Release

— Привет, Малфой. Можно? Он поднял голову всего на секунду, бросив быстрое едва слышное приветствие, а потом вернулся к тому, что из тончайшей стеклянной пипетки добавлял какой-то ингредиент по малюсенькой капле в медный початый котел. Его лица почти не было видно из-за плотного облака насыщенно голубого цвета, куда занырнула его голова после прихода гостя. В тринадцатой лаборатории необычно пахло черничным вареньем и сахарной ватой, из-за чего Поттер, срочно вызванный на задание и поэтому не успевший с утра закинуть в себя хотя бы сухой тост, завороженно повел носом, позабыв о том, зачем вообще пришел сюда. — Что ты делаешь? Пахнет потрясно. Драко тихо фыркнул, неслышно шевеля губами, пока отсчитывал капли непонятной серебристой жидкости, что блестела маленькими бриллиантами в воздухе перед тем, как упасть в раскаленный до красна котел. Привыкший к тому, что один из ведущих экспертов по Зельям в Министерстве магии был постоянно завален работой, поступающей к нему из самых разных департаментов, Гарри засунул свернутые в трубку бумажки подмышку и присел на высокий шаткий табурет, бросив взгляд на настенные часы, что показывали второй час дня. Кабинет Малфоя вообще был в целом довольно несуразным, несмотря на идеальный порядок и аккуратность. С первого взгляда это была классическая лаборатория Зельеварения, но большинство находящихся здесь вещей были собраны по барахолкам Косого переулка, Хогсмида, Уилтширского парка и побережья Брайтона, достались в наследство от предыдущих неряшливых работников или были притащены из других щедрых на хлам отделов. Здесь было два длинных рабочих стола из нержавеющей стали, покрытых толстенным слоем самых разнообразных защитных чар, но также в углу примостился антикварный столик из массива темного дуба в стиле рококо, который был причиной синяков на голени всех посетителей и только занимал место, потому что Драко ни для чего его не использовал. В лаборатории не было окон, даже декоративных с меняющимися видами, а одну из стен занимал высоченный вытяжной шкаф, что непрерывно низко гудел и спасал всех на этаже от отравления. На каждой горизонтальной поверхности блестели стеклянные пробирки, колбы, бюретки и металлические котлы, весы, центрифуги и спектрометры. Но почему-то среди всего этого невероятного хрупкого и дорогущего оборудования примостился горшок с фиолетовым африканским плющом, что Полумна привезла из своего прошлогоднего путешествия в Кейптаун, а с полок, где хранились разнообразные реактивы и ингредиенты, свисали амулеты, зачастую бесполезные, потому что их чары уже выдохлись за долгое время. — Эликсир Лунного зрения, — наконец-то ответил Драко, накрыв отполированный до блеска котел прозрачной крышкой. — Что-то знакомое, — пробормотал Гарри, попытавшись сдвинуться на стуле и чуть не слетев на пол, когда тот опасно накренился под ним. — Это не то, которое позволяет видеть в темноте? — Именно оно, — Малфой кивнул на его догадку и отлевитировал использованную пипетку в раковину. — Девятая поймала воров-домушников вчера, и у них было с собой зелье. — Оно запрещено к свободной продаже, — мгновенно выдал аврор и поднялся на ноги. Нет, Поттер все еще был полный ноль в зельях, даже после тяжелейшей профессиональной подготовки в академии Аврората, что длилась целых пять лет. Он не смог бы в одиночку приготовить даже элементарную Болтушку для молчунов, но годы работы в поле и практики следователя приучили его к тому, что любую попавшую к нему в руки волшебную субстанцию необходимо было как минимум разложить на ингредиенты, а еще лучше запомнить его магическое действие раз и на всегда. Верхом мастерства было еще заучить побочные эффекты, потому что как раз они часто выдавали неопытных преступников, помогая аврорам быстрее их выследить и отловить, но, к счастью, для этого у Гарри в команде была Алиса, которая впитывала в себя любую информацию без всякого труда. — Именно. Потому что в нем... — Слезы единорога. Малфой впечатленно вскинул брови и улыбнулся, выкрутив