two cowards in their own way

—Это не сработает. Опять слова отказа. Опять, после всех его усилий вернуть ее доверие, это все, что он получает. Не то чтобы он винил ее или не понимал ее поступков; на самом деле, он их очень хорошо понимал и был готов их принять. Он думал, что с ним все будет в порядке. Он не знал, что в конечном итоге его чувства будут противоречить его нынешнему плану и действиям. Но он не был уверен, что сможет это исправить. Он сделал все, что мог, чтобы организовать их встречу сейчас. Он оборвал свою связь с Ичиносе, поздно, но он сделал это. Это не было хорошо ни для одного из них. И вот он стоит здесь, перед девушкой, к которой он был по-настоящему привязан все это время. Он знает, как сильно он ее ранил, он знает, что их отношения давно уже разбились на множество осколков. Но он хочет попробовать. Попробовать... почувствовать только хорошие эмоции в этот раз. Этот год был слишком тяжелым, слишком большим давлением, и, несмотря ни на что, он все еще подросток. Он только недавно начал это осознавать. Только недавно с ним начало происходить что-то странное. Негатив, токсичность, враждебность, эти нездоровые отношения, в которые он ввязался... это начинает его тяготить, правда. Вся эта неопределенность; черт, он даже не знает, что он планирует или хочет. Он начал скучать по своей старой жизни. Он начал скучать по первому году здесь; он не знал, что это возможно. Теперь все по-другому, все люди вокруг него другие, все отношения вокруг него другие; абсолютно все другое. И тот факт, что это полностью его вина, совсем не помогает. Он не мог себе представить, что сам от всего откажется. Он изначально не должен был становиться лидером класса; Сакаянаги была лучшим кандидатом на эту роль. Было бы лучше, если бы он остался там, но с тихой жизнью и, что самое главное... все еще рядом с ней. Пришло осознание: он зря потратил здесь время. В какой момент все пошло не так? Он сам уже ничего не помнит. Что не так с его воспоминаниями? Он что-то забывает? Или не хочет помнить? Впервые он пытается устоять на ногах. Он бежал, бежал к ней, чтобы наконец снова увидеть ее прекрасные красные глаза. Она сияла среди всех людей вокруг; маня его к себе. Но он больше не мог ни прикоснуться, ни даже подумать об их будущем, она уже все решила. На его лице и одежде появлялось все больше и больше маленьких капель, пока ему не стало казаться, что ее это вообще не касается. —Подожди... — попытался он завязать разговор, но она устало вздохнула, давая понять, что не хочет этого слышать. Вероятно, она уже устала от него и изо всех сил старалась не говорить ему это в лицо. Она покачала головой. —Иногда приходится принимать некоторые вещи. Мне жаль, Аянокоджи-кун, но так оно и должно быть. Нет. Он не должен был отпускать это. Он не должен был сдаваться и просто уходить, как он обычно делал раньше. Теперь он больше не хотел принимать эту реальность. Заберите у него все, но позвольте ему побыть с ней хотя бы немного дольше. —Нет, — тихо сказал он, словно пытаясь убедить не ее, а себя. —Вообще-то, я... Он остановил себя на секунду, решив обдумать свои дальнейшие слова. Он был готов это сделать. Он был готов рассказать ей абсолютно все. Он был готов рассказать все, что знал о себе. —Мы можем все исправить, — он нервничал, но все время пытался подавить это. —Еще есть шанс и время. Я, я хочу тебе сказать. Она выгнула бровь, выглядя слегка озадаченной. —И что ты имеешь в виду сейчас? Он больше не понимал, что имел в виду. Может быть, он не был готов рассказать ей все, и это был просто повод для нее остаться здесь подольше. Чтобы они могли поговорить еще раз... Так же, как и раньше. Так же, как в более-менее спокойные времена. Он знал, что в глубине души его желание поговорить с ней даже о самых бесполезных вещах никуда не денется. Они все еще были там, в его сердце. Эти мысли никогда не прекращались. Когда он был в своем новом классе, когда он думал о своих планах, когда он был с Ичиносе... пока физически он был там, мысленно он все еще был в прошлом. И теперь он даже не пытался скрыть это от себя. Он принял эту реальность, он принял свои чувства, которых он раньше пытался избегать. Он стал мужчиной, который впервые действовал, руководствуясь чувствами, а не логикой. —В то время... — говорить становилось все труднее, и впервые он почувствовал комок в горле, —В то время, в конце второго года, когда я намекнул тебе на это... я был искренен. Он решительно посмотрел на нее, теперь чувствуя себя уверенно. —Все, что было раньше, я был искренен. Во всем. Эта улыбка, мое предложение о бессмысленных разговорах, мое... в общем, все это. Я хочу, чтобы ты знала