Амнезия

Тусклый свет фонаря едва пробивался сквозь витражные окна собора, отбрасывая на мраморный пол мутные, переливающиеся тени. Воздух в зале был густым и тяжёлым — будто сама история тысячелетнего здания давила на каждого, кто осмеливался дышать здесь слишком громко. Такая атмосфера была свойственна любому церковному месту. Люди приходят сюда со своими проблемами и рассказывают их, перекладывая всю тяжесть их ноши на несчастные стены здания, в надежде, что боги их услышат. В углу, на старом деревянном столе, в беспорядке лежали свитки, перья и засохшие чернильницы — следы спешной подготовки к последней миссии Ночных Ястребов. Клейн Моретти лежал на койке, заправленной явно в спешке. Его дыхание было рваным, лицо бледным. Тёмные пятна крови алели на рубашке в районе плеча и боков, пропитывая ткань и придавая ему ещё более измученный вид. Однако за закрытыми веками не было ни боли, ни бессознательности — только расчёт. Он был ранен, да, но гораздо больше его сейчас заботила ситуация, в которой он оказался. "Слишком много глаз, слишком много вопросов. Нельзя оставаться здесь долго." Клейн открыл глаза, позволяя тусклому свету ещё больше оттенить его усталое лицо. Над ним склонился Леонард Митчелл — его грива тёмных волос была немного растрёпана, а лицо выражало смешанные чувства: тревогу, недоверие и раздражение, как у человека, который не знает, какому из своих предположений верить. — Проснулся? — спросил он, выпрямляясь и нервно теребя край своего плаща. Оставив своего напарника одного на секунду, он и представить не мог, что дело обернётся таким образом. Пусть Клейн и не преуспевал в ближнем бою, он мог постоять за себя, но как будто специально принял тот удар на себя, что и привело к его нынешнему состоянию. Клейн медленно моргнул, позволив лицу принять потерянное, почти детское выражение. — Кто... кто вы? — хрипло произнёс он. В зале повисла тишина. Леонард застыл, как будто слова Клейна ударили его чем-то тяжёлым по затылку. Его зелёные глаза расширились от изумления и уставились прямо на Клейна, пока ресницы легонько дрожали от шока. — Что? — переспросил он медленно, словно не доверяя собственным ушам. — Где я?.. — Клейн попытался приподняться, но тут же зашипел от боли, хватаясь за бок. Его взгляд был полон замешательства и паники. — Кто я?.. Тени на стенах зловеще зашевелились, будто смеясь над абсурдностью ситуации. Леонард, глядя на него сверху вниз, отступил на шаг, его глаза прищурились, словно он пытался насквозь прочитать своего товарища. Он не верил. Нет, он просто не мог поверить, что этот удар привёл Клейна к потере памяти. — Проклятье, — выдохнул он, оборачиваясь к входу. — Похоже, нам понадобятся наши лекари... и Мадам Дейли. Клейн продолжал смотреть в потолок, изображая полное непонимание и беззащитность — две вещи, которые ему приходилось демонстрировать слишком часто за последнее время. Его план был прост: притвориться несчастным, потерявшим память, которого судьба — и, возможно, его же собственная глупость — занесла слишком далеко от уютного стола и стопок пыльных книг, в какие-то ужасающие сражения. "Ага, блестящий план, Клейн. Ты же, конечно, обожатель драмы, ведь зачем просто исчезнуть, если можно устроить целое представление?" — Шутил он над самим собой. Исчезнуть, действительно было бы намного проще, если бы не церковь Богини Вечной Ночи, что была одной из самый распространённых в Лоэне, а потому, контролировала почти всё. Скрыться с глаз долой без способности позволяющей менять форму тела, было совершенно невозможно. Леонард всё ещё стоял неподалёку, выглядя так, будто ему в руки подсунули сломанный артефакт, и он теперь решает, бить его молотком или вызвать профессионала. — Слушай, ты меня пугаешь, — наконец заговорил он, слегка прищурившись, как будто при мысли, что это какой-то трюк. — Я не специалист, но ты вроде только пару часов назад ещё кричал на монстра и раскидывал амулеты налево и направо. Клейн изобразил страдальческий взгляд щенка, которого высадили на незнакомой улице посреди дождя. — Я правда ничего не помню... Монстр? Амулеты? Я разве что-то... сделал? — Голос его был идеально дрожащим, как у человека, который с ужасом обнаруживает, что он — якобы — не тот, кем себя считал. Леонард молча потер лицо рукой и, кажется, что-то не совсем цензурное пробормотал себе под нос. — Ладно, ладно, успокойся. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Но ты же понимаешь, что я не могу тебя так просто отпустить. Мы в Церкви Богини Вечной Ночи, Клейн. Не место, где можно ходить кругами и говорить, что ты — э-э... — Он махнул рукой в воздухе, как будто пытаясь ухватить идеальное сравнение. — … что ты пыльный томик, у которого потерялись страницы. "Да, спасибо, Леонард, это именно то сравнение, которого мне не хватало," — мысленно простонал Клейн. Однако на лице его отразилась лишь очередная порция паники. Он медленно сел, наигранно морщась от боли и сцепив пальцы, как будто ему срочно нужно было за что-то держаться. — То есть я... был с вами на задании? А кто я? — Он осмотрел Леонарда с выражением, каким обычно смотрят на людей, случайно назвавших тебя не твоим именем. — А вы кто? — Кто я?! — Леонард чуть не задохнулся от возмущения. — Да ты издеваешься, Клейн Моретти! Мы в одной команде уже месяцы! — Моретти... — повторил Клейн задумчиво, наигранно пробуя имя на вкус, как будто оно было кусочком пересоленной еды. — Звучит... знакомо? "Ох, Боги. Кажется, я переигрываю. Сбавь обороты, Клейн, иначе Леонард сейчас призовёт экзорциста," — пронеслось в голове, но, судя по выражению лица Леонарда, тот был на грани и вправду собирался призвать тяжёлую артиллерию. Леонард сердито вздохнул и махнул рукой в сторону выхода. — Ладно, не двигайся. Я приведу Капитана и Мадам Дейли. Если это амнезия, то они разберутся. Но предупреждаю: не вздумай сбежать. Я в жизни такого не прощу, понял? — Понял, — грустно кивнул Клейн, всё ещё пытаясь выглядеть как человек, который не понимает, кто он и что происходит. Как только тёмноволосый Ястреб вышел из комнаты, хлопнув дверью чуть громче, чем стоило, Клейн рухнул обратно на койку и прикрыл глаза, на миг позволив себе болезненно скривиться. "Ну и что дальше, гений? Лежать здесь до второго пришествия, пока они не решат твою судьбу? Может, надо было просто сказать, что ты в бреду от травмы? Нет, амнезия, конечно, гораздо интереснее и... удобнее. Только бы они не начали лечить её с пристрастием..." Он быстро осмотрел помещение взглядом: высокие окна, тяжёлые каменные стены и — конечно же — один выход. Если Капитан Данн Смит и духовный медиум Ночных Ястребов действительно явятся, сбежать будет куда сложнее. "Ладно. Времени мало. Или я ухожу сейчас, или меня начнут допрашивать с применением чёрной магии, и тогда амнезия будет моей наименьшей проблемой." Сжав зубы, он медленно соскользнул с койки, не забывая издавать глухие стоны, чтобы добавить реализма своему состоянию. Кровь слегка хлюпала под рубашкой, но боль была терпимой — по крайней мере, для того, кто уже сталкивался с куда более худшими вещами. "Ну что ж, операция 'Я — не я, и лошадь не моя' в самом разгаре. Пора уходить из-под крыла Ночных Ястребов, пока кто-то не догадался, что я — подозрительный тип, который слишком много знает и слишком много умеет." — Надеюсь, Леонард не разнесёт весь город, когда обнаружит, что я исчез, — пробормотал Клейн себе