Зелёный шторм

«Я пытаюсь поговорить с тобой!» — глаза Тео горели гневом. Он стоял в гостиной в своей официальной мантии, сверля его взглядом, будто перед ним был заклятый враг. В руках он держал газету с крупной фотографией Драко и Астории Гринграсс, объявляющих о своей помолвке. «Что это?» — Тео поднял газету, тряся её перед собой. «Это не твоё дело, Тео. Как друг, ты должен меня поддержать. Ах да, но ты ведь больше мне не друг, верно?» — Драко откинулся на спинку дивана, скрестив ноги. Его лицо было невозмутимым, но в голосе слышался холод. «Я забыл, ты же теперь комнатная собачка Грейнджер». «Я пытаюсь спасти тебя, идиот!» — закричал Тео, его голос звенел яростью, такой сильной, что Драко не припоминал, чтобы слышал её раньше. «От кого? От девчонки Гринграсс?» — спросил Драко, и в его голосе прозвучало веселье. «От себя», — Тео ударил газету об стол. «Ты понимаешь, что однажды ты вернешь свои воспоминания? И тот вред, который ты нанес? Она никогда тебя не простит». «Тебе не надоело трахать мой мозг?» — рявкнул Драко. «Я устал», — саркастически сказал Тео. «Моему отцу предстоит суд. Он отправится в Азкабан навсегда, и из-за этого куска дерьма мне нужно заплатить половину своего состояния Министерству. Мне нужно убедиться, что он не контролирует магию в наших домах и не причинит вреда никому из тех, кого я люблю. Но вот я здесь, сижу с тобой и трахаю твой мозг. Может, наконец ты поймешь, что твое драматичное саморазрушительное поведение влияет и на других». «Чего ты хочешь от меня, Тео? Я потерял все. Обоих родителей в одну секунду. Все свои воспоминания. И ради чего? Чтобы повеселиться с Грейнджер?» — голос Драко сочился горечью. «Ты сделал это, потому что они пожертвовали тебя Темному Лорду, придурок!» «Они сделали это, чтобы защитить меня», — ответил Драко. «Это то, что ты говоришь себе каждый день? Что они тебя защитили?» Лицо Тео исказилось в усмешке и отвращения. «Они привели его в твой дом. Вы жили под одной крышей. Он пытал людей и заставлял тебя смотреть. Он пытал тебя». «Я не обязан это слушать», — Драко резко встал. «ты отдал свои воспоминания Кингсли для суда». Драко замер, его глаза расширились. «Какие воспоминания?» — спросил он, его голос был полон замешательства. «Неважно, что я тебе скажу. Ты все равно будешь интерпретировать это по-своему. Так что иди и посмотри сам», — заявил Тео, его тон был пронизан разочарованием. «Ты закончил?» «Я просто хочу, чтобы ты знал, я делаю это, потому что я твой друг. Я никогда не переставал быть твоим другом. Если бы мне было все равно, я был бы в другом месте». Тео вышел наружу, бросил на него взгляд, прежде чем покачать головой и уйти. Драко бросил взгляд на пол, где валялись обрывки красной бумаги. Ещё пятнадцать минут назад в его окно ворвалась кричалка, разбив стекло и разметав осколки по комнате. Это было послание от Пэнси, полное ярости и оскорблений. Она называла его идиотом, придурком и никчёмным куском мусора. В обычном письме от Блейза содержались угрозы сломать его идеальный аристократический нос, среди других частей тела. Он не читал других, но заметил, что некоторые просто поздравляли его с помолвкой, а другие были от членов Ордена. Не желая читать еще угрозы, он просто сжег их все. *** Гермиона все утро смотрела на картинки в газете. Джинни терпеливо ждала за дверью ванной, зная, что ее подруге нужно время. После того, как Гермиона вышла, истощенная и опустошенная, она машинально попыталась съесть завтрак, но еда была безвкусной. Прошло несколько дней с момента ее встречи с Драко, и хотя она, казалось, была физически невредима, эмоциональный урон сохранялся, ставя под сомнение ее некогда непоколебимую решимость. «Суд над Симусом через неделю», — Джордж сел напротив Гермионы. «Его приговорят к 10 годам», — сказал Артур, проглотив омлет, и продолжил. «После этого палочка ему не будет возвращена». «Гермиона, милая, может, ты хочешь съесть что-нибудь еще?» Молли погладила ее по щеке. «Скажи мне, что ты хочешь, дорогая. Я приготовлю это для тебя». «Я не голодна, спасибо, Молли», — сказала Гермиона, все еще пытаясь сдержать слезы. «Стресс вреден для ребенка, дорогая. Постарайся сосредоточиться на чем-то другом», — тихо добавила Молли. «Я предлагаю пойти на свидание», — тон Джинни все еще был окрашен гневом с утра. «Виктор Крам — хороший выбор, и он все время говорит о тебе. Не