Вальс свечей и сердец

Настал один из неприятных моментов ноября — пасмурное утро. Если в ясную погоду поздней осени тебя может ещё разбудить солнце, то в случае с непогодой это не сработает. Великий князь подумал об этом во сне, когда массивные капли дождя грохотали над крышой дворца и скатывались по окнам. Павел с Марией проснулись одновременно, так как им мешал этот ливень. Но посмотрев на часы они успокоились — семь утра, они проснулись вовремя. — *Новый день — новые приключения… * — подумал Павел, с улыбкой вспоминая вчерашнюю встречу с Александром Васильевичем и чем оно закончилось. Ему всё ещё не верится, что эти страшные чувства взаимны. Это одновременно радует и пугает, он думал об этом всю ночь. Но эти мысли в то же время его огорчали — у него есть любящая семья! Маруся, Лександр, Костяш, Шуранька, Ленушка, Мариш… У Александра ведь тоже есть семья. Он сам признался, что живёт ради неё. Но в тот миг он его поцеловал… Эти мысли снова тревожат как в холодном кабинете, где он писал удручённое письмо графу с извинениями. — Как вам спалось сегодня, Мария? — заинтересовался князь, чтобы избавить себя от пока ещё ранних мыслей. — Дорогой супруг! Мне снилось, будто тот павлин ожил на блюдце моём, запел сиплым голосом и сделал гнездо в моих волосах! Не сны а чудо сказочные! — проанализировала княгиня. На это Павел лишь усмехнулся. — А вам что-нибудь снилось? — Цесаревич покачал головой. Конечно нет, ведь он чуть ли не всю ночь думал об Александре, о его сухих губах, о крепком телосложении… Он понял о чём думает и прикрыл лицо рукой, лишь бы этого позора не заметила жена. — Кстати, Павел. Так как мы снова «свободны», я буду опять проводить время с дочьками и фрейлинами в моей мастерской, мы будет рисовать акварелью. — предупредила Мария. — *Свободны? От чего? Неужели, всё праздники кончились? * — подумал с облегчением Павел как вдруг вспомнил другое: что же Александр?

***

— Как это? Уже разъехались?! — удивился Цесаревич, не понимая, почему это императрица так рано кончила праздники. Слуги обеспокоенно пялились на Павла, который с утра уже был не в настроении. Но в миг они поклонились в сторону громадной лестницы — императрица допила утреннее кофе и вышла в свет. — Ваше Высочество! Не вы ли жаловались на постоянные боли в голове от моих балов? — иронично заметила Екатерина, аккуратно ступая по ступеням. Павел смутился, но не отвёл взгляд от матушки, выражая негодование. — Я уже стал к ним привыкать, и я видел восхищение супруженьки моей, она была так счастлива… — горько подцепил цесаревич. Мария стояла неподалёку, ошарашенная происходящим. Без музыки она будто поникла. Екатерина неодобрительно взглянула на сына и жестом указала, что после завтрака ждёт его в своем кабинете. На завтраке была вся августейшая семья и приближенные императрицы. Подавали жаренное мясо, квашенные овощи и сладости — всё это выглядело как тень предыдущих вечеров. Павел не торопился с едой, обдумывая ситуацию. Мама зовёт на разговор, будто что-то знает… Это подавляет князя. Потёмкина к счастью не было, шмеля, который всегда жужжал сплетни в ухо государыни. Но Александра тоже не было, как и счастья на лице Павла, что была ещё у него с просони. Слуга, выходя из кабинета, закрыл за собою дверь. Екатерина прошла к своему столу, кидая взгляд на недописанные документы. Павел стоял прямо, но неуверенно. Пальцы сжали край тёмного камзола. Императрица села на своё кресло, подбирая слова. — Ваше Высочество, до меня дошла весть, что вы сдружились с непоколебимым человеком, — усмехнулась императрица. — и он, между прочим очень хороший, но не надёжный. — Наследник нервно вздохнул, явно понимая, о ком речь. Он закрыл глаза, невольно вспоминая вчерашний день. Как бы хотелось сбежать отсюда к Александру..... — Да, это действительно так, но разве такое сближение вас беспокоит? Он же ваш приближённый. — заметил Павел, но Екатерина резко отрезала: — Именно, мой приближённый, не ваш, Павел Петрович. Это меня и беспокоит. Обычно вы с ними не общаетесь, а тут ещё и Лександр, который не любит быть при дворе. И кстати, у вас были какие-то разногласия… — Государыня смотрит на Павла, а он — в пол. Он в тупике, он не может скрыть свою тайную связь с Александром. — Но так получилось, что у нас есть что-то общее, мы мыслим одинаково. — улыбнулся цесаревич, пряча дрожащие руки за спиной. Екатерина глубоко вздохнула. — Мне пришлось сослать его и его приближённых по домам из-за интриги, о которой мне доложил Григорий Александрович. — Павел спохватился… Интрига? Чёртов Гриша… — …А что за интрига? — дрожащим голосом спросил Павел. — Тебя это не касается — заключила Екатерина.