танец теней на борту

***

С того ужасного дня прошло больше двух месяцев. По возвращении в Нью-Йорк Чонгук не оставил своего золотого мальчика ни на секунду. Он забрал его в свою квартиру и постарался выстроить для него уютное гнездо — крепкие стены, в которых больше нет опасности, больше нет темноты. С каждым днём Тэхену становилось легче, а это значило, что и сердце Чона отмирало с каждой секундой, замечая нарастающий блеск в глазах любимого. Он знал, что должен радоваться. Он знал, что должен чувствовать облегчение. Но все же былая тревога оставалась. Как только Тень попала в участок местной полиции, в подвале которого детектив часами “пытал” его, Тэхен немного успокоился. Он в безопасности? Рядом с Чонгуком — определённо. Сколько бы времени Чон ни проводил с убийцей, тот не собирался признавать, что совершил что-то плохое. Убийства парней были для него ритуалом очищения, будто омовение святой водой. Только омывался он не водой, а кровью. Обманув следствие, Чонгук сумел посадить его в тюрьму, но его вина так и не была доказана на бумагах. Это не мешало Чону ощущать полное удовлетворение. Но через месяц Тень нашли в одиночной камере. Он ушёл из жизни в темноте сырой, замкнутой комнаты. Темнота поглотила его мучительно, выбивая последние вздохи из лёгких. Он принёс с собой яд. Кто-то из служащих церкви передал ему капсулу смерти. Для детектива это был удар под дых. Какого чёрта он страдал так мало? Какого чёрта ему позволили уйти так просто? Какого чёрта за ним не следили? Голова раскалывалась от вопросов. В стену полетел стеклянный тумблер с виски, пачкая стены янтарной жидкостью. В давящей тишине детектив услышал быстрые шаги за дверью и увидел, как золотой мальчик заглядывает в его домашний кабинет. Такой нежный и красивый. Такой беззащитный. Золотые, кучерявые волосы уже отросли почти до плеч. Однажды вечером Чонгук привёз ему заколку с жемчужинами, подарок от товарища из Персидского залива — родины жемчуга. Видеть, как жемчуг отражается в глазах любимого, оказалось самым приятным зрелищем. Или дело было не в жемчуге? Теперь Тэхен каждый день закалывает передние пряди этой чудной заколкой и всегда заглядывается на неё, проходя мимо зеркала. Он заходит в кабинет, смотрит на разбитый стакан и поджимает губы. Чонгук осматривает его с ног до головы: сегодня он в шёлковом домашнем костюме, цвета цветущих лилий. Тэхен приседает, чтобы собрать осколки, вызывая у детектива бурлящую волну тревоги. Не теряя ни секунды, Чонгук резко встаёт и подходит ближе, беря его за руку. — Мой цветок, не стоит, — его голос глубокий, немного хриплый. Он аккуратно заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. — Ты можешь порезаться. А я себя уж точно не прощу. Тэхен, который ниже его, старательно заглядывает ему в глаза, будто что-то ищет. Ему нравилась эта игра. — Мне не сложно убрать, — мягко говорит он, приглаживая плечо мужчины. — Что-то случилось, но ты мне снова не расскажешь? Так ведь? — Всё отлично, цветочек, — Чонгук едва касается губами его щеки. Но до него страшно прикасаться. Бриллиант выдерживает любое давление, но может рассыпаться от одного слабого удара. — Я отвезу тебя на работу, — Чонгук мельком смотрит на часы. — Уже пора выезжать, а ты совсем не готов. Тэхен с ужасом глядит на стрелки. Он правда опаздывает. Вскрикивает и тут же несётся в спальню одеваться, вызывая у Чона лёгкий смех. После переезда в Нью-Йорк Тэхен отказался от кочевого образа жизни. Он хочет быть с Чонгуком. Всегда. Каждую минуту. Каждую секунду. Заходя в его квартиру, он понял, что хочет жить “обычной” жизнью: готовить детективу кофе по утрам, любоваться Нью-Йорком с их балкона. Вид, который открывал весь Нью-Йорк с звездной стороны. Небоскреб где находилась их квартира, был в самом лучшем районе города. Смотря ночью на город, тот сливался с космосом своими звездными огнями и пугающей темнотой. Такая жизнь манила Тэхена. Но спустя месяц он почувствовал уныние. Кофе по утрам для детектива все так же приносили бешеные всплески чувств (скорее не сам кофе, а поцелуи благодарности от детектива). Но сидя весь день дома в одиночестве, он погружался в эту тишину. Мысли атаковали его с огромными масштабами. Он долго думал, но признался в этом Чону. Чонгук понял это раньше, чем тот признался. И когда золотой мальчик нерешительно сказал, что хочет попробовать себя в Метрополитен-опера — самой знаменитой опере Нью-Йорка, — он лишь улыбнулся и поцеловал его в висок. Эта опера была известна на весь город, а может и страну. Для сливок общества это был лакомый кусочек, чтобы доказать какие они просветленные в искусстве. Не смотря на внутренние переживания. Детектив не дал ему времени сомневаться в своем решении. Просто отвёз на отбор хореографов, а когда Тэхен сел в машину после собеседования, мужчина не проронил ни слова. Его золотой мальчик расстроен. Он лишь вглядывался в его отражение в зеркале. Его талантливого цветка не приняли? Да как они посмели? Зайдя в квартиру, Тэхен обернулся и обнял его. Это была не грусть, а озадаченность. Что делать дальше? Его приняли. Это новый этап. Ему страшно. Идя на собеседование, он был настроен на получение работы, но все произошло слишком быстро. Его прибило как пыль после дождя. Чонгук обещал помочь. А он и помог. Приезжал к нему несколько раз в день на перерыв. Привозил и забирал каждый день. Он не дал и шанса почувствовать себя в не безопастности. Он понимал, как тяжело его французу. Ему удалось найти общий язык с Чонгуком на неродном для себя языке, но найдёт ли он его с труппой? Иногда цветку тяжело полностью объяснить свои мысли, но детектив не сдавался и сидел напротив него с французско-английским словарем, чтобы лучше понять своего любимого. Он со временем и сам стал понимать что-то на французском. Переодически цветок звонил своим родителям в провинцию Франции и буквально мурлыкал им, что-то в трубку на своем языке. Детектив понимал буквально пару слов, но по коже все равно шли мурашки.

