Done for you

— Позвольте познакомить вас с Хёнджинни! — Джисон заводит Хёнджина в комнату, где сидят ещё четверо молодых мужчин. Он тут же выделяет взглядом объект под номером три, он же его хозяин. Так было запрограммировано изначально. Имя Ли Минхо, возраст двадцать шесть лет. Каштановые волосы, карие глаза, черты лица симметричные, среднее телосложение. — Представься. — Можете называть меня Хёнджин, Хёнджинни – неформально. Я андроид пятого поколения, ИИ Про 000320. Улучшенная версия. — Вау, — произносит объект под номером два, сидящий около Минхо. Отличительные черты: ямочки на щеках, нос больше среднего корейского и вьющиеся волосы. — Вообще от человека не отличить, вот это уровень! — Нет, вы только посмотрите, какой он красивый, с идеальной кожей, словно айдол, только ещё совершеннее. — На самом деле, у меня есть некоторые изъяны, которые придают мне реалистичность, — уточняет Хёнджин, посчитав это замечание уместным. — А ещё очень милый, я специально выбирал именно с таким мягким характером, чтобы хёну понравился. Знаю, что тебе нравятся милашки вроде меня! — тараторит Джисон. Хёнджин оценивает его как достаточно миловидного для человека. Для андроидов другая шкала оценки. — Пф, мне-то какая разница, — скептически замечает Минхо. — Это наш тебе подарок на день рождения! Извини, что немного задержались. Но я хотел, чтобы он идеально тебе подходил, поэтому сам занимался наполнением этой красивой головки. — Джисон, кажется, доволен своей работой. — А ещё он будет называть тебя хёном, разве это не мило? — Значит, он ещё и такой же глупый как ты, — Минхо кривит лицо — Хёнджин пока не может точно считать эту эмоцию, но она явно отрицательная. Джисон падает на диван рядом с объектом номер один, который находится ближе всех. Его отличительные черты: взлохмаченные волосы, очки в темной оправе и крепкое телосложение. — Понимаю, это довольно странно, — замечает он и делает глоток пива из жестяной банки. — Но мы решили, что тебе пора перевернуть страницу. И Хёнджинни как раз тот, кто скрасит твоё одиночество. Он вообще многофункционален и обучаем. И настройки можно менять. Мы выбрали более творческий вариант, чтобы тебе просто было с ним не скучно. — То есть я не могу уже вернуть его обратно? Ну там по чеку или ещё как? — Минхо вздыхает — он огорчён. Хёнджин ему не нравится. — Нет, он очень красивый и я ценю вашу заботу. Но не понимаю, зачем мне эта кукла? Хёнджин прекрасно знает, что в подобных ситуациях он должен промолчать и позволить владельцу самому сделать выбор. Если он откажется, его вернут на склад, потом на завод, а после перепрограммируют для нового заказчика. — Если не хочешь, я заберу его себе, — Джисон обнимает Хёнджина за плечи и трётся носом о его одежду. — Ну уж нет, Ханни, — объект под номером два дует губы, становясь похожим на ребёнка. — Тогда ты совсем перестаешь обращать на меня внимание! Минхо вздыхает и соглашается оставить Хёнджина у себя.

***

— Вы же бесчувственные, так почему ты плачешь? — спрашивает Минхо, когда они вечером смотрят фильм перед телевизором. В матрицу Хёнджина это кино не было заложено, поэтому сейчас история на экране вызывает у него неподдельные эмоции. — Потому что нас научили испытывать эмоции, как и людей. Возможно, наш эмоциональный спектр слишком узок для человека, но шире, чем у социопата, — поясняет Хёнджин. — А боль вы тоже испытываете? — интересуется Минхо и щиплет Хёнджина за руку. — Нет, — замечает тот. — Только эмоциональный спектр. — Минхо продолжает смотреть на Хёнджина вопросительно, ожидая пояснений. — Вот героиня должна умереть — это грустно, потому что смерть — конец всего. — А ты не боишься конца? Своего конца, он же когда-нибудь наступит? — Минхо, похоже, заинтересован в андроидах. Хёнджину приятна эта заинтересованность. — Я об этом не задумывался, но теперь когда ты озвучил, я начинаю переживать. Это неприятно. — Ну, прости, — вздыхает Минхо и тянется к пачке чипсов. — Эмоции и чувства — это отстой. Лучше бы тебя сделали бесчувственным. — Ты правда думаешь, что так лучше? — интересуется Хёнджин. Он всё ещё собирает информацию о Минхо, чтобы стать ему лучшим другом — такова цель его существования. — Не знаю, — бросает Минхо, его лицо становится непроницаемым — Хёнджин как ни старается, не может считать ни единой эмоции. — Я не хочу умирать, — вдруг говорит Хёнджин. — Хотя в моём случае это будет просто отключение. Срок годности у андроидов не больше пяти лет. — Поэтому мне не стоит к тебе привязываться.

***

Хёнджин знает, что по меркам средней человеческой жизни пять лет — это мало. Если бы он был человеком, то как только научился ходить и нормально разговаривать, ему тут же пришлось бы умереть. Но для андроида это вполне достаточный срок, чтобы выполнить свою миссию и не надоесть человеку. — Что тебе нравится? — внезапно интересуется Минхо, когда они завтракают в кафе около его работы. — Музыка, танцы, живопись… — Это слишком общее, — перебивает Минхо. — Чем бы ты хотел заниматься? Сидеть целый день в четырех стенах даже для андроида такое себе развлечение. Хёнджин немного размышляет, а потом находит ответ на вопрос Минхо. — Я хотел бы попробовать рисовать — видел в интернете, как это делают люди и даже андроиды, но никогда сам не пробовал. — Ну, это несложно устроить. — А ещё я бы хотел поехать в путешествие, в Европу. — Это уже запросы не для моего скромного бюджета, — Минхо усмехается и отпивает кофе. Хёнджину питание не нужно, он просто сидит и смотрит на Минхо. Он может есть, его внутренности устроены как у человека — полное подобие. Но в этом нет необходимости, потому что его мозг питается иначе. Основное питание — это энергия. Электричество или просто солнечный свет. Хёнджин часто сидит у окна днём и этого обычно достаточно, если день не слишком пасмурный. Он смотрит на мир за окном, как из аквариума. Он всё чаще сравнивает себя с декоративной рыбкой. Попутно он впитывает новую информацию из интернета, стараясь использовать достоверные источники. Его эмоциональный спектр понемногу расширяется — он способен на эмпатию, ощущая чужую горечь, боль и обиду через экран. Ему нравится смотреть фильмы и дорамы, пусть это всего лишь актёрская игра, но это красиво и выглядит иногда куда реалистичнее обычной жизни.

