Ярость Превыше Смерти

-- Как наши предки! Аластор Хоркес дождался пока воины прекратят бить ручками мечей о свои бронзовые щиты. Стоя неподалёку от водопада около Кургана Королёвы, сотня Роданар могли не беспокоится о подслушивающих их врагах. Впрочем, если здесь и были шпионы, то только среди толпы. -- Будем честны, -- Аластор опёрся на боевой посох в своей руке и поднял глаза на прокричавшего боевой клич молодого Патриарха клана Шарелла, -- этот налёт был дерьмом. Как и оба налёта до него. Если забыть обвинения в демонопоклонничестве, коим мы не нашли никаких доказательств, у этих горняков даже нечего взять. Словам генерала вторил стоявший рядом Патриарх клана Теллтог, коренастый мулан с дланью Бэйна на всё лицо. -- Они даже не представляли нам никакой угрозы. Воспоминания нападения на горный посёлок промелькнули перед глазами Хоркеса. Испуганные глаза арбалетчиков на башнях частокола. Его собственная секира в груди лидера ватаги наёмников. Колонна Небесного Огня, созданного Теллтогом, пожирающая дерево башни и её защитников. -- С тех пор как исчез Бессмертный Дракон, Кассандрий использует нас, чтобы захапать себе все Апионовы Холмы, -- продолжил Хоркес, -- я ни слова не сказал, когда он приказал мне перерезать племена огров, что набивали себе животы нашими соотечественниками. Или перебить редких орков из Пылающих Пик, еще оставшихся на наших землях. В конце концов, для этого Дракон и воздвиг нашу крепость. Но нападать на горстки пастухов, едва собравших достаточно золота и сыра, чтобы нанять кучку дезертиров? Генерал плюнул себе под ноги и обвел глазами толпу. Он был на целую голову выше большинства присутствовавших, исключая новоприбывших из его родного Полиса, тоже имевших здоровую толику орочьей крови. -- Я не намерен быть придорожным бандитом, даже если того желает сам Герой Аканакса, -- титул Кассандрия вызвал некоторый ропот в толпе, старики шепотом напомнили молодым скольких орочьих берсерков король перебил чтобы его заслужить, -- к концу этой десятидневки, нам приказано вернуться к Пандриксу на перегруппировку. Если вы тоже хотите постоять за честь нашего Полиса, вы вместе со мной войдете в крепость с клинками наголо и алхимическим огнем наготове. Шарелла вновь ударил клинком о свой щит. -- Совсем как наши предки!

