Самое лучшее, что случалось в моей жизни

      Я ненавижу всё вокруг себя. Мне плевать на всё, кроме себя. Мне не нужен никто, кроме себя. Зачем мне другие бесполезные люди, существа, если мне хватает моего гения? Они лишь будут мешать моим мыслям и планам. Поэтому никто и не заслуживает ничего, кроме неё.       Но ты же знаешь, что это не так. Не так ли, Лололошка?       Не называй меня так. Я давно отказался от этого имени, и, нет, это совершенно так, как я сказал. Никто никогда не получит моей благосклонности. Лишь два человека заслуживали когда-либо этого: моя сестра и я сам, кроме такой ошибки, как ты. Моя сестра мертва, следовательно остался лишь один — и это я.       Оу, правда? А как же Первый ты?       Этот болванчик да мальчик на побегушках? Пх, да не смеши. Пусть он внешне такой же, как я, и является «Первым», в то время как я нет, это не означает, что станет исключением.       Но он же стал именно таким для тебя…       Ни капли.       — Чем ты снова занимаешься… Или снова будешь оправдываться, что «загораешь на несуществующем солнце, пока вокруг тебя щебечут чайки»?       — Мммм, — лениво мычу и откидываю голову назад, смотря на Лололошку. Тьфу. Тебе на самом деле нравится он. Нет. — Чайки не щебечут, а кричат. И, нет, — опустил обратно голову, взирая на алые луга, — я просто расслабляюсь и размышляю. Знаешь ли, вид со стены на Санкхо-Гол вдохновляет.       Он на меня смотрит и хмыкает, опускаясь рядом и садясь. Да что ж тебе нужно прямо сейчас от меня, не видишь, что я сосредоточен на другом?!       Он сейчас хочет того же, что и ты в этот момент времени.       Побыть один? Так пусть валит и с монстрами подерётся. Один и будет.       Лололошка, не обманывай сам себя. Ты портишь свои самоубеждения, говоря это.       Я никогда не вру, чёрт возьми. Даже в мыслях! И я не Лололошка, прекрати меня так называть, я Джон Дейви, мать его, Харрис!       Ну-ну, Лололошка, прекращай, ты же знаешь, что…       Я ощутил на своём плече, от чего тело дёрнуло.       — Джон, у тебя будто с мыслями что-то не так, будто помехи. Всё в порядке?       — Да, — резко отвечаю я, расправив плечи, чтобы стряхнуть его руку, а после стряхиваю оттуда пыль и невидимую грязь, которую он оставил. Раздражает.       Да ладно, тебе очень нравится. Я чувствую твою дрожь, такая приятная и разливающаяся по всему телу, и тихое мысленное урчание. А ведь он только коснулся твоего плеча…       Заткнись. И я замахнулся, дав самому себе пощёчину.       — Джон?! — удивлённо сказал Лололошка, и я столкнулся с его обеспокоенным взглядом.       — Не обращай внимания, — пренебрежительно сказал я, взмахнув рукой и сухо усмехнувшись.       Лололошка, ты слишком заботлив и вечно обеспокоен чужим состоянием. Мне жалко тебя, тошно даже от твоего унижающегося поведения.       Но, тем не менее, тебе нравится, как он о тебе заботится. Ты ведь этого не заслуживаешь… Ни за то всё, что ты сделал с ним, подлец.       Возникло желание ещё раз дать себе пощёчину, чтоб ты, чёрт возьми, заткнулся.       Хоть ты и понимаешь, что это не получится.       — Тц… — я снял очки и прочесал глаза, прикрывая их. Слушай, ты…       Меня приобнимают за плечо, от чего я снова вздрагиваю. Хмурю брови и закатываю глаза.       — В таких темпах мы с тобой сольёмся в Джонолошку на глазах всех, поэтому прекращай, — резко говорю я, отводя взгляд вдаль.       Но ты этого жаждешь. Даже не из-за того, что силы таким образом возрастают, а из-за ощущения соития вас двоих, в котором вы оба ощущаете всепоглощающую эйфорию.       — Ничего страшного, если сольёмся в Лолоджона. Пусть ты вдобавок невыносимый, — почти что мои слова Первый Лололошка повторил, задумайся, Лололошка, — но всё равно я чувствую, что тебя сейчас что-то гложет, поэтому я хочу тебя поддержать и помочь. Учитывая, что мысли всё ещё невнятно и безостановочно шипят.       Он даже не даёт мне чего-либо сказать, просто наклоняет меня к себе, крепко прижимая к себе, я даже чувствую, как мышцы его руки напряглись, и его сердцебиение, размеренное и чистое, пока моё от раздражения начинает быстрее биться.       Ох, Лололошка, это далеко не раздражение. Ты просто наслаждаешься вашей близостью.       — Какой же ты доставучий… — говорю я вслух, отвечая этой твари.       — Да-да, ты не лучше, — но так как я не мысленно обращался, он воспринял эти слова якобы к нему. Теперь я обращаюсь лично к нему:       — Самое ужасное, что происходило в моей жизни… — я стиснул зубы, отводя взгляд. Он посмеялся.       — Хаха, я понимаю, тебе неприятно, когда «кто-то такой, как я» пытается о тебе позаботиться. Но, прости, я не могу по-другому, — он прижимает меня плотнее, и я чувствую, как мои щёки начинают непроизвольно краснеть.       Лололошка, на самом деле, это… Самое лучшее, что случалось в твоей жизни.       Я ненавижу это.       Потому что ты по собственной воле тонешь в нём. За это и ненавидишь именно себя.