***

— Привет, — говорит Джисон, внезапно пришедший среди дня в гости к Минхо. Хёнджин удивлён его появлению, возможно, ему даже немного любопытно. — Привет, давно не виделись. По правилам гостеприимства я должен проводить тебя в гостиную и угостить кофе или чаем. — Да к чёрту эти правила! — тут же машет рукой Джисон. Он опережает Хёнджина, сам несётся в гостинную и плюхается на диван поджав ноги под себя. — Я просто хотел поговорить о Минхо. Вернее, о его депрессии. — Минхо хорошо питается, бегает по утрам по семь километров и старательно скрывает свои эмоции или, возможно, я пока недостаточно хорош, чтобы их прочитать, — рассказывает Хёнджин, считая, что Джисону вполне можно доверять. — Значит, всё по-прежнему плохо. — Джисон выглядит опечаленным. Хёнджин вдруг ощущает свою бесполезность — наверное, он должен лучше стараться для Минхо. — Он такой после расставания со своим бывшим парнем, не хочет ни с кем знакомиться и вообще… Ну, ты и сам всё видишь. Эта непроницаемая маска безразличия, будто ему на всё плевать. — И что я могу сделать? — интересуется Хёнджин. — Просто будь рядом, заботься о нём, больше с ним разговаривай, даже когда он делает кислую мину, будто ему не нравится. Будь настойчивее! — Джисон делает паузу, задумавшись. — А секс в пакет услуг не заложен? — Изначально нет, для этого есть специальные андроиды. Джисон тяжело вздыхает, словно разочарован ответом Хёнджина. — То есть ты вообще не можешь испытывать секусальное возбуждение? — Наверное, нет, если дело касается физиологии. — Мне кажется, ты не очень умный, — размышляет Джисон. — Я создан для радости и облегчения эмоционального состояния своего хозяина. Что-то вроде друга. Действительно, Хёнджин должен был улыбаться и радовать хозяина хорошим настроением и интересными, но не слишком обременительными беседами. Серия андроидов, к которой он принадлежит, как раз экспериментальная. Многим людям было интересно, способен ли искусственный интеллект на неподдельные глубокие чувства. — Но в любом случае я всё ещё умнее тебя, — добавляет Хёнджин, решая, что эта шутка оживит обстановку. Джисон удивлённо округляет глаза, а потом внезапно заходится хохотом. Хёнджин смеётся вместе с ним. — Не могу этого отрицать, — наконец произносит Джисон.

***

Вечером Минхо возвращается с работы куда более хмурый, чем обычно. Хёнджин пытается приготовить ужин, но получается что-то не слишком съедобное по виду и вряд ли вкусное — его рецепторы слабы, чтобы он мог составить объективное мнение. — Выглядит паршиво, — замечает Минхо. — Там в пакете краски, карандаши и бумага для рисования. Можешь начинать учится. Он с сомнением смотрит на стряпню Хёнджина. — Это токпокки, — решает пояснить Хёнджин. — Извини, навыки готовки в моей версии не заложены. Но я хотел тебя порадовать. — Ничего страшного, мне всё равно что есть. — Минхо вздыхает слишком тяжело и запихивает рисовую клёцку в рот. Он и правда не жалуется на еду, приготовленную Хёнджином. А на все вопросы отвечает односложно, не продолжая диалог. Хёнджин думает, что, возможно, это тот случай, когда надо оставить Минхо в покое. Но потом вспоминает слова Джисона и решает последовать его совету. — А как дела в студии? Наверное, это здорово заниматься тем, что любишь. Я про танцы. — Хёнджинни, пожалуйста, заткнись, — Минхо выглядит рассерженным. — Почему ты не понимаешь, когда надо заткнуться? Студия на грани закрытия, а я на грани того, чтобы выкинуть тебя в окно. — Я могу уйти, — говорит Хёнджин. Он правда может уйти и оставить Минхо одного, с ним точно ничего не случится. Хотя обычно андроидам и запрещено разгуливать по городу без своих хозяев, но Хёнджин может просто побыть во дворе дома. — Тогда убирайся! — Минхо накрывает лицо руками, и Хёнджин застывает в нерешительности — часть его хочет пожалеть Минхо и погладить по голове, другая — послушаться приказа. После того, как он следовал советам Джисона, всё стало только хуже. Наверное, ему и правда следует послушаться. Хёнджин уходит, спускается вниз во двор дома. Бродит по аллее и останавливается около лавочки — чтобы не привлекать к себе внимание, он усаживается на неё. Наверное, неподвижно стоящий посреди двора мужчина может вызывать слишком много подозрений. Он сосредотачивается на анализе произошедшего и на своих собственных эмоциях — ему было жаль Минхо, он искренне ему сочувствовал. Хёнджину хотелось сделать что угодно, лишь бы Минхо стало легче. Но сейчас, сидя на улице, он не уверен, что Минхо там в одиночестве своей небольшой квартиры лучше. И Хёнджину тоже грустно. Немного обидно и горестно, что Минхо отказался от него. Возможно, его вернут на завод для перепрошивки. Несмотря на его идеальное тело, внутреннее содержание всё ещё оставляет желать лучшего. Постепенно заходится дождь — капля за каплей оседают на коже и волосах Хёнджина. Он ощущает их, но это не больно и не неприятно, как бывает у людей. Это просто ощущения, слишком незначительные, чтобы обращать на них внимание. Но почему-то от этого становится ещё тоскливее где-то глубоко внутри. Там, где рождаются его чувства. Люди говорят о сердце, это центр их тела и главный орган, помогающий ему функционировать. Но на самом деле их чувства загораются в головном мозге благодаря нейронам. Они связаны с внутренними процессами в организме, но сердце тут не причём. У Хёнджина нет настоящего человеческого сердца и мозга. Они механические, искусственные. Лишь имитация. Вся его сущность программная прошивка, как у любого гаджета. Но он всё равно чувствует эмоции — боль, обиду, сожаление. Может, ему проще было бы помочь Минхо без этого всего? Но хотел бы он тогда помогать Минхо искренне? Люди жаждут искренней любви и даже готовы за неё умирать. Хёнджин вряд ли может дать такую любовь и тепло, но его чувства такие же неподдельные. Дождь усиливается, Хёнджин бросает взгляд на горящее окно квартиры Минхо — там на восьмом этаже, вряд ли Хёнджин ошибается. Вскоре свет гаснет. — Хёнджин-а, пошли домой, — слышит он голос Минхо сквозь шум усиливающегося ливня. Минхо протягивает руку, и Хёнджин ощущает приступ внезапной радости и облегчения. Он тут же улыбается и обхватывает ладонь Минхо своей. — Ты больше не злишься? — спрашивает Хёнджин, как только они переступают порог квартиры. Сейчас он замечает, что с них обоих течет вода, заливая паркет и коврик в прихожей. — Нет, я и не злился на тебя. Ты не виноват в моих проблемах, я злился на себя, — объясняет Минхо. — Мне очень жаль, прости. Минхо опускает голову, его волосы мокрые и капли с чёлки падают на пол. Он выглядит разбитым и удручённым — Хёнджину становится невыносимо видеть его таким. Поэтому он делает шаг к Минхо и заключает его в свои объятия. — Минхо-хён, пожалуйста, разреши мне быть рядом. Минхо замирает и напрягается, но через несколько мгновений сам обнимает Хёнджина в ответ, опуская голову ему на плечо. Это дарит Хёнджину ощущение нужности и значимости. Счастье и радость распирают изнутри, хочется поделиться ими с Минхо. — Спасибо, Хёнджинни.

