Отголоски несказанного

«La jalousie est une lame à double tranchant; elle blesse celui qui la brandit.»

— «Ревность — это клинок с двумя лезвиями; она ранит того, кто её держит.»

— Я снял тебе номер в отеле на свое имя. Да, в том самом отеле, — голос мужчины звучал мягко и очень заботливо. Он стоял лицом к окну, задумчиво перебирая в руках старый журнал, который валялся на подоконнике. Арсений застыл в дверях, не решаясь объявить о своем возвращении. Услышанное заставило мужчину остановиться в нескольких метрах от кухни, крепко сжимая побелевшими пальцами край рубашки. Он не мог поверить своим ушам. Его сердце начало бешено колотиться в груди, а тело прошибла крупная дрожь. Что он только что услышал? — Хорошо, я заберу тебя завтра. Да, свожу в тот ресторан, хорошо. И фильм тоже посмотрим. Да, выбирай ты, — Антон продолжил разговор, спокойно планируя завтрашний день. Арсения словно ледяной водой окатило, выбив землю из-под ног и оставив его без опоры, все вокруг будто рухнуло в один миг. Сердце в груди неприятно сжалось, воздух стал тяжелым и густым, словно мир вдруг решил придавить его своей бесконечной тяжестью. С кем Антон говорил? О чем? Почему они договаривались о следующей встрече? Сколько раз встречались до этого? Для чего? Неужели Антон ему изменяет… Они были вместе столько лет, пережили множество проблем и ссор, но никогда не отказывались друг от друга, а сейчас… В любом случае Арсений не отказывался, он не изменял. Мысль о том, что Антон мог ему изменить, отзывалась в груди ноющей болью, словно туда вонзили нож. Эта боль была настолько сильная, что её нельзя было просто проигнорировать, она заполняла всё внутри, заставляя его чувствовать себя преданным и потерянным. Каждая деталь, каждый взгляд или слово Антона теперь казались подозрительными, заставляя сомневаться и мучительно искать обман там, где его, возможно, и не было. — Хорошо, завтра увидимся. Ладно, захвачу твои любимые булочки и те пироженки, хорошо. Беги уже. И ты береги себя. Арсений, стараясь не издавать лишнего шума, направился обратно в коридор и специально громко хлопнул входной дверью. — Тош, я вернулся, — дрожащим голосом крикнул Арсений, стараясь сдержать в себе странные мысли и рвущуюся наружу боль. Нет, он не скажет. Не устроит скандал, не начнет обвинять его, не станет что-то требовать и просить. Никогда. Если его догадки подтвердятся — он молча уйдет. Уйдет и навсегда исчезнет из его жизни. Он отпустит, сделает все, чтобы отпустить. — Арсюш, — Антон тут же выглянул с кухни. На его лице появилась мягкая улыбка, а голос стал намного мягче и теплее. — Как твои дела? Ты выглядишь расстроенным, что-то случилось? — Пробки, две страшные аварии по дороге сюда, — он нервно вздрогнул, вспоминая услышанные слова. — Машины перевернулись, наверное, никто не выжил. — Арсюш, ты точно в порядке? — мягко спросил Антон, прижимая мужчину к своей груди. — Ты весь дрожишь, ничего другого не случилось? — Да, немного не по себе от увиденного. — Я наберу тебе горячую ванную и разогрею ужин, отдохнёшь, — мужчина мягко дотронулся до его лица губами, оставляя несколько едва ощутимых поцелуев на нежной коже. — Спасибо. У меня завтра вечером будет несколько часов, мы можем… — по телу Арсения пробежала дрожь, и он мягко отстранился от мужчины, заглядывая ему в глаза. Он боялся. Боялся получить отказ, боялся убедиться в своих домыслах и страхах, боялся правды. — Мы ведь давно хотели зайти в тот ресторанчик недалеко от моей работы, можем зайти завтра. — Послезавтра, — мягко сказал Антон, оставляя короткий поцелуй на щеке мужчины. — Тебе нужно выспаться и отдохнуть. Ты в последнее время слишком много работаешь и поздно возвращаешься домой, потому завтра лучше отдохни. — Ты завтра занят… — голос Арсения прозвучал очень холодно и безжизненно. Он медленно отстранился от Антона, делая шаг назад, и внимательно посмотрел ему в глаза. — Появились неожиданные планы? — Задержусь на работе допоздна, не хочу заставлять тебя ждать, — тепло и без малейшего смятения ответил Антон. На его лице вновь появилась мягкая улыбка и он осторожно коснулся его руки, нежно погладив тыльную сторону ладони. — На работе, — неуверенно повторил Арсений, немного заикаясь. — Хорошо, тогда я завтра отдохну. Ты говорил что-то про ванну… — Да, — Антон тихо рассмеялся и, ловко подхватив мужчину на руки, понес в сторону ванной комнаты.

***

— Ты добрался домой? — взволнованный голос Антона донёсся из коридора. Арсений прижался лбом к холодной деревянной поверхности двери своей комнаты, пытаясь привести мысли в порядок. Слова Антона эхом отдавались в его голове, словно бесконечно повторяясь, мешая ему сосредоточиться. Он прикрыл глаза, надеясь, что прохладная поверхность двери поможет ему остудить горящее лицо и сбившиеся чувства. — Таксист что-то сказал? Я оплатил поездку лично, пусть даже не думает требовать у тебя деньги. Да, на карту тебе перевел, кушай хорошо и купи себе теплую куртку. Да, ту, которая тебе понравится. Да, можешь прислать мне фото, и я помогу выбрать, когда купишь — покажешь. В уголках голубых глаз собралась влага и Арсений резко отстранился от двери. Это было слишком больно, слишком нечестно, слишком подло. Антон заботился об этом парне так трепетно и бережно, словно тот стал для него самым важным человеком в жизни. Словно все прежние чувства и привязанности отошли на второй план. Словно теперь он, а не Арсений, занимал это особенное место в сердце Антона, вытеснив всё, что было раньше. Эта мысль грызла Арсения изнутри, оставляя за собой горькое чувство обиды и странное, почти болезненное сожаление. Он не мог избавиться от мелькающих картинок в голове, где Антон улыбается этому незнакомцу, где смотрит на него с нежностью, которая когда-то принадлежала только ему, Арсению. Как обнимает его безумно нежно и трепетно, как целует и шепчет слова о любви. Теперь же всё это казалось абсолютно чужим и недоступным, словно его самого вытеснили, выбросили и лишили самого дорогого, оставив лишь воспоминания о том, как всё было раньше. — Арсюш, ты спишь? — голос Антона был тихим, почти шёпотом, когда он осторожно постучал и приоткрыл дверь. В свете луны, пробивающемся сквозь окно, он увидел Арсения. Тот стоял, опираясь ладонями на подоконник, весь ссутулившийся, как будто пытался удержать что-то невидимое, но невероятно тяжёлое. Его руки дрожали, голова была низко опущена, а растрёпанные волосы скрывали лицо. — Арсюш… — повторил Антон, шагнув внутрь комнаты. — Арсюш, посмотри на меня, — шёпотом попросил он, стараясь вложить в голос всё своё тепло и заботу. Он подошел к нему со спины, осторожно касаясь его плеча. Несколько долгих секунд Арсений оставался неподвижным, а затем медленно выпрямился. Когда он повернул голову, лунный свет осветил его лицо. На нём отражались эмоции, которые сложно было разобрать: боль, злость, растерянность и что-то ещё, скрытое за дрожащей маской спокойствия. — Я… — начал он, но голос сорвался, и он тут же отвернулся, вновь опуская взгляд. Антон, не говоря больше ни слова, осторожно обнял его, притягивая к себе. Он чувствовал, как напряжённое тело Арсения медленно сдаётся под его теплом, и знал одно: что бы это ни было, он будет рядом. — Уходи… — едва слышно выдохнул Арсений, резко отстраняясь и обхватывая себя руками, словно он пытался защититься от чего-то невидимого, пытался спрятаться. Антон не двинулся с места. Вместо этого он мягко приблизился, словно боясь спугнуть его. — Сюш, что случилось? Кошмар приснился? — в его голосе звучала неподдельная забота и тревога. Арсений не ответил. Его дыхание было сбивчивым, взгляд оставался устремлённым куда-то в пол, а тело пробивала мелкая дрожь. Антон осторожно прижался к его спине, обнимая его со всей теплотой, на которую был способен. Его руки мягко скользнули вокруг Арсения, обнимая его за живот. — Расскажи мне, пожалуйста, — прошептал он, его голос был почти умоляющим. Арсений с трудом выдавил: — Плохой сон. Я… я увидел очень страшный сон. Антон склонил голову ближе, его горячее дыхание коснулось шеи Арсения. — Расскажешь? — спросил он тихо, его губы почти касались кожи, но он не решался сделать что-то большее. — Нет, — коротко ответил Арсений, сжимая себя ещё сильнее. Антон не стал настаивать. Он лишь крепче обнял его, оставив между ними пространство для молчания. Это молчание было тяжёлым, но в нём была странная близость и забота, в который сейчас так сильно нуждался мужчина. — Хорошо, — тихо сказал Антон, его холодные руки скользнули по футболке Арсения, заставив того вздрогнуть от неожиданного прикосновения. — Ты весь дрожишь. Я отнесу тебя к себе в комнату и согрею. Буду обнимать тебя до самого утра и оберегать твой сон, — его голос был мягким и убаюкивающим, а объятия становились крепче, словно он хотел уберечь Арсения от невидимой угрозы. — Согласен? — Нет… — с трудом выдавил Арсений, а в уголках его глаз снова заблестели слёзы. — Уйди, пожалуйста. Антон не отстранился. Вместо этого он тихо шепнул, почти умоляя: — Куда я от тебя уйду, любимый мой? — Он осторожно приподнял лицо Арсения, держа его за подбородок. В лунном свете стало видно, как по щекам мужчины катились слёзы, а губы дрожали, сжатые в тонкую линию. — Всё в порядке, не переживай, — глухо ответил Арсений, но его голос выдавал его. Он врал. Откровенно врал, поддаваясь таким родным и таким необходимым касаниям. Каждое прикосновение Антона словно разжигало внутри тлеющие угли, которые он так старательно пытался потушить. Хотелось дотронуться в ответ, прижаться к нему, обхватить руками и больше никогда не отпускать. Хотелось снова жаться к нему, уткнувшись носом в шею, чтобы вдыхать его запах — родной, тёплый, такой знакомый. Хотелось быть рядом, чувствовать его тепло, слышать его дыхание и знать, что это принадлежит только ему, Арсению. Хотелось иметь на это право. Хотелось верить, что он все ещё имеет на это право. Арсений не станет его заставлять, не будет унижаться и плакать, умоляя остаться. Нет. Он уйдет. Уйдет сам и больше не будет чувствовать его аромат, слышать бархатный смех и видеть яркую улыбку. Он забудет. Сделает все для этого. Откажется от него, отпустит. Но не сейчас. Ведь сейчас Антон здесь, рядом с ним. Обнимает его крепко и к своей груди жмет, волнуется за него. Если Антон пришел к нему, вернулся к нему домой, оставив того человека где-то там, вне их жизни… Почему Арсений должен отпускать его сейчас? Почему он должен прогонять самого родного человека в своей жизни? — Это не из-за кошмара, — мягко, но уверенно сказал Антон, продолжая нежно поглаживать волосы Арсения. Его голос был полон беспокойства, но в нём также звучала твердая уверенность. — Я чувствую, когда ты мне врёшь. На работе что-то случилось? Расскажи мне правду, я знаю тебя очень хорошо, и сейчас ты что-то не договариваешь. «Знаешь, очень хорошо знаешь. Потому изменяешь и врешь мне, глядя в глаза», — промелькнуло в голове у мужчины. Он промолчал. Рассказать Антону всю правду сейчас — потерять его навсегда в этот же момент. Антон не останется, не сможет. Его загрызет совесть, и он уйдет. Как только Арсений все узнает, он больше не сможет оставаться с ним, не сможет смотреть ему в глаза, не сможет говорить с ним. Не будет ничего, что смогло бы удержать Антона рядом с ним после всего, ничего. Он уйдет, громко хлопнет дверью оставив Арсения одного. Оставив его одного в их квартире, пропитанной запахом мужчины, его смехом и самыми счастливыми моментами. Оставив его наедине с самим собой, с их прошлым, с его болью и обидой, с его отчаяньем. Он уйдет в тот же момент, ведь ему не нужно будет признаваться, не нужно будет сгорать от волнения и страха, что его раскусят или узнают всю правду. Не нужно будет собираться с мыслями и бросать Арсения, не нужно будет сгорать от чувства вины. Арсений ведь сделает всё за него, своими руками выставит его из своей жизни. Своими руками отправит его к тому незнакомцу, чтобы он смог построить новую, счастливую жизнь. Арсений ведь его не простит. Никогда бы не простил, никогда бы не смог принять подобное, не смог бы выслушать все его «причины» для измены, не смог бы услышать о его новой большой любви. Никогда. Он сделает по-своему. Снова. Немного оклемается, свыкнется с мыслью, что теперь он один и уйдет. Сам. Уйдет сам и оставит Антона далеко в прошлом, продолжая хранить самые радостные и теплые воспоминания где-то там, возле самого сердца. — Тош, давай поговорим об этом потом, я правда устал, — стараясь унять дрожь в голосе, сказал мужчина. — Хорошо, но я не уйду, — Антон сказал это с решимостью, и в тот же момент сильные руки резко подхватили Арсения, заставив его испуганно дернуться. — Сегодня ночью я буду рядом, — тихо, но уверенно проговорил Антон, его голос был спокойным, но в нем звучала такая сила, что Арсений не мог отказаться. — Ты не будешь один. — Ладно. Арсений вновь замолчал, его тело расслабилось в руках Антона, но внутри буря не утихала. Он хотел сопротивляться, хотел оттолкнуться, но в этом моменте что-то в нём изменилось. Возможно, именно этого ему не хватало — не вопросов, не давления, а просто присутствия, без слов, без ожиданий. Антон не соврал. Он действительно унес Арсения в свою комнату, аккуратно уложил его на кровать, обняв со всех сторон как маленькая обезьянка, а затем натянул одеяло едва ли не до ушей, словно охраняя его от всего. Он долго успокаивал мужчину и хвалил, стараясь дать ему это необходимое сейчас ощущение безопасности. Его слова были мягкими, голос тёплым, а руки — уверенными и крепкими, словно ничто не могло бы причинить вреда Арсению, пока он был рядом. Когда же Антон наконец уткнулся холодным носом в шею мужчины, тот почувствовал, как его дыхание успокаивается, и лишь спустя несколько минут, услышал его ровное дыхание и понял, что тот уже уснул. Арсений же смог уснуть только под утро. Он не спешил, нет, он просто хотел насладиться последними моментами этой близости, ощущениями тепла, которое исходило от Антона, хотел запомнить их навсегда. Он запоминал каждый момент — как его рука находила руку Антона под одеялом, как его плечо уютно прижималось к груди, как спокойно, почти умиротворенно, они лежали рядом, как обнимались, как любили друг друга… Всё это было настолько родным и нужным, что хотелось запомнить абсолютно все, даже, если бы этот момент стал последним.

