Романтика общественных туалетов

Когда Стэнли представлял свое признание в, вообще-то, любви другу, он был уверен, что сделает все тщательно подготовившись. Это было бы в романтичной, но не слишком яркой обстановке, было бы тихо и мало людей. Типа около пруда на закате, либо вечером на билборде, либо... Да даже дома если правильно все организовать, то было бы ахуенно. Однако Марш ни разу не рассматривал варианты, хоть чуть отличающиеся от этих, что уж говорить об абсолютно противоположных местах, времени и словах. –Кайл, я ебаный пидор и дрочу на тебя еще лет с 14. Как считаете, хорошо начал? Без понятия почему это вырвалось, Стэн уже вспомнил, где его отец хранил свою винтовку двадцать пятого калибра: гараж, она висела слева от стеллажа с инструментами, банками краски, запасов стирального порошка и похожей ерунды. Вопрос только в том, как быстро он до туда добежит и будет ли она заряжена. –Ты... Неужели настолько тяжело идет? – недоумевая, спрашивает Брофловски. –Вот дерьмо, у меня нету туалетки, у тебя? –Да какая, нахрен, туалетка, – Стэнли начинает закипать, но резко хватается за живот. –Ну, а что я должен, блять, ответить? Стэнли, ты застал меня врасплох своим очень вовремя высказанным, пиздец душевным и душераздирающим признанием, и я, с превеликой радостью, отвечу тебе взаимностью. Давай с текущим говном из жопы выйдем из кабинок и засосемся на глазах у остальных, – Кайл замолкает на этой фразе, резко вспомнив о том, что, возможно, кроме них тут присутствует еще люди. –Ну, я не знаю, хотяб так, – Стэн с неподдельным интересом размышляет над тем, как бы они поцеловались. И, о Боже, нет, не с поносом стекающим по ногам, фу. По одному из сценариев Марша это произошло бы в лесу на окраине города, пока древние ржавые винтовки висят у них за спинами, а простреленные алюминиевые банки от бобов или пива валяются на поляне вокруг. –Да ты конченый, серьезно, чувак, не сейчас. У меня задницу разрывает от этих ебаных тако. Чтоб я еще раз повелся на цену и разом схавал десять штук, о Боже, – Стэнли слышит звуки страдания из соседней кабинки. –Кайл, ты жив? Туалетку подать? –Будь добр. Ничего больше не сказав Стэнли протягивает рулон бумаги под дверцей, из-за которой они бы не смогли сейчас пристально смотреть друг на друга или, как по окончанию второго сценария Марша, поцеловаться. Они бы играли в доту и Марш, как лютый про-кибер-задрот-мегахорош, убил бы сначала рандомного чувака, а после уже самого Брофловски и под «Double Kill!» и слиться губами. Типа, ну, дабл килл, все дела, он одновременно убивает и целует Брофловски и, эм, в голове это выглядело, пожалуй, в сто раз лучше и более логично. Марш настолько сильно хочет, как можно скорее соприкоснуться губами и языками, что даже запах дерьма не отбивает этого желания. Ох, пубертатн... –Да ты шутишь. Мне этого не хватит, дай еще, – настойчивость Брофловски достаточно убедительна. –Где я тебе еще возьму? Я отдал все, что было. –Чувак, мы в жопе. Походу придется вызванивать Кенни, либо Картмана. Ладно, только не Картмана, меня тошнит с его потной, сальной рожи. Размышления и планы: как быть, прерывают одновременно цзынькнувшие мобильные, оповещая о получении каких-либо уведомлениях. Быстро пробежавшись глазами по тексту сообщения, которое прислал в общий чат Картман, можно одновременно выдохнуть и потерять часть веры. –Ну, в таком случае надежда только на Кен- Мобильные еще раз вибрируют, на этот раз сообщение от МакКормика, в котором, нетрудно догадаться, тот пишет, что также счастливо проводит время на толчке после гребанных тако. Просто адски. Оба начинают усердно размышлять. Кайл прокручивает те или иные идеи, упераясь подбородком о собранные в замок ладони, пока локти больно вонзаются в колени. Стэн вспоминает свой третий сценарий, в котором он просит Кайла закрыть глаза, аккуратно направляет его, придерживая за талию к поручню, просит встать на него, а затем разрешает открыть