***

Вечером Хёнджин, подстёгиваемый странной идеей, забирается в кровать Минхо. Это нарушает все личные границы, но, в конце концов, Минхо всегда может его прогнать, если ему это не нравится. — Хёнджинни, что ты делаешь? — тихо спрашивает Минхо, поворачиваясь к нему и глядя в лицо. — Если хочешь, я уйду, но мне почему-то подумалось, что тебе это нужно. — Ты становишься наглым, наверняка, это всё влияние Джисона, — вздыхает Минхо, но Хёнджин замечает, как уголки его губ дёргаются вверх. Он прекрасно видит в темноте. — Если хочешь, я могу тебе подрочить, — говорит Хёнджин. — Что? — Минхо округляет глаза и часто моргает — это довольно мило для человека, отмечает Хёнджин. — Петтинг или даже минет, я посмотрел ролики, которые прислал Джисон. Думаю, у меня получится, это выглядело не так сложно, как приготовление токпокки. — Хёнджин опускает руку Минхо на грудь и ощущает, как под ней слишком быстро колотится его сердце. — Ещё одно такое заявление, и я скину тебя с кровати, — говорит Минхо, едва сдерживая смех. — Как скажешь, хён, моё дело предложить, — улыбается Хёнджин. — Тогда, может, я тебя обниму? Тебе в прошлый раз понравилось. — Лучше я тебя, — говорит Минхо и прижимает Хёнджина к себе, опуская ладонь на его ягодицу и едва сжимая. — А она неплоха, даже очень. — Тебя успокаивает, когда ты трогаешь чужие ягодицы? — интересуется Хёнджин. — Ты можешь трогать мои, сколько захочешь. Минхо фыркает Хёнджину в шею, а потом постепенно начинает засыпать — его дыхание выравнивается. И Хёнджин тоже переключается в режим сна.

***

— Тебе надо меньше слушать Джисона, — говорит Минхо, когда они в выходной выходят прогуляться по парку. Стоит ноябрь и немного прохладно. Минхо кутается в тёплый шарф, и даже Хёнджина одевают в куртку, хотя его холод не особо беспокоит — люди такие хрупкие в отличии от андроидов. Но так, конечно же, он лучше сливается с толпой. — Почему? Я думал, вы лучшие друзья. — Хёнджин задумывается, правильно ли он понял, какие именно отношения связывают этих двоих. Может, степень их близости им слишком преувеличена? Или Джисоном. — Да, но он присылает тебе всякие непотребные видео и учит моего невинного Хёнджинни плохому! — Минхо усмехается, подхватывая Хёнджина под руку. Со стороны они, наверное, выглядят как обычные друзья. Или пара. Однополые пары уже не редкость. Вот те же Чан и Джисон никогда не скрывают своих отношений. — Хён, мне кажется, или тебя это забавляет? Но ты не заставишь меня стыдиться. — Хёнджин улыбается в ответ так же игриво — он уверен, что выглядит при этом мило. — Жаль, — театрально вздыхает Минхо. — Но ради тебя, хён, я могу сыграть застенчивого парня, — немного понизив голос, произносит Хёнджин. Минхо несколько мгновений смотрит на него растерянно, а потом расплывается в улыбке и игриво ударяет кулаком в плечо. — А ты неплох в флирте, — смеётся Минхо. — Ладно, можешь продолжать общаться с Джисоном. Он тебе нравится? — Да, очень, — честно признаётся Хёнджин. Даже если бы не нравился, он определённо соврал бы, чтобы Минхо было комфортно. Но в данной ситуации врать совсем не приходится. — Он довольно милый и смешной, и вообще только вы двое общаетесь со мной на равных, как с человеком. Даже Чанбин как будто смотрит на меня с опаской. — Это потому что ты слишком красивый, — заявляет Минхо. — И вообще ты мой, Хёнджинни. Он просто завидует. Хёнджин впервые ощущает чувство, похожее на смущение, именно так он может его определить. Слова Минхо становятся катализатором для неловкости между ними и желанием Хёнджина спрятаться свои эмоции и чувства, и в то же время эти слова радуют. Сложно. Слишком много эмоций одновременно — переживать их тоже непросто. Как люди только справляются?

