Можно ли обрести любовь снова?

Они провели вместе несколько, на удивление, расслабленных часов. Несмотря на разрозненность компании и тяжелое прошлое за плечами, старые школьные знакомые, сведенные снова вместе слишком непростыми обстоятельствами, смогли найти общий язык. Никто не ожидал, что подобное сборище в принципе возможно, однако, ни один из них не назвал бы невинную встречу пустой тратой времени. После выпитых друг за другом стаканов было бы странно не выйти на задушевные беседы, которые между собой прежде никогда не вели. За столом собрались исключительные ведьмы, настолько уставшие от этой пресловутой исключительности, что нашли обыденные личные темы своим спасением. Под градусом и общей атмосферой любопытства друг к другу ведьмы подталкивали своих собутыльников к откровениям. Никто не понял, в какой момент появился Эбервольф, но когда очередной глава ковена уселся прямо на столе с принесенной с собой бутылкой в когтистой лапе, он был встречен лишь довольными возгласами. Сейчас, уже изрядно заправленный яблочной кровью, Охотник, дабы побесить дорогого друга Деамонна, расположился на его плече, постоянно хлестая хвостом по темному лицу. Глава ковена животноводства, хоть и почти всегда молчалив, взглядом говорит громче слов. И сейчас он сощуренными, как при слежке за добычей, глазами осматривал Рейна, иногда бросая на Дариуса многозначительные взгляды. — И долго мы будем делать вид, что этого не замечаем? - Ида, не привыкшая отмалчиваться, скривила лицо, уставившись на лохматого приятеля. Лилит согласилась с сестрой без слов, одарив Эбервольфа его же взглядом. Не то чтобы бывшая глава императорского ковена яро защищала сестру и ее личную жизнь, но двуличия не терпела никогда. Несмотря на страх, которую обычно вызывал взгляд Лилит, лидер ковена звероводства остался несгибаем, распушив шерсть на шее и задрав голову чуть вверх. — Может не будем устраивать ссору? - втиснулись в зарождающую перепалку Рейн, легко обхватывая плечо Идалин. — Уисперс, ты слишком сильная и заслуженная ведьма, чтобы разрешать такое поведение прямо рядом с тобой, - Лилит действительно считает уважение одной из важнейших вещей в жизни, особенно после того, как потеряла свое, будучи слепой к действиям Белоса так долго. Старшая Клатрон уважает Рейна, хоть и слишком гордая, чтобы показать это, но их необеспокоенность своей репутацией приводит ее в ярость. Несомненно, задумалась она, Белос проблемой Уисперса не обладал, что помогло ему иконизировать себя в глазах народа. Лилит считает Рейна идеальным кандидатом в лидеры Кипящих островов и их неготовность принять эту должность, как и обрести уважение к себе, само собой, ее злило. Дариус вздохнул медленно и глубоко, будто вся тяжесть разрешения этой ситуации самолично легла на его плечи. — Он всего-навсего поинтересовался у меня, почему наши дрожайшие Идалин и Рейн до сих пор не удовлетворили невозможное напряжение между ними, - мужчина произнес эти внезапные откровения так буднично, как будто ничего в его словах удивительного не было. — Прошу прощения? - Уисперс, от которых мало кто за столом ожидал подобного, вскочили с места и ударили рукой по дереву, склоняясь ближе к стороне, где сидели Дариус с Эбервольфом, хоть и расстояние было слишком далеко, чтобы они хотя бы приблизились достаточно. — Пахнет…, - Охотник скривил нос, изнемогая от слишком сильного запаха. — Слишком сильные феромоны, - дабы не заставлять друга изъясняться на нелюбимом языке, вмешивается Дариус, обводя пальцем в воздухе Иду и Рейна. — Думаю, это уже совсем не наше дело, - Лилит откинулась на спинку стула со скрещенными на груди руками, недовольно оглядывая коллег барда. — Запрещаешь волноваться за друга? - Деамонн самовольно ухмыльнулся, от чего младшей Клатрон захотелось врезать ему в нос, даже не применяя магии, чтобы самой почувствовать, какую боль причиняет. — Довольно! - не произнесшая до сих пор ни слова Совиная Леди завороженно наблюдала, как желваки двигаются на смуглом лице, а пальцы рук собираются в кулаки. — Одно дело обсуждать меня, но если вы думаете, что я позволю такое поведение по отношению к ней, - Рейн положили руку на острое плечо, — вы ошибаетесь. Образовавшуюся тишину нарушил только скрежет зубов Рейна, враждебно