Часть 1
12 декабря 2024 г., 08:05
Симфонию рыбацких доков, в которых Джейс просыпается, ни с чем не спутать, тем более под конец дневного лова. Крики, стук ящиков, шлепки сетей о доски и густой рыбный дух, застывший в летнем воздухе.
Джейс продирает глаза и жмурится: на лицо сквозь щели в настиле падают ослепительные лучи солнца.
Значит, он сейчас не в доках, а под ними. Валяется, скрючившись в три погибели, между пустыми бочками, и не может толком распрямиться, потому что путается в сети.
Пока он возится, высвобождая руки-ноги, мысли начинают медленно приходить в порядок.
Мир-пустошь. Другой Виктор. Пророчество о том, что станет с миром Джейса, если он не вмешается и не остановит…
Тело мигает, словно огонёк свечи, словно на него налетает отголосок той неведомой силы, что переместила Джейса сюда, и голову пронзает резкая боль. Приподнявшись на слабых ногах, он выжидает, пока всё пройдёт или, того хуже, вернётся…
Секунда мелькает за секундой — но ничего не случается. Кажется, пронесло.С благословенным уходом боли одна мысль выделяется всё более отчётливо: Виктор. Единственное, о чём Джейс в последнее время думал.
Нужно дойти до него. Поговорить с ним, убедить, на колени перед ним встать, если придётся, лишь бы только он всё понял, лишь бы согласился отказаться от магии, что его питает.
Джейс готов на что угодно — но сперва нужно Виктора найти.
Он озирается, прежде всего, высматривая очертания Хексврат на горизонте — они всегда служили ему прекрасным ориентиром, — потом морщится, долго трёт глаза, — а потом ему всё-таки приходится смириться с истиной столь ненормальной, что она с трудом умещается в голове.
Хексврат здесь нет.
Гнетущее чувство словно монотонным дождём накрывает Джейса. Этот мир — не его.
Ему вдруг становится страшно: неужели старый маг ошибся и послал его в мир, хоть и близкий, но всё же бесконечно далёкий от того, где его ждали?
Нет. Не может быть. Тот Виктор распланировал всё до мельчайших деталей. Он просчитал все судьбы, изучил все возможные концовки.
Если тот Виктор направил его сюда, то не по ошибке. Должно быть, Джейсу нужно что-то тут увидеть, что-то исправить…
Но у него нет на это времени. Не может он носиться с бедами этого мира, когда его собственный вот-вот обратится в ничто.
«Придурочный маг», — мысленно припечатывает его Джейс в порыве гнева. Показать такое грядущее, и ради чего — чтобы отправить назад обходным путём? В чём смысл-то?
Он подумает об этом позже, когда будет дома и когда починит всё, что можно починить. А пока что он безмолвно извиняется перед теми, кого должен был спасти здесь, выкидывает из головы навязанную задачу и начинает составлять план действий.
Вот только Джейс плохо себе представляет, как вернуться домой без помощи Аркейна. Он так-то никогда не ставил себе целью научиться путешествовать между измерениями… а впрочем — ну и что. По крайней мере, он сможет либо воспроизвести аномалию на базе хекстека, либо разработать механизм, который скопирует действие Аркейна…
Точно. Нужен хекстек. Первый пункт в списке. Чем больше Джейс думает, тем более правильным ему кажется такое решение. Прокручивая в голове варианты развития событий, он уверяется, что сможет создать нечто вроде портала. Остаётся лишь добраться до материалов своих исследований — а они обязательно существуют в этом мире, лежат где-нибудь в дальнем углу лаборатории.
Ну хоть понятно, с чего начать.
Он пускается в путь, едва замечая окружающее: мысли заняты длинными рядами расчётов и перебором возможных проблем.
Джейс настолько уходит в себя, что даже не сразу понимает: а дороги-то он не знает. Улицы, столь похожие на те, что были дома, тем не менее, ему незнакомы.
И чем дальше, тем больше растёт недоумение. Вывески магазинов, названия улиц, приметные здания — всё это ему внове.