смей идти с МакЛаггеном, я его так ненавижу». «Я не в настроении для свиданий», — пробормотала Гермиона, сосредоточенная на своей тарелке. Двери распахнулись, и на кухню ввалились Блейз, Луна, Пэнси, Оливер и Тео. «У меня домашняя вечеринка, о которой я не знаю?» — саркастически спросила Джинни. «Мы просто очень голодны», — объяснил Оливер, садясь рядом с Пэнси, пока остальные находили свои стулья. «Ладно, поднимите руки, кто хочет пирог?» — спросила Молли. Все руки взлетели вверх, кроме Гермионы и Джинни. Она начала резать и раскладывать пирог по тарелкам, гарантируя, что каждый получит щедрый кусок. «Это мальчик», — объявила Луна, и все в шоке уставились на нее. «Какой мальчик?» — спросил Блейз. «Ребенок», — улыбнулась Луна, когда Гермиона уставилась на нее. «Аура ребенка сейчас серебряная». «Да, может быть», — улыбнулся Блейз. «В роду идиотов Малфоев у всех были мальчики». «Можно ли называть отца ребенка идиотом?» — спросила Падма, садясь рядом с Джорджем и целуя его в щеку. «Мы зовем его тем, кем он является сейчас», — вмешалась Пэнси, спокойно протыкая пирог вилкой. «Я не знаю, что с ним не так. Он годами пускал слюни на Грейнджер. Да, воспоминания утеряны, но раньше она ему нравилась». «Есть новости о Зачарованном Предмете Тео?» Блейз повернулся к Нотту. Пока Луна продолжала смотреть на Гермиону, она погрузилась в свои мысли, обдумывая предыдущие слова. «Он открыл для меня каминную сеть, так что я пробрался туда, но ничего. Я даже не знаю, что это может быть. Он сказал, что зачарует что-то важное, чтобы случайно не выбросить», — объяснил Тео. «У него была любимая игрушка?» — с любопытством спросила Пэнси. «Я проверил все. Я даже просмотрел вещи Нарциссы». «Если он зачаровал предмет после вступления в Орден, это могло быть что угодно», — Блейз помассировал виски. «Нет, оно в Поместье», — сказала Гермиона надломленным голосом. «Он планировал забрать оттуда что-то важное до Обливиэйта». «Может, мы просто нападем и вытащим оттуда все?» — сказала Джинни. «Ты можешь напасть на Поместье Нотт, когда захочешь», — улыбнулся Тео, но выражение его лица превратилось в гримасу, когда рука Молли Уизли со всей силы ударила его по плечу. «Ой!» — закричал он. «Это больно». «Я приберегла пирог для тебя, Теодор. Но если ты будешь плохо себя вести, я отдам его Блейзу», — пригрозила Молли. «Ой, да ладно, миссис Уизли. Вы же знаете, что я шучу», — пожаловался Тео. «Ты заслужил», — сказала Джинни, игриво высунув язык. «Внутри особняка есть несколько комнат. Только Малфой может войти в них», — продолжил Тео серьезным тоном. «Гермиона на самом деле может», — вмешалась Падма. «Она носит наследника и зайдёт в любое здание с защитой крови Малфоя». «Я никуда не собираюсь. Я не хочу его видеть, или говорить с ним, или заходить в его дом», — твердо заявила Гермиона. «Если он не хочет ничего делать со мной, то я позволю ему жить так, как он хочет». *** Он стоял в кабинете Кингсли, осматривая полки, заполненные книгами, и стены, украшенные артефактами. Его взгляд был прикован к одному конкретному предмету — внушительному древнему зеркалу гоблинской работы, его серебряная поверхность отражала тусклый свет комнаты. Заинтригованный, он попытался расшифровать буквы, выгравированные вокруг его рамы. Но когда он стоял перед ним, он обнаружил себя застывшим на месте. Вместо своего отражения он увидел ее — необузданные кудри, обрамляющие ее лицо, ее глаза, смотрящие на него сквозь россыпь прекрасных веснушек. На ней был бежевый теплый свитер и темные маггловские джинсы, выражение лица было безмятежным, когда она мягко улыбалась. Но она не двигалась, и ни одно слово не сорвалось с ее губ. Его сердце сжалось, острая боль пронзила его, когда он посмотрел в эти прекрасные карие глаза. «Это Зеркало Еиналеж», — услышал он знакомый голос Министра Магии. «Оно привезли из Хогвартса, так как МакГонагалл посчитала его опасным для учеников». «Опасно?» — спросил Драко, отказываясь отрывать взгляд от отражения Грейнджер. «Что вы видите, мистер Малфой?» — с любопытством спросил Кингсли. «Я...» — он кашлянул, — «Я вижу женщину». Улыбка Министра стала шире. «Мисс Грейнджер, я полагаю». «Нет». Он солгал. «Отражение показывает самые глубокие и отчаянные желания наших сердец, Малфой. Веками оно сводило людей с ума», — торжественно объяснил Кингсли. Подтверждение оказалось болезненным ударом. В