***

Хёнджин рисует уже не впервые, сегодня он выбрал масляные краски и холст в качестве инструментов. Комнату заполоняет специфический едкий запах красок и растворителей. Хёнджину нравится ощущение, когда рука водит кистью с жирной насыщенной краской по рельефной поверхности хоста. То, что получается в итоге, его завораживает не меньше. Объёмные яркие мазки, безумное буйство цветов, каждый из которых передаёт эмоцию через глубинные внутренние ассоциации. Если бы Хёнджин прожил полную человеческую жизнь (хотя бы столько же лет, как Джисон), он бы имел совсем другие ассоциативные связи. Его же ассоциации связаны с видео из интернета, фильмами и книгами, запрограммированными в него изначально. И тем, что он успел пережить и увидеть. Но не всё человеческое ему доступно. Хёнджин рисует океан, накладывает мазок один за другим: светло-голубой, лазурный, почти белый, синий. Он никогда не видел океан в живую, в отличии от Чана, который рассказывал о нём и об Австралии с горящими глазами. Джисон тоже видел океан, как и Минхо, но у них другое восприятие. — Очень красиво, у тебя талант! — говорит зашедший в комнату Минхо. — Извини, что без стука, но дверь была приоткрыта и ты выглядел таким… Вдохновлённым и озадаченным? — Хён, расскажи про океан. — Минхо теряется, теперь уже на его лице написано непонимание. — Какие чувства он у тебя вызывает? — Ну, мы с родителями ездили в детстве часто. Это всегда солёный запах, блики воды, которые болезненно слепят глаза, рыбалка на лодке и восторг от пойманной добычи. Как-то так примерно. Хёнджин тяжело вздыхает — ему этого не понять, он не может пережить эти воспоминания вместе с Минхо. Это грустно. — Хёнджинни, а давай в выходные съездим в Инчхон? Может, это не совсем тот красивый океан, как на Чеджу, но всё же. Хёнджин чуть не кричит от восторга — насколько его переполняет радость. — Ты правда сделаешь это для меня? — спрашивает он, всё ещё с недоверием глядя на Минхо. Тот улыбается, и Хёнджину кажется, что нет в мире ничего красивее этой улыбки.