Всё не то и всё не там, всё абсолютно чуждое, и Джейс уже готов опустить руки, но тут ему попадается площадь с широким обзором. На фоне почти безоблачной небесной выси отчётливо выделяется силуэт верхнего города.
Значит, вокруг — город нижний. Неудивительно, что Джейс растерялся, он и был-то здесь всего раз или два, чтобы разжиться необходимыми компонентами для своего исследования — ещё когда это был тайный личный проект.
К тому же это совсем не тот нижний город, что помнится Джейсу. Здесь кипит повседневная жизнь: ветер носит обрывки беззаботных разговоров, отовсюду слышатся радостные крики детей, нет-нет, да и раздаются тихие смешки влюблённых парочек.
Как будто идеальное отражение Пилтовера. Что же это за альтернативный мир такой?
«Возможно, это тот мир, где мы усовершенствовали хекстек, не превратив его в монстра», — думает Джейс, пока идёт к лифтам. Попутно он уточняет дорогу у пары человек, и это помогает хоть немного сориентироваться.
Самое странное — что все к нему невыносимо добры. Никто не шарахается при виде оборванного костюма. Никто не издевается за то, что он не знает банальных вещей и плутает в трёх соснах.
В переулках, которыми проходит Джейс, никто не дерётся. Не слышно грязного мата. Нигде не шныряют карманники, которых нужно опасаться, не бродят толпы наркоманов в поисках объедков.
Все невыносимо добры. Все без исключения.
Это чудо какое-то. Джейс и не мечтал о подобном, даже представить себе не мог, что зауниты станут такими.
Вот бы это увидел Виктор.
***
К концу дня Джейс наконец оказывается в окрестностях Академии. Хоть здесь всё так же, как в его воспоминаниях; а следовательно, он знает, какие входы редко используются и какие двери почти не охраняются. Джейс проникает внутрь крадучись — в родном мире он хорошо научился это делать. Чтобы избежать толпы, чтобы не наткнуться на любопытные взгляды, он постиг мастерство проходить в свою лабораторию незамеченным, и теперь это пришлось очень кстати. Вот уже много месяцев нога Джейса не ступала не то что в лабораторию, а даже на порог Академии, однако опыт его не подводит. Довольно скоро он натыкается на нужную дверь: всё находится там, где и должно быть. «Войти и выйти». — Пальцы замирают над дверной ручкой. — «Лучше не встречаться с самим собой. Найти хекстек и валить». Он делает глубокий вдох. Успокаивается. Прислушивается к звукам изнутри — и, убедившись, что там никого нет, поворачивает ручку. Посетивший его было оптимизм сразу улетучивается. Наружность оказывается обманчива. Лаборатория по-прежнему таится в крыле Хеймердингера, всё в том же дальнем закоулке, но внутри она совершенно иная. На чертежах нечто неопознаваемое, разбросанные по столу заметки почти без исключения написаны рукой Виктора. Джейс начинает их листать, местами замечает почерк Скай, но его собственного почерка — поразительно! — нет и следа. Мало того, здесь нет и следа хекстека. Не то чтобы Джейс ожидал увидеть его брошенным куда попало — в конце концов, они с Виктором хорошо усвоили урок, — но должны были найтись хотя бы записи, хоть какое-то доказательство существования… Внутри зудело желание увидеть то, что Виктор и Джейс этого мира придумали сделать с хекстеком. Итак, пока что вышла промашка. Эти исследования наверняка перенесли в другую лабораторию, в какое-нибудь укромное место… Вдруг загорается свет. По спине Джейса прокатывается волна холода, в панике он роняет ворох заметок, и они разлетаются по всему столу; парочка листов медленно планирует на пол. — Если уж понадобилось вломиться без разрешения — хотя бы бардак не устраивай. Виктор. Джейс поспешно разворачивается и безропотно поднимает руки. Бушующая внутри паника