под нос и осторожно прокрался к выходу. — Хотя, зная его... разнесёт. Дверь тихо скрипнула, когда он приоткрыл её, бросив последний взгляд на комнату, в которой, как он надеялся, его не будут искать хотя бы несколько часов. "Простите, ребята, но мне ещё надо спасать мир и, желательно, не сгореть в процессе. Сами понимаете — работа такая." Клейн уже одной ногой был за дверью, но не тут то было. Раздался зловещий и совершенно неуместный в его ситуации звук: скрип обуви на каменном полу. Замерев на месте и закусив губу, он медленно поднял голову — и встретился взглядом с Леонардом Митчеллом, который стоял всего в нескольких шагах от него, сложив руки на груди и презрительно взирая на Клейна, словно увидел мерзкую крысу. За его плечом возвышался неумолимо серьёзный Капитан Данн Смит, а чуть позади их сопровождала Мадам Дейли, известная своим пристальным взглядом, который казался способным заглянуть в саму душу человека и выцарапать оттуда всё, что угодно. "Отлично. Просто замечательно. Вот и пришёл конец моей блестящей актёрской карьере." — Ну, ну... — голос Леонарда звучал таким сладким, что Клейн почти услышал капающий сироп. — А кто это у нас тут? Наша потерянная овечка решила самостоятельно найти выход? Клейн, скривившись, как нашкодивший кот, попытался вернуть на лицо выражение полной беспомощности, но это выходило уже слабо. — Я... э-э... решил... подышать свежим воздухом? — пролепетал он, словно герой дешёвого спектакля. — Свежим воздухом, — повторил Данн Смит, голос которого можно было бы использовать вместо могильного камня. Он оглядел Клейна так, как охотник смотрит на загнанную в угол дичь. Мадам Дейли в это время наклонила голову набок, а её острые глаза начали светиться едва уловимым любопытством. — Интересно, — протянула она мягким голосом, который почему-то заставлял кровь застывать в жилах. — Обычно люди с амнезией держатся за стабильное окружение. Они не решаются на импульсивные поступки, потому что их разум цепляется за любую точку опоры. — Она улыбнулась так приветливо, что Клейн не мог не задуматься о том, сколько людей свели с ума её «добрые» вопросы. "Твою же мать. Я бы лучше встретился с десятью монстрами, чем с ней. Её душевное сострадание — как у палача с топором." Леонард тем временем недовольно фыркнул и, едва заметно улыбаясь, уставился на Клейна с явным ожиданием ответа. — Так, Клейн, освежи-ка мне память: это ты с амнезией, или это я? Потому что мне начинает казаться, что твоя болезнь — это исключительно удобный способ избежать наших с тобой разговоров. — Честно говоря... — Клейн на секунду замялся, подбирая слова, — я действительно не помню, что со мной происходит. Я просто хотел выйти и... — Исчезнуть? — Леонард тут же ухватился за фразу, ухмылка на его лице расплылась ещё шире. — Конечно, нет! — Клейн попытался изобразить полное негодование. — Я просто, э-э... искал... выход для, эм, того чтобы сходить в туалет? Знаете, терпеть подобное в моём состоянии не очень удобно. Мадам Дейли чуть вскинула бровь, а Данн Смит шумно вздохнул, будто заранее предчувствовал очередную порцию головной боли. — И ты решил сходить в туалет именно в тот момент, когда Леонард пошёл позвать нас? — спросил Данн, его голос был спокойным, но напоминал скрип затягивающейся петли. Клейн сглотнул, нервно перебирая варианты спасения, которых становилось всё меньше с каждой секундой. — Э-э... Да? — ответил он, скорее наугад, и тут же понял, что это прозвучало как смертельный приговор. Леонард медленно шагнул вперёд, а на его лице читалось такое же выражение, как у кота, поймавшего мышь. — А если честно, Клейн? Ты ведь хотел сбежать. И что дальше? Предать церковь? Связаться с культом? Ты уже связан? Клейн заморгал, исподтишка глядя на Леонарда. "Как, чёрт возьми, он так быстро обо всём догадался? Кто-то, наверное, должен проверить его на наличие дара ясновидения. А может, это просто моя карма." — Леонард, мне кажется, вы его пугаете, — мягко вставила Мадам Дейли, хотя её улыбка явно намекала, что она и сама готова «попугать» его получше. — Да, да, пугаете, — быстро подхватил Клейн, цепляясь за последнюю возможность изобразить жертву обстоятельств. — Я ведь и так в стрессе! Я даже имени своего не помню, а вы тут с вопросами. Данн на это лишь устало закрыл глаза, явно мысленно проклиная тот день, когда предложил Клейну вступить в их ряды. Знал бы он, что тот не продержится и пары месяцев, ни за что бы не стал так рисковать. — Прекратите. Идём, Клейн, — холодно произнёс он, делая шаг в сторону, освобождая проход обратно в коридор. — Если у тебя и правда амнезия, мы должны провести обследование. А если ты врёшь... Он не договорил, но Клейн прекрасно понял. И судя по нервной ухмылке Леонарда, тот тоже. — Отлично, — пробормотал Клейн, мысленно посылая в небеса жалобу на судьбу. — Тогда вперёд. Но если вы обнаружите, что я просто переутомился, обещайте хотя бы шоколадом меня угостить. Леонард рассмеялся, но взгляд его остался подозрительно острым. — Знаешь, Клейн, мне кажется, что в своей голове ты уже лет десять как «переутомился». Он нервно усмехнулся, мысленно соглашаясь с Леонардом и последовал за Капитаном, как приговорённый к смерти человек. "Ну всё. Мне конец. Время придумывать новый план побега. Может, в следующий раз прикинуться говорящим цветком?"

***

Клейн сидел на жёстком стуле в мрачной комнате для допросов, которая была настолько холодной и неуютной, что даже пауки не спешили обзаводиться здесь паутиной. Напротив него, в вызывающе расслабленной позе, устроился Леонард Митчелл, который выглядел так, будто собирался провести тут целый вечер, вооружившись вопросами, хитрым прищуром и вечной ухмылкой. Справа возвышалась Мадам Дейли, её тонкие пальцы перебирали край шали, а острый взгляд буквально впивался в Клейна, словно рентген, просвечивая его насквозь. "Чудесно. Они ещё и командой работают. Почему бы не добавить сюда Данна с попкорном для полного комплекта?" — горестно подумал Клейн, судорожно обдумывая возможные пути спасения. — Итак, мистер Моретти, — начала Мадам Дейли тоном врача, выносящего сомнительный диагноз, — ваши симптомы довольно... интересны. Потеря памяти, дезориентация, желание сбежать... Всё это похоже на амнезию, но пока я не могу дать окончательный вывод. Нужно больше наблюдений. "Похоже на амнезию, но не точно? Прекрасно, значит, у меня есть хотя бы полшага форы. Времени ровно до тех пор, пока она не решит вызвать хирурга для вскрытия черепа." Клейн изобразил жалостливое выражение лица, как котёнок, который случайно разбил вазу, и натянуто улыбнулся: — То есть... я не сумасшедший? — Это мы ещё выясним, — спокойно отозвалась Мадам Дейли и мило улыбнулась. "Она сказала это так невозмутимо, будто собирается предложить чай и печенье на фоне моего нервного срыва." Леонард, до этого молча наблюдавший за диалогом, вдруг распрямился, хлопнул ладонями по столу и с сияющим энтузиазмом воскликнул: — Я понял! Я возьму заботу о Клейне на себя. Клейн резко дёрнулся и уставился на него в полном ужасе. — Что? — Да-да, всё логично! — Леонард разогнался, словно у него в голове уже сложился гениальный план. — Если у Клейна амнезия, ему нужен кто-то, кто поможет восстановить воспоминания и будет рядом. Это же я! Я — его лучший друг... — тут он театрально замялся, а затем добавил с лукавой улыбкой: — И парень. — ЧТО?! — Клейн чуть не свалился со стула, его голос прозвучал