Там, где волны встречают звезды

Океан искрился в ярких лучах, — словно призывал её к себе в бездонные объятия обратно, — когда Моана совершила своё первое превращение. Еще утром она и представить не могла, что до самого заката будет рассекать волны в облике изящной рыбы с переливающейся чешуей цвета восходящего солнца — не очень-то крупной, но и не настолько крохотно-жалкой, как получалось в первые, не самые удачные, попытки. И, что удивительно, но Мауи, который раньше не упускал возможности подшутить над ней, в этот раз проявлял невероятное терпение и тактичность: лишь с упорной методичностью объяснял принципы трансформации, щедро делился своим тысячелетним опытом обращения с такой магией, — тонкой и своенравной, — и впервые за все время их знакомства в его голосе не было ни намека на привычное хвастовство. К слову, после их триумфального возвращения, он разительно изменился, был непривычно вежлив и мягок с ней, — словно до сих пор боялся, что она может исчезнуть из-за какого-то неловкого жеста. Моану это удивляло, она всё дольше вглядывалась в Мауи, пытаясь отыскать причину такого поведения, но на то, чтобы основательно над этим задуматься, у неё ещё не находилось времени и внутренней энергии: казалось, что после всех приключений она вправе просто порадоваться своей новообращённой реальности, изучая свои способности вместе с Мауи, — чем Моана и занималась. Океан принимал их дружелюбно, открывая совершенно иной мир — живой, пульсирующий, полный красок и движения, — Моана, юркая и быстрая, скользила между причудливыми коралловыми рифами, чувствуя, как вода струится вдоль её непривычно-обтекаемого тела, и с каждым взмахом плавников ощущала всё бо́льшую уверенность: океан, всегда такой приветливый и безгранично родной, сейчас и вовсе словно бы стал частью её сущности, — будто и сама Моана в действительности всю жизнь была морским созданием в глубоких водах его. Эта мысль заставила задуматься — может быть, в одной из прошлых жизней она была морским существом? Не зря же народ её верил, что души проходят множество перерождений, прежде чем окончательно воссоединяются с предками. Возможно, именно поэтому Моана всегда чувствовала такую сильную связь с океаном, — избранная им, любимая им страшно? Мауи, принявший форму акулы, — не такой большой как обычно, но всё равно крайне внушительной, — плыл рядом, временами указывая плавником на особенно опасные места или интересные детали подводного ландшафта. А когда особенно любопытный краб, размером чуть ли не с саму Моану, проявил к ней излишний интерес, — Мауи моментально оказался между ними, закрывая её своим массивным телом, — подобная защищённость заставляла трепетать: она была маленькой рыбёшкой, совсем юной и неопытной, в тени его древней силы. Когда ослабевшие закатные лучи окончательно потерялись в тёмных глубинах — океан снова напоминал чужака, как в тот самый миг, когда не смог защитить её, — напряжение сменило исследовательское настроение на желание как можно скорее оказаться на устойчивой суше и они с Мауи, не сговариваясь, улавливая друг друга как никогда ранее, синхронно набрали скорость, устремляясь к поверхности. Момент превращения был похож на вспышку — вот они морские создания, рассекающие воду, а через мгновение уже люди, точнее полубоги, взмывающие над волнами. Магия превращения окутала их сверкающей дымкой, и в руках появились их священные атрибуты — внушительный крюк Мауи и изящное весло Моаны, подаренное ей духами предков и наделённое уникальной магией. Финал их водной тренировки вышел совсем не таким грациозным, как можно было ожидать от двух могущественных существ — Мауи приземлился на спину, взметнув облако прибрежного песка, а Моана, не удержав равновесия, упала прямо на его широкую татуированную грудь, — несмотря на неловкость ситуации, губы её дрожали, складываясь в широкую восторженную улыбку, а сама Моана словно бы сияла изнутри, переполненная эмоциями от своего достижения, — она безотрывно заглядывала в лицо Мауи, будто подстёгивала его к тому, чтобы он веселился её победе вместе с ней. — Получилось! У меня