глаза, разведя его руки в стороны, вернется к талии ладонями и под восхищенные возгласы Брофловски нежно поцелует его. А, блять. Это же сцена титаника. Сука. В третьем сценарии они бы сидели в библиотеке перед подготовкой к тупым экзаменам, и пока Кайл усердно учится, решает задания и что-то пишет, пишет и пишет, Марш должен был сказать: «Кайл, ты знаешь как переводится Je t'aime?» До последнего надеясь что, нет, не знает, ответил бы: «Я люблю тебя» и поцеловал бы. Да уж, сценарист из Марша так себе, скудный, не блестающий оригинальностью и идеями, ну, какой есть. –Чувак, в общем. Походу у нас нет других вариантов, и кому-то из нас придется пойти и купить нам гребанную туалетку. Мотивации с размазанным по заднице и трусам говном идти в универмаг, который, к слову, располагался не очень-то и далеко, но все же не напротив кабинок, честно не было. Играть в «камень, ножницы, бумага» сейчас будет не удобно, поэтому остается лишь одно. –Хорошо. Кайл, ты – один, я – два. Что первее напишут, тот и пойдет. –Ладно, – вздыхает рыжий, морально готовясь к худшему. Чувствуя напряжение, Марш достает мобильный дрожащими пальцами и, сумев быстро откопать групповой чат «сосали», набирает. '1 или 2' Сердце обоих замирает, как должно было замереть у Кайла по четвертому сценарию Марша, где он успешный, состоявшийся бизнесмен и богач, звонит рыжему в десять вечера и просит выглянуть в окно. А там он должен был увидеть сначала простой феерверк, а затем поочередно сменяющие друг друга яркие всплески салюта, образующие слова: Я, Тебя, Люблю и Кайл. И если уж совсем идеально, то и портрет Брофловски тоже всплыл бы в конце. Вибрация возвращает Марша в кабинку общественного туалета. Ответственный момент и... –Ебанный Кенни, он всегда выбирает четные числа, я ему в лицо насру, блять, при встрече. – на это заявление Кайл лишь начинает смеяться, причем настолько сильно, что до Марша дошли звуки всплесков воды, как если бы что-то падало и ударялось об ее поверхность. Интересно, что же. –Тогда туалетку хоть верни, я не знаю. Захохотав еще громче, Кайл трясущейся рукой передает бумагу обратно Стэнли, пока тот без особой охоты подтирается, смывает воду и натягивает трусы со штанами, при этом не застегивая ширику, дабы не сильно прислоняться тканью к заднице. –Бля, реально не хватило... –С Богом, чувак, надеюсь в магазе не будет очередей, – успокаиваясь, проговаривает кудрявый. Еще раз грустно вздохнув, Марш собирает волю в кулак и выходит из туалета, оставляя Брофловски в гордом одиночестве. На самом деле, если уж быть предельно откровенным, Кайл успел быстро настрочить МакКормику, с просьбой, дабы тот без лишних вопросов написал '2' в групповой чат, сразу после сообщени от Стэнли. Слава яйцам, он так и сделал, потому что Брофловски срочно нужно было разгрузится и все переосмыслить. Понимаете, когда вас мучительно изнутри распирает говно, вы в последнюю очередь готовы услышать признание в любви от лучшего друга. А так в целом Кайл ждал этого. Даже если бы Марш ничего и не чувствовал, то рыжий заставил бы почувствовать своей харизмой и умением влюблять в себя девочек-задроток с помощью длинных политических постов в твиттере. Но если и это не помогло бы, то, так уж и быть, сам рано или поздно признался бы Маршу, потому что это тяжко. Тяжко каждый день видеться и тупо улыбаться, пока желание поцеловаться беспрерывно одолевает. Пару раз похлопав себя по щекам, Брофловски считает, что пора отвлечься и достает мобильный. Несколько секунд тупит, не знает в какое приложение зайти и чем заняться. Но уже по проторенной дорожке заходит в ТикТок и начинает бесцельно листать видео, то и дело негромко усмехаясь. Всплывает уведомление от «Стэн пиписька», состоящее из фотографии и письменной части сообщения. 