следующий момент Грейнджер исчезла, так как Кингсли убрал зеркало с помощью заклинания невидимости. «Я скоро отправлю это во Францию», — добавил он спокойно, глядя на опустевшее пространство. «Я даже не знал, что в Хогвартсе есть что-то подобное», — Драко повернулся к министру. «Только Альбус и Минерва знали ... Так кому я обязан этим визитом?» Он откинулся на спинку стула, жестом приглашая Драко сесть напротив него. «Я здесь, чтобы спросить тебя о воспоминаниях, которыми я поделился для суда». «Понятно». Кингсли вызвал Омут памяти. Поставил его перед Драко. «Эти три твои, два принадлежат Симусу Финнигану». «О чем они?» «Cмотри сам». *** Финниган сидел в самом центре зала суда, запертый в маленькой клетке, его яростный взгляд был устремлен на Драко. Тем временем Драко осматривал комнату, узнавая знакомые лица, членов Ордена и Гермиону Грейнджер, сидевшую на противоположной стороне, демонстративно избегая зрительного контакта с ним. Финниган молчал, пока судья вводил Веритасерум. «Мистер Финниган, — строго обратился к нему судья, — вы вступили в сговор с Грегори Гойлом с целью шпионить за Орденом и раскрыть местонахождение Убежища-1, преодолев тем самым защитный барьер?» «Да». Под давлением зелья Финниган признался в обвинениях. «Вы украли кровь Гермионы Грейнджер, чтобы сломать барьер?» «Да» «Как вам удалось украсть ее кровь, мистер Финниган?» «Она порезалась перед всеми и пролила кровь. Вот так я ее и получил» Драко посмотрел на Грейнджер, увидев, что она явно нервничает. Он моргнул, представив ее на полу, покрытую кровью Беллатрисы. Он не мог спать, преследуемый звуком ее голоса, повторяющего: «Я ничего не брала». После посещения кабинета Кингсли сон полностью ускользнул от него. Его второе видение включало в себя наблюдение за пытками Лавгуд от рук Люциуса Малфоя. Он был вынужден смотреть, зная, что любое сопротивление приведет к тому, что Люциус подвергнет его проклятию Круциатус. И последним, самым шокирующим видением из всех было видение Кимуса Финнигана. Грейнджер стояла среди членов Ордена, окруженная их торжественным присутствием. Ее глаза светились красным, ее лицо исказилось в агонии, когда она подняла дрожащую руку к собственному горлу. Перед ужаснувшимися зрителями она вытащила клинок, возлагая на них вину за то, что они не смогли защитить Драко. «Что вы имеете в виду под «порезала себя», мистер Финниган?» «Возражаю», — вмешался Поттер. «Это не имеет отношения к делу». Женщина раздраженно посмотрела на Поттера и продолжила говорить. «Вы были одним из доверенных членов Ордена. Что заставило вас изменить свою преданность, мистер Финниган?» «Пожиратели смерти не заслуживают второго шанса», — заявил он, переводя взгляд с Драко на Тео, Блейза и Панси. «Вы пожалеете, что отпустили их», — добавил он, плюнув в сторону Драко. «Были ли в Ордене еще какие-то шпионы, работающие на Лорда Волан-де-Морта, о которых мы не знаем?» «Нет», — ответил он, взглянув на Грейнджер. «Я что? разлучил чудесную пару?» — спросил Финниган, улыбаясь. Грейнджер остался невозмутим. «Он показал свое истинное лицо?» Его улыбка стала еще шире. «Тишина, мистер Финниган», — воскликнул судья. «Мисс Грейнджер, пожалуйста, займите свое место. Вы первый свидетель». Грейнджер медленно поднялась, подошла к стулу и села, произнося клятву. "Мисс Грейнджер, вы обучали мистера Финнигана Кровавой магии и Заклинанию Обливиэйта?" "Первое, нет. Второе, да", - ответила она. "Вы не спрашивали, почему он хотел изучить именно это заклинание?" "В первую очередь, Обливиэйт использовался для изменения воспоминаний Пожирателей Смерти, поскольку это считалось жизненно важным навыком", - объяснила Гермиона. "У меня не было причин подозревать что-то нехорошее". "Мисс Грейнджер, вы знали о романтических чувствах мистера Финнигана к вам?" "Нет". «Это было причиной того, что он стер воспоминания мистера Малфоя?» «Не знаю, возможно...» Гермиона замолчала, Драко заметил ее нервозность. «Мисс Грейнджер, вы были вовлечены в сексуальные отношения с мистером Драко Люциусом Малфоем?» «Какое отношение это имеет к делу?» — спросила Гермиона. «Есть ли вероятность, что мистер Малфой использовал заклинание Империус на мистере Финнигане из ревности?» «Конечно, нет», — Гермиона потрясенно посмотрела на судью. «Вы использовали заклинание Империус на мистере Финнигане?» «Да... но не до инцидента». «Мисс