В пламени костра

Джейс сидел в ущелье, день за днем, замерзая, голодая, пребывая в отчаянии, и в некоторые моменты ему казалось, что он сходит с ума. Впрочем, не чистым ли сумасшествием было оказаться в разрушенном агонирующем мире? Возможно, он рехнулся, едва ударил молотом по аномалии и попал под действие хекстека? Поврежденная нога крайне Джейса бесила и вызывала чувство бессилия. Для него это было шоком: что он не может двигаться, ловко, энергично, стремительно, в шутку преодолевая все препятствия. Тело никогда не подводило Джейса ранее. Ему легко давались любые физические нагрузки. Джейс, конечно, знал, что люди болеют и страдают, но сам ни разу в жизни даже не слег с сильным гриппом. И тут такое. А обиднее всего: Джейс сам сломал себе ногу, уронив на нее молот. Человек прогресса. Великий ум Пилтовера. Он испугался движения в разваливающемся ржавеющем городе, шарахнулся, оступился, свалился в ущелье и получил по ноге собственным молотом. Если бы мир этот не был пустынен, и его поступку нашлись свидетели – Джейс сгорел бы со стыда. Так что, вывод прост: он сидит тут, голодает, мучается от боли, не в состоянии подтянуться и влезть наверх, по своей собственной вине и глупости. Джейс прекрасно знал устройство поддерживающей конструкции для ноги – не раз помогал Виктору с ортезом, разбирал, чинил, усовершенствовал. Только в этой дыре, в этой пещере не было никаких материалов – одни голые камни. Джейс косился на свой чертов молот, но останавливал себя – этот мир недружелюбен, опасен, он не мог лишиться последнего оружия. Так что пока еще Джейс душил в себе желание разобрать молот на детали. Чуть-чуть полегче ему становилось, когда по вечерам удавалось разжечь костер. Джейс немного согревался. Созерцание языков пламени умиротворяло. Джейс пребывал в полном душевном раздрае и панике, но, когда он смотрел в пляшущее пламя, удавалось хоть немного унять тревожность и просто подумать: над жизнью, над цепью случайностей, или закономерностей, что привели его сюда. Джейс, конечно же, скучал по людям. Неужели он никогда больше не увидит ни единой живой души? Где профессор Хеймердиргер и Экко? Джейс скучал по Мэл. Но сильнее всего он скучал по Виктору. Он очень, очень много думал об этом. А что ему тут еще было делать день за днем? Джейс знал, что он любит Виктора больше всех на свете. Вот только это знание он принял, задвинул на дальнюю полку и особо не анализировал. Да, он любит Виктора. Виктор – самый близкий его человек. Джейс ни с кем не проводил так много времени и не чувствовал такое душевное единение и абсолютный комфорт. Джейс часто пропадал у Мэл в последний месяц, но с ней чувствовал другое. Страсть, влечение, восхищение красотой и изяществом. (Виктор, кстати, тоже был очень изящным. В те времена, когда они только познакомились, и болезнь еще не сковала его в каждом движении. У Виктора были тонкие черты лица, высокие скулы, выразительные глаза, каштановые кудри и очаровательная родинка над губой. Его руки и пальцы порхали над деталями, и Джейс иногда любовался их изысканной утонченностью). Ах, да, он вообще-то думал о Мэл. Так вот, Джейсу было хорошо с Мэл, но он не смог бы проводить с ней абсолютно все время. То есть, жить вместе. Ведь, в целом, кроме секса, обсуждения будущего Пилтовера, свиданий, посещения званых вечеров и ужинов, чем им было заняться? Мэл – художница и пишет картины, Джейс – изобретатель и кузнец. Это нормально, это даже замечательно, когда каждый человек в паре имеет свои хобби и