огонь до минимума. И от этой молчаливой похвалы в груди Гарри разлилась медовая тихая гордость. Драко никогда не скупился на одобрение, когда захаживающий к нему аврор-следователь демонстрировал свои познания во все никак не поддающейся ему науке. Поэтому Поттер из всех зельеваров в экспериментально-исследовательском отделе Министерства выбирал именно Малфоя, потому что помимо эффективной и быстрой помощи по всем делам, с которыми аврор к нему обращался, тот был попросту приятен в общении. Остальные же либо не проявляли никакого энтузиазма от того, что им подкидывали работенку из соседствующего отдела, хотя за это исправно доплачивалось, либо были слишком говорливыми и дружелюбными, истощая запасы социальной активности Гарри, либо закатывали глаза и высказывали свое мнение о том, что всем вокруг уже давно стоило научиться разбираться в таких элементарных зельях, что им приносили на экспертизу. Драко же и бровью не повел, когда однажды, еще в самом начале их самостоятельных расследований, Уизли и Поттер с перепугу принесли ему изъятую у преступника высушенную полынь и спросили, что с ней можно было сделать. — Зачем ты постоянно готовишь зелья, которые мы тебе притаскиваем? — спросил Гарри, который пару месяцев назад со своей командой расследовал дело о мошенничестве, и Малфой потратил целый день на разбор рецепта Дурманящего эликсира. — Потому что преступники либо готовят их самостоятельно из всего, что попадается им под руку, с тем малейшим уровнем образования, что у них есть, — едко пробормотал Драко, призвав к себе дневник учета ингредиентов и вписал туда только что использованные им слезы единорога. — Либо закупаются у зельеваров с черного рынка. Я разбираю эти зелья, чтобы вычислить магическую подпись или ингредиенты, потому что те же слезы единорога можно купить далеко не везде. Что там у тебя? Поттер без лишних разговоров протянул ему копию записей из дневника преступника, который они вместе с Роном и Алисой этим утром обнаружили в опечатанной ими квартире. К сожалению, хозяин толстой тетрадки в обложке из искусственной кожи успел скрыться до того, как в его дом прибыли авроры, но оставил после себя достаточно улик, которые в ближайшем будущем могли помочь сотрудникам правопорядка выйти на него. На страницах дневника Кроу не обнаружила никаких глубинных размышлений, расписания с планами на месяц или календаря с отмеченными датами дней рождений родных и друзей, но вместе этого нашла список ингредиентов для зелий, после чего от нее и последовала логичная идея обратиться к Малфою. — Что из этого в теории можно приготовить? Драко его уже не слушал, пытаясь прочитать довольно неразборчивый мелкий почерк неряшливых записей. Он не глядя притянул к себе собственный большой блокнот и открыл его на пустой странице, и в его ладонь проворно впрыгнуло Самозаправляющееся перо. Это обычно занимало некоторое время, потому что зельевар и в Хогвартсе временами был выскочкой похлеще Гермионы, а после университета и нескольких лет самостоятельной практики стал чертовым занудой с синдромом отличника. Поэтому пока Драко скрупулезно, до мельчайших деталий не разберет копию страниц чужого дневника, с ним было бесполезно разговаривать. Благо, у Гарри на сегодня больше не было срочных дел, потому что Рон вызвался отнести остальные улики в лабораторию криминалистов и проверить их все на следы темной магии, а Алиса со скрипом согласилась остаться в офисе группы и начать писать отчет для Сметвика, заместителя Главного аврора, об утренней облаве на квартиру. Как бы Поттер не любил и не ценил свою подругу и прекрасную напарницу вот уже сколько лет, он не хотел прикладывать руку к тому, что к концу рабочей смены должно было попасть на стол правой руки Робартса, человека, страдающего легкой формой обсессивно-компульсивного расстройства и придирающегося к каждой запятой. То, что Малфой не намекнул ему на необходимость поработать в тишине и одиночестве, значило, что разбор улики не займет у него много времени. Хотя, если