это, пока у нас еще есть время. Пока не стало слишком поздно... Теперь она смотрела на него лишь с легким сочувствием, такими же пустыми глазами. Он надеялся, что хотя бы это убедит ее... но, казалось, только малая часть действовала на нее. В этот момент он понял. Он уже не сможет все исправить. Не он, теперь для него было слишком поздно. —Я рада, — вдруг выпалила она, чем действительно потрясла его, — я тоже благодарна тебе за все. Я... тоже ценила твое общество в то время, на самом деле. Я тоже очень любила наши разговоры, хотела наших разговоров... Какая-то надежда поселилась в его душе. —Но, к сожалению, я тоже слишком поздно это начала ценить, — призналась она, так и не остановившись, чтобы посмотреть ему в глаза. —И я тоже об этом жалею. Я жалею о том, как я относилась к тебе в самом начале, жалею, что была так горда, что не могла признаться себе, что ты можешь быть мне дорог и что я действительно ценю твое общество. Она горько улыбнулась, и ему показалось, что глаза ее заблестели. —Я такая же, как ты, — подытожила она без колебаний. —Я поздно осознала свои чувства. Он уставился на нее, впервые в таком шоке. Он не совсем все понял. Какие чувства она имела в виду?... —Что ты... —Но мужчины, которого я когда-то любила, но боялась себе признаться, уже давно нет. Он широко раскрыл глаза, осознавая ее слова. Он всегда выражал больше эмоций рядом с ней, но у него никогда не было даже этого. За это время он был потрясен слишком много раз, не успев все проанализировать. Он больше не был уверен, что это нужно как-то анализировать. Дополнительные анализы ситуации здесь, возможно, не нужны. Он открыл рот и теперь не знал, что сказать. Ему было больно. Это было действительно больно. Но он знал, что ей было больнее, когда она поняла, что она была абсолютно права. Человека, который просто хотел спокойной жизни, больше нет. Он ведь еще больше себя погубил, когда хотел противоположного результата, не так ли? Он хотел спокойной жизни, а все получилось наоборот. Он хотел исправить некоторых людей, но в итоге он погубил некоторых из них. Он хотел быть рядом с ней, но в итоге оказался далеко от нее, разрушив ее доверие и их связь. Он разрушил абсолютно всё, он испортил абсолютно всё. Всех и всё, к чему он прикасался.   Но самое главное... Он сам себя погубил и сам себе могилу вырыл. Это не вина Ичиносе в их отношениях, это не вина всех тех, кто против него и кто хочет его раздавить, это даже не вина его отца. Он знал, что теперь он может быть даже хуже, чем он. Он не думал, что когда-нибудь подумает так. Он был проблемой во всем. Простояв, как ему показалось, целую вечность с потрясенным видом, она наконец заговорила, снова улыбнувшись. —Спасибо тебе за все, — ее голос был искренним и нежным, но он уже не мог обращать на это внимания. Она определенно заметила его нынешнее состояние, но решила не спрашивать об этом, видимо, не желая больше тратить на него свое время. —Я имею это ввиду. Но ты уже все решил с самого начала. Это были ее последние слова, прежде чем она ушла, даже не обернувшись. Дождь стал сильнее, как и его внутренний конфликт. Они могли бы это иметь. Они могли бы быть... Он был готов рассказать ей, он был готов отдать ей частичку себя, которую он так скрывал от мира. Но даже здесь он облажался. Это ударило сильнее, чем ударило бы даже одно поражение. Это определенно... больнее. Это было больнее, чем тот чертов нож, который застрял в его руке давным-давно. Он сжал кулаки, теперь глядя только на мокрый асфальт. Чувствуя необычайное головокружение, ему стало казаться, что теперь мокрым был не только асфальт. Может быть, и его одежда тоже. Может быть, и его волосы тоже, теперь, когда идет дождь. Может быть, и его колени тоже, когда он неосознанно падает на них, как будто принимая самое унизительное поражение. Может быть... Щеки, которые уже давно не выглядели так. И словно услышав тяжелое дыхание и болезненные звуки, он забыл, где он находится и кто он, среди слышимых шагов рядом с ним и шума дождя. Главное, что теперь все вокруг него в его мире было мокрым. Даже он сам.   -   Она не хотела сожалеть об этом, не хотела сломаться и бежать обратно. Но на этот раз она решила, что будет бороться со своей гордостью и не позволит ей встать у нее на пути. Она повернулась, незаметно, но повернулась. Не ради интереса, а ради себя и своих чувств, которые никогда не исчезали. Она увидела мокрую одежду и одинокое существо, сидящее и рыдающее. Теперь он был не единственным, чьи глаза сегодня открылись. Но именно в тот момент, когда она решила убежать, а не вернуться, как хотела изначально, она поняла; В какой-то степени она тоже была трусихой.