***

— Я сегодня останусь у Серёжи, — сказал Арсений абсолютно спокойным тоном, не отрываясь от экрана ноутбука. Он листал какие-то документы, его взгляд был сосредоточенным, и лишь лёгкая напряжённость в его голосе выдавала, что не всё так просто. — Боюсь, это может затянуться до утра, так что можешь меня не ждать. Я приеду уже завтра. Антон замер, внимательно наблюдая за его лицом. Несмотря на спокойствие в словах, что-то в поведении Арсения настораживало его. Он знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, когда что-то было не так. — Откуда это взялось? — брови Антона вопросительно поползли вверх, заставляя Арсения невольно сжаться. Этот немой вопрос в глазах, эта ревность… Они сжигали его до тла. Как он может смотреть на него подобным взглядом, когда сам… — Ему срочно нужна помощь, и я не могу ему отказать, — отстранённо ответил мужчина, складывая ноутбук в небольшую сумку. — На работу тоже поеду от него, чтобы не стоять в пробках лишние несколько часов. — Я могу отказать ему! — твердо сказал Антон, в несколько шагов приближаясь к мужчине. — Если он холост и гуляет на все стороны, это не значит, что ты должен срываться к нему в любое время суток и не ночевать дома. — Тош, не говори глупостей, — отстраненно сказал мужчина, даже не взглянув на Антона. — Арс, у тебя есть семья, есть я! Ты не можешь просто так исчезнуть и не ночевать дома, ничего мне не сказав, — на одном дыхании выпалил Антон, резко преграждая путь Арсению. Он стоял посреди комнаты, его лицо выражало недовольство и беспокойство, а взгляд был тяжёлым, полным разочарования. Арсений застыл, не ожидая такого напора, и на мгновение всё вокруг словно замерло. Он взглянул на Антона, пытаясь понять, что делать дальше. Семья… Они ведь семья, действительно. Они маленькая семья, которая пережила огромные трудности, проблемы и ссоры, но все-таки семья. Арсений сдержал недовольный вздох, его глаза на секунду потемнели. Он чувствовал, как напряжение в воздухе растёт, но не знал, как его разрядить. Его губы были поджаты в тонкую линию, но он всё же собрался с силами, чтобы ответить. — Я тебя только что предупредил, — сглотнув ком в горле, сказал Арсений. — И я говорю нет, — Антон продолжил, его голос был уже мягче, но всё равно в нём чувствовалась тревога. — Ты останешься дома, а Серёже твоему поможет кто-то другой. — Мне не нужно твое разрешение! — Арсений громко вскрикнул, в несколько шагов приближаясь к мужчине. Его глаза сверкали от ярости, а голос был полон невыносимой напряженности. — Хватит устраивать этот цирк! — Цирк? — Антон резко отшатнулся, не веря своим ушам. Он был ошеломлён и растерян одновременно. — Мои слова для тебя… Цирк? Арсений сдержал нервный смешок, его плечи были напряжены, и он едва сдерживал вспышку гнева, который уже не мог оставаться внутри. — Антон, хватит, — сказал он с явным раздражением. — Я сегодня останусь у Серёжи, у тебя будет время пообижаться и остыть. Антон не сказал ничего, его глаза были полны боли и разочарования, но он не знал, что ответить. Он ощущал, как тяжело бьется его сердце, но не мог найти нужных слов. — Ладно, если для тебя это так важно — уезжай, — наконец проговорил он сдержанно, но в его голосе отчетливо звучало недовольство и нечто, напоминающее усталость. Арсений бросил на него колкий взгляд, полный молчаливого обвинения, прежде чем резко развернуться и направиться к выходу. — Спасибо, — коротко бросил он, не оборачиваясь, и покинул квартиру, оставив Антона стоять среди пустой комнаты, сжимая руки в кулаки.

***

Входная дверь медленно открылась, и Арсений шагнул внутрь квартиры. Было темно, тихо, и ему на мгновение показалось, что это место стало для него чужим и незнакомым всего за одну ночь. — Да, я отправил тебе деньги, поешь нормально, — холодный строгий голос раздался с кухни. — На этих выходных я занят, ничего не получится. Хорошо, я буду больше отдыхать, ладно. Не нужно так за меня переживать. Да, спасибо. Ты тоже береги себя и хорошо кушай. Давай, ещё созвонимся. Арсений медленно зашёл на кухню, полностью игнорируя рвущуюся наружу тревогу. История повторяется, снова. Станет ли Антон говорить сейчас что-то? Или просто сделает вид, что говорил с другом? Начнет искать отмазки или признает всё же свои ошибки… — Привет, — холодно сказал Арс, пристально наблюдая за реакцией мужчины. Его взгляд был напряжённым, будто он ожидал какой-то определённой реакции, которой, похоже, не получил. — Ты ужинал? — Да, для тебя еда в холодильнике, — так же холодно ответил Антон и пытаясь обойти мужчину. Арсений быстро приблизился к нему, не отрывая взгляда, и, прежде чем Антон успел уйти, рука мужчины сжалась вокруг его запястья, удерживая его на месте. — Ничего не хочешь мне сказать? — голос мужчины был твёрдым, а в его глазах мелькали искры напряжения. — Нет, — его голос был безэмоциональным, но в нём чувствовался холод. — Мне не о чем с тобой говорить. — Правда? — Арсений сжал его запястье чуть сильнее, и на мгновение в глазах Антона промелькнуло раздражение и боль, но он смог сдержаться. Он знал, что не стоит отвечать и устраивать скандал, но не мог уйти от этого. — Отпусти меня, — прошептал он сквозь сжатые зубы, но в голосе уже звучала не только ярость, но и отчетливо заметная слабость. Арсений молчал, его рука сжалась немного сильнее, и теперь его голос стал совершенно другим: мягким, бархатным, сладким, даже немного приторным. — Говори, — прошептал он, и в его словах звучала не угроза, а что-то такое, что заставляло Антона нервничать сильнее. — Что ты хочешь узнать? — крикнул Антон, резко пытаясь выдернуть свою руку. Он почти не сдерживал ярость, но понял, что это бесполезно. Мужчина держал его крепко, и попытка освободиться только усилила боль. Антон зашипел, а в его глазах заблестели слёзы. — Видеть тебя не хочу! — Ладно, — рука исчезла за считанное мгновение и Арсений резко отстранился. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы обойти Антона, схватить свою куртку и выйти из квартиры. Не хочет видеть его — пусть не видит. Сначала Арсений собирался поехать в тот же отель, но погода, как будто специально, испортилась у него на глазах. Тучи начали сгущаться, и ветер поднимал всё вокруг, а потом пошел сильный дождь. Забежав в первый попавшийся магазин, Арсений схватил бутылку виски, закуски и несколько плиток шоколада, которые так любил Антон. Зачем? Он даже себе не смог ответить. Возможно, он надеялся, что, вернувшись, Антон всё-таки будет рядом, и этот маленький жест хоть как-то облегчит напряжение между ними. Домой он вернулся где-то через час. В квартире снова стояла тишина, свет был выключен абсолютно везде и Антона вовсе не было слышно. Неужели, он все-таки ушел? Возможно. Сделал вид, что обиделся, сделал виноватым Арсения и ушел со спокойной совестью. Очень удобно. — Апчхи, — едва слышный звук разнёсся с кухни и Арсений быстро направился туда. На полу сидел Антон, его голова была опущена на колени, руки дрожали, а плечи все время вздрагивали словно от слез. От слез… Он плакал. Сидел на полу кухни и рыдал. Из-за него? Неужели, после всего, Антон… — Прости, — единственное, что смог выдавить из себя Арсений. Он опустился на колени возле Антона и осторожно погладил его по голове, словно пытаясь извинится сразу абсолютно за все. — Ты ведь ушел, — голос мужчины охрип, а лицо порядком опухло от слез. — Я ведь прогнал… Апчхи, — Антон резко дернулся, пряча лицо в изгиб локтя. — Иди ко мне, — голос его был мягким, почти тихим, будто он боялся нарушить этот хрупкий момент. Он подхватил Антона под коленями и осторожно обнял за спину. Аккуратно, будто он был чем-то хрупким и безумно ценным, Арсений осторожно поднял его на руки и понёс в комнату, включая мягкое освещение. Антон сжался в его руках, испуганно пряча взгляд и пытаясь отвернуться. Сердце в груди неприятно кольнуло, и Арсений едва сдержал новый порыв гнева — гнева к самому себе. Зачем было обижать Антона? Для чего? Хотел сделать ему так же больно? Хотел его обидеть? Ничего не вышло. Никогда бы не вышло. Он бы залечивал каждую новую рану, которую сам пытался создать. Он бы не смог. Не смог бы причинить ему боль и уйти. — Ты весь горишь, я принесу градусник и теплый чай, — мягко сказал Арсений, убрав взмокшие пряди с его лица. — Не уходи, пожалуйста, — умоляюще простонал Антон, сжимая в руках рубашку мужчины. Он жался к нему, искал спасение и защиты, нуждался в нем. Так, как это было всегда. Они ведь дополняли друг друга, были одним единым целым. Всегда. — Не оставляй меня одного, не бросай. — Хорошо, я рядом, и я никуда не уйду, — голос Арсения смягчился и он осторожно прижал Антона к себе. — Полежим так немного, а потом я схожу за лекарствами, ладно? — Нет, не уходи, пожалуйста, не оставляй меня одного, — Антон резко всхлипнул, вжимаясь в мужчину сильнее. — Тош, я никуда не уйду, буду здесь с тобой, хорошо? — Да. Арсений не мог заставить себя оставить Антона даже на несколько минут. Он знал, что тот в такие моменты он был уязвим и слишком сильно нуждался в его поддержке и любви. Через час, когда состояние немного улучшилось, Арсений всё-таки решил пойти за лекарствами. Но, даже когда он встал, Антон не отпустил его. Они пошли вместе. Антон прижался к его груди, крепко обвивая его ногами, и в тот момент Арсений понял, что нет ничего важнее, чем этот момент, эта близость и его Антон. В ту ночь Арсений никуда не уехал, через день тоже. Он почти всю неделю старался быть рядом с Антоном, присматривая за ним и оберегая.

