01: Айрис Леманн
12 декабря 2024 г., 01:52
Глава первая. «В лапах копов».
* * *
Голливуд — это работа, а ты — часть механизма. Следует помнить, что один прокол равен тому, что тебя выкинут на свалку талантов прошлого. Всё просто. Здесь нет незаменимых.
— Айрис Леманн.
* * *
Ночевать в отделении полиции в компании странной девчонки и Дэвида Тарино — что может быть лучше? Блять, да всё, что угодно, чёрт их дери. Мягкая постель, собственная квартира возле Аллеи Славы и горячий чай с лимоном, потому что я ужасно замёрзла в этом промозглом обезьяннике. И чертовски устала. Не спасал ни пиджак Тарино, который он накинул на меня ночью, ни его компания. Я чувствую усталость и желание отмыться от запаха полицейской камеры и надеюсь на то, что выберусь отсюда побыстрее. — Как всё болит… Оборачиваюсь на звук голоса. Эмма выглядит как разъяренная фурия, растрепанная и помятая, а ещё чертовски злая. Хотя злиться должна я: это меня она раз за разом пинала в бок и пыталась выпихнуть с койки. То же мне, привыкшая к роскоши. Но вместо высказывания претензий, я молчу и плотнее кутаюсь в пиджак Тарино. Голливуд невосприимчив к холодам, конечно, но в полицейском участке явно работают кондиционеры. — Это наказание за то, что с завидным упорством скидывали с койки мисс Леманн, — говорит Дэвид, и в голосе его явно сквозит насмешка. Качаю головой, перебираясь с пола на лавку, и жмусь спиной к прохладной стене. Эмма стыдливо опускает глаза, чуть двигается, чтобы Тарино, видимо, тоже мог присесть. Но он остаётся стоять, прижимаясь плечом к прутьям решётки, и недовольно морщится, скользя по Эмме взглядом. Честно? Она тоже мне не очень нравится. Но, к сожалению, в полиции удобства не предусмотрены: вопреки просьбам — моим и Дэвида — нас поместили в одну камеру. Вообще-то, в Голливуде постоянно кипят страсти. Наркотики, контрабанда, запретные вечеринки и даже убийства, но я никогда, за всю свою жизнь в этом месте, не становилась основным участником подобных… интриг. Я родилась и выросла в этом районе, и сколько бы вокруг не творилось хаоса, я всегда умело обходила скандалы, сплетни и возможные сенсации для красных заголовков жёлтой прессы. До вчерашнего вечера, или, быть может, правильнее сказать, до нашего знакомства с Эммой? — В тюрьме свои законы, между прочим, — гордо вскинув подбородок, фыркает она, а я молча закатываю глаза. — Побеждает тот, кто сильнее лягается во сне! — О, в этом ты явно преуспела, — отзывается Дэвид, не скрывая яда в своих словах. — Преклоняю колено перед вашим незаурядным талантом. Я смотрю на него, на Эмму, и недовольно качаю головой. Казалось, что Тарино взрослый и состоятельный человек, несклонен к подобным перебранкам с какой-то странной девчонкой, которая вчера с гордостью заявляла, что она актриса. Скорее всего, начинающая или актриса только на словах. Работая в сфере киноиндустрии, приходится следить за всем, что выпускают сейчас на экраны, чтобы понимать, на какие роли стоит пробоваться. И ни в одном из даже недавних фильмов Эмму я не помню. Поэтому напрашиваются определенные выводы. В любом из случаев, никогда бы не подумала, что Дэвид Тарино способен на подобные склоки с человеком, который тайком пробрался на вечеринку сливок общества. Общества Голливуда, если быть точной: режиссёры, кино-агенты, модели, актёры… На таких мероприятиях многие ищут себе выгодные контракты и заводят полезные знакомства. А вчера всё кончилось максимально неприятно. Я толком не поняла даже, за что конкретно нас всех задержали. Эмма с Дэвидом продолжают препираться, сильно я не вслушиваюсь, подобное мне неинтересно, но вскидываю голову, когда новоявленная и крайне своеобразная знакомая заявляет, что обожает фильмы Тарино. Тут я, честно говоря, даже прыскаю. Дэвид бросает на меня нечитаемый взгляд, но я не могу сдержать ехидные смешки: любить фильмы режиссёра и даже не знать, как он выглядит… Крайне забавная ситуация. И, судя по всему, сейчас тут будет жарко. — Очень странно, что вы, Эмма, заявляете это мне. — Вы не любите Тарино? — интересуется она, а я снова прыскаю и снова ловлю на себе ехидный взгляд