смотрящих на двух глав ковенов. Взгляд Лилит метнулся к Рейну, рука барда несильно сжимала и разжимала плечо ее сестры, но не для поиска поддержки в этом касании, а для удержания спокойствия, так и норовившего покинуть Уисперса. Ноздри лидера бардов расширились от злости, а спина стала прямее, чем обычно, но они старались держать себя в руках. — Полегче, ковбой, - Дариус выставил перед собой руки в защитном жесте, — вы же знаете, что Эберу тяжело долго терпеть такие сильные ароматы, он не имел целью вас оскорбить. Старшая Клатрон не могла перестать смотреть, как возвышаются над всеми Рейн, пока Деамонн лепечет перед ними. Она, наконец, смогла увидеть тот стержень, которому бард так редко позволяли проявляться. Лилит видела огромный потенциал, и от эмоций сделала несколько жадных глотков яблочной крови. Она знала, что Уисперс всей душой не желали вставать во главе их мира, от того считала их еще более подходящими на эту роль. Бывшая глава императорского ковена до сих пор чувствовала вину за свои прошлые поступки, поэтому с еще большей силой желала привнести как можно больше в их новое, еще не до конца восстановившееся государство. Лилит точно знает, что без настоящего предводителя ее целей и целей Рейна не достичь. Как бы Уисперс не противились этому, старшая сестра Иды не собирается сдаваться. Она внимательно наблюдает, как пугающи бард могут быть, и какой трепет вызывать, знает, что они действительно способны на руководство. Лилит чувствует, что должна убедить и Рейна в этом, несмотря на их стремление оставаться за ширмой. Лилит внимательно посмотрела на сестру, а затем на то, какие взгляды мятноволосая ведьма бросают на нее, защищая достоинство Совиной Леди. Она смотрит, как притих Деамонн, и как покорно склонил голову Эбервольф, обычно такие невероятно смелые и остроумные. Старшая Клатрон видит, как быстро Рейн успокаиваются и возвращаются в сидячее положение, как льнут к Иде, дабы справиться о ее самочувствии, и как всегда непоколебимая для окружающего мира женщина, хихикая, отталкивает их. Картина становится ясна: несмотря на болезненную скромность Уисперса, Ида пробуждает в Рейне огонь, столь необходимый для уготовленной им роли в плане Лилит. Ведьма усмехается, довольная своими так быстро собранными выводами. Будто позабыв о недавнем накале страстей, она, лавируя на двух ножках стула, делает очередной глоток, вдумчиво всматриваясь в пустоту неба, чем привлекает всеобщее внимание. — Лилит, ты в порядке? - интересуется Ида. — Более чем, сестрёнка, более чем, - Лилит подмигивает Иде, от чего та испуганно хватается за мешок с желчью у сердца, не способная узнать свою ближайшую родственницу в этой довольной и что-то задумавшей ведьме. *** Несмотря на внезапную ссору, разошлась компания довольно мирно. Эбервольф, не выдержав головной боли от феромонов, но также не желая пропускать редкую возможность провести время с когда-то близкими ему ведьмами, нашел выход из ситуации довольно быстро, вставив в ноздри два цветка, обнаруженные им на опушке неподалеку. Деамонн хоть никогда и не пытался скрывать свою язвительную личность ни перед кем, в этот раз был вынужден заткнуть ненужные провокации поглубже. Лилит встала из-за стола первая и сразу же принялась подгонять остальных гостей, будто зная что-то, о чем не осведомлены даже хозяева дома. Несмотря на озадаченность, вызванную действиями старшей Клатрон, ни Рейн, ни Ида возражать не стали, внутренне понимая немой намек рыжеволосой и испытывая лишь внезапное предвкушение от этого осознания. Теперь и Ида стала поторапливать пошатывающихся гостей, сама неумело пользуясь отяжелевшим телом. — Слушайте, - Рейн приблизились к сестрам, старающихся поскорее избавить территорию Совиного дома от посторонних, — я не уверенны, что это тактично… — Тшшш, Рейни, - старшая Клатрон заткнула барда легким прикосновением пальца к губам, не утруждая себя объяснениями. *** Рейн, небрежно отказавшись от помощи плохо контролирующей движения Иды, посредством магии левитации, которой владеют в совершенстве, быстро вернули мебель в дом. Когда бард хотели приняться за пустые бутылки и грязные стаканы, Клатрон нетерпеливо оторвала мятноволосую ведьму от их прилежного занятия, утаскивая за собой на диван и игнорируя негромкие