Сон – моё спасенье

«Мы встретились во сне. В долгом, приятном сне, где не было никого кроме нас. Мы смотрели на звезды и всё, что пожелаем, прямиком до момента, как пробуждение неизбежно настигнет. Мы были объеденены отсутствием судьбы. Но ты меня покинул.» Он узнал законы этого мира ещё будучи только пришедшим в этот мир наивным Кабукимоно. Тогда он боялся спать. От одной мысли перед глазами мелькал его самый первый, насыщеный до ужаса сон, что был сомнительной правдой – сон о матери. Там она улыбалась, бережно расчесывая его волосы, а затем беспощадно отреклась, кажется, совсем ничего не чувствуя к своему бракованному созданию. И его нелюбовь ко сну тревожила окружающих. Если человек не спит несколько дней – его организм так или иначе потребует отдыха и любыми способами заставит заснуть. Но Кабукимоно не спал уже несколько недель и вовсе не казался уставшим. Его искусственное происхождение – как бы не хотелось о том забыть – впервые оказалось полезно. Но было кое-что, что не смогло оставить любопытство куклы в покое. Закон мира, который ему рассказал Нива: «Во сне люди Тейвата встречают свои родственные души. Свою любовь, с которой они связаны судьбой.» Сначала он неимоверно расстроился – он ведь не простой человек. Он божественное создание, у которого нет судьбы. Но что-то слишком детское толкало его к этому шагу. Желание попробовать, желание ощутить. Не получится, он вновь увидит свою мать – неважно. Частично он хотел лишь проверить степень своей безнадежности. Действительно ли у него нет судьбы? Действительно ли он обречен на одиночество? Но также, он до боли хотел бы узнать, кем может быть предписаный ему человек? Как он выглядит? Чем увлекается? Спать до сих пор было страшно. Но в один день он покорно лег на кровать и закрыл глаза. Может, у него и нет судьбы, может, небеса отвернулись от него с рождения – у него до сих пор оставалась душа. Открыв глаза, Кабукимоно совершенно не знал, где находится. Не знал, что делать и куда идти. Здесь было темно, однако спереди виднелось нечто светлое, что непременно привлекло его внимание. Шаг за шагом он оказывался все ближе к удаляющемуся силуэту. К радости, тот шел не так быстро, чтобы Кабукимоно вовсе не сумел его догнать. Он остановился, лишь когда между ними осталась пара шагов, и завороженно задержал дыхание. Источником света оказалась горящая свеча, помещенная в фонарь, но самое яркое, что он видел – белокурые волосы, отражающие в себе её свет. Казалось, парень перед ним действительно сошел с небес – он был так похож на закатное солнце, или одну из тех самых звезд, за которыми Кабукимоно наблюдает каждую ночь. Нечто божественное. Он тихо выдохнул, неуверенно произнес: — Привет? И парень напротив тоже замер. Замер, а затем чуть напуганно обернулся с явным непониманием. Он был идеален. Имя его было – Альбедо. Альбедо был не из тех, кто показывает свои эмоции. Был не тем, кто открывается первому встречному. В первых снах он лишь молчал, до сих пор не понимая, что произошло, кто перед ним и зачем. Смотрел на Кабукимоно и покорно его слушал. Это было неловко. И немного обидно. Кабукимоно хотел знать об Альбедо всё. Хотел чаще слышать его голос, хотел быть ближе, совсем как люди гуляющие за ручку, которых он видел в поселении. Очень долгое время это казалось лишь недосягаемой мечтой, а сам Альбедо – воображением. Существует ли он на самом деле? — Сможем ли мы когда-нибудь встретиться? – вопрос невольно сорвался с губ. Наверное, он выглядел так обреченно. Так жалко и безнадежно. — Конечно, – но Альбедо ответил сразу и даже чуть удивился этим сомнениям. Тогда его взгляд даже смягчился. Кажется, он почти улыбнулся. Тихо вздохнул, аккуратно положив ладонь на чужие волосы, нежно прятал в них свои пальцы. Тогда Кабукимоно сошел с ума окончательно. Теперь он знал точно – его жизнь совсем не в его руках. Альбедо начал открываться и так мило улыбаться, что каждый раз, распахивая глаза в реальном мире, Кабукимоно не замечал, как настроение автоматически было хорошим. Как ему хотелось поскорее