Дэвида. Его Эмма явно забавляет. — Напротив, — хмыкает он, отходя от решётки и подходя ближе к нам. — Я люблю его творчество, и более того, очень близко с ним знаком. Забавный разговор в очередной раз перерастает в жаркий спор, и я уныло тру виски: голова от бессонной ночи и этих препираний уже раскалывается. А в следующую секунду происходит то, чего я никак не ожидала: вскочив с койки, Эмма стаскивает с ноги туфлю и швыряет её прямо в Тарино. Я испуганно вжимаюсь в угол, становится совсем не по себе. Я, конечно, уже поняла, что у Эммы явно плохо обстоят дела с контролем эмоций, но чтобы швыряться в человека вещами… Кажется, это чересчур даже для голливудских фриков. Когда к решётке подходит один из полицейских в компании с Джино Габардини, я вскакиваю с места. Лелею тихую надежду, что меня отсюда наконец выпустят. Потому что выгляжу я, мягко говоря, отвратительно. А ещё вся одежда пропахла сыростью, и я, в конце концов, ужасно замёрзла в этом месте. — Айрис, давай на выход, — говорит он, пока Эмма начинает в очередной раз возмущаться несправедливости этого мира. Я возвращаю Дэвиду пиджак, благодарю его за обходительность и прощаюсь, шустро выходя из камеры. Решётка за спиной снова захлопывается, а я чувствую себя крайне неловко и уязвлённо, хотя ни в чём не виновата. У меня никогда не было проблем с копами. До вчерашнего инцидента, и хочется верить в то, что что он исчерпан. Потому что я не хочу попасть на первую полосу статей с кричащим заголовком. — Айрис, тебя ждёт капитан Джефф. — Зачем? — опасливо интересуюсь я, когда мы выходим в основной офис. — Побеседовать, взять показания, обычная процедура, — отвечает полицейский. Я вглядываюсь в его лицо, узнаю того, кто скрутил меня вчера в клубе. Становится не по себе, поэтому я молча шагаю за ним к кабинету капитана полиции, и стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя, объективно, это не представляется возможным. Я ведь… задержанная. Да и внешний вид приковывает заинтересованные взгляды работников отделения. Хочется скрыться от этих взглядов, спрятаться. Не люблю внимание. Тем более, такого рода. — Здравствуй, присаживайся, — Джефф, встретив меня у самой двери, распахивает дверь и проходит к столу. Я неловко мнусь на пороге и всё же следую указаниям. — Я задам тебе несколько вопросов касаемо вчерашнего… происшествия. — Могу я прежде поинтересоваться, за что меня задержали? — голос хриплый и взволнованный. В своей жизни я впервые разговариваю с полицейским, тем более, с самим капитаном, и мою нервозность выдают жесты тела. — Простите, если… — Нет, это я вынужден извиниться, — говорит он, чуть улыбаясь. — Был приказ задержать Тарино, ты была рядом с ним, видимо, решили, что вы сообщники. Скажи, ты часто бываешь на подобных… мероприятиях? — Только по необходимости, — говорю я устало, откидываясь на спинку жёсткого стула. После бессонной ночи спина и плечи неприятно ноют. — Когда нужна работа. На таких вечерах много известных режиссёров, кино-агентов. Когда нет предложений о съёмках, то я посещаю подобные… скопления людей. — Значит, ты актриса? — уточняет он, что-то записывая в блокнот. — Да. Под пристальным взглядом капитана я ощущаю себя букашкой и мечтаю резко обернуться хамелеоном, чтобы слиться с интерьером. Понимаю умом, что я ничего не нарушала, что у полиции на меня ничего нет и моё нахождение здесь — огромная ошибка. Но с волнением ничего не могу сделать. Нервно постукиваю себя пальцами по бедру, кусаю губы и дёргаю ткань короткого платья. В таком виде, при таких обстоятельствах я чувствую себя загнанной в мышеловку мышкой. Джефф это, видимо, замечает. Потому что в следующую секунду он поднимается с места и подходит к другому столу, наливает в чистый стакан воды и протягивает мне. Дрожащими пальцами принимаю ёмкость и делаю пару нерешительных глотков. Першение в горле ненадолго унимается, но теперь у меня чувство, будто мне всю душу наизнанку вывернули. И черт его знает почему: капитан не спрашивает ничего подобного. — Я тебя не съем, Айрис, — говорит он нарочито мягко, возвращаясь к месту. — Скажи, ты давно знакома с