увлечения. Но Джейсу было с чем сравнивать. То удивительное единение, что он испытывал с Виктором. Джейс хотел бы, чтоб с человеком, с которым он собирается соединить свою жизнь, ощущалось то же самое. Так, стоп, почему он сидит и думает о Викторе в аспекте «провести всю жизнь вместе»? Виктор – его коллега, напарник, лучший друг. Был. А теперь... Виктор, кажется, возненавидел Джейса за то, что тот не выполнил обещание. Но даже если бы Джейс знал, что Виктор его не простит – он все равно бы это сделал! Когда Джейс увидел Виктора там, под завалами, с переломанным позвоночником... Он никогда еще не испытывал такого животного, всепоглощающего ужаса! Он не мог представить себя без Виктора! Нет, он знал, что Виктор болен, Виктор умирает – но никогда до конца в это не верил! В парадигме мира Джейса болезнь – это было что-то преодолимое. А взрыв Джинкс, обрушившийся, словно гром среди ясного неба... Он оборвал жизнь Виктора стремительно и жестоко. Джейс вообще ни о чем не думал, когда мчался с легким изломанным телом на руках в лабораторию. Джейс просто знал, что не даст Виктору умереть. И потом, когда он несколько суток сидел рядом с Виктором... Джейсу было настолько плевать на Мэл, Совет, Пилтовер, рейды Кейтлин в поисках Джинкс... Именно тогда Джейс понял для себя, что самое важное его место – рядом с Виктором, в лаборатории, за их исследованиями. Жаль, Джейс понял это слишком поздно. Когда Виктор оказался не в состоянии его простить. А теперь Джейс смотрел на мир, к которому привел их хекстек, и сходил с ума. Оказывается, их с Виктором открытия, которые они совершали удивительным единением разумов, в гармонии их сотрудничества – были во зло, все это было во зло. Джейс сжал голову руками и зарычал. Вдруг в пламени костра, по ту сторону, он увидел смутную фигуру в капюшоне. Джейс вздрогнул. Здесь не могло никого быть. Джейс уже несколько раз видел эту фигуру, но, скорее всего, она была лишь плодом его воображения, галлюцинацией измученного сознания. Потому что эта фигура походила на мага, который в далеком детстве спас Джейса и уронил ему в ладонь волшебную руну. Разумеется, если Джейс видит какие-то картинки из детства – он уже просто бредит, потихоньку сходя с ума. – Эй! Есть тут кто? – все же позвал Джейс, обращаясь к нечеткому видению, и фигура тут же исчезла. Джейс прикрыл измученные веки. Конечно же, это просто мираж...

***

На следующий день Джейс снова думал о Викторе. Даже если их совместная работа привела к концу света – он ни жалел ни об одной секунде, проведенной рядом с Вктором. Ни об одной. Вот бы вернуться! Он закрыл бы все хекстек разработки, нашел Виктора, и они... занялись бы чем-нибудь другим, Джейс же просто хотел быть с Виктором вместе. Когда он засыпал на боку возле костра, то увидел сквозь пламя фигуру в капюшоне. Она находилась гораздо, гораздо ближе. Джейсу стало жутко. Фигура стояла и пялилась. Джейс готов был поклясться, что чувствует на себе тяжелый, сковывающий, голодный взгляд. Он нервно сглотнул и приподнялся. Стоило ему моргнуть – фигура исчезла.

***

Джейс чувствовал взгляд сквозь сон, мечась в кошмарах. Взгляд сверлил позвоночник. Джейс просыпался в холодном поту у затухшего кострища.

***

Джейс видел фигуру еще несколько раз. Каждый раз она стояла все ближе. Джейс решил, что бредит. Он близок к концу, воспаленное сознание подбрасывает картинки: будто бы маг, который в детстве подарил Джейсу жизнь, теперь пришел ее отнять. Джейс этого заслуживал, после того, что сотворил с миром.

