Come back home

K. — Cigarettes after sex.

От Кристен всегда пахло шоколадными сигаретами. От неё пахло горьким кофе и сумасшедшей погодой. Она любила ходить в моей белоснежной рубашке. Любила по утрам пить кофе. И любила носить моё чёрное пальто, которое смешно выглядело на ней. Она радовалась жизни, когда видела пасмурную погоду. Она просто жила. Просто. Кристен любила наблюдать за небом. Она могла часами находится на балконе, выгнув поясницу, чтобы опереться острыми локтями на холодные ржавые перила — ей так было удобно, ей так нравилось. А мне нравилось просто рядом с ней стоять. Курить сигарету и влюблённо наблюдать. Видела ли она мои оливковые глаза, что смотрели на неё, как на галактику? Чувствовала ли она, как я крутил на своих холодных фалангах её шоколадные пряди? Мне нравились наши моменты. Нравилось просто стоять рядом. Ты пила кофе, я курил сигарету — было в этом что-то традиционное, родное и… далеко потерянное. Кристен пахла сексом. Таким, что все соседи стучались в дверь, чтобы прекратить нашу ночную традицию. Кристен пахла мной. Всё смешалось. И во мне смешалось. Из-за тебя. Безумная ты, Кристен. Её было слишком сложно приручить, может поэтому она ушла от меня?  Кристен дикая, а я серьёзный. У неё нет черты, и она магнитно тянется ко мне, чтобы ощутить реальность нашей жизни. Я суров, как закон, а Кристен просто дикая, как лошадь. Я удерживаю её, а она пытается показать мне свободу. Я твержу, что жизнь печальна, а она звонко смеётся, и показывает мне на гуляющий ветер. И валяясь в холодных простынях, и глядя на скучный потолок, я хотел лишь одного — чтобы она вернулась.  Кристен, вернись ко мне.  Без неё жить не хотелось. Она забрала все краски моей жизни и ушла, а я просто ждал, когда она вернётся домой, когда придёт, покапризничает и уткнётся мне в шею, лаская своими греховными губами мою чувствительную кожу. Когда оседлает меня сверху и заберёт мою душу. Когда просто вернётся. Мне остаётся душить себя воспоминаниями. Вспоминать твои влажные губы, твои голубые глаза и тёплые слова. Я помню, когда впервые заметил, что тоже ей нравлюсь. В тот день мы уже трахались у меня в машине, а на следующий — у меня в постели. И дружба полетела в пропасть.  Туда и мы полетели, Кристен, ты ведь этого хотела?  Кристен пахнет тропическими лесами. Можно легко запутаться среди всей этой дикой природы. Там постоянно идут дожди. И эти капли ощущаются как сладкий нектар на голой коже. Дико. До безумия. Дико, но Кристен, как жизнь. Дико, но Кристен нужна. Дико, но это же Кристен.  Моя Кристен. За неё цепляться хочется. Провести по нитям судьбы, попытаться узнать будущее, ощущая пульсацию на подушечках пальцев. А будущее ни узнать, ни разгадать. Жизнь — загадка, и Кристен тоже загадка. Запутанная и манящая.  Без неё хочется курить. Без неё хочется задыхаться в одинокой комнате. Эти четыре стены давят, но мелодия успокаивает. Ненадолго, ведь за окном идёт дождь.  Любимая мелодия Кристен.  Сейчас она полуголая встала бы из постели и смотрела бы на погоду, не думая о своём виде.  Кристен красива. Её растрёпанные волосы, блестящие глаза и опухшие от диких поцелуев губы — отдельный вид секса. Она похожа на запрет, на суровый закон и наказание. Кристен ничья, даже не моя, но… как красиво она произносит моё имя: Джонхан. Джонхан. Джонхан.  Мне хочется повторять своё имя с такой же хрипотцой. Хочется запоминать, пробовать, как делает она, с замиранием сердца, будто задыхается.  А задыхается Кристен часто, когда в моих объятиях. Задыхается, когда тает в удовольствии. Задыхается. Она, словно, любит задыхаться, зная, что на волоске от смерти, любит терять эту границу между жизнью и смертью, получая большой адреналин. Кристен безумна. Кристен дикая. В один момент кажется, что она ласкова, ластится, мурлыкает, а в другой же… как собака без поводка, готова укусить.  У неё нет хозяина — и это отсутствие хочется заполнить собой, но… схватишь за поводок лежащий на земле, как Кристен сбежит, как от падающей кометы. Кометы ли? Она видит не комету. Она видит свою надвигающуюся смерть, от того и бежит. Далеко и подальше. У неё в судьбе прописано быть свободной, как птица. В судьбе прописано бежать по земле, как дикая лошадь. Просто судьба у неё такая, и пора бы смирится. Кристен безумно сильная. У неё кровь лошадиная. Её хочется описывать только одним словом — свобода.  