получилось! Не думала, что у меня выйдет так скоро! — воскликнула Моана, всё ещё неверя в произошедшее: её первое превращение оказалось не только успешным, но и таким незабываемым. Мауи, казалось, был готов выдать одну из своих привычных хвастливых тирад: — Ну, с таким учителем как я… — начал он, но что-то в его голосе звучало иначе. — Опять начинаешь? — шутливо упрекнула его Моана, перебивая, но осеклась, заметив непривычное выражение его лица: улыбка Мауи была совершенно особенной — мягкой, почти нежной, совсем не похожей на его обычную самодовольную ухмылку, — это настолько не вязалось с его привычным образом, что Моана на мгновение растерялась. — Всего лишь хотел сказать, что с таким учителем как я, столь способная начинающая полубогиня раскроет свои потрясающие силы как нельзя лучше, приумножая их. И я действительно очень горжусь её успехом, — последние слова он почти выдохнул благоговейно, с такой всеобъемлющей искренностью, что Моана в ответ могла только улыбнуться, чувствуя, как щёки обжигает румянцем, — то, как Мауи говорил наконец-то прямо, без самолюбования, действительно имея в виду то, что сказал, — согревало изнутри полуденным солнцем. Когда смех и улыбки затихли, а единственным звуком остался мерный шум прибоя, Моана вдруг остро осознала их положение, которое было, мягко говоря, неловким: она практически лежала на могучей и медленно вздымающейся груди Мауи, даже сквозь свою одежду чувствуя его кожу, — горячую, точно обожжённую солнцем за столько лет, и такую шероховатую, иссушенную солью и всеми ветрами этого мира. Его большая и жёсткая ладонь уверенно, но удивительно бережно поддерживала её за бедро, а их лица находились так близко друг к другу, что она могла различить золотистые крапинки в его темных глазах. Сердце Моаны забилось чаще, когда мысли и ощущения замелькали-затрепетали в голове быстро-быстро, как парус во время шторма, — она точно знала, что должна бы отстраниться, вот прямо сейчас, пока это ещё не стало окончательно странным, но что-то удерживало её на месте. Усталость дня и километры, исследованные под водой? Или это была надёжная тяжесть широкой ладони? Или такой непривычный, словно бы обволакивающий её с ног до головы, взгляд? — Кудряшка, — Мауи позвал её мягко, с ласковой насмешкой роняя привычное обращение, и когда Моана возвратила взгляд к его лицу, спросил неожиданно и тихо: — Ты же мне доверяешь? Внутри всё замерло, когда Моана поняла, о чем он спрашивает. — Да, — прозвучавший хриплым шёпотом ответ сорвался с губ прежде, чем она успела задуматься, — доверять Мауи было так же естественно, как дышать. И когда Мауи потянулся к ней, она невольно подалась навстречу, зажмурившись в лёгкой тревоге, — сейчас, неужели сейчас. Моана уже знала, что такое поцелуи — несколько смазанных в праздничной пляске попыток с деревенскими юношами, такими же неловкими, как она сама, — но здесь и сейчас, растворяясь в опыте тысячелетий, следуя за ним с лёгкостью и покорностью, Моана впервые в жизни была готова впитывать знания с жаром самой трудолюбивой ученицы. Океан затих, словно затаил дыхание. И если первое прикосновение губ Мауи к её губам было подобно легчайшему бризу, — нежное, почти невесомое, — то дальше его движения стали более смелыми, — он целовал её с деликатностью, которую нельзя было ожидать от столь могучего полубога. Что-то древнее и волшебное словно искрилось между ними, заставляя все существо Моаны трепетать, будто сама магия заструилась меж ними, смешиваясь. Когда Мауи осторожно углубил поцелуй, размыкая влажный жар её рта, Моана тихо выдохнула — настолько новым и головокружительным было это ощущение. Она почувствовала, как губы Мауи изогнулись в его фирменной полуусмешке, но и в этот раз в ней не было и тени привычного самодовольства — только искренняя нежность и желание. Мир вокруг закружился, усугубляя тот водоворот, в котором Моана уже тонула, когда Мауи осторожно выпрямился, а она оказалась сидящей на его коленях — так правильно и удобно, словно их тела создавались именно для этого. Мауи тут же нашёл чувствительную точку на её шее, где с бешеной