Грейнджер, вы знаете, что лгать суду запрещено, и вам могут предъявить обвинения» «Нет никаких доказательств, подтверждающих эти утверждения», — вмешался Поттер. «Мисс Грейнджер не нужно отвечать на такие вопросы». «Свидетель подписал документ, в котором он соглашается принять Веритасерум в случае недоразумения», — заявила судья. «Мисс Грейнджер, Веритасерум был поставлен перед вами». Гермиона с ужасом уставилась на бутылку. «У вас нет законного права заставлять меня пить это», — сказала Грейнджер, приподняв бровь и взглянув на зелье, поставленное перед ней. «Я имею право, если вы подозреваемая», — строго ответил судья. «Подозреваемая? Мы это не обсуждали», — воскликнул Поттер, в гневе ударив палочкой по столу. «Мистер Поттер, садитесь. Мисс Грейнджер, если вам нечего скрывать, вы можете просто выпить зелье», — твердо заявила судья. Грейнджер с ужасом уставилась на авторитетную фигуру. «Я не могу» «Мисс Грейнджер, если вы откажетесь, я имею право немедленно арестовать вас», — предупредил судья. «У вас нет права!» Тео встал, его гнев был ощутим. «Что здесь происходит? Как вы смеете?» «Я прикажу охранникам вывести мистера Поттера и мистера Нотта из зала суда. Мисс Грейнджер, пожалуйста, примите зелье», — приказал судья. «Я не могу его пить», — повторила она, ее взгляд был полон отвращения, когда она посмотрела на судью. «Я подписала документ, в котором говорилось, что я не обязана пить, это опасно для моего здоровья». «У вас нет зарегистрированных проблем со здоровьем», — заявила судья. «Перестаньте играть в игры с судом». «Если вы хотите, чтобы я приняла зелье, нам следует отложить слушание», — твердо заявила Гермиона. «Мисс Грейнджер, я спрошу вас в последний раз. Выпейте сыворотку правды!» «Могу ли я предоставить доказательства своего состояния здоровья наедине?» «Никаких личных обсуждений во время судебных заседаний». Грейнджер глубоко вздохнула. «Ингредиенты, входящие в Веритасерум,» — сказала Гермиона, дрожа, когда Драко заметил ее панику. «может стать причиной выкидыша на 11 неделе беременности». «Вы беременны, мисс Грейнджер?» Падма Патил подбежала к судье, взмахнув палочкой, и протянула бумагу. «Это документ из больницы Святого Мунго», — добавила Патил. «О, понятно», — сказала судья, глядя на бумагу через очки. «Поздравляю, мисс Грейнджер, это мальчик!» Драко почувствовал, как его сердце замерло, пока он пытался осмыслить то, что только что услышал. Он схватился за край стула, уставившись на Грейнджер, которая делала то же самое. «Протестую, ваша честь», — закричал Поттер. «А кто отец ребенка?» Не обращая внимания на избранника. «А какое это имеет отношение к вам? Ваша честь?» — сказала Грейнджер, стреляя молниями из глаз. Сердце Драко забилось быстрее, когда он взглянул в сторону, где сидел его друг. Он встретился взглядом с Тео. Блейз был занят вытиранием пота, в то время как Пэнси нервно постукивала ногой. «Нам нужно увидеть всю картину, мисс Грейнджер». «Меня в чем-то обвиняют, миссис Голдштейн? Потому что я не вижу, чтобы вы обращались к Финнигану таким же образом», — сказала Грейнджер, вставая в гневе. «Я не думаю, что то, что вы делаете сейчас, законно. Может, мне стоит пойти и перепроверить у министра?» «Мисс Грейнджер, мы подозреваем, что вы и мистер Малфой использовали проклятие Империус на мистере Финнигане, чтобы принудить его к таким действиям. Вот почему...» Грейнджер громко рассмеялась, и этот звук эхом разнесся по залу суда. «Да, какой блестящий план — заставить Финнигана стереть воспоминания у человека, которого я любила, чтоб потом он меня презирал! Вы охуительно гениальны!» — крикнула она судье, её голос был полон гнева и сарказма. «Мисс Грейнджер, сядьте», — строго произнёс судья, стуча молотком по столу. «Ты носишь ребёнка Пожирателя смерти?» — с отвращением спросил Финниган, его лицо исказилось от презрения. «Кто-нибудь, заткните этого ублюдка», — раздраженно закричал Тео, когда его заклинание заглушения ударило по барьеру вокруг клетки Финнигана. Зал суда погрузился в хаос. Люди начали проклинать судью и Финнигана. «Столько людей погибло из-за тебя!» — крикнул кто-то из толпы, послав зеленый свет в сторону заключенного, прежде чем он отклонился, едва не задев Грейнджер. Зрение Драко на секунду потемнело. Грейнджер быстро выхватила палочку, создав вокруг себя защитный щит. Она положила руку на живот, а в глазах