Диким всегда суждено быть диким. Они должны жить дико. Развлекаться дико. Быть дикими. И, к сожалению, Кристен была очень дикой, даже чересчур.  Теперь я стоял возле окна. Смотрел на тусклое небо, которое отражалось на моих не выспавшихся глазах. Хлопья снега оказались на виду. Пошёл тихий и мелочный снег. Хотелось, чтобы Кристен вернулась ко мне, как эта зима. Хотелось, чтобы так же обняла своими холодными руками, подарила весь холод.  Хотелось.  Тебя хотелось, Кристен.  Она ненавидела зиму, когда сама была покрыта корками льда. Кристен не любила видеть слякоть после растаявшего снега, но она оставляла эту слякоть на моей душе.  И наша любовь, как медленно тлеющая сигарета на снегу.  Ты ушла, Кристен. Оставила меня одного, а я раним, как домашнее животное.  Кристен. Кристен. Кристен.  Все мысли о Кристен.  Она — как птица. Она отличается от людей, ведь летит без цели. Цель Кристен не нужна. Она сама по себе.  Кристен всегда ходит по тонкому канату. И она знает, что один пьяный шаг — смерть. Боится ли Кристен смерти? Наверно, тут стоит подумать иначе.  Кристен — ураган. Сносит всё на своём пути. Запах исходящий от неё убивает всю мою душу. У Кристен взгляд убивающий. Кристен сама по себе убивающая. Наверно, Кристен зло? Надо ли говорить, что Кристен даже трахается безумно красиво? Двигается плавно, обнимает крепко, целует шею и мучает губы, выстанывая моё имя. Кристен. Кристен. Кристен.  Все мысли о Кристен.  И мои мысли сейчас о её губах. Хочу ощутить, как она целует меня дико, как ласкает греховно, как любит по-своему. Хочу услышать её томное «люблю тебя», но вместо этого только жжение. Меня целует сигарета. Меня обнимает темнота. И я один, совсем ненужный. Я так убит, ведь… с тобой плохо, а без тебя ещё хуже. Вернись домой. Покажи мне всю свою любовь. Нет, просто вернись. Достаточно только присутствия. Достаточно, чтобы я дышал только ею.  Так хочется, чтобы лежала рядом. Согрела вторую половину ледяной постели.  Сейчас холодно, Кристен. Я знаю, что в декабре трясёт, поэтому хорошо кутайся в одеяло и пей кофе. А если кофе нет, то чай. Сладкий чай. Знаю, что ты не любишь, но надо себя согревать, ведь меня рядом нет. Ты решила, что сможешь без меня. Так что… я буду только ждать. Ждать, когда ты вернёшься ко мне, как эта зима. Курю сигарету и смотрю на свечу. Стоит во тьме, не потухает, будто даже у свечи есть надежда, что она вернётся. Вернёшься, Кристен? Надежда… У Кристен никогда не было надежды. Она жила сегодняшним днём, не думая, что будет происходить завтра. Такая безрассудная, но живая. Такая дикая, но свободная. Такая. Кристен любила цветы. Я помню, как фотографировал её на фоне роз, но самой красивой розой была она. Помню, как она ночами говорила про Лондон. Кристен мечтала о путешествиях. Рассказывала про свои любимые круассаны, всякие десерты, а я просто смотрел на неё и не мог отвести влюблённого взгляда. Зацеловать хотелось и никогда не отпускать. Кристен хотелось любить. Кристен хотелось впустить в свою душу, чтобы она подарила эту самую дикость. Просто хотелось быть рядом с Кристен. Я так просил тебя, чтобы ты осталась рядом, не уходила. Просил глазами, а ты ушла, ведь нужны были слова. Мы никогда не отмечали праздники. Мы, в отличие от других, просто лежали в обнимку и слушали биение сердца друг друга. В этом было что-то тёплое, интимное, трепещущее. Мне хотелось вернуть эти моменты. Хотелось тебя ощущать своими губами, Кристен. Любить тебя своими губами. Вроде, нежна на вид, но точно не цветок. Вроде, хрупка, но точно не ваза. И Кристен не нужны шипы, чтобы кого-то ранить. Дикая. Кристен дикая. Она яд, который я проглочу без сожаления, лишь бы частичка её прилипла внутри меня. Она цветок, который совсем не ранимый. Она просто Кристен — пахнет шоколадными сигаретами и бесконечным сексом. Она просто Кристен — ходит в мужской рубашке и пьёт горькое кофе. Кристен, хочу, чтобы ты вернулась. Хочу, чтобы рядом была. Со мной рядом была. Кристен, вернись. И валяясь в холодных простынях, я курю сигарету, раздражая слизистую своих слабых лёгких. Ты должна вернуться. Я буду ждать.