&

Сражение близилось к концу. Аластор тяжело дышал, стоя посреди вражеского лагеря с группой служителей Темпуса и выжидая, не выскочит ли отряд кавалерии из близлежащего леса. Трюк, старый как Фейрун: ложное отступление, приманка и контратака конными отрядами. Сегодня он у воинов Кассандрия не получился, они не ожидали что войско полукровки первым делом набросится на их разведчиков, что как раз готовили лошадей к паре дней сытого отдыха. "А мы не ожидали, что здесь будет Филипп и его Львы, -- полукровка сплюнул кровь, набухавшую на рассеченной десне и перехватил алебарду. -- этот сюрприз стоил нам с дюжину жизней." Дав соратникам знак осторожно рассредоточиться, Аластор поднялся на несколько ступеней у стены и резко выглянул наружу. Когда вслед спрятавшему голову генералу не последовало свиста арбалетных болтов, он быстро одолел ступени и прижался плечом к бойнице башни. Отсюда ему было видно как воины под его знаменем уже отступали к Полису Роданар, чьё войско прикрывало их градом стрел и волшебных заговоров. Лагерь Филиппа полыхал, не в последнюю очередь благодаря огненной магии служителей Бэйна, но в основном из-за щедрых бросков алхимического огня. Глядя на южные ворота, где атакующие понесли первые потери, полукровка нахмурился и перевернул тело, лежавшее у под его ногами. "Южанин, -- Аластор осмотрел желтую татуировку на виске убитого и потер свою собственную там же, в виде алого орла. -- где, дьявол его побери, Филипп?" -- Лорд...! Настороженный крик служителя был прерван ударом копья в горло. Аластор быстро прижался плечом к другой стороне башни и выглянул наружу, сразу спрыгивая вниз от увиденного. Полдюжины хорошо бронированных воинов, все с татуировками в виде черных львов на лицах, ворвались в лагерь через открытые ворота и выстроившись неровным строем загоняли приведенных Хоркесом людей к стене, разя длинными копьями и прикрываясь ростовыми щитами. При виде Аластора, строй был нарушен их лидером, чондатанцем в глухом шлеме и с рыжей бородой, в котором полукровка сразу узнал Филиппа, короля Мэрдута, а в будущем и Аканакса. -- Предатель! -- слова молодого властителя пылали истинной яростью, -- этого оставьте мне! Аластор подбросил алебарду в воздух и метнул ее в сторону врага подобно копью. Филипп держал в руках более качественный, укрепленный магией экземпляр того же оружия, и полукровка знал что во владении им чондатанец не имел равных. Отступив на пару шагов, Аластор вырвал короткое копье из удачно подвернувшегося трупа и выхватил из ножен свой клинок. Как раз вовремя. Взбешенный король, чьи татуировки тотема льва давали ему благословение Богов Войны, попытался ошарашить врага резкими выпадами и секущими атаками, нацеленными в горло. Хоркес, что провел молодые годы с теми же учителями, что и Филипп, парировал одну атаку, но вторая пропорола его плечо, заставив зарычать как дикий зверь. Броня полукровки была сильно повреждена еще пока он прорывался в этот лагерь. Шлем пришлось скинуть когда кавалерийский молот рассек Хоркесу десну и погнул сталь. Кольчуга посыпалась в нескольких местах от ударов того же оружия. Если бы не орочья кровь, на которую Аластор привык полагаться, когда мастерство противника превосходило его собственное, он бы уже упал в обморок от ран и потери крови. А теперь, глядя на не уступавшего ему в силе юнца, Аластор понимал что и это преимущество не имело значения. Дождавшись когда Филипп сделает очередной выпад алебардой, полукровка сократил дистанцию между ними, отступил в сторону и постарался вогнать острие копье в ребра легко бронированного короля. Тот оказался готов к этому маневру и отшагнул вправо, ударив Аластора древком алебарды в зубы. Копье достигло плоти короля, оставив кровоточащую, рваную рану, но тут же выпало из руки на мгновение оглушенного полукровки. Ранение будто только сильнее разозлило Филиппа и вот, через еще несколько фальшивых выпадов и финтов, острие алебарды вонзилось в грудь отброшенного назад Аластора. Весь мир поплыл перед глазами генерала. Он пошатнулся, чувствуя нарастающую слабость в ногах и подступавшую к горлу кровь. Но когда в глазах потемнело, он неожиданно нашел в себе силы схватить древко алебарды свободной рукой и сжать его, одним движением вырывая лезвие из груди. Все еще сжатый во второй руке меч со свистом рассек Филиппу всю правую половину лица, заставив короля отпустить древко и ошарашенно отступить. Удивление блеснуло в глазах Филиппа, пока он смотрел как Хоркес отбрасывает алебарду в сторону и вытягивал из ножен собственный клинок. По всем признакам рана генерала должна была быть смертельной. -- Орочье отродье! Аластор рванулся вперед, истекая кровью, но все равно не потеряв свои рефлексы, как вдруг его ноги вновь подкосились, а каменные руины, вокруг которых был установлен лагерь рассыпались на куски. Сделав всего один шаг вперед, Филипп с грохотом топнул сапогом, сотрясая саму землю под собой и заставив даже своих слуг пошатнуться от силы его божественного благословения. Концентрируя все свои силы на том, чтобы не выронить меч, Аластор так и не смог восстановить равновесие: двое из как раз закончивших добивать его союзников Львов метнули ему в грудь свои копья и полукровка упал на землю. У ворот лагеря воспылал ограждающий свет жречества Анхура и все остальное распалось в голове воина на короткие обрывки. Приказ Филиппа отступить на север. Щелкающие, как хлыст, Палящие Лучи, выстреливающие из ладони подоспевшей с подкреплением жрицы. Дрожь его собственных ног, когда он попытался встать, опираясь на дуб, до которого он неизвестно как смог доползти. Лицо кричащей что-то жрицы. А потом в глазах окончательно потемнело.