немного утихает: Виктор один. Будь с ним рядом другой Джейс, объясниться было бы куда труднее. Может быть, отсутствием двойника удастся ловко воспользоваться? Главное, чтобы в этом мире у Джейса тоже росла клокастая борода. Джейс меняет тактику: стряхивает с себя страх и панику, словно плащ, и надевает вместо них улыбку. — Виктор! Не ожидал, что ты так быстро вернёшься… — Кто ты вообще такой? — прерывает его Виктор. Джейс резко затыкается: план провалился. — Не припомню, чтобы кому-нибудь разрешал обыскивать мою лабораторию. Джейс расправляет плечи. Придётся рассказать часть правды — настолько расплывчато, насколько только получится. Иначе вряд ли он сумеет отговориться так, чтобы его не отправили в тюрьму за взлом с проникновением. — Виктор, это же я… Вскинув бровь, Виктор наклоняет голову. — Виктор, это я, Джейс. Скептицизм на лице Виктора только растёт. Джейса вдруг озаряет, что он, должно быть, выглядит, как полный псих: спутанные засаленные волосы, растрёпанная борода, перепачканная грязью и кровью одежда. Видок не из лучших, потому-то Виктор его и не узнаёт, ясное дело. Джейс начинает соображать, как бы доказать, что это именно он: может, намекнуть на одному Виктору известный секрет или вспомнить какую-нибудь мелочь… — Это имя должно быть мне известно? Вся бравада сдувается, как воздушный шарик. Такое ощущение, будто мутное зеркало наконец-то протёрли — до Джейса доходит, что здесь не нашлось хекстека, потому что его попросту нет. И другого Джейса нет, потому что здесь они с Виктором не стали партнёрами и не поклялись вместе изменить мир к лучшему. Этот Виктор умирает и не догадывается, что стоит протянуть руку — и он обретёт своё жуткое лекарство. Этот Виктор не знает Джейса лучше его самого. Не может с лёту разобрать ход его мыслей, не способен распознать самые потаённые его чувства по тончайшим намёкам, по мельчайшим жестам. Для этого Виктора Джейс — всего лишь незнакомец. Голос возвращается с трудом. — Нет… полагаю, нет. Извиняюсь за вторжение, я просто хотел… — Погоди-ка. — Виктор подходит ближе, щурится, присматриваясь повнимательнее — и вдруг в его взгляде отражается ужас, и без того бледная кожа белеет ещё сильнее. — Я ведь и правда тебя знаю. Это же ты много лет назад экспериментировал с магией… верно? У Джейса учащается пульс — только он и сам не может сказать, от волнения или от страха. — Да! Да, это я… — Тебя исключили, — шепчет Виктор, с недоверчивым изумлением обходя его кругом. — И ты настолько отчаялся… На Джейса снисходит леденящее понимание — к чему именно клонит Виктор. Что случилось бы в его родном мире, не сумей Виктор вовремя удержать его от дурацкого поступка. — Я убил себя. Виктор внешне никак не реагирует, только его взгляд туманится. Мрачнеет. — Я не успел это предотвратить. Когда я пришёл, тебя уже не стало. Он как будто не здесь. Как будто заново это переживает: изломанное тело, пустые глаза. У Джейса колет в сердце: вот какую боль он причинил бы Виктору, если бы его не остановили. Каким же он был глупым, безмозглым мальчишкой. — Откуда ты здесь взялся? Только не говори, что поправился. Я присутствовал на вскрытии. Джейс долго подбирает слова, пытаясь определить, сколько можно рассказать этому Виктору, сколько ему стоит знать… И вновь Виктор вмешивается в его мысли: — Твоя магия… Неужели она и впрямь сработала, хоть и не здесь? У Джейса перехватывает дыхание. Он и забыл, насколько Виктор сверхъестественно умён. Насколько внимателен. Ну разумеется, он сам сложил два и два. Глупо было думать, что его сможет убедить хоть что-то, кроме полной и откровенной правды. Желание спорить и увиливать испаряется само собой. — Да. Так и