как утробный визг чайника на плите. Леонард изобразил скорбное выражение лица, глядя на него, будто на бедного ребёнка, который забыл весь смысл своей жизни. — Ах, Клейн... — он театрально положил руку на сердце. — Ты и впрямь ничего не помнишь? Наши прекрасные вечера, твои бесконечные попытки скрыть от меня свою застенчивость, как ты краснел, стоило мне взять тебя за руку? Это всё кануло в Лету? — Вы совсем спятили?! — Клейн попытался отодвинуться подальше, но стул был неумолимо узким. Он метнул взгляд на Мадам Дейли, ожидая, что она прекратит этот абсурд. Однако Мадам Дейли с интересом наблюдала за происходящим, едва заметно улыбаясь, будто решив дать Леонарду карт-бланш на его «методы». — Продолжайте, мистер Митчелл, — сказала она с видом ученого, наблюдающего за уникальным экспериментом. "Продолжайте?! А меня кто-нибудь спросил, хочу ли я быть частью этого театра абсурда?!" Леонард, воодушевлённый поддержкой, встал и решительно подошёл к Клейну, облокотившись на стол и нависнув над ним, как грациозный хищник. — Не волнуйся, милый, — его голос был слащавым и язвительным одновременно, — я помогу тебе всё вспомнить. Начиная с того, как ты признался мне в своих чувствах возле того самого окна в офисе. Клейн в этот момент мог бы поклясться, что у него начали выпадать волосы от стресса. — Я никогда в жизни такого бы не сделал! — прошипел он, пытаясь уклониться от слишком близкого лица Леонарда. Ну в конце то концов, геем он никогда не был! — Это всё ваши больные фантазии! — Вот видите, капитан? — Леонард оглянулся через плечо на Данна Смита, который молча и с лёгким подозрением наблюдал за разворачивающимся спектаклем. — У него полная амнезия. Как раз поэтому он ничего и не помнит. Жаль, конечно, но мы восстановим всё по кусочкам. — Я требую другого врача! — отчаянно заявил Клейн, тыча пальцем в воздух. — И другой исследовательской группы! — Успокойтесь, — вмешался Данн, его голос был настолько серьёзен, что Клейн тут же притих. — Если Леонард считает, что это поможет делу, пусть попытается. — Да вы все сговорились! — Клейн взвыл, отчаявшись найти хоть кого-то на своей стороне. Леонард снова обернулся к нему и ухмыльнулся, его ярко-зелёные глаза блестели от неподдельного удовольствия, то ли вызванной своей же гениальностью, то ли реакцией Клейна. — Ну что, дорогой, начнём с уроков по совместной жизни? Или ты предпочитаешь сразу романтический ужин при свечах? "Ладно. Я просто прыгну в ближайшее окно. Пусть Данн и Дейли пишут в отчёте: «пациент предпочёл смерть цирку»." Клейн смотрел на Леонарда так, будто тот только что заявил, что Земля плоская и его любимый напиток — горький пережаренный чёрный кофе. Его мозг отчаянно пытался обработать всё происходящее, но успехом это не увенчалось. В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь лёгким покашливанием Мадам Дейли и едва слышным постукиванием пальца Данна по столу — он, очевидно, старался скрыть улыбку. "Господи, ну за что мне это? Я, конечно, хотел отвлечь их внимание, но не до такой же степени! А Леонард, кажется, решил устроить мне персональный спектакль на тему «Ромео и Джульетта», где Джульетта — это я. И почему, в конце концов, никто не говорит о профессиональной этике?!" — Итак, — Леонард тем временем сложил руки на груди и снова ухмыльнулся, пристально глядя на Клейна, — я буду твоей поддержкой в этот непростой период. Раз уж ты меня не помнишь, придётся знакомиться заново. Хотя... — он наклонился вперёд, заговорщицки понизив голос, — я даже рад. Новое начало, новые возможности. Романтика, правда? Клейн издал тихий стон отчаяния, закрыв лицо руками. — Это не романтика, это катастрофа, — пробормотал он себе под нос. — Я же вас даже не помню… — Что ты сказал? — Леонард сделал шаг ближе, наклоняясь к нему так, что их лица оказались на опасно близком расстоянии. Клейн тут же выпрямился, стараясь удержать хотя бы минимальную дистанции между ними. Его глаза метнулись к Данну и Дейли в отчаянной надежде на помощь, но капитан лишь вздохнул и пожал плечами, а мадам Дейли продолжала смотреть с таким видом, будто наблюдает за очень интересным театральным экспериментом. "Они меня бросили. Я окружён. Один в этой войне против самодовольного волка из Красной шапочки в человеческом обличье." — Послушайте, инспектор Митчелл, — начал Клейн, пытаясь вернуть хотя бы крупицу здравого смысла в ситуацию. — Если вы думаете, что я поверю в это нелепое... заявление, то вы сильно ошибаетесь. Мы же с вами только коллеги! Всё! Конец истории! Не надо этих «милый», «дорогой» и прочих... мерзостей! Леонард изобразил оскорблённое выражение лица, как актёр, которому не вручили Оскар. Он приложил руку к груди, словно его только что пронзили кинжалом. — Мерзостей?! Как жестоко, Клейн. Я ведь был готов рассказать тебе о твоих любимых вещах: о том, как ты любишь сидеть на крыше и смотреть на звёзды, как ты всегда берёшь лишний кусок пирога в столовой и, конечно, о том, как ты обожаешь слушать мои стихи... — Леонард замолчал и добавил с коварной улыбкой: — Даже когда они тебе не нравятся. — Вы читали мне стихи? — в ужасе переспросил Клейн. — Ах, ты не помнишь? — протянул Леонард, подмигнув. — Значит, придётся начать сначала. Клейн едва удержался от того, чтобы со стула не скатиться на пол. "Лучше бы меня загрыз монстр, чем слушать его «поэтические» вечера. Надеюсь, его стихи хотя бы не о влюблённых розах и прочей лирической чепухе. Хотя с Леонардом можно ожидать чего угодно." — Убедительно прошу вас... прекратить, — наконец вмешался Данн, видимо, решив, что спектакль начинает выходить за рамки приличия. — Мистер Митчелл, ваша помощь будет рассмотрена, если это действительно необходимо. А пока прошу не отвлекаться от главного. — Конечно, капитан, — с улыбкой согласился Леонард, не сводя с Клейна своего хитрого взгляда. — Я просто хотел сделать всё, чтобы Клейну было комфортно. Уж поверьте, потеря памяти — это страшное испытание. — Инспектор Митчелл, — прошипел Клейн, стиснув зубы, — мне кажется, вы сейчас больше похожи на это страшное испытание, чем на помощь. — О, ты такой милый, когда сердишься, — с довольным видом ответил Леонард. "Кто-нибудь, отправьте меня на другой континент. Или хотя бы в Земли Забытые Богами. Там точно спокойнее." Капитан Данн устало потёр переносицу, а Мадам Дейли всё так же загадочно улыбалась, как будто именно этого и ожидала от ситуации. Клейн же мысленно пообещал себе: как только его «амнезия» перестанет быть поводом для сомнений, он первым делом заставит Леонарда пожалеть о каждой минуте этого спектакля. "Но сначала... как бы сбежать так, чтобы никто не начал искать?" Клейн сидел, всеми силами удерживая своё выражение лица в рамках "пожалуйста, я невинная жертва" и одновременно "если Леонард скажет ещё хоть слово, я взорвусь". Леонард, напротив, выглядел так, будто получил личное приглашение к участию в клоунаде высшего уровня. Его самодовольная ухмылка только ширилась, а взгляд, полный творческого огня, пугал Клейна сильнее любого духовного существа. — Капитан, — начал Леонард с нарочито сладким голосом, от которого у Клейна мурашки побежали по спине. — Думаю, допрос закончен. Бедняга Клейн уже выглядит уставшим... — Леонард бросил на него взгляд, полный «сочувствия». Он надул губки и округлил глаза, словно вымаливал конфету или разрешение взять кота с улицы. — Возможно, мне стоит позаботиться о нём. Ведь в