Дэвидом Тарино и Эммой? — Ну знакомство с Эммой сложно таковым назвать, — говорю я, пару раз откашливаясь. — До вчерашнего вечера я о ней даже не слышала никогда. А Тарино… Я снималась в паре его проектов, в основном, в эпизодических ролях. Мы никогда не общались близко. — Ты никогда не замечала ничего странного в его поведении? — Эм… не знаю, смотря, что принимать за странность, — неуверенно отвечаю я, продолжаю дергать платье. — Ну, он очень вспыльчивый и требовательный ко многим вещам. По крайней мере, что касается в работе. А на таких мероприятиях я практически не появляюсь, поэтому ничего не могу сказать. — Ладно, Айрис, можешь идти, — кивает капитан. Видимо, так и не добившись того, чего хотел. — Если нужно будет дополнить показания или возникнут новые вопросы, я позвоню, — он достает из-под стола коробку и позволяет забрать свои вещи. — Хорошо, до свидания. Быстро поднявшись на ватные ноги, я со всех ног спешу прочь из полицейского участка. Резко становится душно и как будто нечем дышать. Словно до меня только сейчас дошло, что именно случилось. Я останавливаюсь на ступеньках, опираясь ладонью о каменную кладку, и пытаюсь заставить себя дышать. Получается откровенно хреново, и я не знаю, как с этим справляться. Панические атаки, что б их. У актёров это часто явление. Нередко вызванное стрессом и усталостью ввиду сферы деятельности. Я — не исключение из правил. И сколько бы сеансов психотерапии я не оплатила, советы не помогали. Это состояние приходит и уходит, когда ему вздумается, и благодарю небесную канцелярию за то, что это стряслось не в полицейском участке, и тем более на рядом с Тарино и Эммой. Терпеть не могу, когда мои слабости видят окружающие. Пытаюсь дышать глубоко и размеренно, но получается тоже не очень. Грудь словно стальными цепями сжало, и воздух застревает в глотке подобно тошнотворному комку: и выплюнуть страшно, и в себе держать невыносимо. Словно он резко становится ядовитым. Мир кажется странным, изменчивым, даже… нереальным. Как если бы я спала. Или была бы в странной прострации. А потом всё заканчивается. Так же резко, как и началось. Окружение перестаёт возить меня на американских горках со скоростью света, и вдыхать становится легче. Эта ночь… явно не из самых приятных в жизни. Честно говоря, самая отвратительная из всех. Паническая атака — не то чтобы удивительна, учитывая все обстоятельства, но удивительно то, что она случилась сейчас, а не ночью, на полу камеры. Дёрнув головой, я включаю смартфон и вижу с десяток пропущенных от Микаэля. В прошлом году я снималась в его фэнтези, говорили о фильме много, но не все рецензии положительно. Впрочем, неудивительно, учитывая, что он экранизировал книгу. Многие моменты, важные для сюжетной линии, были опущены, а главные героя едва ли соответствовали описаниям. И стоило подумать о нём, как он снова зазвонил. — Хвала небесам, ты ответила! — Что за срочность? — интересуюсь я лениво, шагая в сторону парковки, куда привезли мою машину после задержания. Охранник молча кивает, пропуская меня на территорию, и я иду к шевроле камаро, снимая сигнализацию. Закидываю на пассажирское сидение рюкзак с вещами, и усаживаюсь за руль, вставляя ключ в зажигание. Проворачиваю, заводя мотор, и плавно выезжаю с территории полицейского участка. — Кристи сломала руку, — Микаэль, как обычно, пытается начать издалека. Я тяжело вздыхаю, ставлю телефон на громкую связь и внимательно слежу за дорогой. Не спешу его прерывать. — Мне нужно, чтобы ты сыграла вместо неё. — То есть, заменить? — Именно! — восклицает Мик. Его звонкий голос бьет по ушам. — Но работы предстоит много, придется переснимать весь хронометраж в кратчайшие сроки. Справишься? — Разумеется, — бросаю я отстранённо, останавливаясь на светофоре. Нервно стучу пальцами по рулю, вглядываясь вперёд, и пытаюсь выдохнуть. Вся эта история с полицией… изрядно меня помотала. — Сколько платят? — Я вышлю тебе всю информацию на почту вместе со сценарием. — Окей. До связи. Скинув звонок, я плавно выезжаю на проспект, ведущий к Аллее Славы. Всё, что мне сейчас нужно, душ и спокойный сон.
