Пролог.
18 марта 2025 г., 19:45
«Тони Редгрейв»
В небольшом рыбацком городке, население которого едва насчитывало две тысячи человек, произошла трагедия, не имевшая прецедента в его долгой истории. В одну из ночей адское пламя поглотило все жилые строения в старой части города, оставив после себя сотню человеческих жертв.
Пламя полыхало с такой яростью и распространялось так стремительно, что все попытки остановить разыгравшийся кошмар были тщетны. Лишь с первыми лучами солнца новые возгорания прекратились так же внезапно, как и начались.
Что стало причиной столь стремительного распространения огня, так и осталось невыясненным. Однако, учитывая погодные условия и расстояние между жилыми строениями, невольно возникало впечатление, что кто-то будто намеренно поджигал одно строение за другим.
Еще более странным выглядело то, что все погибшие в этом ужасе умерли не от огня или удушья угарным газом. Все они погибли еще до того, как в их домах возник пожар, и доказательством тому служили те телесные повреждения, несовместимые с жизнью, которые были обнаружены на обуглившихся останках. Тела были рассечены, словно их сразили острым лезвием клинка, у кого-то напрочь были отсечены головы, а также у каждой жертвы было извлечено сердце.
Когда полиция и следственная группа пожарных добрались до того дома, с которого все началось, их глазам предстала ужасающая картина. Останки не менее двадцати человеческих тел были раскиданы на лужайке перед тем, что когда-то было жилым домом. Среди погибших сразу же были опознаны пастор местного церковного прихода и его жена, их отсеченные головы были насажены на когда-то белый заборчик перед домом.
Что привело их в ту ночь к этому дому, не составило труда догадаться. Слишком многие соседи были недовольны новыми жильцами этого дома. И, казалось бы, не было никаких видимых причин для того, чтобы невзлюбить одинокую женщину с двумя детьми, полгода назад поселившихся в этом доме.
Они сразу не понравились местным, которые всегда относились с большим недоверием к новичкам. Уж слишком вызывающей для серых обывателей была внешность молодой красивой женщины, привлекающей к себе внимание, да и ее сыновья. Было в их нелепой бесцветной на первый взгляд и в то же время режущей глаз внешности что-то притягательное и отталкивающее одновременно.
Местные уже предпринимали попытку вынудить новичков покинуть их район, а еще лучше и сам город, но тогда им помешали вовремя вмешавшиеся представители власти в лице местного шерифа. На этот раз, по всей видимости, они решили повторить попытку, заручившись поддержкой представителей церкви, имевшей большое влияние среди городской общины.
Позднее стало известно, что привело к гибели всех этих людей. Оказалось, что кое-кому все же удалось избежать тогда смерти, но их рассказы были настолько неправдоподобны, что пришлись по вкусу лишь местным собирателям небылиц и старых легенд о демонах.
Среди обуглившихся остатков строения были обнаружены останки женщины с характерным повреждением в области грудной клетки, что, собственно, и стало причиной ее гибели. А слева от дома на придомовом участке, куда вел один из двух имевшихся в доме запасных входов, было обнаружено тело подростка, одного из сыновей женщины, без признаков жизни. Причиной смерти подростка были множественные колотые ранения.
Тело женщины и ее сына несколько дней находились в городском морге, прежде чем было принято решение о захоронении. И последней странностью в этом деле было то, что тело подростка не имело той степени окоченения, что присуща мертвому телу, а если бы работники морга были еще повнимательней, то могли бы заметить, что большая часть зафиксированных прежде ранений напрочь отсутствовала. Но они были слишком поспешны из-за царившей суматохи, связанной с телами других жертв трагедии.
Мать и сына похоронили в самом дальнем углу кладбища, вдали от любопытных глаз местных жителей, в общей могиле, расположив два гроба рядом. На похоронах присутствовали лишь представитель полиции и несколько работников кладбища. Чтобы как-то обозначить место захоронения, было решено установить вместо надгробия необычный предмет, найденный рядом с телом подростка. С одной стороны он напоминал средневековый меч, но был слишком тяжелым, чтобы быть таковым. Потребовалось несколько человек, чтобы поднять его. С другой стороны, он вполне мог сойти за скорбного вида крест.
