Два чужих маршрута

Вокруг — толпа людей, шум, огонь пьяного веселья, но для Дани это всего лишь декорации. Он словно один, застывший в центре этой бурлящей массы, не принадлежа ей. Очередная попытка забыться, сбежать от себя, но внутри только холод и глухой шум сирен в голове. Все становится ещё хуже, когда среди лиц мелькает её взгляд. Катя. Тот человек, которого он давно должен был оставить в прошлом. Тот, кто впился в его сознание так глубоко, что вырвать её оттуда — всё равно что перерезать себе горло. Эта боль слишком живая, её невозможно ни вычеркнуть, ни заглушить. Они давно не говорят друг с другом, соблюдая странную договоренность: держаться на расстоянии. Расстоянии пули, что может быть выпущена в любую секунду. Никто вокруг не замечает этой немой войны, но Даня и Катя прекрасно знают, что она идёт. Годы молчания, тщетных попыток построить стену, скрыть боль за отрешёнными взглядами и короткими улыбками — всё это превращается в пыль, стоит лишь встретиться глазами. Даня выстроил стену между ними — высокую, прочную, но он знает, как мало нужно, чтобы она рухнула. Катя не раз пыталась сделать шаг к нему, но не додавила, не решилась. А он из последних сил удерживал всё на своих местах, потому что знает: один неверный жест — и всё полетит к чёрту.

***

Катя выглядела прекрасно: светлая кожа, глаза-пуговки, пирсинг в носу и та искривлённая улыбка. Внешне она изменилась незначительно, но для Дани это было, будто она стала совсем другой. В его памяти Катя оставалась той самой — с весёлым голосом, с легким цинизмом, смешной стрижкой и желанием доказать всем вокруг своё право на место под солнцем. Ему хотелось подойти, обнять за плечи и сказать, что всё будет хорошо, как тогда, когда они были ближе. Но сейчас это было недопустимо. На её коже, едва видимой в свете, смутно проступали следы прежних экспериментов — те, что остались, когда они искали себя, друг друга, баланс между болью и наслаждением. Даня помнил, как оставлял синяки, почти прикусывая кожу, а она в ответ оставляла кровавые следы от ногтей на его спине. Тогда это не было просто сексом, это был способ выговориться телами, понять друг друга там, где слова бессильны. Они вместе проходили через это, и именно это чувство единства не позволяло отступить. Ей нравилось целовать его веснушки, считать их, когда они были вместе. Её манили их моменты близости, та нежность, что возникла со временем, вытеснив грубость их первых попыток.

***

Даня мотнул головой, прогоняя воспоминания. Это было четыре года назад. Теперь она сидела напротив него, красивая, с впалыми щеками и слегка потухшими глазами, в которых, однако, пряталась тень той самой девчонки. — Ты красивая сегодня, — неожиданно тихо проговорил Даня, надеясь, что она этого не услышит. Катя сжала бокал, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Его слова пробили броню, которую она так старательно строила последние годы. "Ты красивая сегодня." Вроде бы просто фраза, но голос Дани был обжигающим, словно он хотел сказать этим больше, чем мог позволить. Она почувствовала, как в груди поднимается тяжесть — горечь потерь и жалость к ним обоим. Даня не отводил взгляда. Это была та же осуждающая глубина, которую она ненавидела и любила. Она видела в его глазах усталость и безнадёжность, смешанную с чем-то другим — тоской? Виной? Слишком много эмоций на таком обесцвеченном лице. "Зачем ты это делаешь?" — хотела она спросить, но язык словно прирос к нёбу. Все слова, которые рвались наружу, застревали в горле, превращаясь в болезненный ком. Ей хотелось кричать, обвинять его в том, что он разрушил всё: их отношения, те редкие моменты, когда они могли быть собой. Но больше всего она винила себя за то, что позволила ему быть её слабостью. — Спасибо, — почти шёпотом ответила она, словно пытаясь укротить шум мыслей, роившихся в голове. Даня выглядел потерянным. Он хотел что-то сказать, но не смог. Теперь это была их общая болезнь: они больше не могли говорить друг с другом так, как раньше. Его глаза были тусклыми, лицо казалось выцветшим. Катя замечала каждую мелочь, которая выдавала его состояние. Но ссоры разрушили их. Громкие, беспощадные, с обвинениями, которые отравляли их обоих.

Сказать, когда именно их тянет друг к другу, невозможно. Возможно, это происходит тогда, когда Даня оказывается в одиночестве, глядя в зеркальную поверхность ванной комнаты, пока из-за закрытой двери доносятся звуки очередной вечеринки. Ему всё равно, сколько сейчас времени. Всё равно, сколько людей за дверью. Отражение в зеркале — вот что его мучает. Слишком живое. Слишком яркое, чтобы вытерпеть. И дверь открывается. Даня не оборачивается, потому что знает, кто это. Катя стоит на пороге, её тёмные волосы спутаны, а взгляд — безнадёжен. Несколько секунд, словно вечность, они молчат, разрываемые этим безмолвием. Катя делает шаг, а потом ещё один. Она тянет руку, чтобы дотронуться до его плеча, но не успевает. Даня резко разворачивается и обрушивает весь груз своих эмоций в одном резком движении. Он прижимает её спиной к стене, а потом срывает с себя все запреты. Их поцелуй — как взрыв, болезненный и желанный, обрушивший всё, что они так долго строили. Но сейчас они снова разойдутся. Уйдут в противоположные стороны, сжигая мосты, как это было прежде. Потому что так проще — жить с ранами прошлого, чем пытаться их залатать.