так подумать, зельевар никогда не торопился выгнать Поттера из выделенной ему лаборатории, позволяя тому свободно пользоваться своим заварочным чайником и постоянно пополняемым запасом фирменных шоколадных конфет Нарциссы. Поэтому Гарри по привычке принялся разглядывать чужой кабинет, отметив, что с прошлого раза появились новые золотые весы с тончайшими цепочками и грузилами из хрусталя, а на подвесных полках прибавилось мешочков с засушенными цветами, что говорило о недавнем приезде Панси из Неаполя, где у нее и ее супруга была собственная оранжерея. Пару инцидентов в прошлом приучили Поттера не распускать руки, особенно в малфоевской лаборатории, потому что ее хозяин не скупился на Жалящие проклятья, но его взгляд зацепился за ряд баночек и бутыльков с готовыми зельями. Большинство из них уже были опечатаны коричневым воском, значит, Драко с ними разобрался и собирался отправить вместе с отчетом либо к ним в Аврорат, либо в Больницу святого Мунго, либо еще один Мерлин знает куда, потому что Поттер до сих пор до конца не понимал весь спектр работы министерских Мастеров зелий. Но парочка стояли с краю просто закупоренными желтой пробкой: темно-сиреневое матовое зелье, внешне сильно напоминающее Рябиновый отвар, и второе, которое несмотря на отсутсвие солнечного света, непрерывно переливалось, как перламутровый жемчуг, от светло-розового до голубого. — Это какой-то вид Амортенции? — любопытно спросил Гарри, потянувшись к образцу. — М-м-м? Малфой даже не взглянул в его сторону, переписывая названия ингредиентов и объединяя их в какие- то только ему понятные группы, а рядом с ними отмечая возможные варианты рецептов, для которых эти материалы могли понадобиться. Закатив глаза, Гарри взял неизвестное зелье, перекатив стеклянный круглый бутылек в ладони. Помимо перламутрового перелива, оно также имело яркий серебристый блеск, будто ребенок добавил в него декоративные блестки. Теперь аврор понимал, что это вряд ли была Амортенция, потому что, несмотря на знакомые радужные оттенки, любовное зелье было более жидким по консистенции и закрывалось намного прочнее, чем на обычную пробковую заглушку, чтобы не выпускать манящий запах. — Ты что-то спросил? Поттер тяжело вздохнул, когда услышал плоский незаинтересованный голос Малфоя, который все еще был погружен в свой анализ, но разговаривал с ним только из вежливости и вышколенного идеального воспитания. Это немного раздражало, потому что на самом деле их можно было назвать друзьями. По крайней мере, Гарри так считал, смотря на последние три года, что они работали бок о бок. Поэтому аврор ребячески проигнорировал его вопрос и сосредоточился на том, как густые перламутровые капли медленного стекали по стеклу после того, как он слегка встряхнул сосуд. — Поттер, стой, нет... Вспышка ярко-розового света длилась всего доли секунд, но когда Гарри снова смог открыть глаза, у него было ощущение, что прошло несколько часов. — Поттер... Он был плотно, почти болезненно вжат в стену крепким твердым телом Малфоя, его занемевшие бедра плотно обхватывали втиснутое между ними колено в классических темно-серых брюках со стрелкой. Идеальная стильная прическа Малфоя была разрушена его левой рукой, вцепившейся в платиновые мягкие пряди на затылке, а краснеющие неровные следы на чужой шее и нижней челюсти громогласно говорили о том, что Гарри не собирался останавливаться перед целью оставить метку даже ценой чужих волос. Правая его ладонь веером прижималась к голой с белыми шрамами груди, что в самом центре отражалось сумасшедшее биение сердца Драко, чья рубашка мятой кучей валялась на полу вместе с черной рабочей футболкой Поттера. Но если местоположение рук аврора не было такой уж большой проблемой, то, посмотрев вниз, Гарри внутренне похолодел: одна ладонь Малфоя до синяков сжимала чужую поясницу в районе венериных ямочек, а вторая обхватывала их вместе и была красноречива испачкана в белом. — Черт побери... — хрипло прошептал Гарри. На него запоздало нахлынуло