есть. Виктор замирает напротив, опершись на трость. — Ты говоришь так, будто это плохо. И судя по твоему виду, — он кивает на растрёпанного Джейса, — ты рассчитывал совсем не на такой исход. — В моём мире мне помогал ты, — несмотря ни на что, Джейс улыбается, и эта улыбка режет острым ножом по губам. — Я бы физически не смог в одиночку разобраться со всеми подводными камнями. Хекстек… мы назвали это так… без тебя так бы и не появился. Виктор наклоняет голову и хмурится в лёгкой задумчивости. Джейс помимо воли отмечает, что от этого его выражения теплеет на душе. Привычно теплеет. — По-моему, название так себе. Должно быть, твоя идея была. Джейс усмехается хрипло: горло сжимается, не пропускает звуки. — Знаешь, в моём мире ты ни разу не сказал, что название тебе не нравится. Виктор пожимает плечами, и его губы трогает мимолётная улыбка. В сердце Джейса колет: пусть этот мир бесконечно иной, зато Виктор всё тот же, и улыбки у него всё такие же — редкие, но прекрасные. Если бы Джейс мог, он бы развесил его улыбающиеся портреты по всем картинным галереям. — Значит, либо твой Виктор был не очень честен с тобой, либо боялся ранить твои чувства. Я бы и хотел похвастаться, что сам бы так ни за что себя не повёл, но вряд ли у меня получится это подтвердить. — Да уж. Вряд ли. Джейсу кажется, что на этом разговор закончен. Он уже собирается спросить Виктора, можно ли одолжить у него записи, хоть как-то относящиеся к процессам транспортировки, как вдруг тот сам прерывает молчание. — А ты не можешь рассказать поподробнее? — Виктор с отрешённым и задумчивым видом обводит пальцем чертёж на одном из листков. — Об этом твоём… хекстеке. Джейс шумно выдыхает. С чего начать-то? — Пока мы над ним работали, это было… прекрасно, Вик. — Дружеское прозвище напрягает здешнего Виктора: тень неловкости пробегает по лицу, сковывает тело. — Мы столько всего создали, дали миру столько великого… — А потом? — Виктор как будто улавливает в его голосе сомнение. Сожаление. Чувство вины. Джейс вздыхает, вспоминая. — А потом всё обратилось в прах. Наши мечты были… слишком смелыми. И глупыми. Сперва наше изобретение попало в руки к Совету, потом к Зауну, и… оно же всё и разрушило. — А что стало со мной? — неожиданно нетерпеливо спрашивает Виктор. — Что с моей болезнью?.. Хекстек помог её вылечить? Боль бьёт Джейса под дых; в груди жестоким цветком распускается сожаление. — Нет, нет, он лишь… усугубил ситуацию, Виктор. Слова жгут Джейсу язык. Говорить правду — тяжело. Брать на себя ответственность — ещё тяжелее. Глаза пощипывает от слёз: он вспоминает всё то, что мог бы сделать иначе; всё, от чего мир стал бы немного справедливей. Виктор его не торопит. Его лицо принимает странное выражение — отстранённое, нечитаемое. — Ты потерял своего Виктора. Я угадал? — тихо спрашивает он так, будто говорит о ком-то постороннем. Джейс заново переживает ту боль, которая поселилась под рёбрами в тот день, когда он узнал о диагнозе Виктора; боль, которая росла и давала метастазы тем скорей, чем сильней он боролся, — пока не стала качественно иной. — Я… — Он не знает, как это сформулировать. — В некотором роде. Да. Как в обрывки фраз уместить всё, что он потерял? Тьму, что забрала Виктора? Страдания, которые испытал его партнёр? Ошибки, которые совершили они оба? — Тебе его не хватает. — Виктор не спрашивает: он знает. Боль в груди Джейса становится сильней, будто ощеренный зверь сжимает его сердце в когтистой лапе. Будто его режут даже не на ленточки — это было бы слишком красиво — а рвут на куски, будто он рассыпается хлопьями пепла на ветру. — Просто невыносимо. Виктор кивает. Он принимает к сведенью новые данные и начинает