Любовь в большом огороде

                                     Если долго вглядываться в тлю,

тля начнёт вглядываться в тебя.

                                                 Сань Вань Дань,

великий буддийский мудрец,

Википедия

Жаркий летний день в дачном посёлке «Лебедевка» потихоньку переходил в такой же жаркий ленивый вечер. В густой траве мелодично стрекотали болтливые кузнечики, лёгкий ветерок ласково щекотал пролетающих над цветущими бархатцами жёлто-лимонных бабочек, а в дальнем закоулке огорода, нарушая царящий вокруг мир и покой, шло сражение не на жизнь, а на смерть. — Отпусти меня, абьюзерша! Отпусти, кому говорю! — А вот и не отпущу. Надо же мне как-то развлекаться! Ещё восемь часов примерно осталось. Мужики всё-таки тормоза. За что ни возьмутся — тянут и тянут, тянут и тянут, никак довести до конца не могут! А нам хоть со скуки вешайся. Я уже в голове раз двадцать таблицу умножения проговорила, стихи А.ЭС. Пушкина продекламировала. «Уж небо осенью дышало…» — Небо дышало, и я дышать хочу. И жить! Отпусти мою ногу, садистка! Меня Формик ищет, наверное. Уже вечер, через час смеркаться начнёт. Он переживать будет, что меня нет! — Ха, да конечно! Он о тебе и не вспомнит. У него таких, молодых-зелёных… — По себе не суди, не все такие, как ты — спят с первым встречным-поперечным, а потом собственных детей третируют! Формик знаешь какой заботливый! Он всё для своих детей делает. Вот как он их без меня накормит, а? Тебе детей голодающих не жалко? Хотя, о чём это я… Ты и своих-то вон… — Так, ты давай не наглей, мелочь! Поговори ещё у меня! Сейчас точно без ноги останешься! — Не-не-не, пожалуйста, не надо! — То-то же… Хотя что так нервничать? Одной ногой больше, одной меньше… — Эй, мне они все нужны! Как я бегать буду по-твоему? Мне ещё на яблоню перед закатом лезть. Формик любит, когда я там ужинаю. Говорит — так вкуснее. Приходит, и усами нежно так… Гладит… — Что, серьёзно? Да ну! Не верю. Усами гладит… — Серьёзно! Гладит, трогает везде, целует, говорит, какой я сладкий у него. Самый офигенный! — Хм… Романтика, да…. А мой Жорик почему мне так не говорит?! Эй, Жорик! Ты заснул там, что ли? Слушай, похоже, реально дрыхнет. А может, вообще, того… Помер? — Тьфу, бог с тобой! Ужас какой! — А, не… Вроде пошевелился… Жорик! Ну-ка, объясни: ты почему меня усами не гладишь везде? — Что, ответил? — Не, молчит. Он у меня вообще неразговорчивый. И неромантичный. Пришёл, увидел, отлюбил. Никаких прелюдий. Только в первый раз выпендривался, бегал кругами. А теперь… — А у нас с Формиком межвидовая платоническая мужская любовь! Как в Древней Греции. Правда, только петтинг. Зато всё лучшее — детям! — Гуманно… Может и нам с Жориком пересмотреть концепт наших отношений? А то каждый раз одно и то же. Один секс на уме. А хочется-то понимания, нежности, вот как ты говоришь — романтики! Слушай, а скажи… Только-только беседа сместилась в нужное русло, а конечность одного из собеседников почти вернулась к владельцу, случилось страшное. Резко потемнело, солнце заслонило что-то огромное и угрожающее, затем подул жуткий ураган и поверхность под ногами несчастных задрожала. Ну вот… Доигрались, противники теории Глобального потепления! Апокалипсис наступил, не иначе!