выматывающее наслаждение, настолько лавинообразное и оглушающее, что ему едва удалось устоять на ногах. Вцепившись в чужие волосы сильнее из-за пробравшей позвоночник дрожи удовольствия, Гарри зажмурился, ощущая оседающий в животе обжигающий оргазм, что расплывался по его телу до самых кончиков пальцев. Драко смотрел на него сумасшедшими темными глазами, его губы были искусаны до кровавых корок, и Поттер, прекрасно знавший свои привычки и почерк в сексе, потрясено осознал, что они действительно только что переспали друг с другом. В лаборатории Зельеварения. В чертовом Министерстве магии. Когда часы показывали три пятнадцать дня. — Пожалуйста, — сорванным шепотом начал Поттер, — объясни, что только что произошло. Он не мог понять, что было хуже: смотреть в серые глаза с расширившимися зрачками, где отражалось его расплывающееся лицо, или вниз, на горячо прижавшиеся друг к другу голые бедра. Эмоции Малфоя отражали его собственные — ударивший в голову оргазм мешал ему банально разобраться, что вообще стряслось посреди рабочего дня. Его руки почему-то вцепились в Гарри только крепче, соскользнув на выпирающие тазовые косточки, где под его напором смялись края черного хлопкового белья и грубые джинсы. — Это... Это «Ноль прелюдий». Зелье для повышение сексуального желания. Чужой голос был грубым и тихим, но почему-то это еще сильнее погрузило Гарри в атмосферу послеоргазменного расслабления, когда все мышцы отпускало скопившееся в них напряжение, а кожа покрывалась мурашками от любого прикосновения. Словно они не спонтанно переспали друг с другом под влиянием какого-то непонятного зелья, а лежали в одной кровати, остывая и приходя в себя. Но магия момента была разрушена, когда Драко убрал свою правую руку и едва слышно произнес очищающее заклинание. — Спасибо, — прошептал аврор. — Я... Прости. Малфой заторможенно покачал головой и, нервно сглотнув, осмотрел все его лицо каким-то странным горящим взглядом, а потом отступил на шаг назад и схватился за свои брюки. Они оба молча принялись застегивать ширинки и натягивать на себя верх. Вынырнув из воротника футболки, почему-то мокрой от пота и пахнущей не его одеколоном, Поттер закрыл глаза и по привычке пригладил волосы, борясь с желанием посмотреть на свое отражение в зеркале. То, насколько потрясающе выжатым он себя чувствовал, давало довольно красочное представление о том, как мог выглядеть в глазах окружающих. — Думаю, тебе лучше уйти. Вздрогнув, Гарри испуганно поднял голову, подумав о том, что Драко чувствовал отвращение и желал поскорее от него избавиться. Он представил, как Малфой выставляет его за дверь, растерянного в мокрых трусах, и во рту стало до тошноты кисло. Больше не от ощущение возможного унижения, а от того, что Драко было противно осознавать, что только что между ними произошло. Гарри потянул край футболки вниз, чтобы скрыть мокрые следы на животе, и увидел чужие красные щеки и дрожащие руки, вцепившиеся в спинку стула. Под рабочим столом зельевара валялись тонкие осколки стекла, а на лакированном паркете растеклись перламутровые лужи. — Мы же его не принимали, — почти жалостливо сказал Поттер, почему-то начав задыхаться. — Его не нужно пить, — с невероятной осторожностью выговаривая каждое слово, произнес Малфой, врезавшись спиной в вытяжной шкаф из-за своего отступления. — Его вдыхают. И у тебя есть меньше минуты, пока нас снова не накроет. — Накроет? — Уходи, Поттер! Он осознал, что по дороге к двери задел металлический стол, потому что его тазовая косточка, которой он прямиком и вписался в острый угол, вспыхнула болью, когда Гарри выскочил в прохладный коридор. Остывающий на коже пот и липкое ощущение в трусах, потому что очищающие чары Драко не сработали идеально, заставили его поморщиться и оглянуться по сторонам. В послеобеденное ремня у министерских работников открывалось второе дыхание на пару часов, поэтому все торчали в своих кабинетах. Гарри рванул в сторону лифта, молясь Мерлину о том, чтобы не наткнуться ни на кого по пути.