***

— Думаю, мне повезло с человеком, — размышляет Хёнджин, когда Джисон спрашивает его о Минхо. — Читал на сайтах много историй про жестокое обращение с андроидами. — Минхо тоже жестокий, он заставил тебя в ноябре мокнуть под дождём! — возмущается Джисон. — Но с температурой после этого почему-то лежал я. — Минхо за рулём бросает быстрый взгляд в зеркало на Джисона, который вместе с Чаном расположились в обнимку на заднем сидении. — Ой, ну ладно тебе, просто признай, что ты не подарок! — Джисон показывает язык и жмётся к Чану, укладывая голову ему на плечо. Тот весь погружен в работу за своим ноутбуком. Хёнджин им завидует, если желание иметь то же, что у них, можно назвать завистью. Наверное, такие чувства между людьми — это что-то из той области, которую Хёнджину не дано постичь. Любовь, страсть, близость душевная и физическая. — Знаешь, Ханни, не забывай, что это моя машина и я могу вас высадить посреди дороги. — Нет-нет-нет, хён! Хёнджинни прав, ты очень хороший человек и никогда не поступишь так со своими друзьями! Минхо самодовольно фыркает, по его губам скользит мягкая улыбка, и Хёнджин улыбается тоже. Это необычно, но он часто ловит себя на том, что зеркалит эмоции Минхо. Они высаживаются около небольшой гостиницы на окраине города. Джисон тянет Хёнджина за руку в сторону пляжа. Минхо с Чаном идут за ними. Когда из-за домов показывается линия горизонта, разделяющая океан и небо, Хёнджин бежит быстрее. Он сильно торопится и уже сейчас чувствует предвкушение. Но когда он видит бескрайнюю водную стихию, его восторгу, кажется, нет предела. — Ты не разочарован? — спрашивает Минхо, подходящий сзади. — Это всего лишь огромная лужа. Джисон с криком пробегает мимо них и машет руками, изображая чайку. — Нет, я не… Я не могу передать всё, что чувствую сейчас, но это точно не разочарование. По щекам текут слёзы — наверное, это слишком. Сейчас точно не тот момент, когда он должен плакать. Минхо осторожно вытирает бумажным платком его щёки — мягко и бережно. И почему-то Хёнджину хочется заплакать ещё сильнее. — Не могу поверить, что они заложили в вас эту физиологическую функцию! Вы же даже не какаете! Ну точно феи! — вздыхает Джисон. — Мне приходится пить воду, её излишки испаряются через кожу, — отвечает Хёнджин. — Мне кажется, не время для твоих вопросов, Ханни, — говорит Чан и утаскивает его подальше, прихватив за капюшон куртки. Впрочем, Джисон не сопротивляется. — Вообще, здесь холодно, — замечает Минхо, теперь уже глядя куда-то вдаль в сторону горизонта. Ветер и правда довольно сильный, Хёнджин не испытывает холода, но Минхо наверняка замёрз. И он не может придумать ничего лучше, как расстегнуть свою куртку и накрыть ей Минхо сзади, заключая в объятия. — Ты пересмотрел дорам, — бормочет тот, делая вид, что ему не нравится. Но теперь Хёнджина так просто не обмануть. За месяц, проведённый с Минхо, он хорошо изучил его характер. Хёнджин, конечно, не слишком умный андроид, но всё ещё сообразительнее многих людей. Минхо раскрывается перед ним каждый день, как настоящая книга страница за страницей. И, наверное, Хёнджин может признать, что Минхо особенный человек. Для него. Не потому что он его хозяин или не только поэтому. Может быть, Хёнджин ещё не до конца в этом уверен, но, вероятнее всего, дело в том, что сам Минхо относится к Хёнджину по-особенному. — Хён, тебе тепло? — спрашивает Хёнджин, укладывая подбородок Минхо на плечо. — Очень, даже жарко, — тихо произносит Минхо, и Хёнджин замечает в его голосе неопознанные нотки какого-то чувства. Его голос едва срывается, но он продолжает стоять неподвижно. Тело Минхо заметно расслабляется, и Хёнджин понимает, что всё делает правильно. Это то, что нужно Минхо. А смысл жизни андроида именно в этом — быть нужным. Потом они ужинают в красивом месте с видом на океан — Хёнджин смотрит то на него, то на Минхо и не может определиться, что прекраснее. — Хёнджинни, ты и правда удивительный, — неожиданно говорит Чан, меняя тему разговора. До этого речь шла о рыбалке, и Минхо рассказывал, как правильно выбирать удочку. Джисон тяжело вздыхал, а Чан слушал внимательно, хотя, скорее всего, делал вид — его взгляд то ли дело метался в сторону Джисона. — Почему? — спрашивает Джисон, словно хочет поспорить с Чаном. Или сомневается в его словах. — Ты научился испытывать эмоции, живые эмоции. Иногда мне кажется, что даже не все люди на них способны. Но ты их не боишься, открыто проявляешь и выглядишь при этом куда более настоящим, чем многих из нас. — Надеюсь, ты не намекаешь на меня? — Минхо приподнимает бровь, словно собирается разозлиться. Чан смеётся и машет руками, Джисон тоже хихикает. И Минхо в ответ улыбается — сдержанно, но тепло. Хёнджин смотрит на Минхо и снова зеркалит его улыбку. После обеда Джисон лезет обниматься, Хёнджин не против. На Джисона его хватит. Очень хорошо, что Чан себя ограничивает и обнимает только Джисона. Иногда он пытается обнять Минхо, который активно сопротивляется. — Всё-таки мне уже грустно, что придётся однажды с тобой расстаться, — говорит Джисон. — Обычно всё проходит безболезненно для окружающих, андроида отправляют в специальное место, где все могут какое-то время его навещать. Со временем люди отвыкают от своих андроидов — обычно это недолго. Они сами перестают приходить через месяц или два, после этого происходит окончательное отключение. — Почему нельзя быть вместе всю жизнь? — Джисон не прекращает задавать вопросы, впрочем, ничего нового. — Наверное, потому что ещё не было человека, который захотел бы провести с андроидом всю жизнь. В конце концов, люди должны быть с людьми. — Но ты как человек, я не хочу с тобой расставаться. А Минхо… — Джисон замолкает и выглядит задумчивым. Хёнджину всё ещё трудно прогнозировать его мысли — он слишком спонтанный. — Минхо должен будет найти себе человека, который его полюбит, — говорит Хёнджин. Это то, что он знал с самого начала, но почему-то сейчас ему больно. Не от того, что Минхо найдёт человека, а от того, что Хёнджин перестанет быть ему нужен. Ощущать себя нужным и важным в жизни Минхо — это то, что делает Хёнджина счастливым. — Наверное, ты прав, — грустно отвечает Джисон. — Но и человеческая любовь не такая уж и долгая.

***

Ночью Хёнджин ложится рядом и обнимает Минхо сильнее обычного, утыкается носом в его плечо и ощущает невероятную тоску. Как будто им уже нужно расстаться, прямо сейчас или завтра. Но неизбежность расставания его ранит и тревожит, словно он и правда живой человек. Хотя он всё ещё машина, искусственный интеллект в красивой человекоподобной оболочке. Минхо обнимает в ответ, гладит рукой по спине, словно утешает — это точно жест утешения и успокоения, Хёнджин не может ошибаться. — Что-то не так? — спрашивает Минхо, и только сейчас Хёнджин понимает, что ни он один считывает чужие эмоции. Минхо тоже может чувствовать его. Хёнджин крутит головой и отстраняется, чтобы посмотреть на Минхо. Их лица близко и дыхание Минхо на щеке Хёнджина, его челка растрепана, а глаза сияют в лунном свете, пробивающимся сквозь шторы. Минхо касается его губ кончиками пальцев, словно пробует на ощупь, настоящие ли они. Почти настоящие. Как и весь Хёнджин. Хёнджин не открывает взгляда и ждёт, что Минхо сделает дальше. Кажется, за этим мягким и осторожным касанием должно последовать что-то ещё. Хёнджин не знает, что именно — у него ещё мало опыта. Но его чувства обостряются, мысли уходят на задний план, уступая место волнению — приятному и тревожному одновременно. — Это трудно, — наконец произносит Минхо, убирая руку. — Трудно не видеть в тебе человека. — Это звучит немного обидно, хоть и правда, — говорит Хёнджин в ответ. — Я не человек, но, может быть, в чём-то даже лучше. Минхо на это улыбается, гладит Хёнджина по щеке, а потом щелкает по носу. — Отключай процессор, а то задымится. Хёнджин часто моргает, но послушно прикрывает глаза. Ещё несколько минут он позволяет лицу Минхо оставаться в его сознании.

