История одного заката

      — И тогда я решил, что план Капитано не такой уж и плохой.       — Вот как…       Оророн сидел на стуле, подробно объясняя свое недавнее поведение, пока Ифа слушал его, сидя на столе напротив и задумчиво покачивая стул, оперевшись ногой о его спинку.       — Что ж, тебе повезло, что этот «Капитан» оказался таким добряком, — заключил ветеринар и, спрыгнув со стола, принялся заниматься своими звенящими колбочками.       Он же и прервал собственную мысль:       — Хотя, знаешь, — он слегка вздохнул, вглядываясь в окно через фиолетовое стекло банки, — Не удивлен.       — Почему?  — Оророн склонил голову набок, не отводя от мужчины взгляда, словно тот занимался очень интересным делом.       Несмотря на то, что Ифа был на немного старше самого Оророна, второй почему-то не видел в нем такого же молодого парня, каким был он сам. Возможно, потому что Ифа был ветеринаром и занимался более важными делами, чем он, а может не просто так странным в племени в большинстве своем считают именно его, а не Ифу.       — Ну… Ты же видишь души. Если бы он оказался каким-нибудь жутким злодеем, ты бы и не подошел к нему, верно? — Ифа оглянулся на парня и, взяв несколько принадлежностей, подошел к Оророну.       — Так и есть.       Оророн поднялся со стула, оказываясь на одном уровне с Ифой.       — Что ж, приступим?       — Почему ты…       Почему не удостоил своим фирменным взглядом, говорящим «Оророн, ты… А, ладно».       — Что я опять? — фыркнул он. — Снимай.       — Почему так спокойно относишься к этому?        Парень стянул с себя кофту и аккуратно сложил ее на столе.       — Ну я же не твоя бабушка.       — А ругаете иногда одинаково.       Ифа ухмыльнулся и, размешав специальную мазь, стал наносить на грудь Оророна осторожными мазками.       Парень поёжился от холода.       — Толку тебя ругать? Все равно по-своему делаешь. Да и чуйка у тебя неплохая, за столько лет я убедился в этом лично, — пояснил мужчина.       Оророн все равно нахмурился после этих слов, звучащих для него не совсем убедительно. Дело в том, что обычно Ифа разговаривает… Как бы это описать? Легко. Непринужденно. Сейчас же каждое слово было отточено, будто тот сдерживал свое мнение при себе и старался никого не задеть, хотя Ифа склонен говорить всё прямо в лицо без какой-либо застенчивости или вранья. Особенно когда это касается Оророна, потому что они проводят чуть ли не каждый день вместе и всё друг про друга знают.       — Не хмурься, морщины будут, — мужчина дал парню щелбан по лбу.       — Ты сам говорил, что морщины — это неотъемлемая часть жизни.       — А ты разве слушал?       Услышав эти слова, Оророн остолбенел. Они, конечно, часто подкалывали друг друга, но то, что сказал Ифа, прозвучало грубо. И грубо не столько для Оророна, сколько для самого Ифы. Такие выражения были не в его характере.       — Ифа, что случилось? Кто-то умер?       — Что? Нет, — хмыкнул ветеринар и, убрав банку, быстро вытер руки, чтобы осторожно взять яркий осколок.       — Тогда почему ты…       — Ш-ш, — мужчина положил палец на чужие губы и продолжил. — Ну что, готов лечить свою душеньку?       Ответом был уверенный кивок. Они делали это уже не один день и не один год. Из-за особенностей души Оророна ему приходится постоянно заменять её некоторые фрагменты. И никто не сделает это лучше, чем Ифа — профессионал в области врачевания. Ситлали тоже иногда этим занималась, особенно когда Оророн был еще ребенком, но со временем он понял, что с Ифой ему спокойнее. А там, где комфорт, там и Оророн.       — Раз, два, три.       Мазь на груди Оророна начинает красиво переливаться всеми цветами радуги. Ифа проталкивает сияющий осколок внутрь, второй рукой придерживая парня за плечо, потому что уже видел, как может быть больно.        Через несколько секунд Оророн начинает шипеть от боли, а его тело — подрагивать. Ифа сильнее сжимает плечо друга и успокаивает:       — Еще немного, потерпи еще немного.       