***

На следующий вечер Джейс, слегка согревшись, уснул на боку, повернувшись лицом к кострищу. Сегодня он не видел пугающей фигуры в капюшоне, веки потяжелели, и Джейс, измученный лихорадкой и холодом, провалился в тревожный сон. Посреди ночи кто-то просунул руку у него под шеей и цепко зажал рот, а другой рукой перехватил крепко поперек груди. Джейс проснулся и заметался, как сумасшедший, гонимый первобытным ужасом. Он извивался и вырывался, но вырваться не мог – человек оказался очень сильным. При том, что у него были тонкие, изящные пальцы. Это не человек! Это ржавый болванчик-манекен! Они добрались до Джейса! Ему конец! Однако ладонь, зажимавшая ему рот, была человеческой и теплой. Хотя Джейс никак не мог бы объяснить ее нечеловеческую силу. Джейс попытался хоть немного успокоиться и сделать вдох через нос. Паника его душила, страх захлестывал с головой. – Тихо, тихо, – зашептал болезненно голос над ухом. Этот голос был странный, двоящийся, будто искаженный магией, чтоб его не узнали. – Прости, прости. Я не причиню зла. Я не могу... Не могу больше... Смотреть на тебя издалека и не сметь прикоснуться. Это выше моих сил. Прости, больше не могу. И пальцы, зажимавшие ему рот, погладили Джейса по щеке в нежнейшем из касаний. Джейс захрипел. Он не понимал, о чем говорит этот человек, и безумно его боялся. Кто мог подкрасться к нему в ночи в неприступном ущелье? Сюда не мог попасть никто живой. Это ожили кошмары Джейса. Джейс принялся извиваться и мычать сквозь ладонь еще отчаянней. – Тихо, успокойся, прошу, – увещевал голос. – Я ведь даже не причиняю тебе боли. Пожалуйста, расслабься. Просто позволь мне касаться тебя. Я схожу с ума, я не в силах сопротивляться. Нет, это Джейс сходил тут с ума – вот что совершенно точно. Джейс парализовано замер, стараясь дышать и слушать свое надрывное, заполошное, частое сердцебиение. Пульс грохотал в ушах, легкие свело спазмом от ужаса. Человек сжал его в объятии, пристраиваясь за спиной. Он был по-прежнему таким сильным, что Джейс не мог сбросить его руки. А потом человек надрывно, мученически задышал Джейсу в шею, и невесомо его в шею поцеловал. Кажется, у этого человека была борода, слегка защекотавшая кожу, но Джейса настолько шокировал факт поцелуя, что думать о бороде стало некогда. Джейс заизвивался, как сумасшедший. Что за безумие с ним творится? – Тихо, тихо... Просто позволь мне... Позволь к тебе прикасаться... – зашептали над ухом. Джейс выгибался и брыкался, но это было довольно-таки бесполезно. В какой-то момент Талис замер, пытаясь осмыслить ситуацию. Вероятно, Джейс столкнулся с последним выжившим этого мира. Или с одним из последних выживших. И этот человек, кажется, возможно, обнаружив кого-то живого, не придумал ничего лучше, чем покуситься на него в сексуальном плане. В общем-то, даже логично: много лет не видя людей, кто угодно захочет, хм... Присунуть первому попавшемуся, уже не особо обращая внимания на пол своей жертвы или ее состояние. Как этот человек попал в глубокое неприступное ущелье, Джейс не понимал. Почему человек так силен – тоже оставалось загадкой. Возможно, он и выжил благодаря своей необъяснимой силе? Мог играючи расправляться с этими ржавыми искореженными манекенами? Джейс замер, шумно и тревожно дыша. И что ему делать, если он не может вырваться? Да и убежать не может, у него ведь повреждена нога. Разве что дотянуться до молота? Но молот стоял слишком далеко. Человек провел по его телу одной рукой, второй продолжая зажимать Джейсу рот. Джейса пронзила невольная дрожь. И совсем не от страха. Он испытал нечто странное. Джейс вдруг подумал, что такие же изящные руки с тонкими запястьями и длинными пальцами были у Виктора. Эта мысль взволновала. Так, стоп, он действительно фантазирует о Викторе в подобном аспекте, вот сейчас? Он... что? Подумал, что такими руками вот так мог его касаться Виктор, и это Джейса возбудило? Великолепно, Джейс рехнулся тут на пару с этим неизвестным сексуально озабоченным психом. Убедившись, что Джейс потрясенно