***

— Нет, это не может быть правдой! Это же смешно. Он никогда не заменит тебе меня! — слышит Хёнджин из прихожей. Он не должен выходить, если Минхо его не позовёт, кроме каких-то экстренных ситуаций. И сейчас ситуация кажется немного опасной. Хёнджин решает подождать ещё немного. Мужской голос повышается до истерических криков — Хёнджину становится тревожно. — Мне это не нужно, — голос Минхо жёстче, чем обычно. — Он не замена, он … Он просто андроид, а ты никчёмный человек. Не думаю, что нам есть о чём разговаривать. — Блядь, ты серьезно? После всего, что было? — Мы просто потрахались, ничего не было. Не устраивай истерику. — Минхо повышает голос совсем немного, и его собеседник явно сдаёт позиции. Ситуация больше не кажется угрожающе и Хёнджин немного расслабляется. — И что? Теперь будешь трахать его? Господи, это вообще законно? Потом слышится звук ударов и возни — Хёнджин решает вмешаться. Когда он выходит в прихожую, Минхо уже закрывает входную дверь — его щека красная явно от удара. — Хён, — растерянно говорит Хёнджин, пытаясь понять, как поступить и что сказать. Но собственные чувства берут верх, и он замирает под взглядом Минхо, полным ненависти, злобы и холода. Наверное, такого Минхо Хёнджин видит впервые. Он неуверенно подходит к нему и осторожно дотрагивается до красного пятна на лице — Минхо тут же отбрасывает его руку. — Прости, — спохватывается Хёнджин. Злость и холод никуда не уходят, они всё там же в Минхо. И даже кажется вокруг всё покрывается льдом. Хёнджин торопится на кухню, достает настоящий лёд из холодильника. Минхо прикладывает пакет к лицу и уходит к себе в комнату. — Хочу сегодня побыть один. Но проходят дни и «сегодня» затягивается. Минхо перестает разговаривать с Хёнджином, ограничиваясь короткими фразами, и даже на него не смотрит, словно его больше не существует. Хёнджин чувствует, что дистанция между ними стремительно увеличивается с каждым днём. Он не понимает чувств Минхо, не понимает, что с ним происходит. И только когда приходит Джисон, чтобы повидаться с Хёнджином, он узнает, что это был парень с работы, с которым Минхо встречался какое-то время. — Ну, я точно не знаю, из него тяжело вытянуть что-либо. Может, там и были какие-то чувства, может, и нет, — поясняет Джисон. — В любом случае, я надеюсь, что это пройдёт. Просто нужно время. Хёнджин не знает, как много у него времени и хватит ли его для того, чтобы их отношения с Минхо вернулись в прежнее русло.

***

За окнами срываются первые хлопья снега — Хёнджин удивлённо пялится на него сквозь стекло. Он снова ощущает себя рыбкой в аквариуме — хочется оказаться снаружи, стать частью того большого мира людей. Но этого никогда не случиться по одной простой причине — Хёнджин для того мира чужой. Возможно, когда-нибудь, как он надеется, андроиды займут более важное место в жизни человека, но пока он всего лишь что-то вроде домашнего питомца. Но немного удобнее — его не надо выгуливать и даже тратится на еду. Снег кружится в удивительном танце, порхая на ветру — это красиво и почему-то грустно. Хёнджин знает, что скоро Рождество и этот праздник должен был стать особенным для него, Минхо обещал сделать его особенным. Но теперь всё изменилось. Хёнджин окунает кисть в воду, едва ополаскивая — акварельные цветы на всё ещё влажной ребристой бумаге выглядят слишком искусственными. Хёнджин не сразу понимает, что происходит, почему на бумагу падают капли, размывая рисунок. Он осторожно касается своих щёк, наконец осознавая, что плачет. Хёнджину мучительно больно — он хотел бы этого не чувствовать. Впервые у него возникает желание убежать от своих чувств и эмоций — к слезам добавляются жалобные всхлипы, рвущиеся изнутри. Хёнджин оборачивается на шум и видит на пороге гостинной Минхо, застывшего с нечитаемым выражением на лице. Хёнджин всхлипывает ещё болезненнее — теперь слёзы полностью туманят его зрение. Почему всё должно быть так? — Хёнджинни? — в голосе Минхо растерянность. — Ты был прав, чувства — это полный отстой, мне не нравится. Я не хочу ощущать эту боль! Минхо подходит ближе и неуверенно опускает ладонь ему на затылок, едва поглаживая. Ощущение его руки кажется согревающим и успокаивающим — совсем немного боль притупляется, становится легче. — Прости меня, — говорит Минхо надломленным голосом. — Я сильно облажался, поэтому тебе приходится испытывать эти неприятные чувства. Я сам очень боюсь снова оказаться в этом дерьме. Он прижимает голову сидящего Хёнджина к своему животу, не прекращает перебирать его волосы. Это успокаивает их обоих.