***

Сделав короткую остановку в душевых Аврората, где, к счастью, никого, кроме парочки ребят, вернувшихся с полевого задания, не было, Гарри поспешил вернуться в кабинет его группы. Итан и Робин из пятой были слишком заняты соскребанием нескольких слоев грязи со своей кожи после заварушки в Лютном, куда их час назад отправил Робартс, получив срочное сообщение, поэтому на выскользнувшего из кафельной кабинки коллегу, красного и спотыкающегося на каждом шагу, не обратили никакого внимания. Однако Алиса странно на него посмотрела, когда Гарри ворвался в их офис и прямиком направился к старому чайнику, пробормотав согревающее заклинание. Ее глаза были стеклянными и пустыми, потому что она сидела над отчетом о сегодняшней операции уже второй час, но они постепенно наполнились подозрением из-за дерганного вида начальника их группы, заварившего себе излюбленный Эрл Грей и плюхнувшегося за свой стол. Поттер измотанно уткнулся красным от стыда лицом в свои ладони и замер так на несколько минут, все еще ощущая на своем теле чужие ласковые прикосновения и слабость в коленях. — Ты в норме? — скептично спросила Кроу, отлевитировав свою чашку с выдохшейся заваркой к закипевшему чайнику. — Потрясающе, — приглушенно пробормотал Гарри. — Допустим. Что Малфой сказал о том списке ингредиентов? Хриплый сытый стон удовольствия, когда он легко прихватил зубами тонкие тугие жилы на чужой шее, наслаждаясь тем, как бледная кожа мгновенно краснела от его прикосновений. Но сладкая месть не заставила себя долго ждать, и пальцы Драко плавно скользнули под резинку нижнего белья, где было жарко и уже мокро. — Играем грязно, Малфой? — выдохнул Гарри ему в ухо, схватившись за тяжелую бляшку кожаного ремня. — Ни в коем случае, — пальцы Драко нежно, почти невесомо обхватили его, заставив Поттера подавиться слюной. — Знаю пару приемов. Тебе понравится… — Ничего, — тряхнул головой Гарри, сделав большой глоток чая и чуть не выплюнув кипяток обратно в кружку. — Сказал, что потом отправит нам отчет. — Ты проторчал у него час и вернулся ни с чем? Чем вы занимались все это время? — Тебе хорошо? Выгнув спину от скользнувшей по линии позвоночника ладони, Гарри прикусил нижнюю губу, чтобы не оглушить склонившегося к нему Драко. От неторопливого, но такого будоражащего и идеального трения внизу у него закатывались глаза и горели внутренности. Малфой дернул его на себя, не услышав ответа на свой вопрос, будто ревновал его непонятно к кому, и прижался с требовательным поцелуем к губам, за что аврор проскреб ногтями по бледным бокам, оставляя красные собственнические следы, и запоздало простонал: — Да... Драко... — Громче, я хочу слышать тебя. — Трахались, — коротко ответил Гарри, зажмурив веки до звезд перед глазами. Алиса тихо фыркнула и смешливо добавила: — Легко верится. Гарри ничего на это не сказал и с головой погрузился в бумажную работу и свой остывающий Эрл Грей. Вскоре Алиса сделала радио, откуда играл джазовый концерт, чуть громче, и они оба сосредоточились на своих делах. Со стороны могло показаться, что начальник седьмой оперативной группы Аврората был очень занят, разбирая стопки с отчетами криминалистов и проклятейников, что прибыли к ним в офис в его отсутсвие, но на самом деле каждый раз, когда он прикрывал глаза дольше, чем на долю секунды, у него под веками вспыхивали образы закатывающихся от удовольствия серых глаз и умелых плавных движений чужих рук на своей коже. Поэтому к возвращению Рона Поттер в своей работе не продвинулась ни на миллиметр, в то время как Алиса полностью оформила все документы, к которым оставалось лишь прикрепить записи из других отделов. Которые должен был разобрать как раз-таки Гарри. — Я принес вам сэндвичи, — бодро обьявил Рон. Кроу тут же поднялась из-за своего стола, чтобы выхватить свою порцию, хотя сэндвичи из столовой Министерства магии не были такими уж впечатляющими, но Гарри вопросительно посмотрел на своего друга, услышав в его голосе непонятную осторожность. Уизли улыбнулся ему и протянул сверток из белой крафтовой бумаги, пахнущий майонезом и ветчиной. Долгие годы дружбы позволяли им понимать друг друга без слов, поэтому Рону, старательно притворяющемуся, что все в полном порядке, быстро стало понятно, что этот трюк не сработает. — Эм, я услышал в столовой разговоры... Не нужно было быть профессиональным следователем, а Поттер им как раз и был, чтобы догадаться, что именно Уизли мог узнать из чужих разговоров. Гарри за этот изнуряющий час притворства, будто он корпел над бумажками, уже горько осознал, что была почти нулевая вероятность, что их с Малфоем не услышали. Как минимум потому, что после обеда многие работники, как и положено, возвращались в свои кабинеты, а как максимум потому, что Поттер обычно был очень громким во время секса. Лаборатория Зельеварения была оборудована сильнейшей системой вентиляции, поэтому заглушающие чары держались на стенах едва ли дольше пяти минут. Но даже несмотря на это, Гарри, к которому память о произошедшем возвращалась отрывками, был на миллион процентов уверен что ни он, ни Драко в моменте не позаботились о том, чтобы скрыться от окружающих. — Что такое? — беззаботно спросила Алиса, заваривая им еще чая. — Я не знаю, кто распространяет эти слухи, — неловко пробормотал Уизли. — Но... Они говорят о том, что слышали, как ты переспал с Малфоем. В его лаборатории. В их офисе повисла тишина, потому что Рон смущенно замер возле своего стола и пытливо смотрел на лучшего друга, а Алиса шокировано уставилась на него, едва не пролив кипяток себе на руки. — Погоди, — громко произнесла она, — то есть когда ты сказал, что вы трахались, ты не врал? — Что? — воскликнул Рон. — Так ты правда переспал с Малфоем? — Это вышло случайно, — простонал Гарри, съехав в своем кресле вниз. — Вы просто разговаривали о работе, а потом случайно сняли с друг друга штаны и... — Алиса, умоляю, — настойчиво попросил Рон. Поттер глубоко вздохнул и попытался настроить себя на долгий рассказ. Уже после семи вечера, когда он послал Скорджифай на свою кружку, испарив в ней остатки заварки, в их офис прилетел сложенный в журавлик отчет от Малфоя.