замер, неизвестный скользнул рукой под его рубашку и ласково провел по груди, продолжая выцеловывать шею. – Как же я скучал... – прошептал измененный магией, двоящийся голос, и Джейс не мог вникнуть в смысл его слов – скучал по человеческому обществу, вероятно? – Просто позволь мне сделать тебе хорошо, – продолжал увещевать голос над ухом. Не то чтобы у Джейса был особый выбор, потому что второй рукой, зажимая Джейсу рот, человек продолжал прижимать его к себе. Джейс ощущал задницей весьма однозначную реакцию этого незнакомца на него, Джейса. В более идиотскую ситуацию Джейс Талис не попадал ни разу в своей жизни. А, ну да, он совсем недавно сломал себе ногу собственным молотом. Но даже та ситуация проигрывала в абсурдности тому, что происходило сейчас. Мысли почему-то опять вернулись к Виктору, и Джейс почувствовал, что рассудок его подводит. В голове билась безумная гипотеза, что если он реагирует на прикосновения этого человека, и почему-то думает о Викторе, вспоминает руки Виктора – значит, возможно, Виктор привлекает Джейса в сексуальном плане? Возможно, Джейсу нравятся также и мужчины? Но почему он раньше этого не замечал? То есть, как сказать... Когда, стоя на краю его разрушенной взрывом квартиры, Виктор повернулся к Джейсу и представился: «Я – Виктор», проницательно и заинтересованно заглядывая в глаза, Джейс подумал, что Виктор очень красивый. Но это же ничего не значило. Красивым может быть что угодно: закат, здание, картина на стене... Незнакомец скользнул рукой ниже, расстегнул штаны Джейса и обхватил его наполовину возбужденный член. Джейс попытался скосить взгляд, но его по-прежнему удерживали за подбородок, и Джейс видел лишь тлеющие угли костра. Чужие пальцы обхватили член. Пальцы были тонкими и изящными, но при этом крепкими, мужскими, не такими, как маленькие пальчики женщин. Такими могли бы быть пальцы Виктора. У Джейса встал. Мужчина застонал и энергичнее задвигал пальцами. Потом прошептал: «Нет, не так, хочу видеть тебя всего...» Голос его, искаженный магией, дрожал и сбоил. – Только не пугайся, – прошептал мужчина и, отпустив рот Джейса, перенес ладонь ему на глаза. Под глазами полыхнула магическая вспышка. И Джейс вдруг оказался неспособен открыть веки, будто ресницы склеили клеем. Джейс закричал и забился в чужих руках. – Все хорошо, все в порядке. Я открою тебе глаза, чуть позже, я все верну. Я просто не хочу, чтоб ты смотрел, – бормотал мужчина хрипло и сбивчиво. – Кто ты такой, что тебе надо?! Псих! Верни мне зрение! – закричал Джейс, извиваясь. Стояк у него как-то мигом спал из-за склеенных век. – Я верну тебе зрение, верну. Потом. Успокойся. Я просто хочу тебя потрогать! – сказал незнакомец уже более настойчиво. Он навалился на Джейса, перевернул его на спину, прижал руки Джейса к холодному каменному полу пещеры, по рукам прошелся слабый разряд, напоминающий действие аномалии, и вдруг руки Джейса тоже прилипли к полу! Джейс лежал на полу, словно распятый, не в силах открыть глаза. Этот человек, несомненно, был магом! Поэтому он здесь выжил! Он был могущественным магом, способным постоять за себя! – Ты сумасшедший! Отпусти меня! Я понимаю, ты сошел с ума от одиночества, но я не хочу того, что ты собираешься со мной сделать! – крикнул Джейс. – Помолчи и смирись. Иначе я заклею твой рот тоже, – сказал человек. Его голос все еще двоился и рассыпался на осколки, но в голосе ощущалась странная горечь даже сквозь искажавшие его помехи. – Я не могу. Ты не понимаешь, – говорил человек, как будто произносить слова ему было больно. – Это мой первый и последний шанс. Ты не понимаешь, каково это – сожалеть столетиями о том, что я так к тебе и не прикоснулся. Человек принялся стягивать с Джейса штаны, и его руки дрожали. Он обнажил Джейса, спустив штаны ему на голени, стараясь не трогать поврежденную ногу. Потом расстегнул рубашку. Джейс ощутил прохладное дуновение ветра на коже. Кажется, ему действительно оставалось только смириться. Так, наверное, себя ощущают работницы публичного дома, или женщины, которые