его... деликатном состоянии ему нужна особая поддержка. Данн Смит медленно поднял взгляд от своих записей и посмотрел на Леонарда с выражением «опять ты со своими выходками». — Я уверен, что он сможет справиться самостоятельно, — спокойно ответил капитан, хотя уголки его губ чуть дёрнулись. — Но Капитан! — на этот раз Леонард сыграл настоящую трагедию. — Вы же помните, как мы... жили вместе! Он наверняка это забыл, но всё же... Это важно для восстановления его памяти. Дома его окружат привычные вещи, я приготовлю ему горячий чай, укутаю в одеяло и, — он сделал паузу, сверкнув глазами, — буду читать ему наши любимые стихи. Клейн в ужасе подавился воздухом. — Что?! Мы не жили вместе! — сдавленно прошипел он, но его голос явно утонул в новой вспышке монолога Леонарда. — Ах, бедный Клейн... — Леонард продолжал, глядя на капитана и мадам Дейли с таким видом, будто ему только что вручили статуэтку лучшего актёра года. — Потеря памяти... Как это жестоко. Он даже не помнит, как каждое утро я делал ему кофе и напоминал, что он лучший человек на свете. — Вы никогда... не делали мне кофе, — пробормотал Клейн себе под нос, но, конечно, никто его не слушал. — Мадам Дейли, — Леонард вдруг повернулся к ней с видом искреннего юноши, страдающего за друга. — Разве вы не согласны, что восстанавливать память в знакомой обстановке гораздо легче? Мадам Дейли смотрела на эту сцену с неприкрытым интересом и явным намёком на развлечение, которого в её рутинной работе, судя по всему, не хватало. Конечно, быть гением в прохождении по последовательностям не легко. Церковь сразу напускает на тебя свои руки. “И именно поэтому мне нужно свалить отсюда быстрее,” скрипнув зубами, раздумывал Клейн. — Есть в этом резон, — задумчиво произнесла она, поглаживая пальцами подвеску на шее. — Но я бы не спешила с выводами. Тем не менее... временная опека близкого друга может сыграть свою роль. — Я не согласен! — выпалил Клейн, и глаза Леонарда тут же загорелись огоньками триумфа. — А ты-то откуда знаешь, согласен ты или нет? — с самым невинным тоном спросил Леонард, улыбаясь так, будто только что выиграл сражение. — Ты же «ничего не помнишь», правда? Клейн на секунду застыл, от бессилия лишь разинув рот. "Господи, он меня поймал. Он — этот чёртов самодовольный ловец нелепых ситуаций — только что переиграл меня в собственной игре. Отступать некуда, я просто загнан в угол. Признаться сейчас — подписать договор. Но подыигрывать Леонарду… Боже, выбор никогда не был столь ужасным." — Ну, Клейн? — Леонард хлопнул его по плечу с таким видом, будто уже собирался унести его на руках к ближайшему выходу. — Не волнуйся. Я всё устрою: удобная кровать, любимый плед, тёплые носки. Всё как ты любишь! — Откуда вы знаете, что я люблю? — прошипел Клейн, пытаясь уйти от его руки. — Я же сказал — мы жили вместе, — с бесстыдной улыбкой напомнил Леонард. — Ох, память у тебя теперь — как у золотой рыбки. Но ничего, я помогу тебе вернуть всё. — Леонард... — голос Клейна дрожал от возмущения и бессилия. — Это называется «забота», Клейн, — перебил Леонард, показывая на капитана и мадам Дейли. — Они подтвердят. Данн молчал, словно решал, стоит ли вмешиваться в эту ситуацию или лучше предоставить Леонарду полную свободу действий, чтобы тот сам себя загнал в ловушку. Мадам Дейли же выглядела так, будто ей не хватало только попкорна для полного счастья. — Ладно, — капитан наконец устало вздохнул, отмахиваясь рукой. — Делайте, что хотите. Но если что-то пойдёт не так, Леонард, ответственность будет на тебе. — Капитан! — Клейн возмущённо уставился на него, но капитан только пожал плечами. — Он убедителен. — Спасибо за доверие! — весело заявил Леонард, хватая Клейна за руку и направляясь к выходу. — Пошли, любимый. — Я не любимый! — отчаянно простонал Клейн, но всё, что он получил в ответ — это самодовольный смешок Леонарда. "О, Богиня Вечной Ночи, прошу, заберите меня отсюда. Или хотя бы его!" — мысленно взмолился Клейн, когда они покинули кабинет, оставляя капитана и медиума наедине с их собственными мыслями. Путь их был не особо то и длинным. Вернее, мог быть, но Леонард решил не испытывать судьбу и доехать на экипаже до дома. Всю дорогу он вёл себя на удивление прилично. То ли не хотел устраивать спектакль в общественном месте, то ли просто смирился с Клейном, но результат был один и Клейн им был вполне доволен. Однако, счастье закончилось вместе с тем моментом, когда экипаж высадил их у дома. Стоило только зайти в дом, как лицо Леонарда тут же засветилось красками, как у человека, что только что выиграл дуэль исключительно собственной болтливостью и харизмой. Клейн же выглядел как человек, которого силой утащили на невесть какую «милосердную» экзекуцию. "Это что, моя карма? Пожизненное наказание за все мои прошлые ошибки? Господи, я обещаю стать самым верным верующим в Богиню и никогда не сквернословить, только отпустите меня отсюда!" — Леонард, — процедил Клейн сквозь зубы, пытаясь выдернуть руку из цепкой хватки своего «спасителя». — Если ты сейчас не объяснишь, что это всё значит, я... я... — О, ты перешёл на “ты”. Уже прогресс. Хотя, судя по всему, ты всё ещё не помнишь, что именно ты делал, когда сердился? — подхватил Леонард с невинной улыбкой, словно он не только кормил Клейна ложками лжи, но и начинал ей верить сам. — Обычно ты просто молчал и смотрел на меня так, будто хочешь отправить в Гибельное Безмолвие. Но это ведь были наши лучшие моменты, помнишь? Такая страсть! Клейн задохнулся от возмущения, едва не врезавшись в стену. — Какие моменты?! Какая страсть?! Леонард обернулся, смерив его взглядом от макушки до ботинок с самым довольным видом на свете. — Ах, Клейн, разве я не говорил? Мне нравится, когда ты такой страстный. Ну или растерянный. Оба образа идут тебе одинаково. "Убейте. Просто убейте меня. Или его. Главное — кого-то из нас!" С этими мыслями Клейн уже почти принял свою судьбу, пока Леонард не распахнул перед ним массивную деревянную дверь, ведущую в его квартиру. Откуда-то изнутри пахло чаем, старой книгой и... подозрительно знакомой ароматной выпечкой. — Ты что, уже успел это всё подстроить? — спросил Клейн с подозрением, втягивая носом воздух. — Я вообще человек предусмотрительный, — спокойно ответил Леонард, закрывая за ним дверь. — Как только узнал, что тебе "память отшибло", сразу решил подготовиться. Кто знает, как долго мы теперь будем "жить вместе". Клейн ощутил, как его правый глаз нервно дёрнулся. — Мы не будем... жить вместе. Это не твой дом, это... — Мой дом, — уверенно сказал Леонард. — Ты ведь не знаешь, что правда, а что нет, так что спорить бессмысленно. Теперь, пока я готовлю тебе чай с мятой и мёдом, ты садись на диван и постарайся вспомнить... что-нибудь хорошее. Например, как сильно ты меня... — Замолчи! — оборвал Клейн, хватаясь за голову. — ...