Вольный ветер

      Тяжёлые пушистые хлопья влажного снега медленно и грациозно спускаются с небес. Мороз острыми колючками впивается во все открытые участки кожи, но не вызывает особой реакции у привыкших к климату жителей севера. Они уверенно двигаются по замку преследуя собственные цели: оруженосцы приводят в порядок мечи и броню, служанки, заливаясь громким смехом, несут корзины с недавно вычищенной одеждой, а мейстеры хлопочут с учёными книгами, стараясь облегчить тяжёлый уход Хранителя Севера.       Совсем юный, тринадцати лет от роду, мальчишка тренируется с мечом во дворе, отбивая удары рыцаря, который занимается его обучением. Тот явно подыгрывает, видя состояние Старка, что думает обо всём, кроме тренировочного меча в своих руках.       – Криган, возьми себя в руки, – раздражённый чужой растерянностью Беннард, что направляется в покои Рикона, шипит на мальчика. – Не позорь имя своего отца, щенок.       – Конечно, дядя, – кричит в ответ и тут же пропускает удар, что острой болью обрушается на бедро.       – Ничтожество, – хмыкает и скрывается за массивной дверью.       Тяжесть чужих слов валится на детские плечи, и он вонзает меч в землю, убегая в комнату. Последние луны для Кригана выдаются удручающе тусклыми без крепкого плеча отца, что всегда был его поддержкой, опорой и Лордом. Мейстеры часто стараются отвлечь юношу книгами и тренировками.       Да только он привычно выбирает разговоры об устройстве замка со слабеющим отцом. Криган надеется, что дядя уже покинул покои Хранителя Севера, а потому направляется прямиком туда, чуть не врезаясь в пару рыцарей в проходе. Ограничившись парой стуков, он бесцеремонно распахивает дверь. Искры в больших глазах ребёнка стремительно тухнут.       Триумфальная улыбка не сходит с лица Беннарда, когда кинжал с мерзким хлюпаньем выходит из-под ребра Рикона. Криган закрывает рот ладонью, глуша беззвучный крик и хочет сбежать, рассказать всем об этом жестоком предательстве, но проход перекрывают широкие фигуры рыцарей.       – Вы предатели! – тонкий голос разносится по комнате, а слёзы обиды текут по раскрасневшимся щекам. – Предатели!       – Ничего личного, племянник, – усмехается Старк. – Но место моего печально почившего от болезни брата по праву должно быть моим. Ну а ты послужишь общему делу на Стене. Считай это за честь.       – Ты убийца! – Криган старается вырваться, но его держат крепко настолько, что под хваткой формируются алые пятна, которые после станут тёмными синяками. – Люди узнают обо всём, что ты сделал.       Дальше лишь тьма. Звонкая тишина, разбавляемая мерным стуком копыт по свежему снегу. В висках стучит болезненно, а чужие крепкие руки по-прежнему покоятся на его собственных. Криган с усилием открывает глаза, когда повозка останавливается и лютый холод проникает сквозь открытую дверцу.       Мальчика неаккуратно выводят, и Старк видит перед собой нависающий над ущельем мост, белый, подобно чистейшему снегу. Не дав рассмотреть окружение, Кригана тянут в небольшой замок, практически пустой, где лишь пара дозорных и командир, что устало ждёт их у камина в большом зале, в разы меньшем, чем любой из залов Винтерфелла.       – Добро пожаловать в Западный Дозор-у-Моста, лорд Старк, – обращается он к Беннарду, не скрывая заискивающих интонаций.       – Хранитель Севера, – поправляет его мужчина, указывая на свой новообретённый статус. – Мы решили передать вам эту информацию напрямую, сир Стоун. Мой брат скоропостижно скончался в своей постели, и я вынужден принять его трон. Мальчик же, кажется, тронулся рассудком после смерти любимого отца. Думаю, что он сможет пережить своё горе здесь.       – Конечно, Беннард, – Стоун подходит ближе и, подхватив подбородок, рассматривает лицо мальчика, что старательно пытается вырваться из хватки рыцарей. – Вы правы. Но наш мейстер сделает всё возможное, чтобы помочь ему.       – Вы все предатели! – срывается с губ Кригана.       – Отведите щенка в темницы, – указывает Старк своим подчинённым. – Пусть придёт в себя наконец.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Каждый новый день похож на предыдущий. Криган жаждет, чтобы хоть что-то изменилось, но сменяется лишь место его караула. Немногие лица дозорных давно наскучили, а редкие встречи с командующим не вызывают ничего, кроме раздражения. В памяти, кажется, всегда останутся свежи воспоминания о том злополучном дне, когда жизнь юного Старка перестала быть прежней. Кровь и снег запечатлелись в мыслях единым целым.       