спят с нелюбимыми мужчинами ради денег или по принуждению – они просто ждут, когда это закончится, и стараются думать о чем-то другом. Джейс решил думать о Викторе. А у незнакомца действительно были тонкие пальцы, и сам он был худощав – Джейс почувствовал это, когда сумасшедший его переворачивал. Мужчина принялся трогать Джейса и сбивчиво бормотать: – Какой ты красивый... идеальный... лучший на свете... Как я мог... Уничтожить это совершенство... Я не смог простить, что ты отверг меня, что не присоединился... Как же я скучаю. Это хуже всего на свете – скучать по тебе вечно! Джейс не понимал смысл слов незнакомца. Тот, несомненно, сошел с ума. Вероятнее всего, перепутал Джейса с каким-то бывшим давным-давно погибшим возлюбленным. Джейс пробыл в этом мире совсем недолго, но от длительного тут пребывания кто угодно бы рехнулся. И вдруг Джейс совершенно расслабился. Он подумал: почему бы не подарить этому человеку грезу, фантазию? Его сумасшествие вызывало острую жалость. Главное, чтоб этот сумасшедший в своем безумии не забыл потом отпустить Джейса и расклеить ему веки. А еще Джейс мог бы выяснить кое-что о себе. Если у него опять встанет – значит, ему нравятся мужчины так же, как и женщины. Значит, природа его чувств к Виктору может быть совсем иной – не такой, как он предполагал. Безумный эксперимент, на грани фарса – но Джейсу не впервой было проводить безумные эксперименты. Мужчина наклонился и принялся выцеловывать его грудь, берясь изящной рукой за член. Борода щекотала во время поцелуев, и это мешало Джейсу представлять, что его целует Виктор. Однако незнакомец целовал его жадно и отчаянно. Он посасывал соски Джейса, широко проводил языком по груди, вылизывал пресс, спустился дорожкой поцелуев вниз по линии волос, идущей от пупка. А потом, наконец, добрался до члена. И вобрал все еще вялый член Джейса в рот. Джейсу не раз доставался минет от женщин, и он делил своих любовниц на две категории: тех, кто сосать умеют, и тех, которые делают это с неохотой, едва сдерживая рвотный рефлекс. Вторую категорию любовниц Джейс останавливал и никогда больше не просил о минете. Он не желал, чтоб в постели с ним партнерша совершала то, что ей неприятно. Но никогда еще Джейс не ощущал, чтоб ему сосали с таким искренним, незамутненным удовольствием, как сейчас. Незнакомец не просто оказывал услугу, стремясь сделать приятно. Незнакомец сам получал удовольствие едва ли не более сильное, чем Джейс! Он заглатывал, скользил губами, обсасывал, обвивал языком, вылизывал головку внутри своего рта, энергично двигал головой, хлюпал слюной и брал так глубоко, что его нос упирался в лобок Джейса. Разумеется, у Джейса мигом встал так, как не вставал никогда до этого! Он попытался думать о Викторе, но почему-то у Джейса думать о нем теперь не получалось. Виктор никогда не захотел бы такого, не проявил бы подобного энтузиазма. Виктор был безразличен к человеческому телу. Он никогда не любовался ни Мэл Медардой, ни другими красотками в Академии. А если Джейс откровенно разглядывал хохочущих прелестных девиц, Виктор кривился в явном неодобрении. Виктор презирал все, что отвлекало его от занятий наукой. Виктор никогда не снизошел бы до того, чтоб Джейсу отсосать. Так что фантазия разбилась вдребезги. Джейс не мог больше думать о Викторе, он думал только об этом великолепном горячем рте, который доставлял ему удовольствие. Джейс выгнулся, подавшись бедрами вверх, глубже в жадный чужой рот, и застонал, громко и надрывно. Незнакомец положил ладони ему на бедра, крепко их сжимая, до синяков. Какие у него все же были изящные пальцы! И рот, этот рот, творивший с Джейсом немыслимые чудеса. Мужчина сосал его член, как голодающий, дорвавшийся до пищи. На минуту он выпустил член Джейса изо рта, подхватил его под ноги, разводя ноги шире, бережно положил больную ногу Джейса себе на плечо, и принялся вылизывать яйца Джейса, мокро, плотно и старательно, вбирая их в рот. На секунду оторвавшись, он снова забормотал: – Как ты пахнешь тут! Какой ты вкусный! Как я люблю