скоростью бился пульс, осыпая кожу легкими, как перышко, поцелуями. — Мауи… — тихим стоном выдохнула Моана, удивляясь тому, как хрипло прозвучал её голос, когда ловкие губы спустились ниже, к границе её нагрудной повязки, как раз там, где грубая ткань соприкасалась с мягкой плотью и делала её особенно чувствительной, — низкий, бархатисто-довольный смех Мауи отозвался приятной вибрацией, и когда он слегка прикусил нежную кожу, все мысли вылетели из головы Моаны. Её тело будто действовало само по себе, слегка изгибаясь навстречу его прикосновениям, но когда пальцы Мауи коснулись завязок на её спине, и замерли, не делая решающего движения, Моана невольно напряглась, внезапно осознавая всю интимность момента, — голос Мауи, обычно полный самоуверенности, сейчас звучал непривычно мягко и заботливо: — Если хочешь, чтобы я остановился, просто скажи, Моана. Мы сразу же вернёмся к лодке и отправимся домой. Моана могла лишь отрицательно помотать головой, не доверяя своему голосу. — Хорошо, — прошептал Мауи, и шёпот его отозвался приятной дрожью во всем теле, когда сильные пальцы с удивительной деликатностью принялись за шнуровку повязки, — Моана зажмурилась, чувствуя, как ткань соскальзывает вниз. Румянец заливал её щеки, и она не решалась открыть глаза, пока не осознала, что Мауи совершенно затих. Когда она наконец осмелилась взглянуть на него, то увидела в его глазах такое искреннее восхищение, что у неё перехватило дыхание. — Тебе совершенно нечего стыдиться, Моана, — произнес Мауи с несвойственной ему серьезностью. — Ты прекраснее любой женщины, что я встречал за все тысячелетия своей жизни. Она не сдержала недоверчивого фырканья, смущенная таким откровенным комплиментом. Однако шутливый ответ Моана придумать не успела, — большая ладонь нежно накрыла её грудь, а губы обхватили затвердевший сосок, вырывая из её горла невольный совсем откровенный стон. — Мауи… — выдохнула она вновь, чувствуя, как внутри разгорается совершенно новое, незнакомое ей пламя желания, — в голове промелькнули воспоминания о разговорах с подругами об их первом опыте, — истории варьировались от болезненных до восторженных. Неуверенность начала закрадываться в сердце, и Моана вся непроизвольно сжалась, напряженно выдыхая: — Мауи, я… — её голос нехарактерно дрожал. — Я никогда… то есть… Он мгновенно уловил её страх и тут же отстранился, ласково поцеловав её в пылающую щеку. — Тише, малышка, — его голос был полон тепла и заботы. — Я знаю. И не думал даже торопить события. Не здесь, не сейчас… и вообще только тогда, когда ты будешь полностью готова. Обещаю, что никогда не сделаю ничего, что может причинить тебе боль. Слово Мауи. Моана почувствовала, как её сердце наполняется теплом от этой новой, незнакомой ей прежде нежности в его голосе. Она верила каждому его слову, хотя где-то глубоко внутри всё ещё таился маленький, упрямый страх неизвестности и новизны, из-за которого сердце выпрыгивало из груди. — Просто расслабься, Моана, — широкая ладонь, удивительно деликатная для того, кто привык поднимать острова, продолжила исследовать её тело, оглаживая бока и видимую часть живота. Когда же его рука забралась под край юбки, Моана не смогла сдержать еще одного, совершенно жалобного стона. Смущённая собственной реакцией, она уткнулась лицом в его широкое плечо, зарываясь пальцами в густые тёмные волосы. — Всё хорошо? — прошептал Мауи, обдавая горячим дыханием её ухо, и крепче прижал к себе свободной рукой. В ответ Моана лишь издала невнятный звук, ищуще вжимаясь в его мощное тело. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что, возможно, он хотел бы видеть ее, но Мауи, казалось, всё более чем устраивало. Напротив, он продолжал движения, чередуя умелые прикосновения с неторопливыми поцелуями в шею. Ощущения были настолько ярче и острее всего, что она когда-либо испытывала наедине с собой, что всякий стыд и неловкость отступили назад, потонув в непередаваемом наслаждении. Удовольствие нарастало в ней подобно приливной волне — теплой, ласковой, неотвратимой, жар разливался по всему телу, горел пульсацией, а сердце Мауи гулко билось под нею. Дыхание полубога становилось всё тяжелее, обрывистее, словно ее собственное удовольствие каким-то образом передавалось и ему, и слабое осознание этого только усиливало её собственное возбуждение. Когда наслаждение достигло пика, накрыв её подобно шторму, Моана не сдержала вскрика, который, впрочем, приглушила в плече Мауи. А после волна блаженства медленно отступила, восхитительным образом омыв всё тело, оставляя после себя приятную негу. Когда Моана пришла в себя и подняла затуманенный взгляд, то увидела довольную, но немного уставшую улыбку Мауи. Смущённая, но благодарная, она мысленно отругала себя, что, потерявшись в приятных ощущениях, думала лишь о себе, и, утратив всякое чувство меры, с неизведанной смелостью потянулась к его набедренной повязке из листьев, но Мауи мягко перехватил её руку. — А как же ты? — спросила Моана непривычно робким голосом, глядя с непониманием. — Не беспокойся об этом, — усмехнулся Мауи, и в его глазах промелькнуло что-то очень нежное. Океан приветственно плеснул волной, когда они ступили на борт, словно одобряя их маленький секрет, — лодка скользила по спокойным водам легко, а Моана не могла перестать улыбаться, хотя щёки всё ещё пылали от приятной неловкости. Втайне она была рада, что первый шаг в близости сделал он и именно вот так, — Моана действительно пока не чувствовала себя готовой к чему-то большему после всех этих их приключений. — Значит это был мой приз за усердные тренировки? — поддразнила она, пытаясь скрыть лёгкое смущение за игривым тоном, — ноги всё ещё казались приятно-ватными. — Так вот какая мотивация нужна была моей принцессе? — Мауи усмехнулся, и его татуировка, казалось, подмигнула ей. — Мауи! — возмутилась она, но её возглас затерялся в его гулком, но добром смехе. Набравшись смелости после паузы, Моана тихо спросила: — А мы… могли бы повторить это? Или, может быть… попробовать что-то новое? Мауи одарил её нежной улыбкой, от которой её сердце пропустило удар. — Всё, что пожелает моя прекрасная полубогиня. Моана улыбнулась в ответ, вновь тронутая его словами. Мауи немного помолчал, а после уселся у мачты, и призывно раскрыл свои руки. Моана немного помедлила, но затем с радостью оказалась рядом, устроившись на его руках в полуобъятии. — На самом деле, — его голос стал серьёзнее, — я сделал это потому, что ты вернулась ко мне. Тогда, посреди океана. За то, что осталась рядом. И просто потому, что ты — это ты, Моана. — И я больше не уйду… — пообещала она, касаясь его щеки, и от её нежного жеста Мауи на пару мгновений прикрыл глаза, приникая к её маленькой ладони. — Если только ты сам не решишь снова улететь! — в голосе Моаны всё-таки проскользнула тень старой обиды. — Даже не думай, Кудряшка, — Мауи осторожно заправил одну из вьющихся прядок за её ухо, — теперь ты застряла со мной как минимум на тысячу лет. И впереди тебя ждёт множество… уроков. — И таких тоже? — её глаза заискрились озорством. — И таких, — подтвердил он с улыбкой. — Спасибо, Мауи, — прошептала Моана, прильнув к его груди. — За всё. Я так давно не чувствовала себя настолько… целостной и спокойной. Будто всё напряжение последних недель просто растаяло, подарив мне свободу. Мауи ответил долгим, легким поцелуем в ее щёку, от которого Моана покраснела ещё сильнее, чем от их страстных поцелуев на пляже — в этом простом жесте было столько заботы и нежности, каких она никогда не ожидала увидеть от Мауи, но которыми так наслаждалась сейчас, даже если пока не могла признаться в этом ему. — Всегда пожалуйста! — пропел он строчку из своей знаменитой песни, озорно подмигнув. Моана подняла взгляд вверх, на него, и рассмеялась, радуясь, что даже после изменения их отношений Мауи остался тем же добрым шутником, которого она полюбила. Она потянулась и крепко обняла его за шею, а он прижал её к себе, окутывая теплом и защитой. Теперь она точно не позволит ему исчезнуть из её жизни. Никогда больше. Океан согласно плеснул волной, словно благословляя их союз, а звёзды начали зажигаться на темнеющем небе, освещая путь двоим влюблённым полубогам домой.