Тёмным же пятном стала клятва, что была принесена после дней голода и угроз. Три года, что кажутся бесконечными, он старается не вспоминать о лживых словах, слетевших с его губ тогда, у моста, в присутствии предателей его рода.       – Эй, Старк, – крикнул мужчина, волосы которого недавно тронула седина. Кажется, он был браконьером в Дорне. Кригана мало интересовала жизнь сослуживцев. – Сегодня ночью ты несёшь караул на мосту. Считай это за честь.       – Ага, – Старк кивает, продолжая вычёсывать мех своего воротника. – Благодарю за предупреждение, сир Кворгил.       Эта новость звучит приятно. Раньше он не удостаивался чести оказаться так близко к свободе, к нарушению своей лживой клятвы. И не знает, будет ли достоин её после, когда-либо ещё до собственной смерти. А значит пришло время для воплощения мечты последних лет в реальность.       В этих мыслях проходит очередной скучный день, разбавляемый аккуратной подготовкой к побегу. Он дезертир. Его клятва Дозору никогда не была искренней, но дорога в родной дом ему теперь заказана, люди Беннарда только и ждут момента, когда смогут опустить свой меч на шею Кригана.       А значит впереди лишь бескрайние земли одичалых: холодные, заросшие вековыми деревьями, наполненные жестокостью. Не лучшее место для юноши, но у него не остаётся выбора. Его забрали в тот день, когда лишили законного трона Хранителя Севера.       Улыбка предвкушения сама собой расплывается на лице. Но он старательно стирает ту с лица, чтобы не вызвать подозрений у “братьев”. Криган понемногу таскает еду с кухни, заворачивая ту в обрывки ткани, и прячет её во внутренних карманах шубы. Прячет ещё некоторые тряпки – одежду, снятую с лазутчиков из-за стены, и понимает, что он готов.       Ночь накрывает небольшой замок стремительно, а на небосвод выплывают тысячи ярких звёзд. Дым от редких факелов поднимается ввысь. Отголоски жизни практически утихли, когда Криган начал ходить из стороны в сторону у моста. С последним погашенным в окне огнём он с тяжестью вздыхает.       Первый шаг даётся с трудом. Волной накрывают сомнения и страхи, но их Старк отодвигает в глубь, пряча в тени сердца. Сделав пару шагов на перевес с тяжёлой котомкой, Криган срывается на бег. Свежий снег, покоившийся до этого на светлом камне моста, хрустит под ногами. Лёгкие режет от холода и скорости, но Криган не позволяет себе остановиться. На границе разума он практически ощущает, как луки за его спиной натягиваются, а стрелы уже разрывают воздух на пути к спине.       Но это лишь иллюзия. Бесполезные рыцари видят уже не первый сон, покоясь в темноте, пока Старк ищет свободу. Уже завтра, с первым же вороном, весть о побеге будет наскоро свёрнутым пергаментом в руках Беннарда. Но Криган будет далеко. Там, где его не будут искать.       Он позволяет себе выдохнуть только тогда, когда оказывается в миле от злополучного замка, в укрытии между парой каменистых холмов. Ветер здесь завывает, подобно дикому зверю, но не обжигает кожу. Свист и тьма скрывают беглеца, позволяя спрятаться. Совсем скоро его следы заметёт, забирая последнюю возможность найти истинного наследника Хранителя Севера.       Криган бредёт бездумно, петляя между деревьев вдоль небольшой реки. Он уже сменил одеяние дозорного на старые лохмотья одичалых, спрятав меха в тени пушистой ели. Может когда-нибудь ему удастся вернуться, но не сейчас. Сейчас он в поисках места, где получится остановиться и перевести дух.       – Эй, чистюля, – из-за очередного дерева появляется мальчишка, явно младше Кригана, но в разы наглее и ловчее. – Что ты тут забыл? Пришёл поделиться со мной запасами? Как щедро!       – Я ищу ночлег, – голос Старка грубый, не дающий увидеть слабости. – У меня нет богатств, но, если ты мне поможешь, мы сможем разделить хлеб.       – Ты слишком наивен для Вольного, – парнишка подходит ближе, ухмыляясь в осознании. – Перебежчик. Дезертир.       – И что с того? – стойка Кригана становится угрожающей, будто он готовится к атаке.       – Выдыхай, чистюля, – смягчается, улыбаясь ртом с чернеющими зубами. – Мне плевать, кто ты. Я покажу тебе место. Но ты должен быть полезным. Иначе тебя разрубят на похлёбку.       – По рукам, – Криган протягивает массивную ладонь, которую мальчишка с удовольствием пожимает.