запах твоего тела, и тут он самый, самый насыщенный! – незнакомец провел носом по лобковым волосам Джейса, вдыхая аромат. – Насколько это лучше твоего дорогого пилтоверского одеколона! «Пилтоверского одеколона»? А, ну да, этот ржавеющий город когда-то был Пилтовером. Впрочем, Джейсу стало наплевать, что незнакомец принимает его за кого-то другого в своем сумасшествии. Мужчина снова принялся сосать его член, на этот раз насаживаясь головой так глубоко, что член доставал до задней стенки горла, а потом проскальзывал дальше, в горло, до самых гланд. Незнакомец замирал, позволяя члену погрузиться поглубже, а потом двигая головой назад. Джейс охренел. Ни одна девушка не делала с ним подобного. Три фрикции, когда член проскальзывал глубоко-глубоко в горло, и Джейса вдруг выломало в мощном, стремительном оргазме. Если бы у него были свободны руки, он отстранил бы голову незнакомца, чтоб тот не захлебнулся, но руки Джейса по-прежнему накрепко удерживались примагниченными к земле. Джейс не смог ничего поделать, и бурно кончил в глубину чужого горла. Незнакомец слегка закашлялся, но не отстранился, а проглотил, и Джейс почувствовал, как стенки горла сжались вокруг его головки, когда мужчина проглатывал все, что пролилось ему в рот. А потом мужчина вылизал член Джейса, снова, старательно, собирая все капли спермы, будто сосал вкуснейший леденец. – Какой ты... – прохрипел мужчина, выпуская член изо рта, и даже магическое искажение не смогло скрыть, что он осип. – Как же я об этом мечтал! Я всегда знал, что ты самый вкусный на свете! Что ты для меня, для меня, понимаешь! – Открой мне глаза! – взмолился Джейс, едва перевел дыхание после оргазма. – Я хочу увидеть твое лицо! Кем бы ты ни был! Я хочу тебя увидеть, мне важно это! – Нет. Ни за что, – блекло и горько прошелестел незнакомец, ласково поглаживая бедро Джейса тонкими чувствительными пальцами. – Тогда дай мне в рот! – набравшись смелости, выпалил Джейс. – Я хочу сделать для тебя то же самое! Незнакомец рассмеялся, и его смех был подобен битому стеклу. – Серьезно? Готов отсосать первому встречному? Я думал, мужчины тебя не интересуют. Но, видимо, ты готов отсосать кому угодно, только не тому, кто всегда был рядом. Не утруждай себя. Я не красив. А ты любишь все красивое. – Послушай, ты меня с кем-то путаешь, но все же, хоть я не тот человек, по которому ты страдаешь, я хотел бы сделать тебе так же приятно! – попытался уговорить своего ночного визитера Джейс снова. – Нет надобности, – сухо ответил незнакомец. – Я уже. Кончил себе в штаны, от того только, что тебе сосал. Я не хочу... мне не нужна от тебя ответная услуга. Я не хочу, чтоб ты делал это для первого встречного из пустоши. Единственное, за что я отдал бы душу и свое убогое бессмертие – чтоб ты сделал это для меня. – Я сделаю это для тебя, – сказал Джейс, совершенно не понимая логики незнакомца. – Это же ты, и ты тут, и я прошу тебя, чтоб ты позволил мне тебе отсосать. Повисла тишина. Незнакомец, кажется, думал. Он дышал часто и взволнованно. Его рука, сжимающая бедро Джейса, вспотела. – Я хочу, чтоб ты меня трахнул, – наконец, сказал незнакомец. – Я хочу это больше всего на свете. Я не должен был подходить к тебе, не должен был тебя трогать, но я не смог. Я все так же слаб, как был когда-то. Я не смог вынести мысли, что потерял тебя навсегда. Я думал, что сделал всех людей совершенными, но там, на вершине хекс-врат, ты стоишь и обрастаешь цветами, и ты такой, как все они. Но ты не такой, как все! Ты особенный! Я хочу видеть черты твоего лица. Я так бесконечно и неизбывно скучаю... Этот человек, несомненно, сошел с ума от одиночества давным-давно. Джейс не понимал его бессвязных речей. Определенно, сосал он лучше, чем складывал слова в предложения. – Хорошо, я трахну тебя, – легко согласился Джейс и ощутил прилив возбуждения. Он с удовольствием возьмет этого мужчину, который только что выжал из него такой потрясающий оргазм. – Освободишь мне руки? Или, может, оседлаешь меня? Как тебе больше хочется? Незнакомец вздохнул. В