Оророн сжимает край стола и сгибается пополам. Мужчина вытаскивает пустую руку и выдыхает, вытирая пот со лба. Столько раз они это проворачивали, но каждый раз что-то может пойти не так, потому что надежного способа никогда не существовало. Это и страшно. Ифа, привыкшый брать ответственность за пациентов, обычно спокойно относится к этому, но стоит Оророну оказаться его больным, как сердце начинает неугомонно стучать от страха за парня.       — Спасибо, — выдыхает Оророн и садится на пол, стараясь отдышаться.        Он прикладывает руку к груди, сжимая кожу от боли — не такой сильной благодаря мази, но тем не менее приносящую не самые приятные ощущения.       Ифа смачивает полотенце и отдает парню, а сам усаживается рядом. Привык быть поддержкой для него.       — Сколько ре…       — Да не нужны мне твои редиски, это бесплатно, Оророн, сколько раз говорить?       — Это же твой выходной день.       — Всё равно.       — Тогда расскажи, что у тебя произошло.       — Ничего не произошло, — Ифа опускает голову и убирает вылезшую на лоб белую прядь.       — Тогда принесу редьки.       С козырей зашел, ха.       — Ладно. Мне не нравится, что ты связался с Фатуи. Точнее, что ты выпиваешь с ними и ночуешь где попало.       — Это не «где попало», а их база.       Ифа поджал губы. Что на это можно сказать? Оророн прав. Если они относятся к нему хорошо, то почему бы нет? Но Ифу все равно что-то гложет, разъедает изнутри. Дружеское соперничество? Ревность? Разве он не перерос подобные заскоки? У него куча пациентов, жизнь которых зависит от него, ему некогда не то, что думать о таких мелочах, а чувствовать их. Всё своё время он сначала работает, а под ночь поет и играет на гитаре в окружении заврианов и Оророна возле двери своего же рабочего места.       — Пойдем прогуляемся до моего дома, — предлагает юноша, и Ифа знает, что не сможет отказать ему.

***

      Они шли молча, но когда на горизонте стали видны грядки с этими самыми проклятыми редьками, Ифа тяжело вздохнул, понимая, что вот-вот им придется остановиться и поговорить.        Однако его не оставляла надежда, что всё обойдется и можно будет переключить внимание Оророна на что-то другое.       Что угодно, лишь бы не залезать в собственную душу.       Они остановились возле грядок, потому что Оророну нужно было поприветствовать свое детище, как-никак они не виделись полдня. Ифа нагнулся, отломил травинку, прикусил ее зубами, потом медленно поднял голову к небу, поправив шляпу,  и стал наблюдать за тем, как оранжевый свет солнца плавно перетекает в малиново-красный и скрывается за горами его родины.       — Завтра утром я понадоблюсь? — вернулся к нему Оророн.       — Нет, высыпайся, — отмахнулся он и достал из сумки флягу. — Пить хочешь?       — Нет, но… Может зайдешь ко мне? Дом же рядом, я приготовлю что-нибудь.       — Тебе следовало бы отлежаться после сегодняшнего, а не гостей принимать. Хотя ты наверное уже привык.       Оророн опять нахмурился. Сегодняшнее поведение Ифы начинало даже больше не нервировать, а переживать.       — Ты на что-то намекаешь?       — Я? Нет.       — На кого-то?       — Да нет же.       Оророн не знал, что в таких случаях надо говорить. Он чувствовал физически, что его другу плохо, но не мог отыскать зацепок причины его сегодняшнего поведения. Даже не так: он знал, что скорее всего всё дело в Фатуи, но почему Ифа так к этому относится — не понимал.       Тогда, за неимением слов, парень решил действовать. Оророн встал напротив Ифы и отобрал у него травинку, которую тот уже всю искускал, и сам зажал зубами.       Даже если Ифа и удивился, то внешне не позволил себе показать этого — только приподнял бровь.       Оророн улыбнулся, стараясь не выдать хитрую довольную улыбку, и молча обнял Ифу, погладив по спине. В своей жизни он не обнимал никого, кроме бабушки в детстве, поэтому это было чем-то новым. Однажды, когда он попытался обнять незнакомца, будучи ребенком, Ситлали сказала ему, что так надо делать только с теми, кто тебе близок и кого ну очень сильно хочется обнять.       Сейчас был как раз такой случай. Оророн подумал, что раз они чуть ли не каждый день проводят вместе и регулярно хлопают друг друга по спине, то поддержка в виде объятий должна сработать и не сделает хуже.       — Прости, — выдохнул Ифа, обнимая того в ответ, слегка покачивая.       