***

Последние несколько часов, Антон возился на кухне пытаясь приготовить вкусный праздничный ужин, ведь у Арсения сегодня была премьера его нового спектакля, где у него была главная, самая желанная, роль. Сразу после выступления, Антон быстро извинился и сказав что-то про неотложные дела — удалился. Ему нужно было домой, нужно было забрать доставку с продуктами, приготовить вкусный ужин, зажечь свечи и создать романтичную атмосферу. Он увидел подобный сюрприз в одном старом фильме, который они смотрели на выходных несколько недель назад. Тогда Антон и захотел повторить нечто подобно. Домой Антон приехал почти в 10 вечера и, ожидая скорого приезда Арсения, начал готовить все как можно быстрее. Скоро Арсений так и не приехал, даже не написал. Прошло больше 3 часов, но он так и не появился. Ужин был готов, красивые тарелки, вино и даже несколько свечей. Все было идеально, вот только здесь не было Арсения. Прошло почти больше трех часов, но Арсения всё не было. Телефон молчал, никаких сообщений, никаких звонков или предупреждений, ничего. Антон оглядел полностью готовый стол и его сердце сжалось. Все его усилия, весь этот вечер, казались такими бесполезными и пустыми без того, ради кого он все это делал. Антон не мог понять, что пошло не так. Он тщательно готовил этот вечер, продумывал каждую деталь, как в том самом фильме. Он хотел, чтобы Арсений почувствовал, что для него тоже важен этот момент, что для него тоже значимы его достижения. Он хотел, чтобы его поддержка была не просто словами, но и действием — теплым, уютным вечером вдвоем, в котором они смогли бы расслабиться и поговорить, провести время вместе и хоть на небольшой промежуток времени забыть обо всех проблемах внешнего мира. На звонки мужчина не отвечал, сообщения тоже не читал. Ещё в театре, Арсений сказал, что заедет к Серёже, но Антон и подумать не мог, что он будет у Серёжи так долго. Звонок Серёже ничего не дал. Оказалось, мужчина даже не знал про их совместные планы с Арсением, но попытался придумать оправдание на месте. Антон все понял. Извинился, попрощался и быстро закончил разговор. На часах было почти два часа ночи. Сердце неприятно сжалось, ужин давно остыл, а тревога начала зарождаться где-то в груди. Неужели, он все-таки поехал к другому мужчине? Неужели, решил провести этот важный для него вечер в компании другого? Возможно, сейчас он был в его объятьях, слушал его поздравления и впечатления от его выступления. Возможно, он тоже был там, тоже смотрел на него из зала и радовался его успеху. Точно так же как Антон. Он ведь заметил, что все изменилось. Тяжело было не заметить. Мужчина стал более холодным, отстранённым и закрытым. Он избегал серьезных разговоров, уходил спать к себе в комнату намного чаще и перестал сам целовать его по утрам. Антону приходилось напоминать. Ему приходилось стоять напротив мужчины и внимательно смотреть на чужие губы, ожидая легкого поцелуя и пожеланий хорошего дня. Арсений не всегда понимал эти намеки. Или же наоборот, просто не хотел понимать. А потом Антон увидел, как ему становится плохо, как пропадает его настроение, когда он появляется рядом, как он пачками пьет снотворное, но все равно просыпается от ночных кошмаров с тихими криками, как не может уснуть даже после того, как Антон приходит к нему в комнату и ложиться рядом. Как на лице отражается сильная усталость и недовольство. Ему было плохо, плохо с Антоном. Его это убивало. Его это сжигало дотла, заставляя ненавидеть себя и чувствовать виноватым абсолютно во всем. Это ведь он виноват, он сделал что-то не так, он обидел, он не поддержал… Из-за него все пошло наперекосяк, только из-за него. Арсений ведь не такой, он преданный и безумно верный. Он бы никогда не стал изменять без причины, он бы не стал вести себя так, не стал бы отдаляться. Входная дверь тихо скрипнула, пропуская в коридор едва заметную полосу света. Вернулся. Антон нервно стёр несколько влажных дорожек от слез и вышел в коридор. — Ты уже закончил свои дела? — абсолютно спокойным тоном сказал Арсений, убирая верхнюю одежду в шкаф. Он едва стоял на ногах, а его руки мелко подрагивали, но он до последнего надеялся, что Антон этого не заметит.

***

Арсений ушел сразу после выступления, быстро попрощавшись со всеми, а потом долго гулял морозными темными улицами, желая немного остыть и прийти в себя. Мысль о предательстве съедала его целиком, заставляя медленно сходить с ума и теряться в водовороте тяжёлых мыслей. Антон ушел сразу после выступления, рассказал про срочные дела и просто исчез. Исчез. Словно это был не самый важный день за последние несколько лет, словно Арсений не говорил, насколько ему важна поддержка в этот день, словно Антон не хотел быть рядом. Словно у него было что-то намного важнее. Он ушел. Рассказал что-то про дела и мягко намекнул, что Арсению не стоит очень спешить домой. Он не спешил и не собирался. От одной мысли о том, что сейчас, в самый важный день, Антон ушел к своему любовнику — хотелось провалиться и просто исчезнуть. Хотелось забыться, ни чувствовать, ни ощущать. Он хотел бы не знать этого, предпочел бы просто уйти и навсегда вычеркнуть из жизни это предательство, предпочел бы забыться и быть забытым. Но он не мог. Как он мог забыть своего Антона? Как мог забыть почти десять лет совместной жизни? Как мог забыть обо всем? Он хотел помнить, сгорать от боли и обиды, но помнить все то хорошее, что было у него в прошлом. Хотел запомнить. Очень хотел. Хотел вспоминать радостную улыбку Антон из тех дней, когда они были счастливы и наивны, громкий смех и горячие объятия. Хотел запомнить его аромат, его тепло, его голос. Разве он встретит в жизни ещё кого-то такого же прекрасного? Разве сможет полюбить настолько сильно ещё раз? Никогда. Такая любовь бывает всего раз, и он не смог её сохранить. Сейчас Антон был с другим человеком, улыбался ему, смеялся и обнимал. Сейчас он не думал про Арсения, не переживал. Он вычеркнул его из своей жизни за такое короткое время, он смог. Вот только Арсений так не может.

***

— Да, я все сделал, — голос Антона звучал очень тихо и отстранённо. Только сейчас Арсений заметил слезы, скопившиеся в уголках глаз, дрожащие руки и покрасневшие глаза. Что-то случилось? Этот любовник обидел его? Обидел его Антона? Заставил плакать и страдать его Антона, его дорогого, самого доброго и самого прекрасного человека в мире. — Почему ты так долго? — неожиданно продолжил мужчина, заставляя Арсения замереть в дверях. Он долго? Он думал не возвращаться домой к утру, боясь застать в своей квартире чужого человека, но сейчас Антон говорит, что он долго… — Ты просил меня задержаться, и я выполнил твою просьбу. — Час! Я думал ты придёшь на час позже , но тебя не было четыре часа, понимаешь? Четыре! — из зелёных глаз полились слезы, а дрожащие руки схватили Арсения за плечи. Он обессиленно опустил голову, пряча лицо, и что-то тихо всхлипнул. — Антон, что случилось? — обеспокоенно спросил мужчина и через мгновение оказался в чужих объятиях. — Раньше был Тоша, всегда был Тоша, но сейчас Антон, да? — его голос почти сорвался на истерику, руки сжимали мужчину крепче, а рваные выдохи обжигали кожу. — Тош, все в порядке? Ты ведёшь себя странно, — мужчина осторожно коснулся спины Антона, заставляя его вздрогнуть. — Странно? Ты пришел на четыре часа позже и говоришь мне это? Ты хоть представляешь, как я волновался? Я думал, что-то случилось, может тебе где-то стало плохо, может ты в аварию попал, может тебя обокрали или избили… — может ты сейчас счастлив с другим мужчиной и тебе лучше без меня. Он не договорил. Подумал об этом, но промолчал. — Тош, пожалуйста, — Арсений осторожно освободился от крепкой хватки чужих рук и медленно снял пиджак. — Давая я переоденусь, приму душ, и мы поговорим. — Зачем тебе в душ? — вопрос прозвучал безумно странно. Его голос дрогнул, а в глазах отразилась настоящая паника. Хочет смыть с себя аромат другого мужчины? Хочет избавиться от ощущения чужих рук и чужой ласки? А после всего захочет лечь вместе с ним в одну кровать, чтобы успокоить? — Тош, ты чего? — Арсений испугался. Он видел злость в зелёных глазах, видел недовольство и боль. Откуда? Почему его вдруг волнует что-то такое… — Сегодня был тяжёлый день, я устал. — Устал, да? — с хрипотцой прошептал Антон, резким движением притягивая Арсения в свои объятия и вжимая его спиной в стену. Возмущённый вскрик сорвался с губ Арсения, отрезвляя Антона лишь на мгновение. Его губы мягко коснулись чужих в нежном, почти извиняющемся поцелуе, который тут же перешёл в нечто более голодное и жадное. Его руки скользили по телу Арсения, изучая, сжимая, обжигая. Он словно не мог насытиться — гладил, стягивал одежду, оставляя на коже следы горячих прикосновений. Губы Антона двигались по шее, прикусывали чувствительную кожу, оставляя алые отметины, которые, казалось, пульсировали вместе с сердцебиением. В каждой ласке было что-то дикое, неконтролируемое, что-то, что заставляло мужчину дрожать под напором. — Остановись… пожалуйста… — голос Арсения прозвучал очень тихо. Он попытался вырваться, но настойчивые руки Антона лишь крепче сжались на его теле, отгораживая от всего мира. Антон замер на мгновение, почувствовав, как этот слабый протест пробирается сквозь пелену желания. Тяжёлое дыхание обжигало его губы, когда он посмотрел в глаза Арсения, впервые заметив в них нечто большее, чем простую растерянность. Все его попытки остановить Антона прекратились вмиг, стоило руке мужчины коснуться его возбужденного члена. Арсений возбудился, возбудился от этой дикой ласки, от хриплого бархатного голоса, от горячих губ, от желанных рук, от блестящего огня в зеленых глазах. Он был нужен Антону, нужен. От одной только мысли об этом у него сносило крышу. Они не спали больше двух недель, и сейчас Арсений возбуждался от любого малейшего действия и прикосновения. — Сколько ты выпил? — Антон зло прошипел, сжимая возбужденную плоть мужчины у основания, а после продолжил вновь настойчиво ласкать его. — От тебя за километр пахнет выпивкой. Думал, я не замечу? — голос его был низким, угрожающим, а горячее дыхание обожгло шею мужчины, прежде чем Антон прикусил нежную кожу, оставляя болезненный след. — Немного, — с приоткрытых груб сорвался тихий вскрик, когда чужие пальцы проникли внутрь одним резким движением. Его тело выгнулось от неприятных ощущений, а голос дрогнул. — Тош… медленнее, пожалуйста, мне больно. — Больно? — Антон мгновенно замер, его дыхание стало рваным, будто он только что осознал происходящее. Он поднял взгляд, наполненный мучительным осознанием, и, наконец, увидел перед собой не просто тело, а его — Арсения. Того самого Арсения, которого он любил до безумия. Его Арсения, который всегда любил нежные прикосновения и медленный сладкий секс, любил растворяться в каждом движении, в каждом поцелуе. Что он делал? Хотел унизить? Хотел заставить его страдать? Сделать больно? Изнасиловать? Это был не он. Он бы никогда… — Прости… — неожиданно прошептал Антон. Его голос дрогнул, и он медленно вытащил пальцы, словно боялся ещё больше навредить. — Арсюш, я… я не хотел… Антон аккуратно дотронулся до его щеки, пытаясь заглянуть в глаза. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — голос его был тихим, полным раскаяния. — Я… я потерял голову. Ты… ты заслуживаешь только лучшего, а я… я не знаю, что со мной. На мгновение тишина повисла между ними. Арсений медленно сел, выдохнул и, глядя на Антона, тихо сказал: — Хороший мой, можешь продолжить, только возьми смазку и давай переберемся в комнату. — Сначала это, — коротко сказал Антон, падая на колени. — Что…? — Арсений резко вскрикнул, когда Антон полностью насадился его член и начал быстро двигаться, стараясь при этом принять член как можно глубже. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы довести мужчину до оргазма и ощутить, как тот изливается ему в рот. — Прости, я не должен был… — Антон полностью сел на пол, обхватив свою голову руками. — Я не должен делать тебе больно, не должен был срываться и вести себя так. Прости. Прости. Прости. Я люблю тебя, очень сильно люблю. Правда люблю. — Я тоже тебя люблю, — горячие руки опустились на плечи Антона, и он неуверенно поднял голову. Ему не послышалось? Его любят? Всё ещё любят? — Прости. — Все в порядке, — мужчина тихо рассмеялся, опускаясь на пол рядом. Он прижимал Антона к своей груди, медленно поглаживая его по волосам и спине. — Это было неожиданно, давно я не видел тебя таким напористым, — его голос был мягким и очень спокойным. Он не обижался? Не возненавидел его после всего? Он не ушел… — Я сделал тебе больно, — виновато сказал Антон. — Неприятно, не больно. Неужели ты думал, что я буду ходить растянутым и готовым абсолютно всегда? — длинные пальцы Арсения коснулись щеки, заставляя Антона посмотреть ему в глаза. — Если хотел подобного, нужно было предупредить или намекнуть. — Я намекал, хотел сделать тебе сюрприз, у тебя ведь был спектакль. Я знаю, как долго ты ждал этот день и насколько он для тебя важен. Хотел тебя порадовать. — Спасибо, Тош, я очень рад, — на губах Арсения мелькнула едва заметная улыбка и он потянулся за поцелуем. Мысли о предательстве словно улетучились. В его голове был только Антон, его руки и горячие губы. А потом были долгие поцелуи на полу в коридоре, медленный секс в горячей ванне и долгое продолжение в кровати. Арсений в ту ночь впервые смог уснуть спокойно, его не тревожили кошмары и навязчивые мысли. В тот момент он был счастлив. Утром он вновь услышал обрывок разговора, в котором Антон извинялся за то, что не отвечал на звонки последние несколько дней и обещал сводить незнакомца в кино и вкусно покушать. Может ли сердце разбиться во второй раз?