его вздохе слышалось сомнение. – Я освобожу тебе руки, – наконец, сказал он. – Надеюсь, ты понимаешь, что бежать и хватать свой молот с закрытыми глазами – дурная затея, и не будешь делать глупостей. Джейс уже и не думал о молоте. Он совершенно искренне собирался заняться сексом с этим человеком. Он не видел его глазами, но ему, безусловно, нравился его типаж – эта худощавая изящность. Человек щелкнул пальцами – и руки Джейса освободились. Джейс привстал, легко интуитивно подался вперед, поймал человека в объятия и потянул к себе. Незнакомец оказался завернут в просторный мягкий плащ с капюшоном, судя по тому, что Джейс ощущал наощупь. Плащ с капюшоном? Фигура в плаще, которую Джейс видел по вечерам? Но это бред, та фигура была лишь миражом. Его галлюцинацией из детства. Человек скинул с плеч плащ, очевидно, расстилая его на землю, и потянул Джейса на себя. – Если ты спрашиваешь, как мне больше хочется: я хочу лицом к лицу, – произнес человек. Джейс навалился на него, схватил руками за талию, и убедился, что он и впрямь худощавый, изящный, тонкий-звонкий, этот незнакомец. – Не очень хорошая идея, – прохрипел Джейс. – Я весь грязный, не видел ванны уже много дней, и вряд ли тут есть что-то, что сойдет за смазку. Тебе не понравится такой секс. – Ты можешь взять меня без смазки. Поверь, мое тело выносливее, чем человеческое, – прозвенел незнакомец своим непостижимым голосом. – А впрочем... – он щелкнул пальцами, и Джейс ощутил себя освежившимся и чистым, будто только что принял душ. Это было так приятно – почувствовать себя чистым в этом мире. Незнакомец завозился, но Джейс не слышал шелеста одежды. Джейс вообще не был уверен, что у него была одежда, кроме плаща. Джейс навалился на него, нервно надеясь, что с закрытыми глазами – ну, попадет куда надо. Мужчина взял своими тонкими пальцами член Джейса и помог его направить. Джейс принялся медленно проталкиваться. У него стоял железно, хоть он никогда раньше не трахал мужчин. Незнакомец был такой узкий и тесный, что от плотности обхватывающих член мышц у Джейса темнело в глазах. Ах, да, у него же и так глаза закрыты. – Какой ты... – прохрипел Джейс, и незнакомец обхватил его за поясницу худыми ногами, скрещивая щиколотки на пояснице. Почему эта худоба так заводила Джейса и навевала мысли о Викторе? Незнакомец толкнулся навстречу. Джейс толкнулся в него сам, входя до упора. Незнакомец длинно жалобно застонал двоящимся измененным голосом. Джейс крепко обхватил худые плечи, почувствовал под пальцами длинные отросшие до плеч волосы, и принялся жадно вбиваться в нутро этого человека. Вокруг члена было безумно тесно, плотно и хорошо. Незнакомец стонал и вскрикивал, и цеплялся за Джейса тонкими пальцами. В какой-то момент Джейс наклонился лицом вперед, нашел наощупь чужие губы и принялся целовать незнакомца, продолжая его трахать. Незнакомец ответил горячо и жадно. Он замычал в поцелуй и целовался с таким же желанием и отзывчивостью, с каким до этого Джейсу сосал – будто он и вправду желал Джейса больше всего на свете. Джейс трахал чужака в грязной холодной пещере на развалинах погибшего мира, и это был лучший секс в его жизни. Человек под ним стонал, лепетал, подавался на встречу, обрывочно целовался, задыхался, шарил изящными руками по телу Талиса. Джейс все еще ничего не видел. И вдруг он отпустил плечи незнакомца, протянул руки и принялся ощупывать его лицо, продолжая двигаться в нем. Какое-то безумие. Джейс точно рехнулся и дал волю воображению. Ему казалось, если бы не борода – так мог бы выглядеть Виктор. Высокие скулы, впалые щеки, тонкие шершавые губы... Человек пытался увернуться из-под его рук, но у него плохо выходило. Незнакомец будто совсем утратил контроль над собой – он бился под Джейсом от удовольствия, хватался за него, выгибался, сцеплял ноги на пояснице и сбивчиво бормотал: – Да, да, пожалуйста, я хочу тебя, я хочу так всегда, не останавливайся. Будь со мной, будь во мне... Я люблю тебя, Джейс!!! Человек кончил, крича его имя. Мышцы вокруг члена Джейса сжались