Оророн приподнял голову, в его разноцветных глазах красиво отразился алый закат. Парень стянул с Ифы шляпу и немного отстранился, чтобы увидеть лицо.       — Если тебе не нравится, что я хожу к Капитано, то я…       — Нет, — его перебивают, — Делай то, что хочешь. Забыл, что я всегда говорю? Жизнь у тебя одна. И живешь ты её для себя.       Парень улыбнулся. Ифа любил давать мудрые советы, но сам же часто им не следовал.       — Хочешь, я познакомлю тебя с ним? Я внимательно рассмотрел его, у него добрая, пусть и уставшая душа…       Ифа, не успев "собрать" свое лицо, заметно скривился от формулировки.       — Внимательно рассмотрел, да? — не сдержал он своего недовольства.       — Да.       Ифа вздохнул. Ладно. Это только его проблемы. Оророн скорее всего не имел в виду ничего такого. Не имел же? В любой другой ситуации он бы мог рассудить, понимает ли Оророн, какое осуждение мог бы получить в ответ, если бы сказал так кому-то еще, или смотрит со своей колокольни, но не сейчас.       — И вообще, зачем ты снял с меня шляпу? — переводит тему Ифа, не желая более закручиваться в собственных догадках и мыслях.       — Солнце уже село.       В глазах парня заиграли теплые искры, что никакое солнце бы не понадобилось.       — Да? Ну тогда твоим друзьям…       Ифа показал в сторону грядок, Оророн ожидаемо обернулся в их сторону и в этот момент Ифа стянул с него капюшон.       Редкое явление для всех жителей Натлана — два уха Оророна увидели свет. Точнее закат.       Парень тут же обернулся, впившись глазами в лицо собеседника.       — Ифа! — полушепотом удивленно воскликнул он.       Ифа же улыбнулся тому, как легко Оророн повелся на его обман, словно маленький ребенок, и протянул руку к уху.       — Можно?       Оророн молча кивнул и прикрыл глаза, готовясь к касанию. Когда Ифа погладил его ухо, по телу разлилось какое-то необыкновенное чувство тепла. Оророн завидовал животным, если они ощущали всё так.       Ифа остановился и осторожно зажал двумя пальцами ухо, а потом Оророн вдруг почувствовал тепло. Тепло и шероховатые губы, гладящие его собственные, мягко проходящие по верхней, потом по нижней губе.       Оророн раскрыл глаза, секунду-другую не понимая, что происходит, и застыл. Ифа, поняв, что ему не отвечают, тут же отстранился. На лице его отразилась грусть.       Парень вспомнил романы, которые читает бабушка. Он до сих пор помнит, в каком ужасе был, прочитав один любовный рассказ об их первом Пиро Архонте и Пиро Драконе. Тогда это повергло его в шок, настолько, что от этого он отходил дольше, чем от криков бабушки.       Он вспомнил свои мысли тогда: «до этого в ее книжках целовались только мужчина и женщина, а тут…».       Ифа потянулся, чтобы натянуть капюшон обратно на Оророна и не доставлять ему больше дискомфорта, но парень схватил его за запястья и опустил.       — Извини, Оророн, я не хотел тебя пугать. Я просто… — он нервно вздохнул и снова взглянул на небо, не в силах смотреть перед собой, — Этот «Капитан». И эти твои похождения. Они… Я не переживаю, как бабушка Ицтли. Я… Не хочу, чтобы ты ушел с ними.       — Как я уйду, если я — житель Натлана? От моего рассудка ничего не останется.       — Даже если ты не уйдешь физически…       Ты уйдешь мысленно. Осколками души, сердцем, всем, чем угодно.       — Я боюсь, вдруг я больше не буду нужен тебе?       Как по-детски, Ифа. Самому не смешно?       Оророн от таких слов аж проморгался. Перед ним точно сейчас стоял Ифа? Парень нахмурился и разглядел его душу как следует, не находя никакого влияния и одурманивания со стороны.       Вновь не имея ни малейшего понятия, что на такое отвечать (а отвечать в духе речей персонажей из романов бабушки было слишком даже для него), Оророн сделал шаг и повторил то, что сделал с ним Ифа — поцеловал.       Поцелуй… Бабушка говорила, что так делают люди, которые любят друг друга, поэтому Оророн всегда на ночь целовал свои овощи. И всё же это было не то, это было платонически. Когда он подрос, то, наблюдая и читая, заметил, что то, что называют «любовью», имеет в себе много разных смыслов. Любовь как зернышко — что посадишь, то и прорастет. Он занимался грядками, выращивал овощи, поливал их, удобрял. Они — то, во что он вкладывает свои силы, время и жизнь, но они, всё же, не люди.       