Второй сын женщины был признан пропавшим без вести. На этом все и закончилось. Но в ту же ночь…
***
Никто, кроме одинокого диска полной луны, не был свидетелем того, как земля на свежей могиле, украшенной странным надгробием в виде стального креста со зловещим ликом рогатого черепа, вздыбилась. Из нее показалась бледная рука недавно погребенного покойника, а за ней и вторая. С остервенением разгребая землю вокруг себя, покойник упорно выбирался наружу. Когда из образовавшейся воронки появилась белобрысая голова и погребенный заживо мальчишка жадно глотнул воздуха, он немного обмяк. Самая сложная часть его спасения, казавшаяся бесконечной, наконец была позади. Передохнув и оглядевшись по сторонам, он начал буквально вытягивать свое тело, опираясь ладонями на мягкий грунт под собой. Еще немного усилий — и он уже лежал на земле, распластавшись на ней пятиконечной звездой. Мальчишка пытался осознать реальность происходящего и вспомнить хоть что-нибудь из событий, которые привели к этому. Туманная поволока застилала его разум. Он не мог вспомнить ничего, словно только что родился. «Кто я?» — он не помнил даже себя. Зловещие тени метались по кладбищу, словно гончие ищейки, явно выискивая что-то или кого-то. Неожиданно, словно по команде, они замерли и принялись втягивать ночной воздух провалами несуществующих ноздрей. Разом устремив свои взоры в одном направлении, они ринулись в сторону еще невидимого для них источника. После того как мальчишка отдышался, он приподнялся, встав на колени, и в этот момент перед ним возникла непроницаемая тень, источающая зловоние тлена. С сиплым присвистом существо втянуло воздух и с гулом рассекаемого воздуха острым загнутым лезвием нанесло сокрушительный удар, стремясь разрубить мальчишку надвое. Однако тот успел увернуться, откатившись в сторону. В тот же миг еще две подобные сущности атаковали его с той же яростью, и мальчишка вновь уклонился. Быстро поднявшись на ноги, он увернулся от очередной атаки и наткнулся на странное надгробие, которое было почти с него ростом. Резкая боль пронзила его ладонь, когда она скользнула по одной из граней стальной имитации могильного креста. Накренившись, надгробие оскалилось разинутой пастью зловещего черепа, словно призывая мальчишку воспользоваться им. Как будто повинуясь этому призыву, он крепко ухватился рукой за навершие, похожее на рукоять, и потянул его на себя, извлекая из земли. Тяжелый древний клинок был массивным, но не настолько, чтобы мальчишка, ухватившийся за рукоять обеими руками, не смог совершить круговой взмах, заставив зловещие тени отступить. Осознание того, что в его руках меч, который в одно мгновение стал гораздо меньше своих первоначальных размеров, словно по волшебству подстроившись под его рост, пришло не сразу. Но ощущение того, что это предмет управляет им, а не он предметом, нанося сокрушительные удары по нечеловеческим существам, обрекая их на небытие, было более чем убедительным. Тяжело дыша, мальчишка замер на месте, когда последняя тварь пала. Это были не тени, как ему показалось сначала, — во время сражения он вполне мог разглядеть, что это живые существа, похожие на полуистлевшие человеческие фигуры, облаченные в черные лохмотья. Настойчивое ощущение того, что они не принадлежат этому миру и им здесь не место, было абсолютным. «Что со мной?» и «Кто я?» — эти два вопроса набатом стучали в голове мальчишки, не давая покоя. Тряхнув головой, словно пытаясь разогнать наваждение, мальчишка покосился на черный провал в могиле и побрел прочь с погоста. Окутанный туманом разум, лишенный своего «Я», нуждался в новой личности, и первое, что пришло на ум мальчишке, — это взять себе новое не имя, но прозвище — Грейв. Позже его немногочисленные друзья, такие же беспризорники, промышляющие мелким воровством, как и он сам, добавили к этому прозвищу приставку Ред, подчеркивая его пристрастие к красному цвету.***
Редгрейв никогда не задерживался на одном месте надолго. Ему нравилось путешествовать, исследовать новые места, знакомиться с новыми людьми. Единственное, что оставалось неизменным, — это его способность видеть то, что недоступно большинству людей: скрытые уголки городов, где обитали уродливые твари, источающие зловоние тлена. Каждый раз, когда эти адские создания преграждали ему путь, в ход шел устрашающий клинок, с которым парень ощущал необъяснимую связь, словно это была часть его прошлого, скрытого глубоко в подсознании. Это прошлое, которое он не мог вспомнить, иногда появлялось во снах размытыми обрывками, словно пытаясь прорваться наружу и напомнить о себе. Но как только парень просыпался от кошмаров с криками «Мама», прошлое ускользало, оставляя лишь нестерпимую боль в груди. Лишь зажав в кулаке кулон, который он никогда не снимал, Редгрейв успокаивался, ощущая прилив сил. В своих снах он видел, как изящные женские руки надевали ему на шею этот кулон, но не мог разглядеть лица женщины. Он понимал, что она что-то говорит ему, но не мог расслышать ни слова. Он чувствовал, что эта женщина — его мать, но не мог вспомнить ни ее лица, ни