•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•

      Новый день радует непривычно тёплой по здешним меркам погодой. Она по-прежнему заставляет сухую кожу трескаться от мороза, но влажность и ветра будто отступают, благоволя охоте. Жизнь Вольного народа зависима от охоты, а потому, пока юнцы возделывают грубую мёрзлую землю, старшие рискуют жизнями, добывая мясо, жир и меха.       Криган, недавно разменявший третий десяток, уверенно шагает по неглубоким сугробам, думая не столько о добыче, сколько о том, как долго придётся сушить одежду у плохо прочищенного камина в его маленьком ветхом домике. Жизнь в селении не такая комфортная, как в родном доме или даже в Западном Дозоре-у-Моста, но силами немногих жителей и знаниями Кригана они налаживают жизнь Вольного народа.       Внимательный взгляд, серый, подобный буре, выискивает добычу, пока не цепляется за тёмный силуэт вдали. Ветвистые рога чуть ли не цепляют стволы многовековых деревьев, а пушистый мех блестит на дневном солнце. Криган отточенным движением вытаскивает стрелу и натягивает тетиву с силой. Он выдыхает и отпускает пальцы. Стрела со звоном разрезает воздух, а острый каменный наконечник вонзается в мягкую плоть шеи.       Животное некоторое время старается избавиться от поразившего его оружия, но лишь оставляет на белоснежном снегу алые следы, а после валится, обессилев. Довольная улыбка расплывается на мужском лице, и он уверенно двигается в сторону добычи. Уже плевать на попавший в сапоги снег, намокшие штаны и замёрзшие до красноты щёки. Он полезен для своих людей, и лишь это важно.       Но незаметно рядом с тушей появляется ещё один силуэт. Криган хочет крикнуть и отогнать от добычи незнакомца, но вовремя себя останавливает. Он не похож на жителя этих земель: на фоне мертвецки-белой кожи, покрытой узорами из не то шрамов, не то складок, тёмные волнистые локоны кажутся почти чёрными, а тело прикрывают лишь обрывки грубой ткани на худых бёдрах. В таком состоянии обычному человеку за стеной не прожить и часа. Но это явно непростой человек. А человек ли?       Сущность опускается перед телом оленя на колени и зарывается длинными пальцами в запачканную кровью шерсть. Он чуть ли не светится в лучах зимнего солнца, и Старк своим глазам не верит, когда животное с трудом поднимается на ноги и скачет прочь. Этого просто не может быть. Невозможно.       “Бежать”, – первое, что возникает в мыслях Кригана, и он не в силах сопротивляться первородному страху. Но Древние боги распоряжаются по-другому. Первый же шаг назад сопровождается громким хрустом поваленной ветки, что неумолимо привлекает внимание существа.       Местные рассказывали об Иных – неуязвимых существах изо льда, мертвой армии самой смерти. Но Старк не видит того синего сияния в чужих глазах. Те белые, словно снег, и устремлённые на него, скорее изучающе, чем хищно, но сердце Кригана всё равно бьётся неустанно, в бешеном ритме.       Собрав всю волю в кулак, он делает шаг назад, и существо следует за ним, но лишь на тот же шаг, и наклоняет голову заинтересованно. Сознание бьёт в колокола, и Криган вновь отступает. И чужой шаг повторяется, не сокращая и не уменьшая расстояния между ними. Нервный смешок стоит в горле, но Старк не позволяет тому вырваться.       