С Ифой… С Ифой было по-другому. Его "посадилил" раньше Оророна, он не рос под его присмотром. Он просто случайный человек, с которым его свела судьба и они стали близкими друзьями. Их чувства по отношению друг к другу взялись исходя из личной симпатии, а не потому, что кто-то кого-то вырастил. Так это понимал Оророн.       Что же тогда чувствует сам Ифа, раз первый поцеловал его? Друзья ведь… Не целуются.       — Стой, Оророн, что ты делаешь? — отстранился Ифа.       — То же, что и ты сделал.       Исчерпывающе.       — Ифа, если ты боишься, что я уйду, то этого не будет.       — Не думай обо мне. Если ты хочешь проводить время с Фатуи… По твоим рассказам они правда забавные.       — Это ты не думай обо мне, а подумай о себе. Честное слово, вы с бабушкой просто…       — Эй-эй, не надо сравнивать меня с ней! — пауза, — О великий Архонт, — Ифа по-настоящему испугался, — Твоя бабушка… Бабуля Ицтли меня прикончит!       — За что?       — Ничего ей не говори, ладно? Ничего о том, что сейчас случилось. Этого не повторится, — Ифа сжал на голове белые волосы.       — Почему?       — Что «почему»? Почему не говорить?       — Почему этого не повторится?       — Что? — ему начинает казаться, что у него галлюцинации.       Может что-то пошло не так, когда Оророну заменяли осколок души?       — И разве тебе не всё равно на бабушку? Мы часто делаем то, что ей не нравится.       Ифе хотелось лечь на траву, уткнуться лицом в землю, промычать и больше никогда в этой жизни не подниматься.       — Это звучит ужасно. Она точно что-то заподозрит. Понимаешь, Оророн, это не тот случай, это…       Оророн снова шагнул к Ифе, устав наблюдать со стороны за кризисом, неожиданно свалившемся на обычного собранного молодого парня. Он вновь обнял Ифу, вернув шляпу ему на голову, и накрыл его рот своим, чтобы тот прекратил попусту переживать. Оророн провел руками по спине, переместив их на плечи, пока Ифа, пришедший наконец в себя или наоборот сдавшийся, обвил его талию. Их кожа красиво контрастировала на фоне друг друга, они были словно из разных миров: Оророн как настоящая летучая мышь, предпочитающая ночь и поглаживания лунного света, и Ифа — сын солнца, теплого и порой обжигающего.       Они целовались недолго, но чувственно. Для Оророна это было впервые и душа его металась по грудной клетке от счастья, что рядом с ним находится именно Ифа. Человек, всегда поддерживающий его, принимающий таким, какой он есть, и все его странности считающий изюминкой. Ифа по-настоящему добрый и мудрый человек. Рядом с таким хочется хотя бы просто быть.       — Оророн, — Ифа шептал в его губы, прислонившись к его лбу, — Нас могут заметить.       Он накинул на парня капюшон и отстранился, оглядываясь по сторонам.       — Уже поздно. Твоя душа сегодня претерпела изменения.       Как двусмысленно это сейчас звучало.       — Поговорим завтра, ладно? Иди спать, — Ифа пригладил волосы юноши под капюшоном и кинул взгляд на его губы.       — Хорошо, — довольно ответил ему Оророн, на удивление согласившийся без лишних уговоров, — До завтра, Ифа. Спокойной ночи.       — Добрых снов.       С небольшого холма пожилая женщина, наблюдавшая за тем, как двое юных людей расходятся по домам, тяжело вздохнула.       — Что за молодежь пошла, о великий Пиро Архонт. Надо было все-таки тогда сжечь тот глупый роман.

***

      Вернувшись на свое рабочее место, Ифа быстро расставил банки по местам, чтобы поскорее закрыть больницу и уйти домой, упасть лицом в подушку и переварить произошедшее. Ощущений губ Оророна не хватало — и эта мысль и будоражила, и пугала юное сердце ветеринара. Почувствовав, что горло и губы пересохли, Ифа решил достать флягу, но, открыв сумку, увидел то, чего совсем не ожидал — редьку.       А фляга тем временем мирно покоилась на тумбочке возле довольного спящего Оророна.       Хотя он прекрасно понимал, что повод для встреч им не нужен, но… Если не можешь найти повод поскорее встретиться — создай его сам.