***

— Вы знаете, почему я вызвал вас к себе, аврор Поттер? Будучи начальником одной из оперативных групп, Гарри бывал в кабинете Главного аврора минимум раз в неделю. В особенно плохие периоды — по несколько раз за день. Часто он мог предположить, что именно Робартс желал с ним обсудить, и обычно это подразумевало ошибки в отчетах, простой в расследованиях или конфликты с другими отделами. Бывало, конечно, что у него были личные поручения к их оперативной группе, которые нужно было выполнить в скором порядке. Но текущее расследование Поттера, Уизли и Кроу протекало довольно быстро и успешно, они обнаружили квартиру подозреваемого на утро после произошедшего, и десять минут назад Алиса и Рон под Оборотным аппарировали в Брайтон, где находилась одна из крупных точек продажи с черного волшебного рынка. Гарри должен был отправиться вместе с ними вместе с Мантией-невидимкой, но в последний момент получил бумажный самолетик. — Если честно, нет, аврор Робартс, — поспешно ответил Поттер. Если честно, то он не мог уснуть пол ночи, потому что после возвращения и, особенно, в горячем душе на него обрушились все до мельчайших подробностей воспоминания инцидента в лаборатории Малфоя. Он переворачивал подушку на холодную сторону, сбрасывал одеяло, ходил за водой, распахивал окно все шире и пытался медитировать, но его голова была под завязку забита картинками их с Драко секса у стены. Гарри было чертовых двадцать семь лет, он прошел через серьезные отношения с Джинни, период бунтарства на последних курсах академии Аврората и еще одни непродолжительные, но не менее важные для него отношения с Джастином, что закончились в прошлом году. Но он не мог вспомнить ни один настолько яркий сексуальный опыт в своей жизни. Трезвой головой аврор понимал, что секрет такого эффекта наверняка скрывался в том зелье, что разлилось в чужом кабинете. Однако это не мешало его сознанию прокручивать секс с Малфоем снова и снова, а под утро начать добавлять в него новые детали и сюжетные повороты. Так что перед работой Поттер почти час торчал в ледяном душе и осознавал собственное одиночество. — Я хотел обсудить вчерашнюю ситуацию, в которой были замешаны вы и мистер Малфой, — Робартс постучал о стол стопкой бумаг, выравнивая края. — Обсудить, аврор Робартс? — почти испуганно протянул Гарри. Начальник иронично вскинул левую бровь и взял верхнюю серую папку с отчетом от первой оперативной группы, которой руководил Сметвик. — Аврор Поттер, я не собираюсь лезть в личную жизнь своих сотрудников. Вы можете делать что хотите, с кем хотите и где хотите. Но не в рабочее время. Не в стенах Министерства Магии. И тем более не в стенах Аврората и сотрудничающих с ним отделов. Вы меня услышали? — Да, аврор Робартс. Такого больше не повторится. Кивнув, потому что действительно доверял Гарри, что тот поймет с первого раза, Главный аврор вернулся к утренней рутине с бумажками. Поэтому Поттер поспешил ретироваться, пожелав начальнику хорошего дня и растерев заспанное помятое лицо ладонями, чтобы немного взбодриться. В коридорах родного Аврората все бросали на него любопытные хитрые взгляды, подтверждая догадки о том, о чем уже большая часть Министерства была прекрасно осведомлена, каким громким Национальный герой мог быть в особенно пикантные моменты. Будь Гарри чуть помоложе, он бы приложил все усилия для того, чтобы избежать любого взаимодействия с Драко до конца своих дней в Аврорате. Но с возрастом и, что более важно, с опытом Поттер понял, что было намного легче подойти к человеку с разговором в самое ближайшее после случившегося время и попытаться расставить