чувствуешь?

      Танджиро...       я знаю, ты меня не услышишь, но       я всё равно скажу, пока есть возможность не покидать земной мир.       я люблю тебя...       всегда любил...       Нежный голос Зеницу робко доносился до ушей Танджиро, и он немного поворочился. Не мог перестать себя укорять за былую беспомощность перед собственными чувствами. Перед невозможностью получить на них ответ.       Танджиро... Тандж...       Танджиро прикрыл рот рукой, чтобы криками не разбудить Канао. Танджиро повернулся на звук знакомого голоса и первое, что он, спросонья, увидел – это яркий золотистый свет в углу комнаты. Когда взгляд стал более ясным, Танджиро узнал знакомые очертания. Нити золотистых волос кончиками касались босых ног, лицо было спрятано в согнутых коленях. Дрожащие пальцы вцепились в светлое хаори. – З-Зеницу...       Танджиро сглотнул, в полной неожиданности увидеть умершего друга. Фигура одиноко освещала угол, словно огонёк в его душе никогда бы не угас вместе с когда-то увядающим телом.       Золотистые волосы взметнулись в такт лёгкому движению головы, робко приподнятой вверх. Нежные золотистые глаза были светлее, чем при жизни, и живого блеска в них было ничуть не меньше. – Ты... Ты меня видишь и слышишь?       Зеницу закрыл рот обеими ладонями, будто бы в желании вернуть свои слова обратно. Подобие румянца загорелось на полупрозрачных щеках, которые заметно выделялись на нежно-золотистом силуэте. Волосы вновь взметнулись – словно невесомо заплыли в воздухе. С кончиков, окрашенных в оранжевый слетели лёгкие искры, немного походившие на бенгальские огни. Танджиро ущипнул себя, чтобы понять, не сошёл ли он с ума. Вновь закрыл рукою рот, только бы не закричать. – Ты всё время меня любил и молчал... Отшучивался, что завидуешь мне, ведь я женился раньше тебя.       Танджиро горько усмехнулся сквозь пелену слёз, застилающую взгляд.       я смог отпустить свои чувства и женился... а ты нет... ты буквально умирал от любви ко мне. я был очень глуп и слеп. Зеницу, прости, прости, прости... – Знаешь... – Тихо произнес Зеницу, и мягкий свет от его полупрозрачной фигуры упал Танджиро на лицо. – Мой слух не стал слабее от того, что душа покинула тело. Твои мысли для меня как на ладони... Танджиро.       Собственное имя прозвучало мелодичным эхом в голове. – Жаль, Зеницу, я даже не смогу тебя коснуться. Хоть один раз.       Танджиро опустил голову в безмолвном стыде за чувства, отнюдь не адресованные верной, любящей жене. За безутешное горе о невозможности повернуть время вспять. Слёзы тонкими ручейками охладили запылавшие щеки. Золотистые, едва весомые ладони высушили слезинки, нежно погладили его по лицу. – чувствуешь? ты чувствуешь меня, Танджиро?       Голос зазвучал тише прежнего. Напомнил он свежий, лёгкий ветерок, что едва ли весомо качал полевые цветы. Танджиро вспомнил день в саду. Вспомнил росинки, что падали с травинок на босые, истощенные ноги, теперь уж не изувеченные болезнью, цветением пионов мучительно убивающую совершенно молодое тело. Танджиро вспомнил румянец, в миг нежной радости сменивший почти мертвецкую бледность исхудавшего лица. И прекрасные золотые волосы, которые словно окутали своим теплом и светом душу, навсегда свободную от страданий.       прощай...       Зеницу закрыл глаза, и нежная, меланхоличная улыбка не стёрлась с поистине ангельского лица, в котором всегда читалась его истинная, добрая натура. Призрачное тело медленно начало растворяться в воздухе, и не успел Зеницу исчезнуть с глаз, как Танджиро схватил его за руку. Старался не выпускать невесомые пальцы из своей ладони. На крыше своего дома, под темным одеялом ночи, он оставил на нежных, невинных губах, первый и последний поцелуй. Той добротой, которую Танджиро учуял ещё при жизни Зеницу, повеяло сильнее чем когда-либо. Словно она теплом и светом, ароматом наливных персиков и скромных полевых цветов обволакивала тело и душу. Танджиро подумал, что никогда не испытывал ничего более завораживающего. Даже с Канао.       будь счастлив...       Зеницу почти растворился во тьме, и с последним золотистым огоньком в сумерках зазвучало имя, нежно-нежно. Было это ласковое, призрачное эхо:       Танджиро...