вспыхнула ярость. «Остановите слушание!» — закричала она шокированному судье, которая теперь явно паниковала. Драко бросился к Грейнджер, его сердце бешено колотилось. Он пробирался через толпу, раздвигая людей, чтобы добраться до неё. «Слушание приостановлено!» — громко объявила судья, её голос дрожал от напряжения. «Вам сообщат о новой дате». С этими словами она поспешно покинула зал, оставив всех в полном замешательстве. Драко замер, наблюдая, как Тео оберегающе держал Грейнджер, уводя её прочь из зала суда в безопасное место. Но когда они оказались в безлюдном коридоре, вырвавшись из хаоса, Драко решительно двинулся за ними. Он догнал их и схватил Грейнджер за запястье. «Давай поговорим», — сказал он твёрдо. Она посмотрела на него с явным замешательством и раздражением. «Я не хочу с тобой разговаривать, Малфой», — холодно ответила она, пытаясь освободить руку. Драко моргнул, глядя на неё в недоумении. «Ты не хочешь со мной разговаривать?» — переспросил он с усмешкой. «Может, ты что-то пропустила в последний раз?» — добавил он цинично, слегка склонив голову. Грейнджер вспыхнула гневом. «Это не твоё дело» «Не сейчас, Драко», — Тео настойчиво вмешался, заставив его отпустить Грейнджер. «Ага, понятно», — насмешливо протянул Драко, бросая взгляд на них обоих. Его взгляд остановился на руке Грейнджер, осторожно лежащей на её животе. Подозрения вспыхнули в его голове, и он холодно продолжил: «Подожди... Это твой ребёнок?» — он пристально посмотрел на Тео. Лицо Тео резко изменилось. Шок отразился в его выражении, но он ничего не успел сказать. Ноздри Драко раздулись от ярости, он уже не мог сдерживаться. «Если ты тоже её трахнул, то это как-то...» Не дав ему договорить, Грейнджер ударила его со всей своей силы. Его голова резко дернулась в сторону, а на щеке мгновенно проступили следы её ногтей. Её глаза, полные ярости и боли, сверлили его взглядом, словно раскалённые иглы прожигали дыру в его душе. «Ты кончаешь, когда даешь мне пощечину, Грейнджер?» Тео тут же встал между ними, стараясь сдержать накаляющуюся обстановку. «Ты перешёл черту, Драко», — его голос звучал твёрдо, но с ноткой разочарования. Драко сделал шаг вперёд, его глаза сверкали угрозой. Грейнджер, не колеблясь, оттолкнула Тео в сторону, оказываясь лицом к лицу с Драко. «Люциус был бы горд», — спокойно произнесла она, но в её голосе чувствовалась горечь. Драко заметил, как её глаза предательски заблестели, и эта картина заставила его внутренности сжаться от боли. Тео застыл, не зная, как поступить, когда между ними повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Единственным звуком в коридоре оставались удаляющиеся шаги Грейнджер, эхом отдававшиеся по холодному полу. «Твою ж мать, Драко. Ты грёбаный идиот», — пробормотал Тео, бросив на него последний отчаянный взгляд, прежде чем броситься следом за Грейнджер. *** В порыве ярости и отчаяния он поджег половину поместья, языки пламени дико танцевали, когда он топил свои печали в огненном виски, разбивая бутылки о стены. Каждый глоток обжигал его горло, каждое разбитое стекло было свидетельством его мучений. Измученный и лишенный всех сил, он рухнул на пол, окруженный обломками собственного творения. Прошли часы, пока он лежал там, наблюдая, как солнце садится за горизонт, его угасающий свет отбрасывал тени по всей комнате. Не имея ничего, кроме своих мыслей и молчаливой компании звезд, украшающих потолок, он наконец позволил себе мгновение спокойного размышления. Потолок, украшенный созвездиями, обычно приносил ему чувство спокойствия, но его ярость оставалась неумолимой. Потерянный и дрейфующий, он обнаружил, что борется с неопределенностью, не зная, что делать или куда идти дальше. Пока он лежал там, охваченный смятением, он не мог не задаться вопросом: стоило ли это того? Он коснулся своей щеки, чувствуя царапины, оставленные ее ногтями. Гнев нахлынул внутри него, обвиняя ее полностью в хаосе, в котором он теперь оказался. Его разум был затуманен отчаянием. Решение жениться на Гринграсс было самым импульсивным поступком, который он когда-либо делал в гневе. Да, она была из чистокровной семьи, идеальная невеста для идеального Малфоя. И никого не волновало бы, если бы он заигрывал с ее сестрой. Целью семьи Гринграсс было как можно скорее выдать свою дочь замуж за богатую семью. После того, как их помолвка была объявлена, к