Потери

Сириус прекрасно знал, что должен был исполнять роль эмоциональной подушки. Но он не понимал, с чего МакГонагалл взяла, что он способен с ней справиться; когда они вдвоём подходили к дому Поттеров, он споткнулся на первой же ступени и чуть не распластал по порогу свои мозги; когда он только услышал об этом известии, разбил любимую кружку и порезался, собирая осколки; у него ушло два часа на то, чтобы успокоиться, чтобы донести эту печальную весть до человека, который не заслуживал получать её в столь юном возрасте. Джеймс был дома один. Он старался оставлять Лили дома как можно больше и кружился вокруг неё часами — у той только начал показываться живот, и эта деталь приводила Джейма в абсолютный восторг; Сириус никогда не видел его таким энергичным и живым. В этот раз ей удалось упросить его навестить родителей самостоятельно. Лили никогда не была против внимания, против заботы и помощи, перед Джеймсом трудно было устоять, но время от времени она напоминала ему, что в конце-концов вполне самостоятельная и независимая женщина, ценящая себя за это. Сириус был рад тому, что её не было. Если бы с ребёнком что-то случилось, он бы этого не вынес. Джеймс отложил в сторону нож и прошёл из кухни в гостиную, когда услышал звук закрывающейся за гостями двери. Он вполне был способен приготовить ужин и более магическим способом, но работа руками его успокаивала. В последнее время было слишком много вещей, по которым он тревожился. На войне иначе не бывает. Сириус держался чуть позади от Минервы, устремив взгляд в пол. Она едва кивнула в качестве приветствия и отрезала, прежде чем Джеймс успел что-либо сказать: — Мистер Поттер, давайте присядем. Они устроились в той же гостиной; Сириус с Минервой на одном диване, Джеймс — прямо на против них на другом. Он понимал, что дело серьёзное, Сириус читал по глазам. Но ещё не понимал, насколько. Получать печальные новости почти вошло в привычку. Ежедневный Пророк издавал погибших целыми списками, они потеряли многих людей из Ордена. И пусть Джеймс терял близких, он не терял родителей. — Мистер Поттер, я вынуждена… — голос МакГонагалл дрогнул, и она громко прочистила горло, чтобы скрыть этот факт, — вынуждена сообщить Вам о печальной новости. Сириус вновь склонил голову и упёрся глазами в ковёр с цветочками на полу. Они выбирали его вчетвером — он, Джеймс, Юфимия и Флимонт; она заставила их поддержать её и искренне приложить усилия к выбору. — Ваши родители, они… Джеймс прервал её резким вопросом: — Что? Они что, профессор? Сириус инстинктивно поднял взгляд от его тона. Он слышал его единожды; когда Флимонт и Юфимия попали в больницу Святого Мунго. Джеймс так же инстинктивно перевёл глаза на Сириуса. И Сириус не выдержал. Закрывая лицо руками, он отрывисто сделал вдох через нос и тихо завыл, склоняя голову к коленям. Солёные слёзы вновь защипали глаза. — Нет… Голос Джеймса срывался с истерического хрипа на едва слышимый шёпот. Мотая головой, он переводил взгляд между ними двумя, пытаясь найти хоть крупицу иронии. Чтобы он мог решить, что это шутка. Ужасная, неуместная и не смешная, но шутка. А не реальность, с которой ему приходится сталкиваться. — Нет, не может быть… Сириус опустил руки и оттолкнулся ими от дивана, перелезая через кофейный столик, что стоял между диванами. С искусанных губ сорвался первый всхлип. Он даже не понял, как оказался рядом с Джеймсом, прижимая его голову к своей груди. Сириус в защитной манере обвил её обеими руками, прижимаясь щекой к кудрявой макушке. Джеймс не заслужил этого. Почему из всех людей на свете это должно было случиться именно с Джеймсом? Почему не могли умереть его родители? Вальбурга и Орион по мнению Сириуса куда больше достойны такой судьбы. Не отпуская Джеймса, он медленно опустился рядом с ним, и тот упал на него бесполезным мешком. Джеймс рыдал. Почти кричал, срывая голос, цеплялся похолодевшими пальцами за его свитер. И трясся. Ужасно трясся. Сириус не мог вспомнить ни единого момента, когда Джеймс плакал до этого. У него не было привычки плакать даже наедине с самим собой — просто он таким был. Приученный к отсутствию трудностей, любимый и желанный, нужный и почти по-детски наивный, он пробирался сквозь любые дебри с широкой улыбкой. Шагал напролом как лидер, ведущий за собой стаю. От того Джеймса, которого Сириус знал, не осталось и следа. Сириус смог лишь притянуть его поближе и куда тише, но не менее отчаянно, лить слёзы в его плечо. Сириус поправил себя, вновь вспомнив Ориона с Вальбургой. Он не имел права такого думать. Потому что это была ложь, откровенная и болезненная — у него у тот день тоже умерли родители.