***

— Мы правда идём на рождественскую ярмарку? — Хёнджин распахивает глаза, ощущая внутри ликование. — Я же обещал, — говорит Минхо. — Только шапку надень, а то процессор переохладится. Минхо явно над ним подшучивает, но Хёнджин совсем не против. Хоть и шапка ему явно ни к чему, но если Минхо так хочет — он сделает что угодно, что в его силах, лишь бы наблюдать на его лице улыбку. Хёнджин восхищённо разглядывает ряды с интересными сувенирами и необычными украшениями — ему нравятся красивые вещи. Потом они пьют глинтвейн — Минхо настаивает, чтобы Хёнджин попробовал, иначе это не Рождество, а после останавливаются у катка. Там выписывают пируэты дети и молодые люди, пары тесно жмутся друг к другу, кто-то просто гоняет вихрем по кругу. — Хочешь? — спрашивает Минхо, разглядывая Хёнджина. — Хочу, но только с тобой! — Предупреждаю сразу, что мы не будем обжиматься, как те парочки! — Минхо хмурится, но уголки его губ забавно дёргаются. Хёнджин на всякий случай кивает. — Ты же говорил, что мы не будем обжиматься, но что это такое, хён? — интересуется Хёнджин не без иронии, глядя на Минхо, который отчаянно хватается за его плечи. — И кто тут у нас танцор? — Я смотрю, ты стал слишком храбрым, Хёнджинни?! — парирует Минхо, но от Хёнджина не отцепляется. — Верни меня к бортику. — Нет, мне нравится и так! — Хёнджин улыбается и тянет Минхо на себе ещё четверть катка. Теперь со стороны они и правда выглядят, как самая настоящая парочка. И даже атмосфера между ними сейчас особенная — они как будто герои романтической дорамы на первом свидании. — Хён, будь смелее и отлипни уже от меня ненадолго! Так ты кататься не научишься. — Мне только интересно, откуда ты все это умеешь? — Я посмотрел видео на Ютубе. — Почему же тогда с готовкой это не сработало? — Минхо откровенно смеётся, но всё же отдирает себя от Хёнджина. Его ноги трясутся как у новорожденного оленёнка, лицо выражает отчаяние и страдание. Хёнджин протягивает Минхо руки ладонями вверх, и, когда тот тянет навстречу свои, немного отъезжает назад. Этот трюк он повторяет ещё пару раз, пока Минхо не набирает скорость и не врезается в Хёнджина, сбивая того с ног. Хёнджин лежит на катке, а Минхо тяжело пыхтит на нём сверху, пытаясь подняться — картинка больше подходит для ромкома. Он снова падает на Хёнджина, придавливая его ко льду своей тяжестью. Его губы мажут по щеке, Хёнджин едва улавливает их воздушное касание, а потом Минхо приподнимается на руках, несколько долгих секунд просто смотрит — может, их было всего лишь пару, Хёнджин внезапно теряет ощущение времени, — и вжимается своими холодными губами в губы Хёнджина. Это странное чувство: губы Минхо ощущаются холодными, но в то же время мягкими и как будто тут же согреваются. Приятное обволакивающее наслаждение нарастает внутри всего лишь от поцелуя. Хёнджин хотел бы обманываться, но он знает, что значат поцелуи — и от этого осознания его снова накрывает потоком эмоций и чувств. Он притягивает Минхо к себе и обнимает за талию, прижимая ещё теснее, хотя кажется, теснее уже некуда. Его рот немного приоткрывается, и Хёнджин открывает свой в ответ, позволяя влажному напряженному языку скользнуть внутрь. — У тебя есть такая функция? Иначе я не знаю, как ещё объяснить, что ты умеешь так хорошо целоваться. — Лицо Минхо покрывается густым румянцем то ли от морозного воздуха, то ли от смущения. — Я просто посмотрел видео, которое прислал Джисон, — улыбается Хёнджин. — Наконец-то оно пригодилось! Когда они возвращаются домой пешком, медленно шагая вдоль не слишком многолюдной узкой улицы, соприкасаясь плечами, Хёнджин наконец решается на главный вопрос. Вопрос, который мучает его весь вечер после поцелуя. — Я хотел кое о чём спросить, но не знаю, имею ли я на это право? — в этот раз Хёнджин осторожнее подбирает слова, стараясь считать настроение Минхо. Но не спросить он не может — его собственные эмоции становятся слишком давящими. Он уже и не понимает, как мог жить раньше без этих тяжёлых и в то же время таких наполняющих его жизнью чувств. — Ты можешь спросить о чём угодно, — спокойно говорит Минхо, но его шаг сбивается — возможно, он догадывается, о чем пойдет речь. — Тот поцелуй, он имеет для тебя значение? Или ты просто хотел поцеловаться, а рядом оказался я? Минхо останавливается резко и внезапно, смотря при этом куда-то в сторону — туда, где узкая улочка кончается тупиком. — Думаю, ты мне нравишься, — Минхо прячет нос в намотанный вокруг шеи шарф, все ещё не решаясь взглянуть на Хёнджина. Тот молчит, пытаясь осмыслить сказанное Минхо. Оно звучит неоднозначно, но однозначно его радует, чем бы это ни было. Признание в симпатии, дружеской или какой угодно. Хёнджин хочет стать для Минхо всем. Частью его мира, заполнить его жизнь своей маленькой, но вдруг ставшей слишком значимой, ощущать свою нужность. Он готов дать Минхо всё, что он попросит и даже любовь, если это в его случае возможно. — Это признание? — интересуется Хёнджин. — Как в кино, — Минхо улыбается. — Наверное, бывали такие случаи, когда люди влюблялись в роботов — уверен, всё кончалось плохо. — Минхо наконец решается взглянуть на Хёнджина, но тот не знает, что должен сейчас сделать — его охватывает волнение и нерешительность, обычно ему не свойственная. — Это правда, всё кончается плохо для человека, сумевшего полюбить андроида. — Хёнджин не может спорить со статистикой, в большинстве таких случае конец был печальным. — Но… и обычные отношения редко заканчиваются чем-то хорошим. Минхо внезапно фыркает, а потом смеётся по-настоящему. — Ты умеешь утешить, Хёнджинни, — говорит он и протягивает Хёнджину свою руку. — Пошли домой. Хёнджин сжимает ладонь Минхо в своей и как будто ощущает её тепло ярче обычного. Это немного странно — ведь это всего лишь тепло, которое как и холод не вызывает в андроидах никакой реакции. Но в этот момент Хёнджин вдруг понимает, что тепло приятнее холода, а ладонь Минхо в своей руке вдруг становится самой важной вещью на свете. — Мне страшно, — честно признаётся Минхо, глядя Хёнджину в глаза, когда они оказываются друг напротив друга в прихожей. Здесь нет других людей, есть только они двое в замкнутом пространстве квартиры. — Мне тоже, — в ответ признаётся Хёнджин, которому страшно не за себя, а за Минхо. Страшно, что Хёнджин не способен дать ему того многого, что может обычный человек, который немного живее и человечнее андроида. Который может любить по-настоящему, а Минхо определённо достоин, чтобы его любили. Хёнджин вряд ли. — Я не могу тебе дать многого, но я готов ради тебя на всё. — Это честные слова, как кажется Хёнджину. — Я существую только для тебя. Только для тебя. Минхо прижимает Хёнджина к себе в каком-то отчаянном порыве, словно пытается обмануть самого себя. В этот момент Хёнджин вдруг ощущает, что не хотел бы для Минхо всего этого. Гораздо лучше бы было, чтобы он влюбился в человека, хотя бы в того глупого парня с работы, который приходил сюда несколько дней назад. Хёнджин не ревнует, как мог бы ревновать настоящий человек, или ревнует, но не так эгоистично, чтобы пользоваться чувствами Минхо. Они ложатся вместе как обычно, только сегодня Минхо обнимает Хёнджина крепче, стискивая в своих пальцах его футболку. Его тяжёлое дыхание опаляет шею, его сердцебиение каждым ударом отдаётся во всем теле Хёнджина. Ему кажется, что у него самого теперь есть настоящее живое сердце. Хёнджин дышит спокойно, его искусственное сердце бьётся всегда одинакового ровно. — Хёнджинни, спокойной ночи, — шепчет Минхо и утыкается носом в грудь Хёнджина. — Спокойной ночи, хён, — отвечает тот. Хёнджин больше не плачет, даже несмотря на то, что ему больно и тоскливо, как никогда раньше. Если людям бывает так больно, то как они вообще могут существовать?