нему пришла Астория Гринграсс, желая узнать его поближе. Они выпили пару бокалов вина, но он обнаружил, что ему до смерти скучно, понимая, что единственное, что ее интересует, — это последняя модная коллекция Ведьм-дизайнеров. Она даже зашла так далеко, что предложила ему снять стресс массаж со «счастливым концом». Однако все, что он мог сделать, это соврать, что он занят. Возможно, если бы он переспал с Грейнджер еще несколько раз, ему стало бы достаточно скучно, чтобы забыть о ней и не чувствовать себя таким жалким. Одна мысль о ней — и ему пришлось бы целый час стоять под холодным душем, чтобы успокоить свои гормоны. А теперь она была беременна. почему было так тяжело смотреть в ее стеклянные глаза? она разрывала его на части. Что-то щелкнуло в его голове, Драко быстро встал и бросился в кабинет Нарциссы. Распахнув дверь, он направился прямиком к правой стене, которая была полностью покрыта древним зачарованным генеалогическим древом рода Малфоев, охватывающим все поколения. Его взгляд зафиксировался на переплетенных ветвях, соединяющих имена Нарциссы и Люциуса. Когда он поднял глаза, его глаза расширились от шока. Вот оно, полное имя Грейнджер висело без какой-либо ветви, удерживающей его в пустой области. Только связанное тонкой нитью с именем, которое также было связано с именем Драко корнями и листьями. Атлас Малфой, выгравированный на серебре. Не хватало только второго имени и даты рождения, в отличие от всех остальных на стене. У него перехватило дыхание, когда он потянулся, чтобы коснуться серебряного имени пальцами. Он посмотрел на ее имя, чувствуя острую боль в сердце. Казалось невозможным для него поверить, что кто-то вроде Гермионы Грейнджер когда-либо почувствует что-то к такому, как он. Может быть, именно поэтому, в первую очередь, он оттолкнул ее. Что он собирался делать теперь? Она не выглядела так, будто хотела делить с ним пространство или ребенка. ´Люциус был бы горд´— повторил ее голос у него в голове, причиняя ему внутреннюю боль. После нескольких минут разглядывания имени своего будущего ребенка, он взглянул направо, где висела целая стена его детских фотографий. Нарцисса собрала их, что заставило его почувствовать себя неуютно, его охватило чувство вины. Он подошел ближе, заметив, что одна из фотографий не двигалась, как другие. Она выглядела как обычная маггловская фотография, на которой он и Пэнси стояли и улыбались на Рождественском балу в Хогвартсе. Он мог поклясться, что помнил, как Пэнси махала рукой раньше, но сейчас ее рука застыла в воздухе. Когда он вгляделся глубже в фотографию, позади них появилась маленькая фигурка — красивая кудрявая девушка в великолепном синем платье. Она стояла там, напоминая Драко о том моменте, когда она спускалась по лестнице, сияющая и захватывающая дух, заставляя его сердце биться быстрее. Он прижал палец к свету, исходящему от волос Грейнджер, и обнаружил, что тот магическим образом приклеен к картине, поскольку его рука была затянута внутрь. Он с трудом убрал руку, открыв потрясающую синюю шпильку для волос, выполненную в форме цветка Амелии. Ему показалось, что он увидел, как шевелятся листья, и он почувствовал импульс, исходящий от шпильки, ударяющий его по голове. Зрение затуманилось, и он выронил шпильку, услышав, как она сломалась о мраморный пол. Схватившись за голову, он упал на колени, охваченный болью. ́Я люблю тебя, ́ услышал он, оглядываясь назад, но никого не видя. ́Мы тоже друзья, Грейнджер? ́ ́Я только твоя, Драко, ́ раздался другой голос. Он попытался различить, откуда доносятся эти звуки. Красивые карие глаза оставались прикованными к нему, глядя на него сквозь пепел и разрушение, молчаливо моля о спасении. Слезы текли по ее лицу, молчаливый крик о помощи. ´Ты же знаешь, что я влюблен в тебя, да? ́ ´Я тоже, ́прошептала она, касаясь его лица, и слеза скатилась из ее глаз. ́Я тоже тебя люблю. ́ Он сидел на лестнице, глядя на нее, завороженный ее красотой. ́ ´Она — причина, по которой ты дышишь, и если она перестанет дышать... перестанешь и ты´ ́Нет, Грязнокровка, Никаких разговоров. Если хочешь, мы можем потрахаться. Но я не собираюсь с тобой разговаривать.. ́ ´Раздвинула ножки и ждешь моего уважения? Ты хочешь, чтобы я снова тебя трахнул, Грейнджер? Чтобы показать тебе твое место?´ ´Так почему ты переспала со мной, Грейнджер?´ ´Мне не разрешaли?´ ´Нахуй всё!