***

Входная дверь тихо скрипнула, стоило Антону медленно войти в квартиру. Его отпустили с работы немного раньше, и теперь он планировал заскочить в магазин, чтобы купить продукты к ужину. Он всегда старался приготовить что-то особенное, зная, как Арсений любит подобные вечера. Это была их негласная традиция, которая согревала обоих после долгого рабочего дня. Пройдя чуть дальше, он остановился, услышав странные звуки из спальни. Глухие всхлипы и едва различимые стоны раздавались за закрытой дверью. Сердце неприятно сжалось, словно кто-то невидимый сдавил его грудь. «Неужели…» — промелькнуло в голове у мужчины. Это был голос Арсения. Он стонал, скулил и что-то тихо шептал, будто отчаянно умоляя о большем. Его так умолял. Арсений в постели всегда был таким: беззащитным, страстным и до дрожи честным в проявлениях своих эмоций. Антон подошел к комнате и, не решаясь зайти внутрь, застыл. Он боялся, безумно боялся того, что мог бы там увидеть, кого… Что, если в той комнате Арсений был не один? Если в этой комнате он был с тем мужчиной? Стонал от его ласк, поддавался на его касания и нежность… Арсений ведь не знал, что Антон вернется с работы раньше, а значит мог бы… Нет. Он бы не стал, не смог бы привести незнакомого человека в этот дом, никогда. Дрожащая рука неуверенно потянулась к ручке, тихо открывая дверь. Арсений лежал на широкой кровати, освещённой мягким светом заходящего солнца. Плечи мелко подрагивали, с приоткрытых губ срывались тихие стоны и всхлипы, которые он безуспешно пытался заглушить, прикусывая мягкую простынь, а пальцы на ногах поджимались от наслаждения. Тонкие струйки пота блестели на его коже, придавая ещё больше чувственности его обнажённому телу. Резиновая игрушка, покрытая обильным количеством смазки, плавно двигалась в его руках. Арсений медленно вводил её в себя, блаженно прикрывая глаза, его губы были слегка приоткрыты, словно он был погружён в свою собственную сладкую реальность. Его тёмные волосы, влажные от пота, спадали на лицо, но он не обращал на это внимания. Время от времени он прикусывал нижнюю губу, не в силах сдержать рвущиеся из горла тихие всхлипы. Антон медленно подошёл ближе и осторожно, чтобы не выдать своего присутствие, поднял презервативы, которые валялись на кровати, и принялся тихо распаковывать один. Арсений не заметил, он продолжал двигать резиновым членом внутри себя и что-то тихо скулить. Он выглядел невероятно соблазнительно и красиво: его ноги были широко расставлены, грудь лежала на кровати, а блестящая от большого количества смазки дырочка, словно засасывала резиновый член внутрь. Он замер всего на мгновение, наслаждаясь видом перед собой, прежде чем наклониться ближе. Его дыхание участилось, когда он заметил, как напряжённо и чувственно Арсений извивался под собственными прикосновениями. Антон осторожно коснулся руки Арсения, помогая ему вынуть игрушку. Мужчина под ним вздрогнул, его глаза округлились, но Антон не позволил ему отстраниться. Его руки мягко, но уверенно скользнули по изгибу спины, вдавливая Арсения в мягкую поверхность кровати. — Тшшш, маленький мой, — очень хрипло прошептал мужчина, оставляя горячие поцелуи на плечах, пока его руки мягко сжимали узкие бёдра. Антон аккуратно вошёл в мужчину, толкаясь глубоко и сразу до конца, чувствуя, как тело Арсения принимает его. Мягкий вскрик, сорвавшийся с губ мужчины, превратился в низкий протяжный стон, который заставил Антона двигаться ещё быстрее. — Красивый мой, самый любимый мой, — мягко шептал мужчина, делая глубокие и рваные толчки. Он входил быстро и глубоко, срывая с губ Арсения новые, более громкие стоны. — Ты такой красивый сейчас… мой, только мой, — шептал он, наполняя каждое слово бесконечной нежностью, смешанной с явным желанием. Его руки крепко держали мужчину за талию, направляя его движения и создавая идеальный ритм. Арсений, полностью потерявшийся в вихре ощущений, прерывисто дышал и мелко подрагивал, его пальцы судорожно сжимали простыни, а ноги призывно разъезжались, словно умоляя о большем. Он пытался что-то сказать, но вместо слов с его губ срывались только рваные стоны и тихие всхлипы. Толчки Антона становились всё более глубокими, рваными, как будто он больше не мог контролировать себя. Страсть между ними заполнила всё пространство комнаты, делая воздух тяжёлым, насыщенным их стонами и хриплым дыханием. — Ты такой красивый… — выдохнул Антон, проводя рукой вдоль спины Арсения, ощущая под пальцами влажную от пота кожу. Его голос дрожал, но в нем отчетливо слышалась смесь восхищения и нетерпения. — Антон… — его голос был тихим, но полным эмоций, почти молящим. Арсений слегка повернул голову, пытаясь украдкой взглянуть на Антона через плечо, но накатившая волна наслаждения вынудила его зажмуриться. Его голова невольно откинулась назад, обнажая шею и выдавая полностью его уязвимость в этот момент. Тело напряглось, как натянутая струна, а с приоткрытых губ сорвался тихий, хриплый стон, наполненный желанием и восторгом. Антон, не теряя контроля, склонился ниже, чтобы коснуться губами линии шеи, оставляя легкие поцелуи, которые заставляли мужчину вздрагивать и жаться к нему ближе. Тепло их тел смешивалось, а дыхание становилось всё более прерывистым, наполняя комнату жаром и напряжением. Слова были не нужны. Их движения говорили сами за себя, как и взгляды, полные желания, которые встречались в редкие моменты, когда Арсений успевал обернуться. Они двигались в едином ритме, словно стремясь слиться воедино, забыв обо всём, кроме друг друга. Антон задыхался, его руки крепче сжимали бедра Арсения, притягивая его ближе, пока он не почувствовал, как волна наслаждения накрывает его с головой. Глухой стон сорвался с его губ, и он выгнулся, отдавая себя полностью. Дрожь прокатилась по телу, оставляя после себя слабость и томное тепло. Арсений зажмурился, чувствуя, как горячая волна удовольствия отдаётся внутри, и что-то невнятно простонал. Антон не замедлил темпа, наоборот, его движения стали ещё более настойчивыми и желанными, Арсений едва мог совладать с нахлынувшей волной возбуждения и, закусив губу едва не до крови, резко выгнулся и кончил. — Почему ты занимался этим один? — мягко спросил Антон, его рука нежно коснулась плеча мужчины, и он обнял его так, будто боялся, что тот может исчезнуть. — Почему не сказал мне, что сегодня заканчиваешь раньше? Я бы приехал к тебе и помог. — Потому и не сказал, — отстраненно прошептал Арсений, медленно отодвигаясь от мужчины и поднимаясь с кровати. — Хотел сделать все сам. — Один? — голос Антона прозвучал очень удивленно, а в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он резко поднялся следом и, обхватив Арсения поперек живота, осторожно притянул его назад к своей груди. — Если хотел сделать это с игрушкой, мог бы сказать мне, — горячие губы коснулись шеи, оставляя бесчисленное количество мелких поцелуев. — Если хочешь я принесу её назад, можешь сделать это, пока я буду на тебя смотреть. — Нет, не хочу, — мягко прошептал Арсений, уворачиваясь от настойчивых поцелуев. Его голос звучал тихо, но уверенно, и в этих словах чувствовалась смесь смущения и упрямства. — Как тебе могло в голову прийти что-то такое? Антон нахмурился, внимательно вглядываясь в лицо любимого. Его руки, будто невзначай, мягко скользнули по обнажённой спине Арсения, стараясь снять напряжение. — Ты ведь сейчас такой… словами не передать, — он на мгновение замолчал, будто собираясь с духом. — Хочешь, я сделаю это? — его голос дрогнул, в нем слышалась лёгкая неуверенность. — Сделаю твоей же игрушкой, доставлю тебе удовольствие. — Нет, не хочу, — резко, но не грубо, прошептал Арсений, его дыхание участилось, а губы едва заметно подрагивали. Его возбужденный член проехался по животу мужчины, а пальцы сильнее сжали его плечи. Антон осторожно положил руки на его бёдра, медленно разводя их в стороны, но не торопясь, будто прислушиваясь к его реакции. Арсений тихо выдохнул, дрожа от едва сдерживаемого желания, но всё же наклонился ближе, чтобы коснуться губами его уха. — А что хочешь? — голос Антона был нежным, почти ласковым. — Что мне сделать, маленький мой? Чего ты хочешь? Его глаза метались, как если бы он искал правильный ответ, тот единственный, который мог бы всё объяснить. Но вместо слов в воздухе повисла тишина, напряжённая и почти ощутимая. — Я… — он выдохнул, но голос дрогнул, и слова оборвались. Антон ждал, не торопя, хотя его собственное сердце билось так сильно, что казалось, ещё немного, и оно вырвется из груди. Он шагнул ближе, осторожно, чтобы не спугнуть Арсения, и тихо спросил: — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — прямо в губы выдохнул он.

