. — Если ты еще раз подвергнешь себя опасности, я сам тебя убью — сказал Юнги вдруг, тихо, но с явственной угрозой во тьме глаз. Чимин ощутил, как по спине прокатилась дрожь. Он затаил дыхание, приподнялся чуть ближе к Юнги. — Значит… — начал он, чувствуя, что голос дрожит, — значит, всё-таки я… для тебя что-то значу? Юнги прикусил губу, издав что-то напоминающее короткий смешок без капли веселья. Затем выдохнул, склонив голову так, что длинные тёмные пряди упали на лицо. — Не задавай глупых вопросов, генерал. Я не такой уж милый, чтобы разводить тут цветы и сердечки… — в его голосе прозвучала типичная резкость. Чимин сжал кулаки на ткани брюк, стараясь сдержать новую вспышку боли в боку. Подался ближе, почти коснувшись плечом локтя Юнги. Секунду они сидели так, не прикасаясь и не обнимаясь, но расстояние сократилось до каких-то сантиметров. — Мне не нужна от тебя нежность или милость, — прошептал Чимин, облизав пересохшие губы. — Мне достаточно знать… что ты действительно со мной. Юнги молчал, но в его глазах мелькнуло нечто неуловимое, почти сожаление. Он чуть склонил голову набок, внимательно изучая профиль Чимина — разбитая губа, багровый синяк под глазом, повязки, которые слегка виднелись под воротом рубашки. Сквозь привычную холодность проскользнуло лёгкое беспокойство. — Знаешь, — хрипловато бросил Юнги, — твой выход на арену мог стоить тебе жизни. И я до сих пор зол, что мне пришлось… вмешаться. Чимин слабо улыбнулся уголками губ: — Тебе не нужно было спасать меня, если так раздражает. — Заткнись, — фыркнул Юнги, и в голосе послышался лёгкий надлом. Он коротко зарычал, сжав кулаки сильнее, будто проклинал собственное бессилие. — Если бы я дал тебе умереть, я бы ещё больше злился. Чимин почувствовал, как в душе разворачивается тепло. Он замолчал на миг, а потом осторожно, чтобы не вызвать боли в теле, накрыл ладонью запястье Юнги, всё ещё спрятанное в кармане. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Просто… будь рядом, — тихо проговорил Чимин, подтягивая ладонь Юнги к себе. — И не делай больше такой глупости, — в тон ему бросил Юнги, уворачивая взгляд в сторону, словно ненавидя собственную искренность. — Я больше не стану вытаскивать тебя из могилы по твоему же капризу. Чимин коротко усмехнулся, стиснув зубы от вспышки боли в рёбрах. — Ладно, — согласился он. — Но это всё, что я хотел узнать. Мне достаточно… знать, что я тебе небезразличен. Секунду Юнги не отвечал, просто смотрел вперёд таким же отрешённым взглядом, каким они сидели в начале. Но теперь Чимин чувствовал: что-то внутри него сдвинулось. Аура Юнги уже не колючая, не угрожающая — скорее, напряжённая и всё же… более спокойная. Наконец, Юнги выдохнул и слегка повернулся к нему всем телом. — Отлежись, генерал. И не пытайся вновь играть в самоубийцу. Вместо «да» или «нет» Чимин чуть подался вперёд. Прежде чем Юнги понял, что происходит, он коснулся своими губами виска мага — лёгкое, почти невесомое касание. Что-то тёплое проникло в этот миг сквозь кожу, будто короткий импульс благодарности. — Спасибо, — прошептал Чимин, отстраняясь. Юнги прищурился, но не отдёрнулся, не облил его колкостью. Лишь дернул плечом, стараясь сохранить облик холодного «ледышки». Сквозь музыку и смех, через свет магических ламп и звяканье бокалов проскользнул этот едва заметный момент доверия. Чимин, кривясь от боли, осторожно опустил голову на спинку дивана, закрывая глаза — ему нужно было хоть немного отдыха. Юнги, оставаясь рядом, не сделал жеста, чтобы поддержать или обнять, но и не отодвинулся ни на сантиметр. Прошла минута или две. Тишина между ними уже не казалась давящей — в ней ощущалось умиротворение, а не напряжённый вакуум. Чимин чувствовал, как чужое тихое дыхание следует чуть в стороне, ровное и уверенное. Этого было достаточно, чтобы внутри него стало спокойнее: он не один. Словно услышав невысказанные слова, Юнги склонил голову вбок, мельком осмотрелся по сторонам и тихо пробормотал, обращаясь к Чимину: — Зайди ко мне в лабораторию, я дам тебе мазь для ребер. Чимин раскрыл глаза, посмотрел на его профиль. Губы его тронула лёгкая улыбка. — Обязательно, — ответил он тихо.