снова мерить шагами лабораторию. Судя по всему, в его умнейшей голове уже формируются выводы. — Кем мы были? — Вопрос застаёт Джейса врасплох. — Там, в твоём мире? Джейс силится подобрать слова. Может ли человеческая речь передать, кем был для него Виктор? Он открывает рот, чтобы сказать: не знаю, но с языка слетает: — Мы были… всем. — Тут у него перехватывает горло; оно саднит, будто в него капнули кислоты. — Полагаю, я любил тебя. Нет: люблю тебя. То есть не тебя, а моего Виктора. Признание повисает в воздухе. Становится тихо. Джейс с удивлением осознаёт, что не жалеет об этих словах — лишь о том, что не сказал их раньше, в другое время. Другому Виктору. Здешний Виктор останавливается у окна, из которого открывается вид на город. — А он тебя любил? Виктор поворачивается к нему. Он опечален; Джейс грустно улыбается в ответ. — Точно не знаю. Виктор кивает, будто и не ждал от своего другого воплощения ничего, кроме сдержанности. Это логично: Виктор умел бывать разным, но уязвимым и открытым — никогда. — Что ж… — Виктор облизывает губы. Он как будто тщательно взвешивает следующие слова. — Если твой Виктор чувствовал нечто похожее на то, что чувствовал я, когда мы познакомились… когда ты выступал на суде… когда я увидел твои исследования… — В голосе Виктора прорезается нотка удивления. Восхищения. И чего-то ещё. Чего-то, похожего на тоску о несбыточном. — Тогда он с большой вероятностью тоже тебя любил. У Джейса сердце сжимается в груди. Тело будто становится стеклянным, и достало бы одного тычка, чтобы он упал на пол и разбился на сотни острых осколков. — Сомневаюсь, — шепчет Джейс, пытаясь сдержать слёзы, но они душат его. — В конечном итоге это ничего не изменило, и всё-таки… Виктор вновь отворачивается к окну. Сам не понимая, почему — быть может, потому что уже смотрел вслед другому Виктору, в другой жизни, в тот момент, когда после его откровенных слов Виктор всё равно ушёл, и никто его не остановил — Джейс ловит руку Виктора и дёргает на себя. — Помоги мне, — отчаянно просит он, и его пальцы сжимаются на запястье Виктора, как железные тиски. — Помоги создать хекстек в этом мире. С его помощью я вернусь домой. Он прикрывает глаза и катает на языке следующую просьбу. Как отнесётся к ней Виктор? Его всё равно нельзя будет проконтролировать. — Помоги мне и обещай потом всё уничтожить. Тишина. Джейс опасается, что Виктор начнёт торговаться, захочет сам испытать действие хекстека — он ведь всегда был слишком любознательным, слишком полагался на свои таланты. Разумеется, Джейс погорячился, допустил ошибку, и не стоило… Однако глаза Виктора сперва расширяются от испуга, а затем наполняются решимостью. — Я помогу тебе. Что до исследований… Можешь не сомневаться: я их уничтожу. Я не собираюсь разрушать то, чего удалось добиться в этом мире для жителей нижнего города. Виктор кивает, приглашая Джейса посмотреть в окно. Джейс вечно забывает, что Виктор тоже из нижнего города. Что его жители для него — свои. И в этом мире они не страдают. Виктор переводит взгляд на Джейса и показывает на свою ногу. Потом — на грудь. Единственные зримые симптомы болезни, пустившей корни в его лёгких. — Кроме того, — говорит Виктор, — я давно оставил попытки починить неизлечимое. Для Джейса это как нож в живот. Напоминание о том, как он подвёл своего партнёра. — Мне так жаль, Виктор. — Не стоит. Мне здесь хорошо, Джейс. Пусть у меня нет хекстека, я изобрёл многое другое. — Он улыбается робко и счастливо. — Я оставил свой след, как и мечтал. Люди счастливы — значит, счастлив и я. Джейса терзают противоречивые чувства: медово-сладкая гордость — и пронзительно-острое сожаление пополам с тяжёлой