имени. Парень был уверен, что именно мать дала ему этот кулон, и делал вывод, что клинок мог достаться ему от отца, ведь в своих снах он видел и его в своей руке, но и об отце он тоже не помнил ничего. У Редгрейва была еще одна особенность: сколько бы травм и ранений он ни получал за свою бродячую жизнь, раны заживали на нем быстрее, чем на собаке, буквально на глазах. В предположительные пятнадцать лет долговязый и мускулистый парень почти двухметрового роста впервые угодил в полицейский участок. Он и его очередной приятель обнесли небольшой магазинчик, но что-то пошло не так, и парни попались. В полицейском участке во время попыток установить личность Редгрейва парень не придумал ничего другого, как назваться первым пришедшим в голову именем, еще и накинув себе пяток лет сверху к своему возрасту, что вполне соответствовало его внешним данным. Так что, в отличие от своего приятеля, по приговору суда за свое преступление он угодил в самую настоящую тюрьму. Насмотревшись всякого и приобретя определенный опыт, через год, отбыв свой срок, Редгрейв оказался на свободе, имея на руках вполне легальный документ на имя Энтони Редгрейва, идею в голове и возможность начать все с начала. И место для этого начала Редгрейв выбрал точно так же, как и свое имя. Просто случайно услышал его название от сидевшего по соседству парня в баре. Что-то внутри подсказало ему, какая-то присущая внутренняя чуйка, что ему нужно именно туда, в Глэм-Сити. Энтони. Тони Редгрейв стал грозой криминального мира, кошмаром для наркодилеров, торговцев оружием, подпольных хирургов, поставщиков органов и торговцев людьми. Прошел всего год с его появления в городе, как все те, кто оказался в его черном списке, решили откупиться. Любой другой, возможно, и согласился бы принять подобную плату за перемирие, но только не Тони. Он делал что хотел, игнорируя местные органы власти. Для него не существовало никаких правил, кроме своих собственных. Вся эта мерзость темной стороны человеческого мира была для него равносильна тем кровожадным тварям, которые таились в темноте переулков, просачиваясь сквозь реальность из своего дикого мира, не важно, был ли это Ад или какая-либо другая дыра во вселенной. Но все эти торговцы, наркодилеры и прочие были лишь незначительной мелочевкой, вершиной айсберга. Парень понимал, что, вычищая их с улиц города, он освобождает дорогу тем, кто тут же занимает их места. И тогда он вознамерился нанести ощутимый удар по боссам уличных банд, по тем, на плечах которых держалась сама основа любого мафиозного клана. Один за другим были ликвидированы несколько влиятельных лиц городского криминалитета вместе с присными, и это уже не могло не нарушить покой верхушек мафиози, стоявших во главе своих кланов. Они сочли своим долгом поквитаться с ублюдком, но ничто не брало этого сукина сына — ни свинец, ни молот, ни взрывчатка. К исходу второго года пребывания Редгрейва в городе его личными усилиями были полностью уничтожены два мафиозных клана из пяти. На какое-то время на улицах города стало чуть чище, чуть тише, чуть светлей. И все же, несмотря на то, что Тони без малейшего сожаления разделывался с самыми отъявленными подонками, он не был приверженцем насилия, просто эти черти не предоставляли ему иного выбора. Однако и ангелом его нельзя было назвать. Наемник, в понимании законопослушного обывателя, ничем не лучше преступника. Репутация Тони день ото дня росла, и все больше и больше его собратьев-наемников стало переходить на его сторону. Парни уходили от своих боссов и начинали вести свой собственный бизнес, прибегая к услугам посредников. Так что в какой-то степени Тони Редгрейв оказался не только шалым малым, но и реформатором. В среде женщин Тони Редгрейв был весьма популярен. Он был мечтой юных нимфеток и желанной добычей для роковых женщин. Однако с первыми он предпочитал не иметь дела, так как отношения с невинными девушками требовали особого подхода. У него не было ни желания, ни времени на все эти свидания, букеты и конфеты, требующие утонченной дипломатии. Все это было не для него. Со вторыми же дело обстояло гораздо проще. Ему достаточно было лишь улыбнуться своей обворожительной улыбкой и подмигнуть понравившейся красотке, как она, очарованная его необъяснимой харизмой, уже была готова на все и сама стремилась к нему в объятия. Благодаря таким легким победам Тони уверовал, что с женщинами он управляется так же легко и виртуозно, как со своим оружием. Правда, раза три в его жизни намечались «серьезные» или, вернее сказать, продолжительные отношения с особо понравившимися красотками. Он даже позволял себе оставаться у них на ночь, но как только начинал понимать, что его хотят заарканить, сразу же ретировался, что приводило дамочек в ярость. Каждый раз в его спину летели угрозы о том, что он еще сильно пожалеет и все будут знать, что он большой плакса и по ночам зовет мамочку. Тони никогда ни о чем не жалел и с легкостью забывал о них. В конце концов, он не был им ничем обязан и ничего не обещал. Неизбежность настигла его в самом неожиданном месте.