сделать всё, что от него здесь требуется, лишь бы быстрее наступила ночь, и он смог увидеть его. Ведь Альбедо тоже не просто человек. Альбедо тоже не имеет судьбы, его тоже не любят небеса – разве не это его самое удачное знакомство? Он был утешением, таким влиятельным, таким красивым и невероятно интересным. Он рассказывал какие места посещал со своей наставницей, делился различными знаниями, которым Кабукимоно непременно удивлялся каждый раз. И изредка тот рисовал. Пейзажи перед ними сменялись под учетами их желаний – это ведь их сон – и Кабукимоно очень нравилось просто сидеть рядом и наблюдать, как тот осторожно ведёт карандашом по бумаге. Ему никогда ещё не приходилось покидать Инадзуму, он и редко что слышал о других регионах, но места, что показывал ему Альбедо непременно были прекрасны. Это ощущение легкости, что он испытывал, смотря в чужие глаза... Чувство, что он правда кому-то нужен... Пожалуй, он бы хотел сохранить это навечно. Но многое в этом мире неизбежно. Смерть, предательство – он тихо плакал в реальном мире, лишь чтобы погрузиться в сон и точно также плакать, уже уткнувшись в чужое плечо. Он хотел бы спать вечно. Ведь здесь Альбедо с ним. И никогда его не оставит, никогда никуда не убежит и не денется. Они связаны отсутствием судьбы – у Альбедо нет выбора. По крайней мере... не было. Кабукимоно так думал. Так думал и Куникудзуши, засыпая на траве под открытым небом, когда в его сон никто не пришел. Первая мысль – у Альбедо сейчас нет времени на сон, ему нужно подождать пару дней. Вторая – Альбедо умер? Нет, вряд ли. Третья – Альбедо тоже его предал. *** Скарамучча прекрасно знал законы этого мира. Люди предаются царству снов, чтобы встретить во сне свою родственную душу, провести время вместе, пообщаться и просто отдохнуть. Скарамучча знал, что это непременно называется «судьбой». Судьбой, что для него не прописана. Искусственное происхождение помогает её избежать. Глаз бога ему не выдавали, а даже если бы и выдали, он бы нашел способ от него избавиться – он бы не хотел становиться очередным рабом судьбы. Также Скарамучча знал; вечности не существует. Глупый идеал его матери смог отразиться на его раннем восприятии, но не нынешнем. Всё приходит к концу. Мир, государства, человеческая жизнь, объятия любимого человека – ничто не вечно. Имя Альбедо вызывало в нем лишь злость. Скарамучча больше никогда не спал, предпочитая заниматься чем угодно, но не этим. Он не хотел более видеть во сне никого. Это удавалось, однако, от реального мира отречься так легко уже не получится. Ведь теперь Альбедо стоял перед ним столь же удивленный. Случайное стечение обстоятельств посреди ночи на темной улице Мондштадта. Альбедо тихо произнес несуществующее ныне имя и сделал пару шагов ближе, но Скарамучча сделал шаг назад. Ведь Альбедо существует, и Альбедо до сих пор жив. Он действительно здесь и всё такой же сияющий, как раньше. — Почему я не видел тебя? – вопрос озвучили оба, пусть и достаточно разными интонациями. Однако очень быстро Скарамучча нашёл ответ, взглянув чуть ниже звезды на чужой шее. — Ты поддался судьбе, – безразлично произнесенные слова заставили Альбедо удивиться ещё больше и совсем не из-за того, о чем идет речь. Да, Альбедо тоже предполагал, что на это повлиял его глаз бога. Именно обретение судьбы отделило его от того, кому судьба не присуща. Но уже давно он достаточно об этом наволновался. Сейчас всё, что он видел – эмоциональный, добрый и милый Кабукимоно более не представляет из себя ничего. Лишь пустота осталась в его груди, там, где когда-то хранились бережно его чувства. — Я не хотел этого, – но оправдание не помогает. Шестой предвестник Фатуи перед ним лишь складывает руки на груди. — Значит твоя воля оказалась слабее, чем надо. Тем не менее, нас более ничего не связывает, – он отмахивается и делает пару шагов ближе, моментально вынуждая Альбедо ожидать что угодно. Что угодно, кроме того, что он пройдет мимо. — Подожди! – он резко оборачивается по направлению к тому и дотрагивается до запястья, желая остановить. — Не трогай меня! – Скарамучча отдергивает руку. Ох, этот тон. — Я всё сказал, – и он оборачивается с этим утверждением, чтобы хотя бы нахмуренным взглядом объяснить свои насущные намерения – уйти и больше никогда того не видеть. Его голос прозвучал так обреченно. Обиженно и даже чуть истерично. Нет. Нет, чувства Кабукимоно до сих пор остались где-то там.