виной. Он подходит к окну и рассматривает процветающий город. Протягивает руку — но пальцы его замирают в каком-то сантиметре от стекла. Всё кажется недосягаемым. — В этом мире… так спокойно. Всё потому, что мы не дали людям инструменты для его уничтожения. Он слышит шаги Виктора — поэтому не должен бы вздрагивать, когда тот одной рукой обнимает его за плечи. Но Джейс всё равно вздрагивает. Спина делается словно каменная: его очень давно никто не касался. Виктор очень давно не клал ему руку на плечо — ободряя, успокаивая — даря тепло… Справившись с удивлением, Джейс весь отдаётся тому умиротворению, что разливается по телу от ладони Виктора. Ему хочется, чтобы этот миг длился вечно. Всё это время он не отрывает взгляда от города за окном — иначе еле сдерживаемые слёзы всё-таки прольются. Ему чудовищно не хватает его Виктора. — Смотреть в прошлое тяжело, — тихо говорит Виктор здешний, скользя взглядом по оживлённым улочкам вместе с Джейсом. — И если постоянно оглядываться, рискуешь не справиться с тем, что ждёт впереди. Джейс грустно усмехается. Он надеется, что Виктор всё ещё поглощён созерцанием города и не заметит бегущую по щеке слезу. — Мой Виктор таким мудрым не был. Виктор фыркает и легонько сжимает плечо Джейса. — Конечно, был! Но ты, скорее всего, не слушал. И с этим не поспоришь.***
Они работают без устали, не покладая рук. Джейс не представляет, как отразится проведённое здесь время в его собственном мире, но рисковать не собирается: он уже и так оставил его на грани катастрофы. Он пока не решил, что сделает по возвращении. Он знает, что должен сделать, но мысль об этом — как свежая рана. Слишком болезненная, чтобы её принять. Быть может, удастся сперва поговорить с Виктором. По крайней мере, Джейс намерен попробовать. Дни проносятся в вихре формул и научных выкладок. Кратковременных успехов и разочарований. К счастью, этот Виктор так же умён, как оставшийся в мире Джейса — или даже умнее, ведь он так долго работал в одиночестве. При этом Джейс — их единственный источник знаний о хекстеке. Задачу усложняет то, их задача не изобрести нечто новое, а воспроизвести созданное ранее. Очень кстати приходится кусочек хекстека, который Виктор спрятал, не зная, что это и как оно называется. — Ты столько лет хранил его и даже не попытался использовать его потенциал? Виктор пожимает плечами. — Поначалу я пытался. Но без твоих исследовательских заметок он остался для меня загадкой. Замком без ключа. Скоро я бросил попытки понять, к чему именно ты стремился. Теперь Джейсу остаётся вспоминать свои давние выкладки, а Виктору — вносить логические правки. Трудности начинаются после того, как им удаётся стабилизировать кристалл. В хекстеке Джейс разбирается, а вот в межпространственных перемещениях — нет. Пару раз он едва не опускает руки. Почти смиряется с тем, что в этом мире — а может быть, и в любом другом — нужного эффекта добиться невозможно. По крайней мере, в контролируемых условиях. Быть может, для этого нужна аномалия Аркейна — а она подвергла бы этот мир слишком большому риску. Джейс не собирается спасать одну вселенную за счёт другой. Однако необходимости в этом всё же нет. Удивительным образом головоломку наконец решает Виктор. Поскольку в прошлом он не создавал хекстек, каждое уравнение он видит свежим взглядом. Его не ограничивают однажды принятые решения, не сбивают с толку существующие изобретения; ничто не направляет мысли по уже заданной траектории. На всё про всё уходит две недели. Две недели непрерывного труда, бессонных ночей, которым оба теряют счёт, молча работая бок о бок, словно делали это всю жизнь. Для Джейса это и правда так — если говорить