Вальс свечей и сердец

По Европе прогремела очередная Русско-турецкая война, в ходе которой в состав великой державы присоединяется северная часть Чёрного моря. Герои возвращались домой, ожидая славу, почести, внимания. Матушка-императрица сделала всё возможное, что бы вернувшиеся солдаты были счастливы и довольны на балах, маскарадах. Она потратила уйму денег и сил на подарки князю Потёмкину, наградила Румянцева и расхваливала остальных военных, кто выделился в кровавых боях. Так и проходили все торжества в Зимнем дворце. Казалось, что все эти праздники никогда не кончатся, зная пышный характер Екатерины. На маскарадах были все: от маленьких графинь до великих князя и княгини Павла и Марии. Ирония в том, что даже после суровых войн военных заставляют танцевать с петербургскими и московскими красавицами, которые не заменят им пледа да ружья, и, они ожидали один-два бала, так как неимоверно устали, а приходится плясать, будто и не в их честь даны праздники. Не успевали одни торжества закончится, как начинались другие, более долгие, и военным, исключая Потёмкина, это быстро надоедало. Мария Фёдоровна, аккуратно приподняв руками парадное платье чтоб не упасть, подбежала к двери, в которой находились её и мужа покои. После очередного бала у них обоих иссякли силы, и Павел Петрович с лопнувшим терпением удалился в покои, не имея надежды на хорошее настроение после выпитых бокалов вина, сытных вкусностей или вальсом с прелестной дамой. Мария тихонько приоткрыла дверь, стараясь не потревожить мужа если он уснул, но если и так, то без него не начать бал. Вместо ожидаемо спящего князя, она увидела его, стоящим к ней спиной у стола и выпивая стакан воды. Павел ранее услышал лёгкий бег жены и знал кто сзади него. — Что-то случилось, друг мой? — устало проговорил князь. — Государыня зовёт вас. Во дворец приехали оставшиеся офицеры и маршалы, и в их честь будет дан маскарад… — удручённо вымолвила Мария, осознавая, насколько это неудобная для них усталых новость. Павел вздохнул, ожидая, что перед глазами вновь пролетят тысяча свечей, лёгкие заполнятся запахами парфюма и ладана. От этого всего уже и тошнить хотелось, но матушке, точнее императрице перечить было невозможно. Пришлось быстро собраться и пойти встречать остальных героев.