***

Несколько недель назад. — Отпустите меня! Вы не имеете права! — громкий крик разнёсся на всю кофейню, привлекая внимание посетителей. — Вы хотите повесить на меня всю недостачу! Я даже не подумаю платить за это! Хотите использовать беззащитного ребенка? Я вам такой отзыв оставлю! — Что здесь происходит? — Антон подошёл со спины очень тихо, порядком напугав маленького скандалиста. — Простите, мы сейчас все уладим, — девушка слегка заикнулась и посмотрела в сторону администратора, которая уверенно игнорировала происходящее. — Я могу вам предложить кофе в качестве извинений за неудобство? Возможно, пирожное или круассан. — Значит ему бесплатно, а на меня потом все долги? — возмущённо вскрикнул парнишка и взглянул на Антона полным ненависти взглядом. — Успокойся уже, все знают, что ты воруешь и больше тебя никто покрывать не будет. Достал уже! Найди работу и живи как все нормальные люди, — сквозь зубы прошипела девушка. — Мне даже 16 нет, куда я пойду? — недовольно закатив глаза, сказал парень. — Мне вот тот салат с курицей, два сэндвича и горячий чай, — мягко попросил Антон, протягивая телефон для оплаты. — Отнесите, пожалуйста, этот заказ вон за тот столик у окна. — Конечно, — девушка одобрительно кивнула, искоса поглядывая на мешающего подростка. — А ты пойдешь со мной, — тихо прошептал Антон, подхватывая парня под локоть. — Что вы делаете? Пустите! — громко крикнул подросток, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Я сейчас охрану позову! Отпустите! — Да успокойся же ты, — злобно рыкнул Антон, усаживая парня за свой столик. — Давай нормально поговорим, не буду я тебе ничего делать. Почему ты воруешь здесь еду и мешаешь персоналу работать? Ты ведь понимаешь, что это нарушение закона? Твоих родителей могут вызвать в участок, а тебя поставить на учёт. — Чего ты от меня хочешь? Нотации читать собираешься? Ты немного опоздал, — сквозь зубы прошептал парнишка, с вызовом заглядывая в зелёные глаза. — Мои родители плевать на меня хотели, я для них обуза и только. Они будут рады узнать, что меня загребли в участок или в детскую колонию. Парень резко замолк, увидев приближающуюся официантку. — Большое спасибо, — Антон мягко улыбнулся, подвинув абсолютно все тарелки к незнакомому парнишке. — Вы знаете точную сумму, которую он задолжал? — неожиданно спросил мужчина, заставляя официантку удивленно приподнять бровь. — Где-то двадцать тысяч, — неуверенно сказала девушка, словно ожидая новую волну гнева от должника. — Хорошо, когда ваш администратор закончит любоваться залом, попросите её подойти к нам. Я расплачусь за него и вы перестанете его трогать. — Хорошо, я ей передам, спасибо, — девушка мягко улыбнулась и удалилась. — Они врут, там не может быть столько, — на лице парня мелькнула обида и едва заметное отчаянье. — Вы тоже врёте, да? У вас свои планы на этот долг? Будете требовать его с меня? — Нет, успокойся и поешь, — мягко прошептал Антон, боясь напугать парня ещё сильнее. — Я Антон, работаю в офисе, здесь неподалеку и часто захожу в это кафе, здесь очень вкусные булочки и салат с курицей, — медленно и размеренно сказал мужчина. Он говорил мягко и тепло, словно разговаривал со старым другом или хорошим приятелем, словно относился к нему как к равному, а не пытался указать парню на его место или побольнее уколоть. — А ты? — Ваня. Здесь раньше работала одна очень милая девушка и она… — он смущённо опустил глаза, не решаясь продолжить. Его руки сжали горячую чашку чая, а губы поджались в тонкую линию. — Она хороший человек, правда, но из-за меня её уволили и ей пришлось уехать со съемной квартиры в общежитие. Я приношу людям только неудачи. — Боюсь, это тебе никто не приносил удачи, — спокойно ответил Антон, делая несколько глотков из своей чашки. Чай уже успел остыть за время, пока он помогал этому незнакомцу. — Ее уволили за то, что она помогала тебе воровать? — Нет! Ни в коем случае! — протестующе вскрикнул Ваня. — Она отдавала продукты у которых срок годности подходил к концу, их нельзя было продавать… — Но её начальник заставлял их продавать, — Антон едва заметно улыбнулся, понимая в чем смысл истории. — Думаю, её уволили не потому что она помогала тебе. Она не хотела продавать испорченный товар, а этой прекрасной женщине, которая сейчас идёт к нам — это было на руку. — Здравствуйте, — администратор мягко улыбнулась, протягивая Антону достаточно длинный чек. — Марина передала мне о вашей просьбе, вот чек. В общей сложности получилось около двадцати пяти тысяч. — Сколько! — Ваня резко вскочил, прожигая женщину взглядом. — Вы аферисты! Обманываете бедных людей, которые… — Бедные люди к нам не ходят, — резко перебив парня, сказала женщина. — И ты больше ходить к нам тоже не будешь, скажи спасибо этому мужчине и просто исчезни. — Оплата по карте, — Антон резко привлек внимание к себе и улыбнулся. — Он всё ещё ваш клиент, который сидит у вас в зале и ест оплаченную еду, — голос мужчины немного охрип, а глаза сузились. — И если вы не хотите, чтобы я сейчас устроил здесь скандал — принесите терминал и побыстрее. — А ты, это… — Ваня тихо рассмеялся, закидывая голову назад. — Уделал её как надо. Заслужила эта грымза! Можешь ей ещё пару гадостей сказать или может я? — Ешь салат и молчи, пока никто из работников не попытался туда плюнуть, как это бывает в таких ситуациях. — Ладно, — испуганно пискнул парень, неуверенно дотрагиваясь до вилки. — Я правда могу…? Ты не попросишь у меня ничего взамен? — Например? Что я могу попросить у тебя, — не сдерживая тихого смеха спросил мужчина, не сразу замечая неоднозначные движение языка во рту парня, которым он упирался себе в щеку. — Нет! Ты почему об этом подумал? — все веселье в голосе вмиг исчезло, и Антон недовольно взглянул на растерянного подростка. — Тебе кто-то предлагал подобное? Просил сделать что-то такое ради еды или денег? — Ты ведь мужчина, должен понимать… — смущённо опустив глаза ответил Ваня. — Я никогда не соглашался на что-то кроме минета, но… — Какие же они мрази, — на одном дыхании выпалил Антон, нервно потирая затылок. — Как можно приставать к ребенку… — Мне уже 16! — неуверенно ответил парень, откусывая от сэндвича небольшой кусок. — Тебе всего 16, а они взрослые люди, которые использовали тебя и твою безвыходную ситуацию. — Но я ведь был не против, — его голос дрогнул, а пальцы сжали вилку как можно крепче. — Это их не оправдывает! — сдерживая рвущийся наружу гнев, прошипел Антон. — А почему ты мне помог? — неожиданный вопрос застал мужчину врасплох. Действительно, почему? — Если ты не хочешь, чтобы я тебе отсосал, не хочешь секса со мной, тогда что? — Говори тише, пожалуйста, — нервно прошептал Антон, наклоняясь к нему чуть ближе. — Здесь часто обедают мои коллеги, не хватало только обвинений в педофилии на работе. — Тогда… Ты не против, просто не здесь. Я правильно понял? — улыбка за долю секунды исчезла его с лица, и он обречённо выдохнул. Кажется, эти деньги обойдутся ему очень дорого. — Нет, ещё раз нет. Мы не будем ничего подобного обсуждать и делать, понял? Можешь эту тему даже не поднимать, — мужчина недовольно взглянув на парня, словно ругая за подобные мысли. — Хорошо, — Ваня выдохнул чуть спокойнее, и немного подумав, продолжил: — Тогда почему? — Ты ребенок. Ребенок, который попал в трудную ситуацию, с которой не каждый взрослый смог бы справиться. — Значит бескорыстно? — неуверенно уточнил парень. — Ты просто так отдал такие деньги за незнакомого ребенка? — Да, и мы уже знакомы. Я дам тебе свой номер телефона и если тебе нужна будет помощь, ты можешь мне позвонить. — Правда? Ты сейчас не шутишь? — он радостно улыбнулся и быстро достал свой телефон. — Теперь у меня есть человек, который может решить все мои проблемы. Завидую себе немного. — Смотря какие проблемы, — Антон мягко улыбнулся и неожиданно коснулся пушистых волос парня, погладив его по голове. Они были такими мягкими и вьющимися, как у его Арсения. Этот парень отдаленно напоминал ему маленького кудрявого Арсения, которого он видел на старых детских фотографиях. Там у него были огромные голубые глаза, светлая кожа и безумно непослушные волосы. — Прости, это было спонтанное и странное желания. — Если ты хочешь меня погладить, после всего, что случилось — гладь, — парень мягко рассмеялся, наклоняясь чуть ближе. — Твоя жена не будет ругаться за потраченные деньги? Или ты холост? Я не вижу кольца на пальце. — Всё будет хорошо, не переживай, — Антон смущённо улыбнулся, быстро проверив уведомление на телефоне. На экране светилось напоминание о скорой годовщине, и сейчас ему в голову пришла отличная идея для подарка — кольца. — Проблем не будет, не волнуйся. — Ладно, — парень невозмутимо пожал плечами, отводя взгляд. — А она красивая? — неожиданно продолжил Ваня, в его глазах мелькнул интерес, а на губах появилась хитрая ухмылка. — Кто? — Антон удивлённо приподнял брови. — Та, о которой ты подумал… Ты сразу так засиял весь, глаза заблестели, — парень слегка усмехнулся. — Не уходи от темы, — сказал Антон, недовольно взглянув на собеседника. — Можешь звонить мне, если понадобится, или писать. Я всегда отвечаю быстро. Но если что — перезвоню, — очень строго и серьезно проговорил Антон. — Хорошо, ещё что-то прикажите, хозяин? — передразнил его парень, притворно склоняясь перед столом, но тут же сжался под тяжёлым взглядом Антона. — Молчу, молчу. Антон не мог сдержать улыбки, видя, как парень играет, но в то же время не отрывался от разговора. Он был просто маленькой копией Арсения, таким же характерным, злым и немного безумным. — У тебя есть карта? — спросил он, открывая приложение банка на телефоне. — Давай я тебе переведу немного, чтобы ты мог нормально питаться несколько дней. Или можем заехать в магазин, а потом я подвезу тебя домой, если нужно. — Хорошо. — Тогда доедай быстрее и забери свою куртку, — Антон потянулся за своей курткой и, заметив непонимание в чужих глазах, добавил: — Ты ведь не хочешь сказать, что пришёл только в этой толстовке? Это не конец лета. — Да, — парень слегка смущённо пожал плечами. — Про куртку тоже подумаем.