***

— Сашка, посмотри! Ха-ха! У вас тут на грядках гнездо разврата! — В смысле? — Вон видишь, божьи коровки трах-тибидох устроили. А это кто ещё, третьим к ним спереди пристроился? Зелёный кто-то. Начинающий, ха-ха! — Фу, Никит! Ты реально озабоченный. Уже у насекомых тройнички и порно видишь? Или это твои тайные желания? — Про желания почти угадал! Да честно, сам посмотри: две коровки сексуются, и ещё одна блоха какая-то с ними в компании. Подсматривает! — Где блоха? Это? Никакая это не блоха. Это тля. Обычная зелёная тля! Ты что, никогда тлю не видел, жертва каменных джунглей? — Тля-бля… Сползает тля, как курс рубля... Ну, может и видел. Но забыл. Блоха и блоха, только зелёная. — Тля — не блоха. Она для людей вредная, а для природы полезная. Ею божьи коровки питаются, а муравьи доят, как настоящих коров, и молоко пьют. Вот! — Ну это даже я знаю, Саш. Мультики смотрел, и на биологии рассказывали. — А про божьих коровок тоже знаешь? Что они настоящие хищники, и если добычи мало, могут своих же детей, точнее, личинок, сожрать! И ещё божьи коровки по десять часов могут сексом заниматься, и оргазм у них длится час! — Чего?! Час оргазма?! Десять — секса?! Всё, у меня появилось предложение. Давай-ка поиграем в квадроберов. Почувствуй себя божьей коровкой, Сань! — Это как? — Ну… Час оргазма я тебе, конечно, подогнать не смогу. Физиология, то-сё. Зато десять часов секса — вполне себе дачный челлендж. С перерывами на поспать и поесть — почему бы и да? — Ммм… А что? Нормальный такой челлендж. Согласен! Может, начнём прямо сейчас?

***

Поверхность под лапками бедных насекомых опять заколыхалась, а затем тьма отступила, лучи предзакатного солнца снова засияли в садово-огородном мире и, кажется, Апокалипсис отменился! — Фух… Пронесло. Пожалел Боженька своих коровок! И тлей. — И не говори! Я уж думал, всё. Приехали. Предсказание Нострадамуса сбылось, комета упала на Огород! — Не, ложная тревога, малыш, расслабься… Жорик! Эй, ты как там, наверху? — Молчит? — Молчит. Почти конец света пропустил и даже не заметил, секс-маньяк! — А если бы комета всё-таки упала, то у Жорика твоего была бы «La morte dei re» — Королевская смерть! Эпично! — Чего? — Того. Ты в раме школьного окна младших классов зимовала, да? Пушкин, таблица умножения… А я — в библиотеке, в секции исторических романов! Королевская смерть — смерть во время оргазма, мадам. — Хм… Жооорик! Слышал? — Молчит, да? Сколько вам ещё осталось? Судя по положению солнца — часов семь с половиной? Можно я уже домой пойду, а? Не надо меня есть! Ну, пожааалуйста! — Ладно. Фиг с тобой, иди. Не каждый день с кем-то вместе Апокалипсис пережидаешь. Живи уж, так и быть. — Серьёзно? Ой, спасибо! Ты лучшая коровка на свете! Всё, убегаю. А то вдруг передумаешь… Жорик, пока! — Убежал… К Формику своему спешит, дурачок зелёный. Пять глаз, а правду в упор не видит. Глупый, не догадывается, что Формик его — не Формик, а Формика. Не «он», а «она»! Рабочие муравьи, которые тлю доят — они ж все самки! Так что тут «крепкой мужской дружбой» и не пахнет. Самое что ни на есть скучное гетеро! Ну, совет им да любовь. А я, пока кто-нибудь другой не приполз, кого сожрать можно, хоть стихи почитаю. Что там у нас ещё было, в программе третьего класса? Жорик, слушай! В тот год осенняя погода Стояла долго на дворе, Зимы ждала, ждала природа, Снег выпал только в январе… Слышь, Жорик, а некоторые виды божьих коровок на зимовку на курорт улетают: кто в горы, кто на юга… Молчишь? Эх, Жорик, Жорик…