'сука это ты накаркал' Кайл закусывает губу, чтобы опять не рассмеяться. Ну как не смеяться, когда твой лучший друг попадает в очередь на кассе в универмаге, пока на его заднице твердеют испражнения и исходит соответственный запах. Полагаю, стоящие за ним люди очарованы. Брофловски быстро строчит капсом рандомные буквы, которые, по идее, являлись смехом, но выглядели как припадок. Забив на наскучивший порядком ТикТок, он полностью переключает свое внимание на друга и перекидывается с ним бесцельными сообщениями, где те тупо угарают над всей этой ситуацией. Так и проходят 5 минут в очереди и еще две, пока Марш, как солдат после многолетней войны, не возвращается на 'родину', к общественным туалетам и другу в одной из кабинок. –Кайл, чувак, я наконец-то пришел, я чуть не умер со стыда нахуй. Ты прикинь, за мной, короче, стояли мать и сын, – Стэнли вновь заходит в кабинку туалета, садится на толчок, и отдает рулон бумаги другу под дверью –И вот этот мелкий пиздюк спрашивает мамку: «а че это так воняет?», а она говорит, что наверное у кого-то протухшие овощи в корзинке, блять. Я чуть не уссался. –Это все круто, конечно, но бумагу-то ты дашь? – Кайл старается говорить громче, ибо какой-то имбецил не заметил, что сейчас разворачивается серьезный диалог, которому мешать смывом воды нельзя. –Ты ж только что ее забрал у меня, –Стэнли чувствует облегчение, когда боль в животе утихает и его посещает небывалая легкость. –Ты шутишь? Ты ничего мне не давал. –А кому я тогда щас.... –Стэнли отчетливо помнит, как только что передал рулон слева сидящему другу. –Блять. –Стэн, ты, кажется, не в ту кабинку зашел, – и как бы проверяя это, сует руку под дверцу и ударяет несколько раз по стенке соседней кабинки, где в последний раз сидел Марш. –Руку мою видишь? –Не-а. Кайл даже не старается скрыть явную агрессию и мучительно стонет. –А. Я, кажется, просто с другой стороны от тебя сел, ща, – Марш повторяет то же, что делал его друг до этого. –Видишь, не? Брофловски ударяет его по пальцам, ясно давая понять, что да, видит. –А кому ты тогда нашу бумагу отдал? –Да без понятия, – Марш отдергивает руку. –Не ссы, у меня еще рулоны есть. –Ты серьезно купил несколько? Нахера, Стэн. –Ну, я купил пачку из четырех. Ты хоть раз видел, чтоб продавали только один рулон туалетной бумаги? – Стэнли наконец-то протягивает эту злосчастную туалетную бумагу. –Да, видел, – парень принимает ее, наконец-то подтирается и встает с насиженного теплого места, разминая окаменевшую спину и затекшие ноги. –Ну, значит я слепой, хз, я не нашел. Оба одновременно смывают воду и покидают свои кабинки. Несколько секунд просто смотрят друг на друга и начинают беспрерывно смеяться, почти падая на немытый, зассаный другими людьми, пол. Потихоньку успокоившись оба окончательно уходят из общественного туалета, в сторону дома Марша. Молча преодолев все это, на самом деле, большое расстояние, поднимаются по лестнице в комнату Стэнли. –Хорошо. Знаешь, не очень хотелось говорить в наполненном запахом говна и ссанины общественном туалете, где в любой момент могут начать маячить люди, извини, я бы взорвался. –Да, согласен. –Что ж, ну, – Брофловски, положив руки на плечи друга, смотрит ему прямо в глаза, набирает в грудь воздух и выдыхает. –То, что ты сказал тогда. Повтори то, что ты сказал тогда. –Значит я слеп- –Нет. То, что ты сказал первым, как мы сели срать. –Кайл, я умираю? –Блять. Твое признание, – Брофловски укоризненно пилит взглядом Стэнли. –А... Я тупой пидорский отброс и дрочу на тебя с 14. –Стэн, ты невыносим, ты знаешь? Романтик хуев, только и умеешь, шутки про говно шутить –Кайл, я люблю тебя. Хватка рук Брофловски слегка ослабла, глядя на это жалостливое лицо, резко ставшего серьезным, Марша. –Я тоже люблю тебя. А дальше все пошло по сценарию 16, слегка напоминающим второй, в котором Марш в домашней обстановке признается, а затем нависает над рыжим и они долго-долго целуются. Целуются по взрослому, с языками. Так, как ни одна Анисса Кейт или Лана Роудс не целуются. Так, как целуются два неуклюжих подростка с ослабленными желудками после десяти тако на каждого.