´ он поцеловал ее так глубоко, что почувствовал, как она потеряла все силы, чтобы стоять, он поймал ее и углубил поцелуй. ´Он дал Грейнджер пойманный снитч, а она его не взяла´ ´Спасибо, Блейз... что рассказал всей базе...´ ´Тебе следовало сказать, что это твое сердце...´ ´Заткнись, Забини, я не в настроении.´ ´Никогда больше не говори со мной. Даже не смотри в мою сторону. Представь, что я просто умерла, потому что ты умер для меня´ Он моргнул, щурясь от струящегося дневного света, который ослеплял его, и на мгновение потерял ориентацию. «Драко!» — настойчиво окликнул его женский голос, полный тревоги. — «Ты меня слышишь?» «Пэнси?» — пробормотал он, ощущая, как зрение медленно проясняется. Когда он, наконец, сфокусировался, перед ним предстали лица Пэнси, Блейза и Тео, которые стояли на коленях рядом с ним, их взгляды были полны беспокойства. «Он жив!» — с явным облегчением выдохнул Блейз, обернувшись к Пэнси. «Что случилось?» — хрипло спросил Драко, оглядываясь вокруг, пытаясь понять, где он находится. «Мы не могли связаться с тобой четыре дня. Ты лежал на полу», — объяснил Тео. «Пэнси дала тебе зелье восстановления», — добавил Блейз. «Мы пытались связаться с момента суда над Финниганом, но ты исчез. Прoшло четыре дня», — объяснила Пэнси. «Тео случайно обналожил што ты здесь», — добавила она. «Четыре дня?» — повторил Драко, потрясенный. Он попытался пошевелить руками, но понял, что они онемели. «Не волнуйся», — успокоил его Блейз. «Зелье Поможет . Ты вернешься в норму через две минуты». «Где Грейнджер?» — спросил Драко, осматривая комнату в поисках ее присутствия. «Что ты имеешь в виду?» — спросил Тео. «Моя Грейнджер, рост около 171 см, женщина с вьющимися волосами. Где она?» — голос Драко дрожал, когда он оглядывал своих друзей, но никто не отвечал. Все начали переглядываться, словно избегая его взгляда. Его внимание привлекло что-то сломанное на полу. «Подожди... нет», — голос стал неистовым, почти хриплым. «Нет. Это...» Он схватился за голову, будто пытаясь вытеснить осознание, которое медленно овладевало его разумом. Кусочки пазла начали складываться воедино, и это причиняло невыносимую боль. Слезы навернулись на глаза, и он уставился на своих друзей, ища в них ответы, которые боялся услышать. «Где она?» — произнес он еще раз, уже шепотом, голос был почти сломлен. Он жаждал, чтобы Грейнджер появилась, чтобы сказала ему, что это был лишь дурной сон, что он не сделал всего этого с ней. Но вместо этого молчание давило на него, как будто само время остановилось. «Драко», — тихо произнесла Пэнси, осторожно положив руку ему на лицо. Он трясся, сидя на полу, сжав свои волосы в кулаках, пытаясь сдержать накатывающие волны отчаяния. «Пожалуйста... только не она. Кого угодно, только не ее», — шептал он, словно заклинание, голос ломался от безнадежности. «Вот доигрался», — пробормотал Блейз, обращаясь к Тео, его голос был тяжелым. Тео сидел неподвижно, уткнувшись головой в колени, явно погруженный в свои мысли, не произнося ни слова. «Ебаный придурок... ебаный идиот», — начал повторять Драко, его слова становились все громче наполняясь гневом и болью. «Я так тебя ненавижу...» «Драко, успокойся», — умоляюще сказала Пэнси, удерживая его за плечи, пытаясь как-то остановить накаляющуюся бурю, но он даже не смотрел на нее, поглощенный собственной яростью и сожалением. «Что я натворил?» Драко поднял глаза, ища спасения. «Почему вы меня не связали? Почему вы просто не усыпили меня? Все, что угодно! нужно было проста меня прикончить. Так было бы лучше». «Убив тебя, я что-то изменю?» — сказал Тео, его голос был полон ярости. «Оставив ее с ребенком, совсем одну. Какой замечательный план». «Я потерял их», — прошептал Драко, его голос был сдавлен эмоциями, когда он посмотрел на Тео, слезы текли по его лицу. «Я потерял их обоих, Тео». Тео тяжело выдохнул, покачал головой, выражение его лица было совершенно пустым. «Ты сделал достаточно». «Она беременна, я делал с ней..., я... наговорил ей ужасных вещей... что мне делать... что мне теперь делать?» Все тело Драко яростно тряслось, его зубы сжимались вместе. Он изо всех сил пытался дышать, его паника подавляла его. «Драко!» Крик Панси пронзил воздух. «У тебя паническая атака, Драко. Успокойся, пожалуйста». «Мне нужна Гермиона», — выдавил Драко, еще больше слез потекли по его лицу. «Пэнси, что мне делать? Я не могу