Безумная мысль возникает в голове, и Криган оборачивается, лишь на мгновение. Тут же вернув взгляд обратно, он видит, что незнакомец не сдвинулся с места, не предпринял попыток напасть со спины. Старк нервно поджимает губы и с места срывается, направляясь к селению. Лёгкие вновь разрывает от холода и недостатка воздуха, но он не останавливается, пока кучка маленьких домов не показывается среди рядов деревьев.       Опершись на ребристый ствол, он переводит дух и оборачивается. Сущность всё также на расстоянии десятка шагов. Криган не понимает, сказывается на нём усталость или накрывший страх, но существо так походит на человека. На тонкого, изящного и, что Старк признаёт с ужасом, симпатичного юношу. Тряхнув головой, он отгоняет эти мысли и делает новый шаг.       Только теперь сущность не двигается с места, наблюдая издалека за уходом. Криган вновь отдаляется, не отрывая глаз от юноши, и, доверившись, бежит к дому. Остановившись у двери, он вновь бросает взгляд в ту часть леса, что теперь пуста, лишь наполнена следами бегущего Кригана. Кажется, ему нужно что-то крепче краденного вина.

•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•

      Звон стали и треск дерева наполняют двор меж нескольких домов маленького селения. Обливаясь потом, Криган заготавливает дрова, пока не начались снегопады и не промочили с трудом высушенные брёвна. Он раз за разом возносит топор, раскидывая щепки в стороны, а после охапками уносит брёвна в дровяник, где те в безопасности от непогоды, привычной для этих мест. Когда он вновь возвращается к рабочему месту, внимание привлекает еле заметное движение меж деревьев. Криган с силой сжимает челюсти и крепче перехватывает в руке топор. Кажется, недавних налётчиков-мародёров ничему не научило то, как его соплеменники прогнали их в прошлый раз, промочив копья чужой кровью.       Старк уверенно движется в сторону, где видел движение, но ярость спадает, когда из-за ствола выглядывает знакомое лицо с белёсыми глазами. Он смотрит безэмоционально, но есть в этом свой смысл. Либо уставший разум Кригана рисует его сам.       – Эй, – кричит он вдаль. – Покажись! Кто ты такой?       Силуэт аккуратно выходит вперёд, чуть сгорбившись, и рассматривает Старка, как диковинную птицу.       – Назови своё имя! – выкрикивает и делает аккуратный шаг вперёд. Незнакомец остаётся неподвижным. Лишь его лицо кривится в непонимании. – Имя. Я Криган. Кто ты?       – Криган? – голос плохо различим, он больше похож на хруст льда. – Криган.       – Да, я Криган, – он тычет пальцем в свою грудь, а после направляет руку в сторону юноши. – Ты?       – Джейс, – скрипит голос. Теперь он также тычет пальцем в себя и Старка, не прекращая. – Криган. Джейс. Криган.       – Да, я понял, – лёгкий смешок срывается с губ от комичности ситуации. – Джейс.       – Криган. Ждать, – бросив последний взгляд, он срывается и почти сразу теряется в густой поросли, оставляя Старка наедине с собой.       Он хочет вновь вернуться к делам, но чужой скрипучий голос по-прежнему стоит в ушах, не даёт сдвинуться с места. Когда Криган теряет надежду и делает шаг в сторону дома, хруст веток останавливает порыв. Джейс будто плывёт по поверхности снега, не оставляя за собой следов.       Остановившись в шаге от Старка, он бросает к чужим ногам безжизненную тушку норки. Её мех тёмным пятном расплывается на снегу, а голова непривычно вывернута. Криган аккуратно присаживается и поднимает животное, перекладывая из руки в руку, чтобы лучше рассмотреть.       – Криган, – тонкие ледяные пальцы сжимаются в кулаки и разжимаются ритмично. – Дар.       – Спасибо, Джейс, – мягкая улыбка расплывается на лице парня.