***

— Ты сегодня опять едешь к Серёже? — очень тихо спросил Антон. Он неожиданно появился в дверях ванной и, прислонившись к косяку, наблюдал за мужчиной. Его взгляд был пристальным, почти пронизывающим, а губы были поджаты в тонкую линию недовольства. — Да, ему нужна моя помощь, — абсолютно спокойным и невозмутимым голосом сказал мужчина. — Я вернусь утром или поеду от него сразу на работу. Антон крепко сцепил челюсть, сдерживая себя из последних сил. В голове было столько мыслей, проблем и волнения, что все вокруг казалось слишком нереальным. Все это казалось обычным сном или кошмаром, точно кошмаром. От которого Антон не мог проснуться уже почти две недели. — Понятно, — неожиданно спокойно сказал Антон и сердце Арса на мгновение сжалось. Действительно, почему его должно волновать подобное? У Антона ведь наверняка свои планы на этот вечер. А у Арсения свои. Ему нужно подумать, снова. Побыть одному и принять тот факт, что скоро он будет один, снова. Скоро он будет всегда один. Стеклянная дверь в кабинку открылась едва слышно скрипнув, и Арсений неожиданно дернулся. Он обернулся через плечо, но не успел ничего сказать — широкие ладони резко опустились на его грудь, прижимая к горячему телу, плотно закрывшему выход. Антон медленно наклонился, его губы коснулись линии шеи, оставляя едва ощутимый след тепла. Он задержался на мгновение, словно хотел запомнить каждый изгиб кожи, каждый вздох, что срывался с губ Арсения. — Почему ты всегда так упрям? — прошептал он, касаясь губами ключицы, а затем поднимаясь выше. Арсений не ответил, лишь блаженно прикрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. Его дыхание стало более частым, напряжение в плечах постепенно уступало место странному, но приятному чувству спокойствия. — Я же здесь, с тобой, — продолжил Антон, его голос стал ещё ниже, чуть хриплым. — Неужели этого недостаточно? Он обвил мужчину руками, прижимая ближе, словно боялся, что тот исчезнет, растворится вместе с паром, что клубился вокруг них. Арсений почувствовал, как сильные пальцы Антона скользнули вдоль его талии, чуть задерживаясь, изучая каждую линию. Что он делает? Чего добивается? Хочет его унизить? Показать, кого именно Арсений теряет? Или хочет чтобы за него боролись? Из раздумий мужчину вырвали влажные пальцы, которые резко толкнулись внутрь, методично и быстро растягивая его под себя. Арсений тихо зашипел от неожиданности, его тело напряглось, но уже через несколько секунд он начал приспосабливаться к резким, уверенным движениям. — Расслабься, — выдохнул Антон, его голос звучал тихо, почти нежно, но в нём чувствовалась скрытая требовательность. — Ты же знаешь, я не сделаю тебе больно. Арсений невольно кивнул, не в силах найти слова. Его дыхание стало рваным, губы чуть приоткрылись, пропуская редкие, сдавленные вздохи. Пальцы Антона двигались уверенно, наращивая ритм, пока его другая рука крепко удерживала Арсения за талию, не давая ему даже попытаться отстраниться. — Вот так, — едва слышно прошептал Антон, наклоняясь ближе, чтобы почувствовать горячее дыхание мужчины на своей коже. — Лучше, правда? — Зачем ты… ? — его вопрос потерялся в тихом стоне, а вторая рука Антона легла на его шею, заставляя обернуться к нему. Он не целовал, он кусал, доминировал и сгорал от желания. Этот поцелуй был резким, быстрым и таким желанным. Хотелось продолжить, хотелось утонуть в этих руках снова, как тонул десятки раз, нет сотни раз до этого. — Забочусь о тебе, — прозвучало совсем близко и Арсений вздрогнул, почувствовав у входа горячую головку. Антон сжал его в объятьях чуть крепче, желая убедить себя в реальности происходящего, и прикусил кожу на белоснежной шее. Если ему нужно показывать свою любовь и заботу таким образом, он это сделает. Сделает абсолютно все, лишь бы Арсений не уходил по ночам к тому незнакомцу, лишь бы он был рядом с ним, лишь бы не бросал… — Двигайся, — с тихим придыханием попросил Арсений, и Антон словно отмер в этот момент. Возможно, все это время он был слишком мягким и нежным? Возможно, Арсению нужна была страсть, грубость или ещё что-то? Быстрый секс в гримёрке, страстный секс в коридоре, когда все вещи валяться прямо на пол или спонтанный секс на кухне… Антон не знал. Он толкнулся сильнее, стараясь доставить Арсению максимум удовольствия, жадно впитывая каждую эмоцию, каждый звук, исходящий от него. С приоткрытых губ мужчины начали срываться всё более громкие и восторженные стоны, заставляя сердце Антона биться быстрее. Он не смог скрыть довольною улыбку, когда заметил, как мужчина полностью поддается ему, растворяясь в этом моменте. Его рука скользнула ниже, крепко обхватывая член мужчины. Пара уверенных, чувственных движений — и, громко вскрикнув, Арсений содрогнулся в оргазме. Его тело обмякло, он обессиленно опёрся на Антона и потянулся к его губам, желая получить такой необходимый сейчас поцелуй. Их губы встретились в мягком, но таком сладком и медленном поцелуе. Антон двигался едва ощутимо, лишь легкими толчками продлевая этот миг, словно боясь разрушить магию момента. Арсений постанывал прямо ему в губы, тянулся к нему ещё ближе, словно стремясь слиться с ним окончательно. Руками, он крепче сжимал Антона, словно боясь, что тот исчезнет, а из горла вырывались тихие, почти умоляющие всхлипы. — Не двигайся, ты ведь знаешь как сильно я ненавижу подобное, — едва сдерживая рвущиеся стоны, сказал Арсений. — Ненавижу, когда ты делаешь так. — Так? — Антон хитро улыбнулся в поцелуй и толкнулся ещё глубже, заставляя Арсения едва не выгнуться дугой. — Не знал, что тебе не нравится. Ты так сильно сжимаешь меня внутри, когда я делаю это, — он сделал ещё несколько толчков и, заметив попытку что-то сказать, заткнул Арсения поцелуем. — Ты сам засасываешь меня, сжимаешь так, что я даже толкнуться не могу, тебе ведь нравится, хороший мой, очень нравится. — Н…нет, — откровенно врал. Он поддавался на желанные ласки, подстраивался под толчки и блаженно прикрывал глаза. Он любил, когда Антон делал нечто подобное, любил его напор и настойчивость, любил его мягкость. Любил его… Человека, который так искренне смотрел в его глаза, человека который волновался о нем и заботился все это время, человека, который его предал. — Ты думаешь не о том, думай только обо мне, — хриплым голосом приказал мужчина. Влажная рука опустилась на возбужденный член и Арсений вновь растворился в новой волне эйфории. Все мысли исчезли в один миг, их заменили влажные руки, горячие губы и обжигающих голос. Антон был везде. Он поглощал его полностью, не давая ни единой возможности на спасение. Арсений кончил первым, снова. Он резко ослаб в руках мужчины и едва не рухнул на мокрую плитку. Антон мягко прижал его к себе и кончил следом за несколько толчков. — Люблю тебя, — прошептал Антон. Или ему показалось? Возможно, он просто хотел это услышать… — Ты не надел презерватив… — недовольно подметил мужчина, собрав последние силы. — Прости, — в его голосе не было сожаления или вины, было только желание, а на губах играла довольная улыбка. — Иди уже, мне нужно помыться и ехать к Серёже. После всего? Он всё ещё хочет поехать к своему любовнику после всего? Безумие. Неужели ему было мало, неужели тот мужчина может дать то, что не может дать Антон. — Я отнесу тебя в комнату, потом помоешься, — нервно прошептал Антон, словно решаясь на что-то большее. И он решился. Подхватил мокрого и обессиленного мужчину под ягодицы и понес в его комнату. — Антон, что ты делаешь? — его голос порядком охрип от криков, а дрожащее тело жалось к Антону сильнее. И он собирался от него уйти в таком состоянии, собирался пойти к другому мужчине таким. Таким мягким, покладистым и на все согласным. Таким желанным… Нет. Он не позволит. Антон бережно опустил мужчину на кровать, его сильные руки аккуратно обхватили его талию, будто он был самым хрупким в мире сокровищем. Мужчина навалился сверху, прижимая его к мягким простыням, их горячие тела соприкасались так плотно, что между ними не оставалось ни миллиметра воздуха. Движения Антона были быстрыми, резкими, но при этом они были пропитаны такой трепетной нежностью, что Арсений не знал, как на это реагировать. Губы Антона находили каждую чувствительную точку, оставляя за собой дорожки жара, и его голос, полный страсти и мольбы, звучал так тихо, что слова утопали в глухих вздохах. Арсений слышал только ритм их дыхания, чувствовал только жадные касания. Он был словно пленён — в капкане этих длинных рук, которые сжимали его так, будто не собирались отпускать никогда. В плену влажных губ, скользящих по его коже, от которых внутри разливался жар. Но больше всего его захватывало это безграничное желание, которое обжигало и подчиняло. Желание, исходившее от Антона, полностью поглощало его, заставляя забыть обо всём — обо всех страхах, сомнениях и прошлом. Сейчас был только Антон, только его прикосновения и безумная, всепоглощающая страсть, которая заполнила собой всё пространство. — Ты только мой, только мой, — словно в бреду шептал Антон, медленно проникая в тело мужчины. — Тош, опять? — он поднял на Антон обеспокоенный взгляд и замер. На него смотрели полные отчаянья и грусти глаза. — Ты что-то принял? Таблетки какие-то или наркотики? — Нет, ничего, — Антон крепче сжал его в своих объятиях и уткнулся лицом ему в шею. — Люблю тебя очень сильно, вдруг ты забыл. А ещё хочу тебя, абсолютно всегда. После очередного оргазма Арсений обмяк, его дыхание стало неровным, а в глазах потерялся фокус. Всё его тело, блестело от пота, смазки и следов страсти, казалось, он был полностью вымотан. Простыни под ним были влажными, спутанными и пропитаны ароматом секса. — Всё хорошо, маленький, — прошептал Антон, мягко касаясь влажных прядей на лбу Арсения. Тот тихо застонал, не в силах ответить, и только сильнее прижался к руке Антона, словно ища у него защиты и тепла. Проснулся Арсений уже в горячей ванне, в объятиях любимых рук и неприятным ощущением между ягодиц. Антон знал, как сильно мужчина не любит заниматься сексом без презерватива, потому сейчас исправлял все сам. Следующий раз Арсений проснулся уже в кровати, в кровати Антона, на правой половине, которую тот просто обожал. Антон специально унес его в свою комнату, уложил в свою кровать, на свое любимое место и лег рядом? Это было приятно, чертовски приятно. Все в этой комнате пахло Антоном, каждый сантиметр источал запах любимого мужчины. — Люблю тебя больше всего на свете и никогда не позволю уйти от меня, — шептал Антон у самого уха. Или Арсению это приснилось? В ту ночь Арсений никуда не уехал. Антон затрахал его настолько, что он даже с кровати встать не смог.

***

— Не уходи, пожалуйста, — голос Антона дрогнул, его слова звучали почти как шёпот, но в них было столько боли, что казалось, воздух вокруг становился тяжёлым. В уголках глаз скопились слезы, а боль от предательства отдавала где-то под ребрами. Он смотрел на закрытую дверь так преданно и верно, словно ждал возвращения хозяина. Словно готов его ждать столько, сколько потребуется. Словно он вернется… По щекам стекали слезы, руки дрожали, а тело, казалось, и вовсе не слушалось. Вот и все. Он снова остался один, снова проиграл. Выбрали не его. Арсений развернулся и ушел, не посмотрев на его слова, не посмотрев на его просьбы, мольбу и даже слезы. Как… Как он сможет смириться с этим, как он сможет смириться с мыслью о том, что Арсений отказался от него и ушел к другому? Он бросил, оставил его одного в их квартире и заставил пережить все это в одиночестве. Он ведь даже не попытался… Он не попытался что-то объяснить, не попытался извиниться и поговорить. Он ушел. Молча. Его не остановили слезы, мольбы и полные отчаянья зелёные глаза — его не остановил Антон. Арсений ушел из квартиры, даже не обернувшись, вышел прочь и за долю секунды закрыл замок, словно боясь, что Антон побежит следом. Он бы побежал. Бросился бы в ноги и умолял бы его остаться, переступил бы через свою гордость, через то, что осталось от нее и пошел бы следом. Обнимал бы крепко, к себе жал и что есть силы старался бы все исправить. Не получилось. Его любви было недостаточно для двоих. Его любви было недостаточно для Арсения. Ему нужен был ещё кто-то, нужен был другой человек, чужие руки, чужие губы, чужое тело. От одной только мысли об этом, сердце резко сжималось, а в уголках глаз вновь собирались слезы. Антон медленно поднялся с пола и отправился на кухню. На их кухню. Большую, светлую кухню, которую они выбирали и обустраивали вместе. Возле окна стоял небольшой стол с обычной светлой скатертью, небольшая вазочка, в которую Арсений любил ставить подаренные цветы от Антона. Это была их кухня, их стол, скатерть и эта гребанная ваза. Это был их маленький мир, который они создавали друг для друга, их крепость и убежище. Только их. Сможет ли Антон остаться здесь после всего? Сможет ли жить как раньше и смотреть на эти же вещи? Сможет ли наблюдать за первым снегом, который так хорошо было видно именно из окна кухни, где они всегда наблюдали за ним вместе, медленно распивая горячий шоколад или какао. Сможет ли лежать на диване в гостиной один? На диване, на котором они проводили все время вместе, просматривая сериалы, фильмы и занимаясь безумно медленным и размеренным сексом. Сможет ли забыть странную идею Арса, после которой им пришлось заказывать химчистку, ведь смотреть порно на большем экране в гостиной — оказалось достаточно сомнительной идеей. Хотя, была ли она сомнительной, если они не смогли досмотреть даже до половины? Прошло всего десять минут с начала видео, как Арсений уже сидел на его коленях, целуя его так… Словно готов был съесть его целиком. Это был безумный секс, быстрый, страстный и до невозможного горячий. Антон тогда впервые попробовал трахать Арсения, удерживая его навесу. И да, ему ведь это безумно понравилось. А сейчас он был не здесь, не с ним на этой кухне, не на чертовом диване и даже не в его объятиях, он ехал к другому мужчине, ехал к нему, хотел его… Дрожащая рука Антона потянулась за чашкой и он вновь замер. Это была любимая чашка Арсения, которую Антон ему купил совершенно случайно. Он ездил в небольшую командировку всего на три дня и не смог пройти мимо такой красивой зелёной чашки. Арсений долго на неё смотрел, хвалил её, а после начал пользоваться ей. Регулярно. Абсолютно каждый день. Антон даже и подумать не мог, что эта чашка станет для мужчины настолько дорогой и важной. Станет для него чем-то ценным. Заберёт ли он теперь эту чашку в его новый дом, с новым мужчиной? Оставит ли ему на прощание или просто выбросит в мусор? Сможет ли выбросить? Сможет ли уехать из этой квартиры или наоборот, прогонит Антона. Выставит его за дверь и приведет в его комнату свою новую любовь, сможет ли привести? Сможет ли вычеркнуть абсолютно все, что было этой в квартире ради того человека?