без нее, не могу». «Дыши, Драко, пожалуйста», — уговаривал Блейз, держась за его спину для поддержки. Драко встал, пытаясь взять себя в руки. «Где она?» Тео схватил его за плечи, крепко сжав их, чтобы удержать. «Драко, посмотри на меня», — потребовал он, добавляя резкий шлепок по челюсти, чтобы привести его в чувство. «Драко!» — повторил он, его голос звучал резко. «Я сказал, посмотри на меня». Взгляд Драко наконец сфокусировался на Тео. «Тебе нужно успокоиться, Ты теряешь контроль над собой. Ты не можешь видеться с Грейнджер в таком состоянии. Ты только усугубишь ситуацию». Драко молча сглотнул, его руки бессильно упали, а дыхание стало тяжелым, но замедляющимся. Драко сделал глубокий вдох, на мгновение зажмурив глаза, словно пытаясь найти силы в себе, прежде чем медленно кивнуть. «Я знаю», — пробормотал он, его голос был хриплым и едва громче шепота. «Я гребаный идиот. Я знаю». Его мысли мелькали кадрами: Грейнджер в его постели, содрогающаяся от слёз, её взгляд, полный боли и разочарования, в зале Министерства. Она была тем человеком, которого он поклялся никогда не ранить. Тем, кто всегда стоял для него выше всех. И всё же... он причинил ей больше боли, чем кто-либо другой. *** Сидя на полу под тяжестью последних событий, она пыталась успокоить своё дыхание, но сердце неумолимо стучало в груди. Лис-Патронус Тео влетел в комнату, озарив пространство своим мягким светом. Его срочное сообщение эхом разнеслось в гнетущей тишине: «Драко восстановил свои воспоминания. Он уже в пути». Её руки дрожали, когда она изо всех сил пыталась сохранить равновесие, но осознание надвигающегося столкновения будто выбивало землю из-под ног. И тут резкий, настойчивый стук нарушил зловещую тишину, заставив её вздрогнуть. «Скажи мне, что делать, Грейнджер. Я облажался. Так что просто скажи, как это исправить». «Просто уходи. Я не могу смотреть на тебя сейчас или слышать твой голос» «Прости меня», — услышала она его шепот у двери. «Прости», — повторял он снова и снова. «Мне жаль. Я люблю Тебя... Я люблю вас обоих». Она знала, что он говорит правду. Она чувствовала его отчаяние. Но, несмотря на это не могла забыть то, что он сказал раньше, что сделал. В тот момент она чувствовала себя маленькой, никчемной и использованной. «Ты помолвлен, Драко. Так что не говори, что любишь меня, когда ты помолвлен с другой женщиной!!!» «Мне наплевать на неё...» Она взорвалась яростью, резко вставая, чтобы распахнуть дверь. Он стоял перед ней с покрасневшими глазами. Хотя в его взгляде мелькнула искорка надежды, её ярость затмила все шансы на прощение. «И что, ты возьмёшь её в жены, а меня в наложницы? Будешь меняться комнатами, когда захочешь трахнуть Грязнокровку?» «Гермиона... я... Чёрт... Ты же понимаешь, что я на ней не женюсь». «Женись на ком хочешь, Малфой. Просто убирайся отсюда». «Гермиона, ты можешь успокоиться?» Драко попытался удержать её, но она отстранилась. «Успокоиться? Ты шутишь? Посоветуй, как мне это сделать?» Он стоял, даже не моргнув. «Давай просто закончим это». «Нет». «Мы закончили, Драко», — сказала она дрожащим голосом. Ей хотелось исчезнуть. «Нет», — прокричал он, быстро шагнув вперёд, когда она попыталась вырваться. Он схватил её, притянув к себе, его дыхание согрело её шею. «Не делай этого, Грейнджер. Не оставляй меня», — прошептал он. «Я не могу без тебя жить», — признался он, его хватка крепче, когда она пыталась вырваться. Она чувствовала, что вот-вот развалится. «Я сделаю всё, что ты захочешь. Только не проси меня оставить тебя, пожалуйста». Она чувствовала, как его слезы смешиваются с ее собственными, обжигая кожу, когда она поддалась новой волне рыданий, ее крики эхом отдавались в его груди. Она никогда раньше не видела, чтобы он плакал — даже после смерти Люциуса. В его объятиях было так безопасно. Это единственное место, где она действительно чувствовала себя как дома. Каждая частица ее тела жаждала его объятий, усиливая боль от того, что она его отпускала. Она мягко попыталась оттащить его ещё раз. «Пожалуйста, Драко, уходи», — взмолилась она с тяжёлым сердцем и вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Упав на подушку, она наложила на дверь заглушающие чары, отчаянно пытаясь заглушить звук его присутствия. Она не хотела знать, сколько времени он стоял там в тишине, но в какой-то момент безбрежная пустота поглотила её полностью.