***

Город медленно накрывали тучи. Он смотрит вслед блондину, который быстрым шагом направился к ступенькам оперы. Улыбка с лица Чона пропала, как только парень отошёл от машины. Между бровями проявились морщинки, в которых собрался весь тяжёлый жизненный путь. Доставая из кармана пальто портсигар, он выруливает на главную улицу. В его голове единственное направление — Федеральное Бюро Расследования. Новое дело. Его голова кипит. Он должен успеть обработать всё и понять загвоздку нового убийцы. Через три часа забрать его цветок, и он обязан успеть. Чонгук подкуривает сигарету прямо в кабинете ФБР, вчитываясь в одни и те же предложения. “Три убийства за один день. Разные районы Нью-Йорка. Убийца оставляет на месте преступления сухой тюльпан.” Какого чёрта тут творится? Он тушит сигарету в бокале с недопитым виски, подходит к доске, на которой развешены фото жертв и подозреваемых. Связи между ними нет. Никакой. Даже подозреваемые не связаны между собой. Время убегает, он разрывается между делом и домом. Глухо выдыхая, Чонгук смотрит на часы. Он опоздал. Тэхен уже десять минут ждёт его у выхода из оперы. — Чёрт, — он резко хватает пальто. Он надеется, что Тэхен не замёрз. Но подъехав к опере, он видит, как золотой мальчик разговаривает с каким-то высоким парнем. Чонгук напряжённо сжимает руль, взгляд его становится тяжелее. С новым делом в его голове слишком много тяжелых мыслей. Заметив машину, Тэхен улыбается и подбегает, а в салоне тут же становится уютно и пахнет цветами. — Кто этот парень? — он включил свет в машине, потому что не мог рассмотреть только что пришедшего парня. — Он из труппы, которую мне предоставили для новой постановки, — улыбается, заправляя кучерявую прядь за ухо. — О чём говорили? — зарываясь пальцами в блестящие волосы, спросил мужчина. — Он так быстро разговаривал. Je n’ai presque rien compris,— неловко пожал плечами парень, вызывая смех у детектива. Мужчина, не долго думая, притянул того к себе для поцелуя. Оставляя для себя, что высокий парень так и остался там стоять, заглядывая в машину с не такого уж и дальнего расстояния. Пожалуй, Чону стоит приезжать сюда чуть чаще.