***

Александр отчаянно выдохнул, когда перед собой увидел Зимний дворец тёплого песочного цвета. Он не любил торжества, даже если в честь его победы и храбрости. В отличии от Павла, который просто терпел и мог немного развеселиться, Александр их терпеть не мог вообще, стараясь избегать «развратный Петерсбург». Он не хотел тут оказываться совсем, хотел домой, к доченьке «Суворочке», но Григорий Потёмкин заранее предупредил Суворова что это обязательно, и награда будет. Александр не сильно горел желанием получить все почести, но хотел славы. Но он сюда приехал по нужде потёмкинской. Вот его встречают радостными возгласами, пытаются подсунуть ему лакомства и напитки. Солдатам такое внимание понравилось, не Суворову. Вот его встречает Сама Екатерина… Александр упал на колени, не забыв придворный этикет во время многомесячных битв. Императрица подняла графа, поцеловала в лоб и провозгласила всему дворцу о его присутствии, присвоив титул графа Рымникского. Начался маскарад, два, три… Все сбились с счета. Только Суворов, уже Суворов — Рымникский, стоял у стенки и стола, болтая с генералами и выпивая по немногу вина. Отвратительное питьё. Пару рюмок водки в палатке после победы кажутся вкуснее одного бокала бордового во дворце… Павел и Мария потанцевали некоторое время, но очень устали, и все вокруг понимали что торжество длится довольно давно. Мария чуть не падала, её подхватили её фрейлины, что с беспокойством отнесли её в покои. Князь от скуки подумал сымитировать обморок, что бы его тоже отнесли отсюда, но он вовремя понял что это слишком, поэтому он решил просто погулять по залу, не задумываясь о том что вокруг него кружат пары. А ведь зря не задумывался, потому что его вмиг пихнули в сторону. Не справившись с равновесием, он задел мужчину что стоял рядом. Мужчина вовремя среагировал и поймал бедного князя, у которого уже не было сил чтобы встать. Его спас Александр Суворов — Рымникский, спас от неловкой ситуации. Он держал его крепко, приводил в себя, заметив, в каком состоянии цесаревич находился весь день. — Ваше императорское высочество? — спросил с испугом Александр. — О, боже… — только и вымолвил Павел. — …Воды.- Александр спохватился и схватил бокал воды со стола, что стоял рядом с ним, придерживая князя одной крепкой рукой. Павел сделал пару жадных глотков и выпил бокал до дна, и спокойно встал на ноги полностью. Суворов всё ещё придерживал Павла за плечо, боясь что он опять упадёт — его ноги дрожали. Александр повторил вопрос: — Вы в порядке, Ваше высочество? — Павел поднял взгляд, не понимая кто с ним говорит. Из-за яркого освещения в золотом зале было невозможно открыть глаза, можно было ослепнуть, и Павел так и не понял с кем имеет дело. — Да, в порядке. А кто… — не успел цесаревич спросить некоего спасителя, как его куда-то потянули, подальше от шума и света. Павел, почувствовав такое изменение окружения практически сразу расслабился. Как же ему не хватало тьмы и тишины. Так как всё окружение находилось в центре — на балу, остальные комнаты и коридоры были пустыми, где даже не горели свечи. Лишь небольшой тусклый свет присутствовал в тихом коридоре. Александр неторопливо повёл Павла в глубь дворца, и только сейчас цесаревич понял, с кем он остался наедине. Павел резко остановился, посмотрев на него. Суворов обернулся, неожидав такого действия от усталого человека, что на ногах не держался. — Александр Васильевич, вы спасли меня…? Я вам благодарен. — он хотел было обнять графа, но тот вежливо уклонился. — Это нормально, Ваше высочество. Такое с каждым бывает и я не считаю это спасением, ведь мой долг защищать государей от опасности, а вы ведь наследник. Да что уж там — вы просто потеряли равновесия а я подхватил. Для меня это не подвиг. — — Я понимаю вас, но я боялся позора. Если бы я упал, то меня не ушиб тревожил бы, а положение в обществе. То что я наследник не делает меня лучшим во всём. Если я просто упаду в танце то все посчитают меня отныне неудачным в этом. И императрица будет гневаться. — сказал шёпотом последнее предложение великий князь. Но Александр не мог его понять. Он не видел счастья в такой жизни, чувствовал страдания. Да, Суворова в детстве чему то такому и учили, но это было так давно, да и постоянные стрессы на войне заставляют мозг забывать самое ужасное в жизни. Александр лишь сочувственно вздохнул. — Тогда ложитесь спать. — сказал мягко Суворов и сам обнял цесаревича, прижимая его голову к груди. — Вы нужны России здоровым. — Павел хотел возмутится за такое обращение, но вместо злости он почувствовал нежность в сердце. Ему показалось, что оно сейчас выскочит. В душе он благодарил Бога за то, что на его лице в темноте не видно алых щёк. Они отстранилась, и Павел заметил на лице Александра обеспокоенные морщины. А они показались ему красивыми… И цесаревич засмотрелся. Суворов ощутил жар, исходящий от Павла и напрягся. — У вас жар, Ваше высочество? — — Я, я не знаю. — — Тогда идите к себе. — Павел, понимая что разговор подходит к концу решил попрощаться с графом, но тут же спонтанно спросил: — Вы будете тут завтра? — он, поняв свой вопрос, пожурил себя в голове. Его сердце разрывалось то ли от счастья что он общается с ним, то ли от того, что они вот-вот разойдутся. — Да, буду. Мне дали комнату, в которой я буду спать пару дней. Праздники ведь в честь нас. — Павел удовлетворился ответом, но что-то его не отпускало от него. Но он взял оставшиеся силы, попрощался с Александром и удалился в свои покои.

***

Цесаревич лежит в постели, не может уснуть. Сердце бьётся так, будто что-то страшное случится сейчас. Его взгляд падал то на окно, то на дверь. Неожиданно, в комнату заходит человек, и резко закрывает дверь, медленно подходит к постели князя. Павел не видит лица, но чувствует что это свой, что это его человек. — Александр…? И чего это вам не спится? — промолвил он сонно, не удивляясь что в его комнату без разрешения и ночью забрёл ожидаемый гость. Граф лишь одним движением показал Павлу, чтоб молчал. И сел к нему на кровать. Князь встал с постели, с интересом наблюдая за ним. Сначало он помассировал его бледную руку, потом аккуратно погладил по румяной щеке. На этот раз цесаревич позволял такие выходки Александру. Даже сам себе позволил. И поцеловал его в щёку. Суворов взглянул на него хитрым взглядом и спросил: — Вы что-то хотели мне сказать? — — Нет. Почему вы так решили? — удивился Павел, но он действительно хотел что-то сказать, и такое внимание его просто застало врасплох. — Потому что я чувствую что вам не хорошо. Вам надо излиться, пока это не закончилось трагедией. — и он невесомо поцеловал того в губы.

***

Настало утро. Так медленно прошёл день и так быстро ночь, что Павел и не почувствовал признаки расслабления. Конечно, после бесконечных балов, маскарадов вообще было нереально заснуть, а цесаревич заснул и очень даже сладким сном. Ему это приснилось, но это была так правдоподобно, так прекрасно. Павел напрягся, когда понял о чем думает.