в спазме, и Джейс сам кончил следом от этой восхитительной тесноты. И оргазм был подобен бесконечному мучительно-сладкому взрыву. Джейс упал на незнакомца, задыхаясь. С восторгом чувствовал, как приятно ощущается под ним это стройное дрожащее тело. Джейс и сам дрожал, задыхался, пытался прийти в себя. «Он не может знать моего имени», – дошло до Джейса, когда к нему в принципе вернулась способность мыслить. – Как ты меня назвал? – хрипло спросил Талис. Незнакомец спешно соскользнул с его члена, пихнул в плечо и выбрался из-под Джейса, выпрямляясь на дрожащих ногах, нервно и громко дыша. Джейс почувствовал, как он выдернул следом из-под него свой плащ. – Эй! Эй! Только верни мне зрение! Если ты бросишь меня здесь слепым, это будет бесчеловечно! – запаниковал Джейс. – Ты обречешь меня на смерть! Человек щелкнул пальцами, и Джейс почувствовал себя способным открыть глаза, чем тут же и воспользовался. Он ошалело заморгал, мгновенно вскакивая, однако не успел разглядеть закутывающуюся в плащ фигуру – фигура вдруг подернулась рябью, поднялась в воздух и через мгновение исчезла в голубой вспышке хекстека. – Вот же озабоченный мудак! – стискивая кулаки, зло выплюнул полуголый и оскорбленный Джейс с членом, торчащим из спущенных штанов. – А мог бы вытащить меня отсюда! Конечно, логичнее же отсосать человеку, чем предложить ему помощь, – продолжал обиженно бормотать Джейс, однако больше всего он жалел не о том, что его не спасли, а о том, что так и не разглядел лица незнакомца.

***

Когда, спустя несколько недель, Джейс, заковавший ногу в шину из собственного молота и выбравшийся из ущелья, доковылял до вершины купола, бывшего хекс-вратами... Когда он увидел фигуру полуразрушенной куклы, на голове которой цвели цветы, и по искореженному магией молоту понял, что это его собственные останки... Когда он бессильно рухнул перед здешним собой на колени... Когда он увидел за спиной этих коленопреклонных останков человека в капюшоне... Джейс, конечно же, думал только о спасении мира. Он окончательно уверился, что это тот самый маг, который спас его в детстве – Джейс узнал этого человека. А еще это, кажется, был тот, кто навестил его недавно ночью. Последний человек этого мира? Но как он мог быть и тем и этим одновременно? Возможно, ночные события просто привиделись страдающему от перелома ноги и бредящему Джейсу? А образ мага подсунуло больное подсознание, позаимствовав картинку из детства? В любом случае, сейчас Джейса больше интересовала та руна, что маг дал ему давным-давно, и судьба целого мира. Пока не... пока... не... маг повернулся, и откинул капюшон, и это оказался Виктор. Шок, испытанный Джейсом, невозможно было сравнить ни с чем в его жизни. Виктор казался умиротворенным и изрекал мудрые вещи. Невозможно было поверить, что он был тем, кто стонал под Джейсом в пещере, кто так самозабвенно ему сосал. Было или не было? Сон или явь? Привидилось или происходило в реальности? «Только ты», – говорил ему Виктор, и эти слова были спокойны, и от них веяло безразличием божества. И Джейс взял свой молот, и пообещал все исправить, потому что судьба мира была сейчас гораздо важнее. Но потом, когда обещание было дано, когда молот упал ему в руки, Джейс стиснул рукоятку, закидывая оружие на плечо, и ничто больше не держало его в этих руинах... Джейс посмотрел на Виктора и выпалил, ошалелый и шокированный, не сдержавшись: – Виктор! Тогда, ночью – это был ты? Виктор, умоляю, объяснись! Скажи мне, я должен знать! И Виктор, невозмутимый, неземной, отстраненный, возвышенный – вдруг покраснел, так сильно, что у него ярко заалели скулы. – Прощай, Джейс, – стыдливо и виновато отводя взгляд, пробормотал Виктор, протягивая руку и раскрывая кулак. В его ладони блеснула голубая искра магии. – Нет! Стой! – заорал Джейс, однако Виктор выпрямил пальцы, швыряя магию в него решительным жестом, и над ними раскинулся купол аномалии, и Джейса выломало, дернуло, поволокло, скрутило, расщепило и вышвырнуло прочь из уничтоженного, застывшего в своей агонии мира.