о той части жизни, которая имела смысл. Однако его поражает то, как легко здешний Виктор подстраивается под него. Как будто они — две половинки целого. Джейс и Виктор, Виктор и Джейс. Те, кто не должны были разлучаться; те, кому суждено было провести рядом целую вечность. Возможно, именно так всё и должно было быть. Именно так и планировало для них мироздание. Если б только они всё не испортили. Когда они добиваются нужного результата, Джейсу и радостно, и грустно. Он не может тратить время на эксперименты и отладку, даже на раздумья — но вдруг понимает, что хотел бы именно этого. Побыть ещё немного с этим Виктором, которого Аркейн не сделал злодеем. Но нет, нельзя. Решение обжигает его, как огнём, но Джейс учится терпеть; позволяет боли проникнуть в кости, свить себе гнездо в уязвимом сердце. Прочь сожаления и сомнения. Едва механизм готов, Джейс вбивает координаты, подправляет руны, соотнося с той, что носит на запястье. Со знаком дома. Виктор завершает расчёты. Джейс готовится: одёргивает плащ (он переоделся в старое, чтобы не оставлять в этом мире никаких следов) и берётся за рукоять молота. Скоро его существование станет для этого Виктора лишь воспоминанием. Почему эта мысль открывает внутри бездны сожаления? Пора отправляться. — Удачи тебе, Джейс. Виктор встаёт рядом, чтобы передать кристалл, активирующий механизм. Медленно вдыхает и после краткого колебания говорит: — Я был счастлив наконец поработать с тобой вместе. Джейс улыбается. Душу переполняет тоска. Он никогда не умел прощаться, но понимает, что с этим Виктором нужно попрощаться по-человечески. Даже если это причиняет боль, даже если в груди нестерпимо саднит. — Спасибо, Виктор. Спасибо за всё. Было так чудесно вновь изобретать вместе с тобой. И хотя говорить «прощай» мучительно, Джейс, кажется, понимает, почему маг отправил его именно сюда. Это подарок. Передышка после всех пережитых трудностей. И напоминание обо всём, что он потерял. И всё равно он рад, что попал сюда. Пусть мысли о том, как могло быть иначе, обжигают; пусть ему горько уходить из этого тихого, мирного уголка, от мудрого и кроткого Виктора — пусть сердце рвётся на части, он всё равно благодарен. Он начинает отворачиваться, чтоб поставить на этом точку — но его перехватывают за запястье, резко дёргают, заставляя развернуться обратно. Он врезается в Виктора, их лица оказываются близко-близко — и Джейс удивлённо распахивает глаза, когда Виктор целует его немного обветренными, но невыразимо нежными губами. Это совершенство. Джейс на миг прикрывает глаза, мягко отдаётся поцелую, жадно гонится за теплом: ему наконец-то дали то, чего он больше всего хотел… А потом Виктор отстраняет его. Его щёки тронуты румянцем, волосы растрёпаны чуть сильнее обычного. — Виктор, я… — Это на удачу. Это отговорка, но Джейс не успевает обдумать всё случившееся, потому что Виктор уже включает механизм, а Джейс спешно пробирается в его центр, чтобы не упустить единственную возможность вернуться в свою вселенную. К своему Виктору. Видят боги, ему хотелось бы остаться, но этот Виктор — не его Виктор. Он лишён важнейших воспоминаний, которые делали их тем, чем они стали. Кроме того, Джейс нужен своему Виктору. Однажды тот удержал Джейса от падения. Пришло время вернуть любезность. Детали механизма со стрёкотом оживают, энергия потоками обвивает тело. Сила притяжения слабеет, ноги медленно отрывается от земли, перед глазами мельтешат голубые искры. За ними — едва различимое лицо Виктора, от грустной улыбки которого всё внутри Джейса вспыхивает… А потом тот исчезает. Мир распадается на цвета и формы, вспышки и протуберанцы света. А потом Джейс оказывается дома.
