Заполняя сюжетные дыры

Фу Аньдан был лидером секты уже почти три века, у него не болела так голова от предстоящего политического конфликта уже два века. Дело было в главных учениках двух его шиди, а также самих шиди, а точнее лордов Цин Цзин и Ань Дин. Еще точнее, проблема в том, что он видит, какие намеки и какие настроения. У Фу Аньдана есть глаза, а также выстроенный и выученный нюх на скандал, который может пошатнуть их влияние в рядах главных секты и торговых партнерах, особенно если в это замешан Шу Аньли, лорд Ань Дин. Фу Аньдан морщится, в последние двадцать лет его отношения с шиди оставляли… не просто желать, а молить о лучшем, но… Их личные взаимоотношения не должны влиять на дела секты. (Ты всегда думаешь только о секте, да? — ядовито спрашивает Шу-шиди, его глаза холодны, несмотря на очевидный гнев, а зубы оскалены.) Но ведь дело именно в этом отношении, верно? В холодных словах, беспристрастно или в отвращении лице, закрытых позах и яде в каждом слове. Совсем недавно, к своему нескрываемому удивлению, Фу Аньдан нашел всё это в главном ученике Цин Цзин, вокруг которого порхал Хуа-шиди, пряча улыбки за разноцветными веерами, сдерживая рядом с этим ребенком свой бесконечно колкий язык, что было необычно для него. Когда Фу Аньдан впервые по-настоящему увидел ребенка в зеленом, с веером, который определенно подарил ему Хуа Аньсинь, он на мгновение запнулся в движении, чего не бывало с тех пор, как он стал культиватором почти четыре сотни лет назад. Фу Аньдан знает Шу Аньли с детства, еще до того, как они оба пришли в секту; он был рядом, когда тот был младше, они росли вместе, они были бок о бок дольше, чем многие женатые пары; они никогда бы не смогли пожениться, если бы захотели; и если сменить черты лица и цвет глаз, то он бы не нашел отличий между своим шиди и этим мальчиком. К своему еще большему безумию и сожалению, он также посмотрел на мальчика, который сменил зеленый на желтый, обхитрив минимум двух лордов, и притворявшегося безобидным каждый день. Эта та мысль, которую он трогать не хотел, учитывая как (другой политический скандал, который стал еще опаснее, чем ранее) мальчик сменил второй пик на четвертый, но, что если, главный ученик Ань Дин был связан с лордом Цин Цзин? Опять же, из внешности едва ли есть что-то общее, кроме улыбчивого лица. Только где у его шиди улыбки, как у старого лиса, которым тот и является, у шичжи нервозность, как у кролика. Сначала, Фу Аньдан решил, что сошел с ума. Это было бы легче объяснить, чем идею того, что у двоих его шиди внезапно есть внебрачные дети, и они решили обменяться ими, сделав главными учениками, чтобы никто ничего не заподозрил, но! Фу Аньдан также хорошо знает своих шиди, и это выглядит, как что-то, что легко могло прийти в голову Хуа Аньсиню, а Шу Аньли, из неприязни к нему, легко поддержал его авантюру. Фу Аньдан давит желание удариться лицом об стол, это не то, что должен делать сильный лидер секты; ровно, как сильный лидер секты не должен смотреть в никуда обреченными глазами и периодически вздыхать, беспокоя уже собственного главного ученика, который слишком вежлив, чтобы озвучить свои вопросы. Он смотрит на Юэ Цинъюаня, что не так давно получил свое имя, и удручённо вспоминает о какой-то связи своего ученика с главным учеником Цин Цзин; сочувствие наполняет его сердце, когда он думает, что мальчик повторит его судьбу с его шиди. Фу Аньдан заставляет себя покачать головой, отрицая такую возможность. Какова вероятность, что эти двое мальчиков могут быть братьями от одного родителя, что не знали об этом, но смели любить друг друга ближе, чем стоит людям с одной кровью? Его мысли снова наполняются Хуа Аньсинем, что с восхищением смотрел на юного мальчика, пока еще в зелено-белом, который залез в постель лорда пика, чтобы угрожать этим фактом лидеру своей секты, а потом сбежать на другой пик, который, если честно, не пользуется популярностью, из-за скверного и тяжелого характера Шу-шиди. Когда он думает, что эти двое могли быть отцом и сыном, его пробирает дрожь, подкрадывается тошнота, а боль за глазами усиливается… почему-то ему кажется, что мальчик бы абсурдно легко принял это, если бы всё оказалось правдой, но Хуа Аньсинь… он бы плохо принял это. Фу Аньдан, хотя и учит своих учеников, стоять за праведность и истину, предпочтет оставить что-то неизвестным. Он бы хотел не знать правды о себе и Шу-шиди; он бы хотел жениться на нем и не думать о завтрашнем дне. Возможно, это то, чему ему стоит научить Юэ Цинъюаня, чтобы он не стал таким же несчастным, как его шизунь. (Затем через две луны Шу Аньли был найден повешенным в своем доме, и что-либо в мире перестало волновать лидера секты Цан Цюн. Через три года, после победы над Императором Демонов, поколение Ань сложило свои полномочия до того, как некоторые из главных учеников достигли брачного возраста. Оставалось только надеяться, что поколение Цин справится.)