протесты. Оказавшись невинно сидящими на мягких подушках со взглядами устремленными друг другу в глаза, ведьмы не издавали ни звука, будто не готовые к внезапному уединению. Ида, как и обычно, первая прервала их общую попытку пародировать неподвижные восковые куклы и с невыразимой нежностью в глазах, которой удостаивала только Уисперса, приложила руку к смуглой щеке, прижавшейся к ладони с такой нуждой, что у Клатрон перехватило дыхание. Рейн схватились за белую худую ладонь и, выставив перед собой, коснулись поцелуем запястья, чувствуя губами стремительно ускоряющийся пульс. — Не пора ли нам начать доверять друг другу? - неожиданно трезво спросила Идалин, на мгновение заставая Рейна врасплох. — Я доверяю, - от ласки, которую они дарили друг другу сейчас, у барда пересохло в горле, так что говорить они стали кратко, дабы не мучить глотку словами. Совиная Леди по-доброму усмехнулась и, ухватившись за лицо напротив, большими пальцами стала разглаживать мятные брови. — Тогда почему ты так боишься коснуться меня? - Ида говорила негромко, но каждое ее слово обжигало уши, заставляя те краснеть. — Разве? - не без усилия спросили Рейн, глаза которых застилала пелена вожделения. Позабыв о негласном обете терпения, данном самим себе, Уисперс даже и подумать не могли, что сейчас, когда они совершенно одни, без обязанностей и тех, о ком нужно волноваться, бард не будут чувствовать и толики смущения или страха перед великолепием Совиной Леди. Всё, чем были заняты мысли Уисперса сейчас, это тело, скрытое за тканями, вызывающими сейчас лишь раздражение. С невообразимой силой, которую так сложно представить в худом теле, Рейн притянули Иду за талию к себе. Испытав неожиданное желание отомстить за муки, которые Клатрон, прекрасно знавшая об их состоянии, заставляла проходить барда, мятноволосая ведьма впились укусом в место между плечом и шеей, почти сразу успокаивая бледную кожу россыпью коротких, но чувственных поцелуев. Рейн чувствовали опьянение, но не от выпитого, а от запаха, исходящего от кожи и пышных седых волос, от которых невозможно спрятаться. Получив тихий полустон в ответ на свои удивительно смелые действия, лидер ковена бардов ощутили невообразимый прилив сил. Неуверенность Совиной Леди могла бы показаться со стороны чем-то удивительным, но только в этих смуглых умелых руках, она могла почувствовать возможность осознанно ослабнуть, поддаться. Несмотря на готовность отдаться Рейну, о чем Ида давно недвусмысленно намекала, такая резкая смена настроя не могла не ошарашить. Ее тело покрылось плеядами мурашек, она смущалась, как уже очень давно не могла. Сама не отвечая за свои действия, Клатрон прижалась к барду еще сильнее, а голова сама собой откинулась назад, открывая шею для настойчивого рта. Однако, Рейн, глаза которых застелила пелена желания, не оценили порыв Идалин. Вместо этого, они, ухватившись рукой за затылок, тут же притянули голову женщины в прежнее положение, впиваясь губами и зубами в линию челюсти. Услышав ошарашенный писк, Уисперс дали приятному уху звуку раздаться, а затем притянули голову еще ближе и встретились с губами напротив, твердо указывая в поцелуе на свою главенствующую позицию, не терпящую возражений. Клатрон и забыла, как податлива она могла быть, с какой легкостью принимала лидерство другого. Но Рейн никогда не забывали, хоть и прошло кощунственно много лет. Каждое мгновение, разделенное с любовью всей своей жизни, они помнили и не раз прокручивали в голове в мельчайших подробностях. Возможно, только благодаря тому, что Уисперс так самозабвенно отказывались отпускать прошлое, они и живы до сих пор. Мятноволосая ведьма почти не сомневались, что если б не их чувства к Иде, то, что она заставляла их чувствовать в молодости, бард точно бы сдались судьбе и потеряли себя. — Рейн, - не без труда произнесла Ида, когда бард позволили ей наконец вдохнуть. — Что, Каламити? - с невообразимой нежностью Уисперс снизу вверх смотрели на раскрасневшееся лицо и беспорядок на голове, причиной которого сами стали. Лидер ковена бардов водили руками по талии Совиной Леди, иногда опускаясь на бедра, уже расположившиеся поверх их ног, тем самым не давая Иде возможности сосредоточиться. — Признаю, - Клатрон говорила с придыханием, — ты