***

Арсений не ушел. Он стоял в коридоре и пытался собраться с мыслями. Он не понимал, не понимал абсолютно ничего. Если Антон ему изменяет, тогда почему ведёт себя подобным образом? Почему умоляет остаться? Почему плачет и расстраивается? Почему в его глазах было столько боли и отчаянья? Почему… Сердце пропустило несколько ударов и словно на мгновение замерло, а затем продолжило биться с болезненной силой. Арсений растерянно опёрся спиной о холодную металлическую дверь квартиры. Всё происходящее казалось слишком запутанным, слишком странным. Его мысли метались, не находя чёткого ответа на вопросы, которые мучили его. Он не знал, что делать, как быть, и самое страшное — не знал, что будет, если он останется. Но одно он понимал точно: Антону сейчас было плохо. Безумно плохо. И он ушёл. Оставил его там одного, снова повторяя свои же ошибки. Арсений сжал кулаки, чувствуя, как внутри разливается неприятное, тягучее чувство вины. Он не может своими руками ранить Антона, а потом просто уходить. Не может. Даже если он сейчас уедет, Антон не исчезнет из его мыслей. Ни на минуту. Его лицо, его голос, его боль будут преследовать его всю дорогу. Он будет думать о нём, чувствуя каждый укол тревоги, снова и снова представляя его заплаканные глаза. Он будет думать о нём в номере отеля, один, в тишине. Он будет думать о нём утром, по дороге на работу, сжимая руль так, что побелеют костяшки. Он будет волноваться, гадать, что с ним, как он справляется. Арсений медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя эти мысли, но они не исчезли. Они пульсировали вместе с бешеным ритмом его сердца. В квартире что-то громко стукнуло и Арсений дрожащими руками потянулся за ключами. Что-то случилось. Что-то снова случилось из-за него. Он быстро вернулся в квартиру, мельком оглядываясь вокруг. Антон сидел на полу кухни, спиной к Арсению, он пытался собрать что-то с пола, а его плечи вновь были опущены и едва заметно подрагивали. Снова плачет. — Тош, ты в порядке? — мужчина подошёл ближе, медленно опускаясь возле него на колени. На полу лежали осколки его любимой чашки, она разбилась на мелкие кусочки. — Не порезался? Почему ты плачешь? Это просто чашка, ничего страшного, — обеспокоенно пролепетал мужчина, стараясь привлечь внимание Антона. Он не повернулся, не посмотрел на него и даже не дернулся. Он медленно собрали самые крупные осколки, виновато осматривая их в своих руках. — Я все испортил, все испортил. Твоя чашка, твоя любимая чашка… — его голос предательски дрожал, а руки сильнее сжимали осколки чашки, словно стараясь склеить ее назад. — Тихо, все хорошо, — мужчина осторожно забрал осколки из рук Антона и отложил их в сторону. — Я обработаю порезы, подожди здесь. — Ты услышал, что я разбил твою любимую чашку, да? Почувствовал? Потому не ушел? — неожиданно громко спросил Антон, заставляя Арсения замереть в дверях. — Ты ведь просил меня не уходить, потому я и не ушел, — сказал мужчина, поворачиваясь к Антону лицом, его встретил пронзительный взгляд зеленых глаз. Взгляд, полный боли и отчаянья, взгляд раненого человека, которого предали. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, не находя выхода. Арсений подошёл ближе, чувствуя, как тяжело ему смотреть в эти глаза, полные страха и надежды. — Ты передумал? Я могу уйти. — Арсений медленно опустился на пол возле Антона, стирая слезы с его влажных щек. — Нет-нет, — вновь заливаясь слезами кричал Антон, сжимая мужчину в своих руках. — Не уходи, не бросай меня, пожалуйста. Я все сделаю, абсолютно все. Буду приходить с работы раньше и больше времени проводить с тобой буду. Если хочешь — я могу быть снизу. Я потерплю, все сделаю, только не уходи, — на одном дыхании выпалил Антон, продолжая дрожать и жаться к мужчине сильнее. Арсений замер, услышав эти слова. Он почувствовал, как Антон дрожит в его руках, словно боялся, что его снова оставят одного, снова бросят. Как боялся Арсений, как все это время боялся Арсений, но умело скрывал это за маской безразличия и спокойствия. Сердце болезненно сжалось от этого вида, от этой беспомощной искренности, с которой Антон умолял его остаться. — Тош, — он мягко обнял его, крепко прижимая к себе. Его голос был низким, хриплым, но удивительно тёплым. — Я никуда не уйду. Ты слышишь меня? Никогда. Даже если ты сам выгонишь меня, я всё равно останусь где-то рядом, чтобы знать, что с тобой всё в порядке. Антон ещё сильнее сжал его, словно проверяя, что тот и правда никуда не денется. — Ты мне нужен, Арс. Без тебя… Я просто не могу, — прошептал он, зарываясь лицом в его шею. Арсений медленно провёл рукой по его волосам, успокаивая, как ребёнка, и тихо прошептал: — Ты тоже мне нужен, маленький мой. Очень нужен. Они долго сидели так, в тишине, каждый из них поглощён своими мыслями, пока дыхание Антона не стало ровным, а напряжённые плечи не расслабились. Арсений, не решаясь прервать этот момент, чуть отстранился, чтобы взглянуть в глаза мужчине. Красные, заплаканные, но всё ещё такие любимые. — Хочешь знать, что мне действительно нужно? — спросил Арсений, мягко улыбнувшись. Антон кивнул, едва сдерживая новый приступ слёз. — Мне нужно, чтобы ты больше никогда не думал, что я тебя брошу. Чтобы ты понимал, что я здесь не из-за жалости или привычки, а потому, что люблю тебя. Понимаешь? — Арсений заглянул ему в глаза, пытаясь донести каждое слово. Антон не ответил, только снова крепко обнял его, уткнувшись лицом в его грудь. — Я постараюсь, — тихо выдохнул он. — Постараюсь поверить, что ты со мной. Арсений погладил его по голове и мягко прошептал: — Мы вместе, Тош. Всегда вместе. — Но твоя чашка… Из-за меня она разбилась. — Купим новую, — мягко произнёс Арсений, будто это вовсе не имело значения. Его губы тронула лёгкая, почти неуловимая улыбка. Он притянул Антона ближе, прижимая его к себе так крепко, словно боялся отпустить. Пальцы осторожно скользнули по его мокрым от слёз щекам, а затем нежно коснулись влажных ресниц, прежде чем Арсений прикоснулся к ним губами, оставляя утешающие, почти невесомые поцелуи. — Но это ведь твоя любимая чашка. — Она моя любимая, потому что это был первый подарок, который ты купил, думая обо мне, — тихо сказал мужчина, его голос звучал тепло и мягко. Он взглянул на Антона с такой нежностью, что тому вновь стало трудно дышать. — Всё хорошо, Тош, всё хорошо... — тихо прошептал он, продолжая медленно гладить его по спине. Его голос был тёплым, ласковым, будто сам по себе убаюкивал. Осторожно подхватив Антона на руки, Арсений крепко прижал его к груди, будто защищая от всего мира, и понёс в спальню. Он действовал бережно, с такой заботой, словно держал в руках что-то хрупкое и бесконечно дорогое. Осторожно опустив Антона на постель, он поправил подушки под его головой, чтобы было удобнее, и медленно накинул на него одеяло. Через мгновение Арсений заметил, как руки Антона дрожали, и его сердце сжалось от беспокойства. Тихо вздохнув, он встал и вышел на минуту, но вскоре вернулся с аптечкой. Опустившись на край кровати, он аккуратно взял руку Антона, осматривая раны, которые появились от осколков. — Прости, мне нужно это сделать, — тихо сказал он, обрабатывая раны, чтобы предотвратить дальнейшее повреждение. Его движения были мягкими и осторожными, словно он боялся причинить даже малейший дискомфорт. Когда Арсений закончил, он достал из аптечки пару таблеток успокоительного и быстро сходил за стаканом воды. — Выпей это, Тош, тебе станет лучше, — попросил он, поднося стакан к губам Антона. Арсений уложил его на кровать, опускаясь рядом. Его руки были теплыми и надежными, он крепко держал Антона в своих объятиях, позволяя ему почувствовать, что он не один, что всё будет хорошо, что его любят и никогда не оставят. Телефон Антона звонил снова и снова, разрывая тишину, которая окутала комнату после их разговора. Арсений мельком посмотрел на мигающий экран, но не стал тянуться, чтобы ответить. Он крепче прижал Антона к себе, будто пытаясь защитить его от всего мира, даже от этого звонка. Телефон зазвонил снова. Имя контакта на экране было ему незнакомым, но человек был настойчив. Возможно, что-то случилось… Арсений уставший поднял взгляд на Антона, который спал, свернувшись клубком у него под боком, и даже не заметил этого звонка. Арсений выдохнул, взял телефон в руки и ответил. — Да? — холодно бросил он, прижимая телефон к уху. — Прости, что звоню так поздно, — голос незнакомца был близок к истерике. Он все время срывался на тихие всхлипы, снова и снова повторяя одни и те же слова. — У меня нет никого кроме тебя, не знал кому позвонить. Можешь приехать или забрать меня? у меня нет денег, нет карт, вещей, даже зарядки нет, а телефон почти сел. — Отправь геолокацию, я пришлю за тобой такси, — стараясь держать себя в руках, сказал мужчина. — Правда? Спасибо большое, я сейчас отправлю! Неужели этот парень даже не понял, что это не Антон…

***

Арсений встретил незнакомца Ваню у подъезда, и тот моментально почувствовал, как сердце пропустило несколько ударов. Он стоял и не мог произнести ни слова, наблюдая за тем, как мужчина, в его глазах строгий и властный, медленно подходит к нему ближе. В воздухе повисла напряженная тишина. Ощущая себя в ловушке, Ваня быстро достал телефон и, несмотря на внутреннее сопротивление, набрал номер Антона. Арсений вытянул руку из кармана и показательно достал телефон Антона. Его взгляд оставался спокойным, но в нем читалась тень чего-то угрожающего. — Где Антон? — испуганно спросил парень, осматриваясь по сторонам. — Спит у себя в кровати, день был тяжелым. — Вы Арсений, да? — осторожно спросил незнакомец, внимательно изучая лицо мужчины. — Значит ты обо мне знаешь, это могло бы объяснить многое, но нет, — в голосе мелькнуло разочарование и обида. Он знал. Знал, что у Антона есть любовник и все равно продолжал с ним видеться. Но ведь Антон мог и не говорить про их связь, мог называть его соседом, другом, да кем угодно. — Антон говорил о вас, много раз, — неуверенно прошептал Ваня, боясь посмотреть мужчине в глаза. — Как мило. — Вы меня не пустите к себе, да? — его голос звучал очень расстроенно, а в глазах мелькнуло отчаянье. — Я зря приехал, простите. — Диван в гостиной свободен, можешь лечь там, — холодным тоном сказал мужчина, направляясь обратно в подъезд. — Антон будет рад увидеть тебя утром. — Правда? — неожиданно радостно воскликнул парень, следуя за мужчиной в сторону дома. — Я думал, что надоел уже ему, мы не виделись и не говорили нормально больше двух недель, — его голос дрогнул. — Я подумал это все… — Я тебя понял. — все так же безэмоционально кивнул Арсений, придерживая железную дверь. — Можешь утром у него всё спросить. Как только они поднялись на этаж, Арсений ощутил, как внутри него всё напряглось, словно тело и разум противились тому, что должно было произойти. Сердце билось слишком быстро, мысли путались, но он не мог остановиться. Он знал, что пути назад уже нет. Его решение было окончательным, и изменить его теперь было невозможно. Желание узнать правду вытесняло страх и сомнения. Замок щёлкнул, дверь открылась. Прежде чем Арсений успел осознать, что происходит, горячие руки с силой втянули его внутрь, резко сжимая в объятиях. — Куда ты ушел? К кому? Как его зовут, Арс, пожалуйста, не уходи, — едва сдерживая рвущуюся наружу панику, шептал Антон. Его голос дрожал, он прижимался к Арсению как можно ближе, боялся отпустить его и на миг. Словно отпустив его сейчас — потеряет его навсегда. — Тош, остановись, — Арсений застыл на месте, не зная, что сказать. Его руки, казалось, замерли в воздухе, не решаясь обнять или оттолкнуть Антона. — Не уходи больше, никуда, — Антон всхлипнул, крепче прижимая его к себе. — Я всё сделаю, пожалуйста, Арсюша. Любимый мой. Не уходи никуда, давай поговорим и обсудим всё, я исправлюсь, правда. — Он был со мной, — знакомый голос неожиданно раздался откуда-то сбоку, заставляя Антона медленно отстраниться от мужчины, не выпуская его из своих рук. — Ваня? Ты что здесь делаешь? — До тебя дозвониться не мог, а я ответил, — спокойно сказал мужчина, отстраняясь от Антона. — Если ты уже не спишь, сюрприза не получится. Идем на кухню, обсудим все, а после я уеду к Сереже. Вещи заберу на выходных. — К какому Сереже? К тому самому? — голос Антона сорвался на крик. — Ты с ним проводил все те ночи, да? А сейчас бросаешь меня ради него? — в зеленых глазах мелькнуло столько боли и отчаянья, что Арсений испуганно замер. — Тош, — мужчина сделал глубокий выдох, подбирая слова, — ты последний человек, который может попрекать меня в подобном. По себе судишь? — Последний человек? Я твой возлюбленный, твой парень! Я бы мог быть твоим мужем, а ты хочешь уехать ночью и бросить меня одного. — Почему одного, вон, — мужчина устало кивнул в сторону Вани, — с любовником. Вот только сейчас увидел, как молодо он выглядит. Ему хоть 18 есть? Наигрался со взрослыми мужчинами и на детей переключился? Браво, Антош, браво. — Какой любовник, ты о чем говоришь? — непонимающе крикнул Антон. — Извините, пожалуйста, — неожиданно встрял «любовник», — но мне всего 15. — Ты еще и педофил, — разочарованно выдохнул Арсений и резко повернулся к парню. — Он тебе что-то сделал? Платил за это? Заставлял? Мы можем пойти в полицию. — Какая полиция? Не нужно. — Ваня испуганно вскрикнул, взволнованно посматривая на Антона. — Он мне помогал и ничего не делал! А деньги… Я верну, правда. И я не гей, Антон мужчина видный, но я не гей, а если бы и был… Вы мне нравитесь больше. — Нравлюсь больше… — Арсений не смог сдержать нервного смешка. — Ты где Антона нашел, малыш? Это он с тобой связался? Обещал что-то? — А меня ты спросить не хочешь? И ты говорил, что тебе есть 16! — Антон обиженно посмотрел на мужчину. Его голос дрогнул, а в глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на страх. — Честно? Не хочу тебя слушать, — абсолютно спокойным тоном сказал мужчина, недоверчиво взглянув на Антона. — К тебе нет доверия. — Антон заплатил за меня в кафе, где я воровал еду, — парень снова встрял, перебивая мужчин. — И накормил меня, а потом дал денег на еду и хорошие вещи. — Ты спал с ним? — голос Арсения дрогнул, но он постарался скрыть рвущуюся наружу тревогу. — Нет! — уверенно выкрикнул Ваня. — Как я мог, он ведь такой взрослый! — Я немного старше его, про меня так же скажешь? — на губах Арса мелькнула улыбка. Слова больше не звучали как вызов или обвинение — они стали ровными и спокойными. Он слегка наклонил голову вбок, его взгляд стал мягким и тёплым, словно он пытался успокоить не только Ваню, но и самого себя. — Нет! Вы очень красивый, просто невероятный. Антон про вас столько всего рассказывал, вы такой талантливый и… Невероятный просто, а еще он показывал ваши фотографии с выступлений в театре и… — Заткнись уже, — рыкнул Антон, сжимая руки в кулаки. Он наблюдал за всей этой картиной, сгорая от злости и обиды, а сейчас увидел этот странный интерес в глазах у парня. — Ты у меня сейчас мужа увести пытаешься, думаешь я не вижу! — Тош, успокойся. Я не козлик, чтобы меня уводить, — мягко сказал Арсений, пытаясь ослабить напряжение, но его голос все равно звучал устало. — Да, но тот Сережа… — Наш Сережа, наш, — тяжело выдохнув, ответил мужчина. — Нет никого другого, успокойся. — Ты мне не изменял? — его голос стал тише, но в нем звучала тревога. — Нет, — коротко ответил Арсений и замер, словно решаясь на следующий вопрос. — А ты мне? — Я бы никогда! — твердо сказал Антон, резко притягивая мужчину в свои объятия. — Да-да! Я всегда следил, чтобы он не смотрел ни на кого! — уверенно подтвердил Ваня и тут же сжался под пристальным взглядом Антона. — Наверное… Антон на несколько секунд задумался, но затем, взяв себя в руки, сказал: — Если ты уже успокоился, можешь поехать в отель. — Мне нужно телефон зарядить, и я могу… — Останешься у нас, — перебил его Арсений, нежно поглаживая Антона по спине. Они все еще стояли обнявшись и никто из них, не решался отпустить первым. — Я могу положить тебя в своей комнате, а мы… — Нет! — неожиданно громко выкрикнул Антон, чувствуя, как его сердце снова забилось быстрее. — Пусть спит в моей. А я буду спать в твоей, рядом с тобой. Арсений удивленно приподнял бровь, но промолчал, заметив серьезный настрой мужчины.