ненавидишь? — невинно закончил Леонард. — Не волнуйся, у нас ещё всё впереди. Я помогу тебе снова меня полюбить. Или хотя бы снова не сбегать при виде моего лица. "Всё, к чёрту. Мне нужна защита от этого человека. Где подписать петицию против Леонардов в моей жизни?" — подумал Клейн, медленно опускаясь на диван и делая вид, что его крайне интересует узор на ковре. Тем временем Леонард уже носился по квартире, насвистывая какую-то задорную мелодию и с таким энтузиазмом хлопая дверцами шкафов, словно находился на собственной кухонной гастроли. — Тебе с сахаром или без? — донеслось из кухни. — Лучше яд! — мрачно ответил Клейн, утыкаясь лицом в ладони. — Значит, с мёдом, — не дрогнув, парировал Леонард. В итоге, когда в руках у него оказался дымящийся чай, а рядом с ним на столике материализовались печенья (откуда?!), Леонард опустился рядом с ним на диван. — Ну что, как себя чувствуешь? — спросил он с той мягкой заботой, которая почему-то больше всего раздражала Клейна. — Как человек, которого взяли в заложники, — буркнул Клейн, осторожно прихлёбывая чай. Леонард усмехнулся, чуть наклоняясь ближе. — Эх, если бы все похитители были такими прекрасными как я, мир был бы чуточку лучше, — он нежно улыбнулся и закрыл глаза. Ну, ничего, привыкнешь. Зато теперь у тебя есть я — заботливый, надёжный и абсолютно незаменимый. — В чём именно? В нарушении моего душевного спокойствия? — И в этом тоже, — с совершенно неприличной гордостью согласился Леонард. "Кошмар. Это просто кошмар. Вот только почему мне всё-таки так тепло и уютно? Неужели правда от чая?" — подумал Клейн, откидываясь на спинку дивана и стараясь игнорировать того, кто сидел слишком близко, слишком самодовольно и слишком... притягательно. — Не волнуйся, — вдруг мягко добавил Леонард, и на этот раз в его голосе было меньше иронии, чем ожидалось. — Пока ты не разберёшься со своей памятью, я буду рядом. Хоть ты этого и не помнишь, но ты всегда мог на меня рассчитывать. Клейн медленно повернул голову, собираясь огрызнуться, но наткнулся на тёплый взгляд, от которого почему-то стало сложно говорить. "Нет. Это ловушка. Я не ведусь на это. Он просто мастер манипуляций!" Но, несмотря на бурю в голове, Клейн только выдохнул и тихо пробормотал: — Ты хоть чай не испорти. — Обещаю. — Леонард улыбнулся шире и взъерошил его волосы так, словно это была самая естественная вещь на свете. "Всё. Я официально попал." Клейн всем своим видом пытался принять спокойный и безразличный вид. Вот только внутри он чувствовал себя как мышь, загнанная в угол, особенно когда Леонард продолжал сидеть рядом — слишком близко, слишком невозмутимо и с тем самым знакомым огоньком в глазах, который обычно предвещал беду. Или, как в его случае, очень много беды. "Он что, издевается? Конечно, издевается. Он же Леонард. Это его естественное состояние — сводить меня с ума. Ну и как теперь выбраться из этого?" — Клейн, — протянул Леонард таким голосом, будто размышлял вслух. — Если ты и правда не помнишь, как мы... э-э-э... жили вместе, мне кажется, тебе нужно кое-что напомнить. Клейн чуть не подавился глотком чая. Он медленно перевёл на Леонарда взгляд, полный немого ужаса. — Что напомнить? — спросил он, стараясь выглядеть холодным и равнодушным, хотя внутри всё кричало: «Это ловушка! Это очевидная ловушка!» — Мелочи, — усмехнулся Леонард и сделал вид, что задумался. — Например, как ты любил спать с моей рубашкой, потому что «она пахнет мной». — ЧТО?! — Клейн чуть не уронил чашку. — Или как ты каждое утро встаёшь первым и приносишь мне кофе в постель. Правда, иногда ты забываешь добавить сахар, но я прощал тебе эти мелочи — ведь ты делал это из любви. Клейн открыл рот, чтобы возразить, но от нахлынувшего шока не мог подобрать ни одного слова. Только широко распахнутые глаза выдавали его состояние. — Леонард, — наконец выдавил он. — Я не помню ничего подобного. — Конечно не помнишь, — вздохнул Леонард с таким разочарованным видом, что Клейну на миг стало даже неловко. — Поэтому мне придётся напомнить. Он подался вперёд, опираясь рукой о спинку дивана, словно загоняя Клейна в ловушку ещё плотнее. Его лицо оказалось на опасно близком расстоянии, и Клейн инстинктивно отпрянул назад, но отступать было уже некуда. "Почему этот диван такой короткий?! Кто вообще придумал, чтобы спинка была так низко?!" — Что ты делаешь? — голос Клейна едва не дрогнул. — Помогаю тебе восстанавливать память, — невинно ответил Леонард, наклоняясь ещё ниже. Его глаза блестели от слишком явного веселья, но во всём его облике читалась пугающая решительность. — Говорят, тактильные ощущения помогают лучше всего. Клейн замер, не зная, как реагировать. — Никаких «тактильных ощущений»! — выпалил он, поднимая руки вверх, как будто сдаваясь. — Я в порядке. Вся память на месте. Видишь? Всё чудесно! — О, так ты всё вспомнил? — Леонард оскалился в довольной улыбке и легонько ткнул Клейна пальцем в плечо. — Ну-ка, скажи мне, как зовут нашего соседского кота? — Какого кота?! — Клейн едва не взвыл от возмущения. — Значит, не вспомнил, — пожал плечами Леонард, ухмыляясь ещё шире. — А теперь сиди спокойно, пока я «лечу» твою амнезию. Он протянул руку и, не дав Клейну среагировать, легко взъерошил ему волосы. — Леонард! — возмутился Клейн, пытаясь отстраниться и звучать хоть немного серьёзно, но его голос дрогнул от этого прикосновения. — Что? — невинно спросил он, не убирая руку, а наоборот, продолжая поглаживать тёмные волосы юноши. — Ты всегда любил, когда я это делаю. Говорил, что я «снимаю с тебя весь стресс». "Сколько ещё наглости вмещается в одного человека?!" — мысленно взвыл Клейн, яростно пытаясь поймать взгляд Леонарда. Но тот лишь смотрел на него с видом хищника, что поймал свою жертву и теперь наслаждается моментом. — Леонард, — медленно произнёс он, собрав остатки своей выдержки. — Я серьёзно. Прекрати. — А если не прекращу? — шепнул тот почти игриво, прищурив глаза. Клейн почувствовал, как по его спине пробежал предательский холодок. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — возможно, даже пригрозить расправой, — но в этот момент Леонард откинулся назад и рассмеялся так искренне, что злость Клейна испарилась сама собой. — Ах, Клейн, с тобой никогда не скучно, — проговорил он, довольно улыбаясь. — Даже с «амнезией» ты всё такой же. — Такой же какой? — недовольно уточнил Клейн, поправляя волосы и пытаясь выглядеть хоть сколько-то грозно. — Очаровательный, — с совершенно серьёзным видом ответил Леонард. — И упрямый. Клейн почувствовал, как щеки предательски начинают гореть. Он отвёл взгляд и пробормотал: — Ты неисправим. — И ты это любишь, — добавил Леонард, вновь довольно расплываясь в улыбке. "Если это продолжится ещё хоть минуту, мне придётся всерьёз подумать о побеге через окно. Лучше рискнуть сломать ногу, чем позволить ему сломать мою психику." Но, несмотря на свои мысли, Клейн вдруг понял, что впервые за долгое время чувствует... что-то похожее на уют. Пусть и в компании самого надоедливого поэта в истории. К тому же он уже окончательно устал сопротивляться — и морально, и физически. Он сидел на диване, стараясь сохранять самообладание, пока Леонард по-прежнему кружил вокруг него, как кошка, решившая проверить, насколько крепко зажат в углу мышонок. Леонард был явно слишком доволен своим новым планом по «восстановлению памяти» несчастного Клейна, а сам Клейн изо всех сил пытался не поддаться на провокации. — Ладно, ладно, — вздохнул Леонард, откидываясь на спинку дивана с видом человека, которому до смерти надоело терпеть чьё-то упрямство. — Пожалуй, ты сам виноват, что я вынужден прибегнуть к более... радикальным методам. — Каким ещё методам? — настороженно спросил Клейн, чувствуя, как у него внутри что-то упало — и, судя по всему, прямо в яму, вырытую для его спокойствия. Леонард вдруг наклонился вперёд и прищурился, его глаза сверкнули с тем самым лукавым блеском, который обычно предвещал конец всему. — Скажи, Клейн, — протянул