Он может избегать, но не может стереть свое прошлое и свою законную личность. Как бы быстро не бежал, что-то всегда останется неизбежно. Альбедо улыбается. Улыбается в ответ на агрессию и отвержение так нежно, ослепительно – это похоже на конец света.Почему...?Неважно. Скарамучча всё равно уходит, оставляя того в одиночестве на пустой улице Мондштадта. Альбедо никогда не был идеалом. Альбедо всегда был невыносим. Ни Кабукимоно, ни Куникудзуши, ни Скарамучча, никто не в силах понять его. Но это и неважно. Неважно... Он тоже его предал, ведь небеса приняли его. Божественный порядок смиловался и простил все его грехи, заставив разделиться с порочной любовью. Словно это он создан богиней, а не Великой Грешницей. Словно добродушный Кабукимоно одним желанием добровольно забрал грех чужого рождения на себя. Это ужасно. Они забрали его Альбедо. И его Альбедо даже не стал его искать, хотя всегда знал где можно найти. Почему? Неважно. Скарамучча добьется и своего признания. Станет богом и изменит судьбу так, как ему надо. Тогда у Альбедо точно не будет выбора. *** Можно ли сказать, что он злится на Альбедо, если всё, что он делает – ради того, чтобы быть ему равным? Чтобы Альбедо тоже смотрел на него с восхищением, чтобы Альбедо признал свою единственную судьбу и единственного бога? Можно ли сказать, что он злится, если провал ощущается так тяжело? Он не уверен. Провал за провалом и ещё один. Он всегда был на шаг позади. Пожалуй, в тот день встречи в Мондштадте, ему стоило остаться с Альбедо, а не быть столь упрямым, чтобы отказать. Пожалуй, умиротворенно сидеть в Храме Сурастаны не так плохо. Здесь так спокойно. Сюда никто не заходит, никто не потревожит его своим раздражительным присутствием. Здесь так тихо. Словно он лежит под открытым небом, совсем как в тот раз. Но есть ли смысл во сне тогда, когда Альбедо совсем ничего не помнит? Хотя, может, это и к лучшему. Если он помнит – это позор. Но если нет, то это так больно. Ощущается как самообман. Странник просто выдумал все те события, что остались скрыты от Нахиды и Путешественника. На самом деле, они с Альбедо никогда не были знакомы, пусть он и знает о том абсолютно всё. На самом деле, Альбедо даже никогда не существовало. Он, как творение воображения, никогда не был в силах предать, также как и исполнить какие-либо обязательства близкого человека. Куникудзуши хотел лишь как можно сильнее травмировать себя этими мыслями, и всё на том. Представить, что ему никогда не доставляло удовольствия проводить время с кем-то настолько похожим на него самого. Он никогда не поддавался навстречу чужим касаниям и не подбегал с желанием обнять. Он думал об этом, и думал, и думал, всё стараясь сбежать от факта того, что обыкновенная ложь, что никогда не станет истиной. Был настолько глупым и наивным. Был настолько же влюбленным в чужую безупречность, как влюбляется сейчас в собственные воспоминания. Снова и снова, опять и опять. И Альбедо ведь точь в точь такой же. Тоже избегающий чувств, но тоже слишком доверчивый. До сих пор неполноценный. Странник закрывает глаза. И Альбедо несомненно влюбится в него снова, просто от романтичности того, что есть на этом свете кто-то, кто знает всё о его прошлом, но не о нынешнем. И об этом ком-то, кто готов отдать всего себя, он слышит впервые. Так безнадежно. Кажется, на улице ночь. Так глупо, это дурацкое чувство... дарит такое спокойствие. Его задумчивость никогда не приводила ни к чему хорошему. Теперь у него есть глаз бога, они с Альбедо снова равны. Нахида пожелала ему спокойной ночи ещё полчаса назад. Его желания всегда были эгоистичны. Кажется, он снова засыпает, в надежде встретиться с ним.