•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•

      – Не трогай, Джейс, – выкрикивает Криган, когда чужие руки снова тянутся к мёртвому животному. – Это моя добыча!       С трудом преодолевая сугробы, Старк приближается к окровавленному трупу кролика и, выдернув из того стрелу, подвязывает тушку за лапы к остальным, что покоятся у него на поясе. Сегодняшняя охота не приносит особых результатов, но позволит накормить малышей Тори.       Охотиться вместе с Джейсом уже входит в привычку. Когда улов особо крупный, Криган позволяет ему вернуть к жизни что-то мелкое. Блеск в белёсых глазах и смягчающиеся черты чужого ледяного лица заставляют сердце теплеть. Старк в такие моменты чувствует себя безумцем, добровольно отдающим себя в руки неведомых сил. Смертоносных и прекрасных.       Вместе с этим безумием внутри поселились и мысли, заставляющие долго ворочаться перед сном. Будь Джейс обычным человеком, они когда-нибудь встретились бы? Смогли бы также охотиться вместе? Его руки были бы горячими настолько, насколько сейчас холодны? Выбросить это из головы плохо помогают даже крепкие настои и смертельная усталость.       – Подожди, – говорит Криган чуть громче обычного, заставляя другого обернуться.       Старк подходит ближе и долго роется в одном из карманов, пока не достаёт оттуда нить с аккуратно нанизанными медвежьими клыками и бусинами, вырезанными из костей. Джейс с интересом рассматривает украшение в чужих руках, а после поднимает взгляд, вглядываясь уже в лицо.       – Криган?       – Это тебе, – с трудом справляясь в перчатках, он завязывает нить на чужой шее. Клыки аккуратно укладываются на выделяющихся ключицах. – Надеюсь, тебе понравится.       – Красиво, – смешанный с хрустом льда голос заставляет щёки краснеть сильнее. – Спа… Спасибо.

•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•

      Солнце совсем недавно вышло из-за горизонта, но селение уже наполнено жизнью, а главное суетой. Из сна Кригана вырывает ладонь старика, что уверенно трясёт его плечо. Серые глаза нехотя открываются.       – Что происходит? – хриплый спросонья голос вырывается нервно.       – Выйди и сам всё узнаешь, – хмурится седовласый и покидает чужое жилище.       Криган обречённо скулит, но поднимается и следует на улицу, что продувается суровым северным ветром. Кожа тут же начинает пощипывать, заставляя нахмуриться. На небольшой площадке уже толпятся жители, пока кто-то разжигает костёр.       – Торген, говори, что ты видел, – старик обращается к юноше, что ночью охранял покой селения. – Иначе я вырву тебе язык, дурень.       – Я видел Иного, – до этого бесконечный гул голосов в момент прекращается. Сердце Старка пропускает удар. – Он стоял в лесу и просто смотрел.       – Это дурной знак, – воет Тори. – Ой, дурной! Чем же мы прогневали богов, что они отправили нам Смерть?       – Успокойтесь все! – наконец подаёт голос Криган, обращая чужие взоры на себя. – Почему ты уверен, что это именно Иной? Может это лазутчик мародёров?       – Будь это лазутчик, – скалится Торген, злясь на чужое неверие. – Он бы умер от обморожения уже в первый час. Но это “нечто” стояло рядом чуть ли не до рассвета. Раз не веришь, флаг тебе в руки. Держи.       Юноша протягивает Кригану кривой клинок. Он тёмный, но практически прозрачный у наточенной грани. Нож из драконьего стекла – верное средство против предвестников смерти. И стоит Старку принять оружие из чужих рук, каждый взгляд в селении обращается на него с жгучей надеждой. От него ждут защиты, а сердце бешено стучит, заставляя сбежать, укрыться в тени деревьев и вновь взглянуть в белёсые глаза, иррационально горящие жизнью, которой не имеют.       – Ты сможешь защитить нас, – старик похлопывает его по плечу тяжёлой ладонью. – Не подведи.       Криган до побелевших костяшек сжимает в руке клинок, а губы вытягиваются в тонкую линию нервно. Люди, когда-то давшие ему, дезертиру из Дозора, кров и ночлег, сейчас нуждаются в его защите. Но что-то внутри скребёт, цепляя острыми когтями нежную душу.       Ноги с трудом шагают через высокие сугробы вглубь леса, а пальцы, покрасневшие от холода, продолжают сжимать клинок из драконьего стекла, что неприятной тяжестью лежит в ладони. Внутри Криган ругает себя за эту некстати подступившую слабость, что путает и сбивает с пути.       Чувство, что Джейс не может причинить ему вреда, путается с сомнениями. Почему? Каждая история и детская сказка Вольного народа говорит, что Иные – предвестники смерти, что тут же отнимают жизнь. Но он не похож на тех монстров, о которых Кригану рассказывали. Но так ли он безопасен, каким Старк его считает. Не загоняет ли Джейс его в сложную ловушку, как хищник, играющий с жертвой?       Мысли вызывают лишь боль в висках, что пульсировать сильнее начинает, стоит серым глазами приметить знакомые белоснежные плечи, по которым разбросаны тёмные кудри. Горячая слеза сама собой скатывается по покрасневшей щеке, что Старк замечает не сразу. Кинжал падает в снег, привлекая к себе внимание.       – Криган? – с трудом выговаривает Джейс, когда подходит ближе к парню, с трудом нашедшему оружие в снегу.       В ответ лишь пронзительное молчание, что вскоре разрывается тихим всхлипом. Криган смертельно устал. Он не способен ни отступить, ни вонзить кинжал в чужое тело. От этого ноги перестают держать крепкое тело, заставляя Старка упасть на колени.       Вдох. Лёгкие разрывает морозом. Выдох. В груди образуется жгучая пустота. Дыхание даётся с трудом, а зубы скрипят, заставляя передёрнуться от неприятного ощущения. Джейс лишь наблюдает за этим своими невидящими глазами, не понимая происходящего.       – Прости, – ладони крепко сжимают обсидиановый клинок. – Я должен это сделать. Для своих людей. Для тебя. Для себя.       Остриё вонзается в плоть легко, отнимая жизнь. Будто каждое решение Кригана вело его к этому моменту. Душевная боль перекрывает физическую, что плещется теперь в теле.       Алая кровь обагряет снег, когда драконье стекло пронзает больное сердце Старка. Окровавленный клинок падает перед ним беззвучно, заставляя кровь сочиться и пачкать одежду. Криган дарит себе быструю смерть, так и не решившись отнять чужую ради защиты селения. Но нужна ли была эта защита? Он не узнает, ведь серые глаза обессиленно закрываются тяжёлыми веками. Он подвёл Торгена и Тори, подвёл старика. Подвёл себя.       Джейс смотрит на это действо с неприкрытым удивлением. Он аккуратно присаживается рядом с телом, испускающим последнее тепло. Тонкие пальцы аккуратно касаются ещё тёплого лба, случайно задев прядь у лица, что тут же белеет, подобно снегу. Другая ладонь укладывается на горячую влажную рану, пуская по телу ледяные импульсы. Кожа, и без того бледная, теряет свой цвет окончательно, местами покрываясь трещинами и буграми.       Ледяные губы на удивление мягко, почти нежно, касаются лба. От этого веки, с покрытыми снежинками ресницами, трепещут и открываются слишком резко, обращая бесцветный взгляд в небо. Белая прядь глупо валится на лицо, когда Криган с трудом поднимается на ноги, и Джейс аккуратно смахивает ту с лица.       Пальцы сплетаются мёртвой хваткой. Остаётся лишь одна цель – оказаться как можно дальше, следуя за юношей, чью шею украшает тонкая нить с бусинами и клыками. От Кригана, что начинает новую, истинно свободную жизнь, остаётся лишь память и окровавленный клинок, потерянный в снегах.