он с почти невинной улыбкой, — а как ты отреагируешь на то, что мы с тобой... ну, скажем, раньше были чуть более близкими, чем просто пара? — Что?! — Клейн вскочил с места, как ошпаренный, его лицо мгновенно окрасилось в цвета свежего помидора. — Ты что несёшь?! — Тише, тише, — Леонард одной рукой легко поймал его за запястье и потянул обратно на диван. — Успокойся, не надо так бурно реагировать. Это вредно для сердца. Мы просто проверим твою «амнезию». Тебе самому должно быть интересно, не так ли? — Никакого интереса! — выпалил Клейн, тщетно пытаясь освободить руку. — Ну-ну, не ври. У тебя ведь всегда был интерес ко мне, — усмехнулся Леонард, и его улыбка стала ещё шире. — Хотя бы подсознательный. — Леонард, не смей... — Клейн не успел договорить, потому что Леонард, воспользовавшись его замешательством, резко приблизился. И Клейн замер. Глаза Леонарда были буквально в нескольких сантиметрах от его собственных. Мягкий свет падал на тёмные пряди полуночного поэта, делая его образ куда более опасным, чем обычно. Аромат лёгких древесных ноток — проклятая фирменная туалетная вода Леонарда — ударил в нос, и Клейн вдруг понял, что дыхание сбилось. "Нет-нет-нет, Леонард, не смей... Эй, стоп! Это нарушение всех личных границ! Ночные Ястребы, спасите меня кто-нибудь!" — Расслабься, Клейн, — голос Леонарда стал мягким, почти бархатным, и это было самое страшное. — Это всего лишь эксперимент. Чистая наука. — Леонард, если ты это сделаешь, я тебя... — начал Клейн, но тут же осёкся, потому что Леонард наклонился ещё ниже, и его тёплое дыхание коснулось губ. На какие-то несколько секунд мир остановился. Клейн чувствовал, как его сердце бьётся где-то в горле, и он готов был либо убежать, либо провалиться сквозь землю, либо испепелить Леонарда взглядом, если бы только мог. Но его тело почему-то не слушалось. Леонард едва заметно улыбнулся, словно смакуя его панику, и прошептал: — Ну же, Клейн, может, поцелуй вернёт тебе память? "Какое там вернуть память! Скорее, оно мне мозг отключит!" — мысленно взвыл Клейн, но не успел ничего сделать, потому что Леонард действительно наклонился и лёгким движением прижался губами к его губам. — Ммм! — попытался возмутиться Клейн, но это звучало скорее как приглушённый писк. Это не был настоящий поцелуй — скорее всего, Леонард сделал это лишь для того, чтобы вывести его из равновесия. Но этого оказалось достаточно, чтобы Клейн почувствовал, как в ушах зашумело, а всё лицо горит, как рождественская свеча. Леонард медленно отстранился, и его улыбка стала настолько довольной, что Клейн готов был его ударить... или провалиться под диван. — Так-так, — хмыкнул Леонард, с интересом разглядывая Клейна. — Неплохая реакция для человека, который ничего не помнит. Может, память к тебе потихоньку возвращается? Клейн молча уставился на него, пытаясь поймать остатки здравого смысла. — Леонард, — произнёс он наконец сквозь зубы, — если ты ещё раз сделаешь что-то подобное, я тебя... — Ой, да ладно тебе, — перебил Леонард, довольно откинувшись на диван и заложив руки за голову. — Видишь? Всё ради науки. — Ради науки? — взорвался Клейн, у которого, казалось, уже пошёл дым из ушей. — Я тебе сейчас покажу «ради науки»! Леонард только рассмеялся, явно наслаждаясь своей победой, пока Клейн пытался снова собрать своё достоинство по кусочкам. "Он меня когда-нибудь доведёт. Я точно это знаю. Но если я его прибью, Ночные Ястребы меня точно не отпустят." Клейн сидел на диване, стараясь не показывать, как сильно его нервирует предстоящее испытание. Его разум бесконечно анализировал каждую мелочь — от своего неудачного положения на мягком сидении до того, как на расстоянии нескольких дюймов от него сидел Леонард, который выглядел таким уверенным даже после поцелуя, что это было даже немного… пугающе. “Это точно была лишь проверка моей амнезии или он действительно хотел меня поцеловать? Я не ошибся, когда подумал, что он гей.” Однако вслух он сказал совершенно другое: — Ты ведь знаешь, что если у меня амнезия, — начал Клейн, пытаясь сохранять свой холодный и несколько пренебрежительный тон, — мне, наверное, нужно лежать спокойно, а не быть у тебя под рукой, как на испытательном сроке. — Ах да, — подал голос Леонард, как будто только что придумал нечто гениальное. — Я совсем забыл, что амнезия должна означать полное отсутствие жизненных интересов. Правда, почему-то ты выглядишь так, будто тебе хочется скрыться в соседней комнате, чтобы не смотреть мне в глаза. Интересно, что бы ты мог скрывать, Клейн? Леонард вновь приблизился к его лицу, так близко, что Клейн почувствовал его дыхание — тёплое, будто солнце в разгар лета. Тот момент, когда он готов был бы отдать целую коллекцию древних книг, чтобы только не чувствовать это — но, увы, ничего не происходило так, как хотелось бы. — Ты не можешь всегда избегать правды, — прошептал Леонард, наклоняясь ещё ближе. — Даже если тебе не нравится, когда я пытаюсь помочь тебе вспомнить кое-что. Тонкие пальцы Леонарда случайно — или не случайно — коснулись его подбородка, а потом щеки. Клейн почувствовал, как его кожа покраснела, и каждое слово стало казаться слишком громким, слишком чужим. — Т-тебе... не стоит так близко подходить... — пробормотал Клейн, чувствуя, как его голос дрогнул. Он отпихнул Леонарда руками, но тот, словно решив, что Клейн только что устроил ему приглашение, улыбнулся и не отступил. — Слушай, я ведь, возможно, буду подходить. Потому что я считаю, что ты хочешь этого, хоть ты и пытаешься это скрыть, — сказал Леонард, чуть коснувшись его губ, едва заметно, но с явным намёком. Сердце Клейна перебилось на мгновение, и перед глазами всё поплыло. Он пытался собраться, найти рациональное зерно в этой ситуации, но оно упорно не появлялось. — Ты... ты... — Клейн зажмурился, пытаясь уйти от этого взгляда, этого прикосновения, но, когда открыл глаза, Леонард стоял всё так же близко, и его мягкие губы снова касались его, заставляя весь мир исчезнуть. И тут Клейн не выдержал. В этот момент он понял, что больше не может сопротивляться. Всё, что Леонард делал всё это время… это уже не было игрой. Не было попыткой вывести Клейна на чистую воду. Да если бы это и было обычной попыткой, то Леонард бы давно сам задохнулся из-за собственной гордости. Но нет, он искренне желал прикоснуться к Клейну. Стать с ним чуть ближе. И под этой мнимой потерей памяти, он нашел способ убедить самого себя в полной свободе действий. Даже несмотря на то, что он прекрасно знал, что Клейн притворяется. Несмотря на всё. Возможно, он увидел в этом и другую возможность. Увидеть насколько далеко зайдёт сам Клейн. Проверить не столь его “амнезию”, сколько его чувства. — Ладно, ладно, — выдохнул он, всё-таки сдаваясь в этот момент. — Всё вспомнил. Мы... мы с тобой... просто коллеги. — Его слова на мгновение замерли, когда Леонард, усмехнувшись, подошел совсем близко и обвил его шею руками. — Просто коллеги… Что прикидывались… бесчувственными. Он замер, уставившись в столь кристально чистые глаза Леонарда. На секунду юноша не мог заставить себя пошевелиться, всё ещё удерживая руки на щеках Клейна, пытаясь осмыслить, что именно произнёс его “коллега”. Его кадык нервно дёрнулся, а ресницы опустились вниз. — Так, значит, всё ты помнишь, — его голос был едва слышен, и несмотря на нахальную ухмылку, в нём слышались нотки грусти. Его губы вновь коснулись Клейна, но теперь уже