***

— Почему ты не рассказал всё мне сразу? — устало прошептал Арсений, прижимаясь ближе к груди мужчины. Они уложили Ваню несколько минут назад и теперь могли спокойно поговорить. — Я хотел, но ты начал отдаляться, а потом и вовсе перестал со мной разговаривать. И смотреть на меня тоже перестал, — голос Антона дрогнул. Он медленно коснулся губами растрепанных волос мужчины и замер, вдыхая такой родной и необходимый сейчас аромат. — Я думал у тебя появился кто-то другой и меня волновало только это. — Как ты мог подумать, что я тебе изменяю? — очень тихо спросил Арсений, медленно поглаживая мужчину по груди длинными пальчиками. — Это ты мне сейчас говоришь? — он не смог сдержать нервного смешка, но сразу вернул голосу прежнюю уверенность и спокойствие. — Ты тоже решил, что я тебе изменяю... — Я услышал ваш разговор, — сглотнув ком в горле, сказал Арсений. — Вы так мило болтали, ты столько всего ему обещал. — Арсюш, он ребенок! — тихо прошептал Антон, сжимая мужчину в объятиях чуть крепче. — Я просто хотел помочь, чтобы в его жизни был хоть один хороший взрослый. — Ты мог рассказать, я ведь не знал, что ты говоришь с ребенком. — Я хотел рассказать, очень сильно, но ты стал таким отстраненным и холодным, а потом и вовсе начал уходить из дома на ночь, — на одном дыхании выпалил Антон и его голос дрогнул. — Я чуть с ума не сошел от мысли, что у тебя появился другой! — Я слишком сильно уважаю свой выбор и тебя, чтобы изменять тебе и ходить к другим, пока мы вместе, — Арсений говорил спокойно и очень уверенно. Он бы не смог, никогда не смог. — Почему ты тогда уходил? Куда? — тяжело сглотнув, Антон озвучил вопрос, который волновал его больше всего. — Я ведь знаю, что тебя не было у нашего Серёжи. — Отель. Я ночевал в отеле… — Почему? — Антон резко приподнялся и попытался заглянуть Арсению в глаза. — Почему ты не рассказал все сразу? Не попытался выгнать меня как изменщика, не оставался в квартире, а уходил? — Ты бы ушел к нему, сразу бы ушел, а я бы остался в нашей квартире один. Я хотел привыкнуть, понимаешь? — в уголках глаз выступили слезы и Арсений быстро их смахнул. — Хотел запомнить только хорошее, хотел отвыкнуть от тебя и смириться с тем, что я буду один. — Ты не один, пожалуйста, Арсюш, — голос мужчины охрип. Он резко притянул к себе Арсения, сжимая в объятиях едва не до хруста. — Я рядом и я не уйду. Я бы не ушел, не поступил бы так с тобой, понимаешь? Я люблю тебя больше жизни и я бы не смог… — Уйти? — очень тихо сказал Арсений, боясь услышать то, о чем успел подумать. — Потому ты тоже не рассказал о своих подозрениях? — Я думал, что смогу убедить тебя остаться, смогу закрыть глаза на измены, — заикаясь сказал мужчина. В уголках глаз выступили слезы и Антон почувствовал чужие руки, которые мягко поглаживали его по щеке, стирая влагу. — Если для счастья тебе мало меня, я бы смирился. Я бы не смог жить без тебя, понимаешь? — дрожащим голосом закончил Антон, крепко прижимаясь к Арсению. — Прости меня. — Я смирился с тем, что у тебя есть ещё кто-то, постарался убедить себя в том, что ради тебя я потерплю, но ты уходил, — Антон резко замолчал, собираясь с мыслями. — Когда я умолял тебя остаться, ты уходил. — Тош, я столько раз ненавидел себя за это и не понимал, почему ты так себя ведёшь, — по щекам Арсения текли слезы, но он продолжал. — Я старался оставаться рядом, когда ты просил. Очень старался. А потом снова были эти разговоры, обещания, эта ложь. — Я знаю, знаю. Мне было от этого ещё хуже, — заикаясь продолжил Антон. — Ты был со мной из жалости, хотя твои мысли были с другим. — Не было другого, Тош, никогда не было, — Арсений наклонился ближе к Антону, осторожно коснувшись его губ. — Я с ума сходил от мысли, что ты умоляешь меня остаться, но в тот же день встречаешься с другим. — Я тебя очень сильно люблю, очень-очень. — И я тебя люблю, Тош, — прямо в губы выдохнул Арсений. Его голос дрогнул, когда он почувствовал настойчивые горячие руки на своей талии. — Но сейчас отпусти меня, — устало попросил мужчина, прерывая очередную попытку обнять его и со всей силы прижать к себе. — Я не плюшевый мишка, чтобы ты со мной так спал. Раньше ты таким не был. — А теперь буду, — радостно мурлыкнул мужчина, прикусывая Арсения за ушко. — Буду обнимать, целовать и каждый раз говорить о том, как сильно я тебя люблю. — Антон! — чуть громче сказал Арсений, вновь поворачиваясь к нему лицом. — Я и так рядом с тобой, чего ты добиваешься сейчас? Мне прямо на тебя лечь, чтобы тебе было спокойнее? — А ты можешь? — неожиданно радостно спросил Антон, перетягивая мужчину полностью на себя. Арсений на это лишь обречённо выдохнул и попытался слезть. Настойчивые руки опустились на его ягодицы, мягко сжимая их и поглаживая. — Антон! — его голос был серьезным и безумно властным, он хотел его остановить, хотел напугать, но… Но Антон лишь довольно ухмыльнулся и потянулся за смазкой, которая всегда лежала в прикроватном ящичке. — Твой Антон, твой. Можешь не волноваться, — тихий смех разнёсся по комнате, заставляя Арсения улыбнуться в ответ. — Всегда был твоим, только твоим. — Что ты творишь? — прямо в губы выдохнул Арсений, вжимаясь в Антона всем телом. Возбуждение отдавало где-то в паху, и Арсений непроизвольно потерся своей эрекцией об возбуждение мужчины. Зелёные глаза резко расширились, а на губах вновь мелькнула хитрая улыбка. — Дай мне пару минут и я хорошо тебя подготовлю, Арсюш, всего пару минут, — очень мягко прошептал Антон, сгорая от желания. — Не хочу сделать тебе больно. — Спасибо, — голос полный благодарности и тепла звучал просто волшебно. Антон делал все очень быстро, но осторожно. Каждое его движение, каждое касание и обеспокоенный взгляд, заставляли сердце Арсения биться сильнее. Заставляли Арсения влюбляться в него сильнее, влюбляться снова и снова. Когда Антон дотронулся до сжимающегося отверстия влажными от смазки пальцами, Арсений рвано выдохнул и, резко наклонившись к мужчине, поцеловал. Так тягуче медленно и безумно сладко. Так, как целовал его всю жизнь, желая показать всю свою любовь и заботу. Так, как хотел целовать его всю оставшуюся жизнь. — Я сейчас кончу от одних только поцелуев, — с трудом вырвавшись из плена сладких губ, прошептал Антон. — Нельзя, только со мной, — на одном дыхании сказал Арсений, насаживаясь на пальцы сильнее. — Только в меня. — Ты… — Да, очень хочу, — Арсений прошептал прямо в губы, медленно опускаясь на его член. — Тебя хочу, всегда тебя хочу. — И я хочу… — до крови прикусив внутреннюю часть щеки, прошептал Антон. Арсений был невероятным, таким желанным и безумно сексуальным. Его глаза горели огнем, а его губы… Они творили с ним что-то невообразимое, снова и снова сводя его с ума. — Ты такой узкий, нужно было потратить больше… — Замолчи, — резко прервав Антона, выдохнул Арсений. Его рука легла мужчине на лицо, закрывая его рот. Зелёные глаза удивлённо распахнулись, но уже через мгновение он забыл абсолютно обо всем. Арсений заставил забыть. Он двигался резко, быстро и слишком рвано, каждое его движение пускало новую волну возбуждения по телу мужчины и заставляло дрожать под сильными руками. Он соскальзывал с члена почти полностью, а потом вновь насаживался до основания, закусывая нижнюю губу до крови. Это было безумие. Боль немного отрезвляла, заставляя почувствовать реальность и осознать все происходящее. Это был не сладкий сон, не иллюзия, это была реальность. Реальность, где они были все еще вместе, где у них снова все хорошо. Реальность, где они любят друг друга. — Сейчас, я очень скоро, — едва слышно вскрикнул Арсений, насаживаясь сильнее. Антон на это лишь что-то невнятно простонал и тут же кончил, заметив неподдельное удивление в голубых глазах. Арсений кончил через мгновение. — Арсюш, отпусти меня на минуту, — собравшись с силами попросил Антон, вырываясь из сладких объятий. Он вышел из комнаты всего на мгновение и вернулся с небольшой бархатной коробочкой. — До нашей годовщины ещё три дня, но я подарю тебе его сейчас, — мягко и очень смущенно прошептан Антон, протягивая коробочку любимому мужчине. — Это… — глаза Арсения удивленно округлились, а на губах родилась смущенная улыбка. — Да, они обручальные и если ты согласен… — голос Антона дрогнул и неловко улыбнулся, стараясь не выдать своего волнения. — Да, я согласен, — он внезапно притянул Антона к себе, крепко обнимая и сжимая его в своих руках. Поцелуй, который последовал за объятиями, был быстрым, но таким страстным, что Антону стало трудно дышать. Он потерялся в этом мгновении, забыв обо всём остальном, растворяясь в ощущении близости и страсти. В небольшой коробочке лежало два серебреных кольца с минималистичным дизайном.

***

— Давай его себе заберём? — неуверенно просил Антон, поглаживая мужчину по спине. — Кого заберём? — Ваню, он ведь совсем ребенок ещё, — мужчина тяжело сглотнул и продолжил: — Я видел его родителей, продадут его за бутылку водки, а мы и сделать ничего не успеем. — Хочешь купить его первым? — серьезным тоном спросил Арсений, немного приподнявшись на груди мужчины. — Хочу ему помочь, я сам договорюсь с его родителями, можешь не волноваться. — А если мы не справимся? — С нами ему будет точно лучше чем с ними, но мы спросим. Он может и отказаться. Ваня не отказался.

«Les silences parlent là où les mots échouent.» — «Молчание говорит там, где слова терпят неудачу.»