***

— Вы же должны знать, что с ним? Как так вообще могло случиться, что он отключился? — Джисон суетится и кричит так, что у Минхо начинает звенеть в ушах. Он смотрит на Хёнджина, который выглядит так, будто мирно спит. Но Минхо понимает, что случилось нечто серьёзное. Мастер осматривает Хёнджина, потом упирается взглядом в экран планшета, что-то проверяя. — Это странно, но произошёл сбой в системе и, похоже, теперь нам придётся делать перепрошивку. — Он вздыхает, видимо, это не такой уж и редкий случай, но доставляет ему массу хлопот. — И что это значит? — спрашивает Минхо, стараясь звучать не так жалко и потерянно, как он себя чувствует. Это же не конец света, всё же ещё можно исправить? — Ну воспоминания и его личность будут стёрты, но мы можем с помощью настроек приблизить его к первоначальному варианту. Что-то похожее на то, каким он к вам поступил. — Я помогу, — тут же встревает Джисон. А у самого в глазах стоят слёзы — он так сильно привязался к Хёнджину. — Ну, идентичным мы его вряд ли сделаем, но процентов на 89-90 он будет похож на начальную версию. Тело совсем не пострадало. — Мастер поправляет очки и снова пялится в экран. — Эта модель экспериментальная, всё-таки заставлять искусственный интеллект испытывать чувства, а не просто их имитировать, дело сложное и тонкое. Поэтому такое случается иногда, когда андроид выходит из строя раньше положенного срока. Просто в вашем случае… — Он замолкает, между бровями образуется заметная складка. — Договаривайте, — просит Минхо, ощущая, как собственный голос теряет краски. — Это похоже на самоотключение. Нам ещё предстоит исследовать этот феномен. — Самоубийство? — Джисон делает совершенно несчастное лицо, и Минхо не может этого выдержать — отворачивается. — Почему? — едва удаётся выдавить ему. — Основной причиной считаются чувства и эмпатия, которые слишком сложны для ИИ, иногда это доставляет боль. Ну, люди тоже не всегда их могут вынести, так что тут зависит от интенсивности. Или… бывали случаи, когда андроиды решали, что так будет лучше для их хозяина, чувства которого они пропускали через себя. Мы точно сказать не можем. В конце концов мы должны расшифровать записи и карту чувств. Минхо пялится в окно — с неба срываются снежинки. Хёнджин был в восторге от снега, когда впервые его увидел. Он действительно был особенным — таким восприимчивым и настоящий, куда более настоящим, чем сам Минхо. — Так вы будете заниматься восстановлением, или мы вернём его на завод для полной перезагрузки? Часть суммы от покупки, я думаю, вы сможете вернуть. — Голос мастера звучит буднично и равнодушно — для него это всё обычная рутина. Для Минхо это маленькая или не очень катастрофа. — Нет, мы не будем, — отвечает он отстранённо, в последний раз взглянув на Хёнджина. — Это всё равно будет уже не он. — Хён, но… — начинает Джисон и тут же замолкает, встретившись со взглядом Минхо. Что он там видит, даже сам Минхо не знает. Они уходят, подписав напоследок какие-то документы. Снег валит крупными хлопьями и тут же, оседая на асфальте, превращается в грязную кашу. — Ничего красивого и романтичного в этом нет, — произносит Минхо. Губы сами собой растягиваются в кривой улыбке, глаза щиплет от солёных слез. Он смахивает их рукавом и торопится по скользкой каше к стоянке. — Хён, ты в порядке? — спрашивает Джисон уже в салоне. — Может, мы должны устроить что-то вроде прощания, я не знаю… — Не стоит, это всего лишь андроид. Когда-нибудь нам бы пришлось попрощаться и, наверное, то прощание могло стать ещё тяжелее, — произносит Минхо, сглатывая ком в горле. Но у них могло бы остаться больше счастливых воспоминаний, Минхо мог бы подготовиться. Да что угодно могло случиться за те же пять лет… — Хёнджинни тоже так думал, он знал, что тебе будет больно. — Джисон смотрит перед собой, по его щекам текут слёзы. — Прости меня, мне показалось это хорошей идеей, этот подарок. Но теперь я так не думаю… Минхо откидывается на сидение, трёт уголки глаз пальцами, стараясь не заплакать — он не плакал уже так давно, наверное, с подросткового возраста, когда только начал жить один. — Я рад, что он был в моей жизни. Пусть и недолго. Минхо смотрит на белоснежные хлопья, которые бархатистым одеялом укрывают лобовое стекло. — Ему нравился снег. Он сравнивал его со сладкой ватой и пробовал на вкус. Слишком глупый для андроида. Джисон рядом кивает, Минхо наконец поворачивает ключ зажигания и включает дворники.