с таким напором, что тот не мог не почувствовать того, что до этого скрывал. В тот момент всё и стало кристально ясным. Это было не просто испытание амнезии. Это был его личный ад, в котором его гордость и принципы боролись с его чувствами. И как бы странно это не было, но именно он проявил инициативу в этот раз. По мере того, как поцелуй углублялся, Клейн чувствовал, как что-то внутри него сдвинулось, как будто часть пазла наконец-то встала на место. Он не знал, почему он боролся с этим, почему он когда-либо пытался это отрицать. Всё, что происходило сейчас, было единственным правильным решением в его жизни. Это было похоже на дом. “Может у меня действительно амнезия?” Руки Леонарда начали блуждать, расстегивая верхние пуговицы рубашки Клейна ловким прикосновением. Его мазолистые руки были теплыми на ощупь, и от этого ощущения по спине Клейна пробежали мурашки. — Ты... всегда был таким настойчивым? — с улыбкой спросил Клейн, уже не пытаясь скрыть того, что ему явно нравилось, всё что происходило. — О, ты не представляешь, насколько я настойчив, — с лукавой искоркой в глазах ответил Леонард. — Но теперь ты точно всё вспомнил, Клейн. Надеюсь, что ты не против пары новых совместных воспоминаний? И когда ткань раздвинулась, и их груди встретились, кожа к коже, Клейн понял, что он действительно хочет этого. Хочет быть любимым этого мужчины и любить его в ответ. Он хочет быть рядом, даже если это замедлит его путь. Но путь куда? Домой? А нужен ли ему тот дом, если он сможет обрести тут новый? Возможно, даже лучше, чем предыдущий… Воздух в комнате стал тяжелым от желания. Запах мяты от чая на столе смешивался со слабым запахом дождя и сладким ароматом свечей, мерцавших на каминной полке. Это было опьяняющее сочетание, от которого у Клейна закружилась голова. А видеть прямо над собой самого прекрасного мужчину в мире и осозновать, каким же был дураком, пытаясь от него сбежать… Это было чуть ли не выше его возможностей. Он отстранился, его глаза искали у Леонарда подтверждения, не будучи уверенным в том, что произойдёт дальше. — Мы… действительно..? — спросил он дрожащим голосом, но так и не осмелился закончить. Улыбка Леонарда была нежной, понимающей. Он давно уже спрятал свою нахальную ухмылку, заменив его самой лучшей, из тех, что были в его арсенале. — Да, если ты того хочешь, — сказал он, проводя большим пальцем по линии челюсти Клейна. — И это будет только начало. Дыхание Клейна сбилось, когда он кивнул, позволяя последней своей защите рухнуть. Он не знал, что принесет завтрашний день, но сейчас он знал, что хочет этого. Он хотел понять, каково это — любить и быть любимым мужчиной, который так нежно держал его в своих объятиях. И по мере того, как их поцелуй становился все более настойчивым и страстным, словно туман его “амнезии” рассеивался, открывая любовь настолько сильную, что ее невозможно было по-настоящему забыть. Получив молчаливое согласие, рука Леонарда скользнула под рубашку Клейна, его длинные пальцы обвели контуры его мышц живота, пару раз зацепив бинты, из-за чего поэт вздрогнул сам, внимательно вглядываясь в лицо Клейна, в надежде, что не причинил тому боль, пока его руки продолжали движение вниз. Ощущение его прикосновения было словно клеймо, выжигающее воспоминания на коже Клейна. Воспоминания, которые заставили его вздрогнуть и выгнуться ближе к теплу объятий. Рубашка и жилет были сброшены, оставив его только в брюках и нижнем белье и парой перевязок, кровь под которыми уже схватилась и образовала плотную корочку. Холодный воздух покалывал его открытую кожу, заставляя его осознавать свою уязвимость. Но с каждым прикосновением, каждым нежным поцелуем холод сменялся теплом, которое распространялось по нему, как лесной пожар. — Клейн, - прошептал Леонард ему на ухо, его дыхание обжигало ушную раковину и дотягивалось до шеи в форме тёплого поцелуя. Клейн уткнулся лицом в изгиб его шеи, его щеки горели. Он чувствовал необходимость спрятаться, уйти от напряженности момента. Но идти было некуда. Его глаза оставались закрытыми, его другие чувства обострялись. Звук ткани, падающей на пол, был единственным признаком того, что они оба теперь голые. Его тело было живым проводом, каждое прикосновение посылало электрические разряды через него. Он чувствовал тепло члена Леонарда, прижимающегося к его заднице, и он не мог не прижаться к телу мужчины сильнее, ища большего контакта. Хихикание Леонарда было темным обещанием на его коже. — Я не причиню тебе вреда. Никогда, — пробормотал он, словно боясь напугать Клейна своей настойчивостью. Он почувствовал, как первый палец прижался к его узкой дырочке. Палец проник в него, и он не мог не ахнуть. Это было странно, но в то же время это казалось таким правильным. Дискомфорт быстро прошел, когда он привык к ощущению, сменившись глубоким, всепоглощающим удовольствием. Со вздохом он наклонился к другому мужчине, его глаза все еще были плотно закрыты. Он почувствовал, как кончик второго пальца присоединился к первому, смазанный кремом из банки на столе. Движения были плавными, посылая волны удовольствия по его телу. Дыхание Клейна стало прерывистым, его бедра двигались в такт ритму толчков. Давление нарастало, напряжение сжималось все сильнее и сильнее внутри него. — Леонард, — выдохнул он, его голос был мольбой. Леонард ответил, добавив третий палец, нежно раздвигая их. Растяжка была изысканной, восхитительное жжение, заставившее его выгнуть спину. В комнате было тихо, за исключением звука их смешанного дыхания и случайного потрескивания камина. Мир снаружи перестал существовать, и все, что осталось, — это они двое, потерянные в танце страсти. — Ты такой красивый, — пробормотал Леонард ему в шею, его зубы скользнули по чувствительной коже. Его член был твердым, а кончик, иногда касаясь тела Клейна, оставлял след преякулята, заставлявшего его вздрагивать каждый раз. — Леонард, — захныкал Клейн, его бедра оттолкнулись назад навстречу прикосновениям другого мужчины. Ожидание убивало его, его тело умоляло о большем. — Скоро, — пообещал он, его голос был хриплым от желания. — Но сначала я хочу быть уверенным, что ты готов. Но несмотря на свои слова, он убрал пальцы, и Клейн внезапно ощутил пустоту, а вместе с тем и отчаянную потребность в большем. Но прежде чем он успел возразить, он почувствовал горячее давление члена Леонарда на своем входе. Рука Леонарда сжалась на возбуждённом члене юноши, поглаживая его в такт медленному, осторожному входу в его тело. Это чувство было непохоже ни на что, что он когда-либо испытывал раньше. Как будто его наполняли тепло и любовь. — Расслабься, — прошептал он успокаивающим голосом. — Пожалуйста. Клейн глубоко вдохнул и сделал, как ему сказали, чувствуя, как его тело открывается, чтобы принять нежное вторжение. Боль была минимальной, удовольствие затмевало все. Он чувствовал, как его мышцы сжимаются вокруг толстого члена, а его тело приспосабливается к новым ощущениям. Леонард начал двигаться, его бедра покачивались в нежном, ровном ритме. Каждый толчок посылал волны удовольствия, обрушивающиеся на Клейна, заставляя его пальцы ног сгибаться. Он чувствовал, как его оргазм нарастает, его член становится еще тверже в крепкой хватке Леонарда. Их поцелуи становились неряшливыми, отчаянными, поскольку они терялись в этом моменте. Комната наполнилась звуками их стонов, скользкой влажности кожи о кожу и случайным звоном чашки, которая неустойчиво покачивалась на столе от их толчков. — Я… я, — бормотал Клейн, его глаза все еще были закрыты, его голос был едва громче шепота. — П… прости, что врал всё это время. Я люблю тебя. Он вздрогнул. То ли от собственно голоса, то ли от того, что толчки Леонарда ускорились с этими словами, будто рука Клейна дотянулась до спускового крючка, который полностью снял любую осторожность и аккуратность. — Я тоже, — выдохнул Леонард ему на ухо, его голос дрожал от волнения. — Я тоже. Слова висели в воздухе, густые от эмоций и невысказанных истин. Им не нужно было ничего больше говорить. Любовь была ощутимой, окутывая их, как теплое одеяло в холодную ночь. Движения Леонарда становились быстрее, сильнее, его потребность быть как можно глубже внутри Клейна была подавляющей. Он чувствовал напряжение в теле юноши, когда он приближался к своему пику. Стоны Клейна становились громче, его дыхание прерывалось. Его рука сжимала основание его члена, пытаясь сдержать оргазм. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Пока нет. Но это было слишком. Удовольствие было слишком сильным. С приглушенным криком он кончил, его семя брызнуло в воздух и приземлилось на его живот и грудь. Вид этого, ощущение этого, явная реальность этого вызвали в нем толчок, заставивший его задрожать. Леонард застонал, его собственный оргазм был близок. Он снова вошел в Клейна, его член пульсировал, когда он наполнял его своим теплом. Ощущение было таким интенсивным, таким прекрасным, что ему пришлось закрыть глаза, чтобы не закричать. На мгновение они замерли, тяжело дыша и дрожа от последствий. Дождь снаружи превратился в шторм, гром грохотал вдалеке, как будто сам мир аплодировал их воссоединению. Медленно они отстранились, и Клейн почувствовал странную пустоту без ощущения Леонарда внутри себя. Он откинулся на спинку дивана, его тело обмякло от удовлетворения и намека на усталость. Леонард нежно поцеловал его, его рука провела по беспорядку тёмных волос. — Теперь отдохни, — пробормотал он. — У нас есть целая ночь, чтобы поговорить. Клейн кивнул, его глаза наконец открылись, чтобы встретиться с этими темными озерами искренности. — Я напомню тебе об этом, если ты заснёшь, — прошептал он. Мужчина лишь тихонько усмехнулся, прижимая Клейна ближе к себе. Идти по пути тьмы и спать, были два совершенно несовместимых понятия, но юноше явно просто хотелось позадорить парня, совершенно не брав в учёт то, что его принципы только что перевернули и швырнули с пропасти прямо на острые скалы. В комнате постепенно становилось тихо, их дыхание было единственным звуком, который наполнял пространство. Они лежали там, обнявшись, а снаружи бушевала буря — свидетельство бури, которая только что разразилась между ними.

***

На следующее утро Клейн не был уверен, что он хочет сделать с собой. То ли задохнуться от смущения, то ли просто вырезать себе сердце, то ли вновь прикинуться, что он ничего не помнит… Но он лишь заливался краской снова и снова, ловя на себе влюблённый взгляд изумрудных глаз. “Чёрти что происходит в моей жизни когда рядом это существо,” — он не осмеливался произнести имя Леонарда даже в мыслях, боясь, что после вчерашнего, Леонарду теперь подвластно всё его тело, и если тот посмеет о нём подумать, то поэту тут же придёт звонок прямо в голову: Динь-дон, о вас думает глупый Клейн. Однако, он всё равно пытался делать вид, что всё в порядке и ничего вчера не было. И пускай этот нахальный взгляд до сих пор раздевал его одним своим существованием. “И как ему в голову не пришло ещё предложить принять совместный душ,” — вновь залившись краской, подумал Клейн, поднося ко рту чашку, пока Леонард мылся в ванной. Или Клейн так только считал. — А я смотрю, ты неплохо проводишь время даже в моё отсутствие, — раздался игривый голос за его спиной, явно заметив его покрасневшие, от одних мыслей, уши. — И кому это ты показываешь свой румянец, а, дорогой? — Леонард! — Голос Клейна дрогнул, то ли от страха, то ли от смущения. — Прекращай… — Прекращай? А вчера ночью ты говорил другое… Только не говори, что у тебя снова амнезия, — его тон был приторно сладким, а в глазах бегали такие искры, что было удивительно, как они до сих пор не воспламенились. Клейн покраснел ещё больше, чувствуя как кровь притекает к его мозгу, но ничего ответить, чтобы защититься, он не мог. Нужные слова просто не приходили в его голову. Леонард, конечно, был доволен — как и всегда, когда ему удавалось чем-то манипулировать в свою пользу. Когда они вернулись в контору "Ночных Ястребов", Леонард уже был в своем обычном настроении — с улыбкой на лице и задором в каждом шаге. Он обнял Клейна за плечи, едва не утянув его за собой в кабинет капитана Данна. — Капитан! Мадам Дейли! — радостно воскликнул Леонард, едва переступив порог. — У нас всё в порядке! Мой метод сработал! Клейн всё вспомнил! Клейн лишь смог вздохнуть и покачать головой, как будто вдруг оказался в центре своего собственного, личного цирка. Он мог бы сейчас как-то прокомментировать ситуацию, но для этого ему надо было задействовать всю свою выдержку, а как бы не так — Леонард взял на себя всю роль главного драматурга. Капитан Данн, сидящий за своим столом, лишь покачал головой, смотря на эту пару. Его выражение лица было почти столь же пустым, как и большинство обсуждаемых ими дел, но Клейн знал — этот взгляд был вызван тем, что Данн прекрасно понимал, как Леонард всегда использует не совсем честные методы, чтобы достичь своих целей. — Я боюсь представить, какими методами, — сухо отозвался капитан, многозначительно сверля взглядом Леонарда, который не мог не подмигнуть Клейну в ответ. — Ты же знаешь, мои методы хотя бы рабочие! — с гордостью сказал Леонард, словно это был главный момент, который он решил огласить перед всеми. Затем его взгляд скользнул на Мадам Дейли, и в нем промелькнула почти незаметная искорка флирта. — Плюс, теперь Клейн действительно живёт у меня, — подмигнул он ей, как бы намекая, что все эти разговоры об амнезии и «воссоединении» — только предлог для того, чтобы подчеркнуть, что у них с Клейном теперь более «тесные» отношения. Клейн почувствовал, как его щеки снова становятся красными. А вот капитан Данн, кажется, немного наклонился вперед, видя это напряжение. Мадам Дейли, сдерживая улыбку, фыркнула и посмотрела на него с изысканным интересом. — Ах, Леонард, — с игривым оттенком в голосе произнесла она, — тебе не стыдно так раскрывать свои карты? Клейн молча наблюдал за ними. “Так вот оно что, да? Оказывается, тут всё намного сложнее. Как они, вообще, у себя в конторе могут друг с другом работать, если в каждой шутке такой заряд эмоций?” — подумал он, чувствуя, как вся эта комедия выжимает из него последние силы. Повернувшись к капитану Данну, Клейн вдруг понял, что тот сдерживает усмешку, и, кажется, что именно эта сдержанность привлекает в нем внимание. — Ну, что ж, похоже, я теперь официально живу в доме Леонарда, — усмехнулся Клейн, обращаясь к капитану. — Надеюсь, это не сильно нарушает ваши планы, капитан. Данн только покачал головой и снова вернулся к своим бумагам, не став даже комментировать ситуацию. Он знал, что если бы начал вмешиваться, то продолжение этой комедии, возможно, заняло бы еще несколько дней. А Леонард, в свою очередь, выглядел совершенно довольным собой. Как и всегда, когда ему удавалось провести эту игру.