ни капельки не боишься, - не зная куда деть руки, она обвила их вокруг смуглой шеи. — Неужели? - с самодовольством, которое почти невозможно услышать в их голосе, бард обхватили вздымающуюся грудь и несильно сжали, любуюсь, как идеально подходят для этого их руки. — Рейни, - если Уисперс и пытались добыть громкий стон, они не подали виду, вместо этого вслушиваясь в шепот и прерывистое дыхание. — Ты зовешь меня, - мятноволосая ведьма обхватили ягодицы Иды и приподняли ее, чтобы усадить на свою согнутую в колене ногу, — и я отзываюсь, - бард руками прижали Совиную Леди, чтобы сделать трение более интенсивным, — но дальше ты ничего не просишь, - они снова укусили место между шеей и плечом, но уже с другой стороны. — Ах, - Клатрон не смогла вымолвить и слова, срываясь на вздохи и вскрики. — Попроси меня, Каламити, - почти умоляя вторили Рейн, не теряя при этом непоколебимость в выражении лица. Ида не сразу смогла придумать, о чем просить, когда Уисперс всеми своими действиями показывали, что итак прекрасно знают, что ей нужно. Она бы и дальше продолжила наслаждаться невообразимыми ощущениями, которые Рейн заставляли её испытывать, но бард, приводя в исполнение свою месть, останавливались каждый раз, когда глаза женщины начинали закатываться от удовольствия. Если бы кто угодно другой потребовал бы ее умолять, Ида только посмеялась бы этому глупцу в лицо, а затем показала бы наглядно, что бывает, когда забываешься перед Совиной Леди, но Рейн…Она верила барду всем своим нутром, доверила бы не только свою, но и жизнь каждого ребенка в Доме совы. А главное - Клатрон знала, что лидер ковена бардов не желают воспользоваться ее слабостями, а наоборот, разделить их друг с другом. Только одной ведьме за всю свою жизнь она позволяла брать бразды правления на себя, и вот, эта ведьма снова рядом, сидит сейчас под ней и только и ждет, чтобы получить их вновь. Ида всмотрелась в мятные глаза, искрящиеся обожанием и поняла, что только их владелец по-настоящему заслуживает взять заботу о ней на себя. — Отнеси меня в комнату, - прошептала она в губы Уисперса, зарываясь пальцами в мятные волосы на затылке. Рейн будто только и ждали подобной просьбы, мгновенно вскочили на ноги, с легкостью удерживая на руках седовласую, с писком ухватившуюся за их талию ногами. — Ты же не думаешь, что я позволю себе тебя уронить? - томно спросили бард, и хоть на их лице и красовалась хитрая улыбка, то глаза отражали вожделение такой силы, что могло бы даже испугать. Ида не могла перестать любоваться бардом, когда они, уложив ее на свои руки, пошли по направлению к спальне. Прислушиваясь к бешеному биению сердца в груди Рейна, Совиная Леди могла беспрепятственно разглядывать смуглое лицо, пока мятноволосая ведьма устремили взгляд вперед. Если бы Уисперс только опустили голову, они бы точно были ошарашены, с какой любовью на них сейчас смотрят. Ида, словно зависимая от этого движения, снова устремила руку к волосам на затылке барда и стала расчесывать длинными ногтями скальп. Уисперс, будто предсказав, чего пожелает Совиная Леди, уложили ее на своих руках так, чтобы здоровая рука была в свободном движении. Чуть не завыв волком от приятного массажа головы, бард наконец добрались на второй этаж, распахивая дверь в комнату ногой. Несмотря на прежнюю расторопность, Рейн встали по середине комнаты, раздумывая над дальнейшими действиями. — Мне тебя раздеть или…? - они не стали перечислять множество вариантов, которые неуправляемым потоком проносились в их голове, надеясь, что Ида сможет попросить. Клатрон провела пальцем по линии скулы Уисперса в конце движения поддевая кожу ногтем, затем нежно нажала рукой на локоть барда, чтобы те опустили ее на ноги, что те поспешили послушно выполнить. Ида не знает наверняка насколько разнообразными могут быть фантазии Рейна, но точно не сомневалась в изощренности своих. Совиная Леди могла бы заставить барда сыграть на инструменте, пока она соблазняла бы их танцем, что она не раз проигрывала в голове. Могла делать все, что душе угодно, когда сомнений в том, что Уисперс наконец её, не осталось. Но они оба ждали так мучительно долго, что Клатрон мудро решила просто дать себе и Уисперсу насладиться моментом, отбрасывая многообещающие планы на будущее.