все точки над и, иначе не только он сам, но и вторая вовлеченная в ситуацию сторона начинали вариться в собственных догадках и предположениях, что в итоге приводило к еще большему недопониманию между ними. Примером его смелости в области социализации был прошлогодний случай с тем же чертовым Малфоем. Гарри едва ли помнил хоть что-то о новогоднем корпоративе Министерства магии после официальной части с пафосными речами и выступлениями, но на следующее утро к нему заглянули Уизли, и Рон, сам страдающий от зубодробящего похмелья и готовый убить голыми руками за кружку кофе, рассказал о том, как застал своего лучшего друга, целующегося с Малфоем в одном из холлов, пока все остальные гости танцевали и веселились в Торжественном зале. Первой реакцией Поттера был неверящий короткий смешок в его тарелку с медовыми хлопьями, от чего во все стороны брызнуло молоко. Но Уизли не выглядел так, будто пытался шутить или разыграть, да и никогда не обманывал его, поэтому Гарри пришлось ему поверить, понимая, как ему и Драко повезло, что их не застукал кто-нибудь другой. Поэтому, жалея о количестве выпитого на той вечеринке алкоголя, Гарри дождался окончания праздничных выходных и направился прямиком в лабораторию Зельеварения. Малфой вполне обыденно поприветствовал его и любезно спросил, как он провел Новый год, и после обмена вежливыми фразочками Поттер неловко рассмеялся и поведал ему историю о том, как пьяный Рон Уизли наткнулся на еще более пьяных парней, которые прятались ото всех, чтобы целоваться друг с другом. Драко ответил ему легкомысленным фырканьем и ироничным комментарием, что им обоим стоит поменьше времени уделять алкоголю на корпоративах. Гарри посмеялся вместе с ним и согласился, что лучше быть начеку в следующий раз. После этого их разговор быстро вернулся к обсуждению новогодних каникул и надвигающейся работы. Но липкая и разочаровывающая досада, которую Поттер ощущал еще на протяжении долгого времени, красноречиво говорила о том, что он не относился к этому поцелую так же легко, как Малфой. Но Гарри был упрямым и надеялся на то, что разговор с Драко избавит его от очередного стояка при одном лишь упоминаниях о зельях и всем, что с ними связано. Покинув Аврорат, он направился в смежный отдел магических исследований, где были лаборатории зельеваров, проклятейников, трансфигураторов, Мастеров стихийной магии и еще Мерлин знает кого. К счастью, тут на пути ему никто не встретился, потому что прошло уже два часа с начала рабочего дня, поэтому вся утренняя суматоха утихомирилась и настал привычный период рутины в ожидании обеденного перерыва. — Войдите. Не тратя больше времени на дыхательные упражнения и прокручивания возможных способов начать разговор, Гарри повернул ручку и толкнул дверь вперед. Его взбудораженные нервы странным образом успокоило низкое гудение вытяжного шкафа и треск подпрыгивающей крышки на котле с кипящим зельем. Но волнение перед грядущим разговором о случившемся постепенно вытеснили воспоминания о том, что было вчера, когда взгляд аврора упал на кусок светлой стены, в половину выложенной квадратной матовой плиткой, к которой Драко прижимал его, доводя до оргазма. — Привет. Оторвав взгляд от ни в чем не повинной стены, Гарри закрыл за собой дверь и попытался как можно более приветливо улыбнуться. На руках Драко были тонкие черные перчатки из кожи новозеландского дракона, а на разделочной доске перед ним лежали ярко-красные головы кровожадных мухоловок. Их острые желтые зубы опасно клацали, пытаясь схватить зельевара за кончики пальцев, но он умело расправлялся с ними разделочным ножом, почти не глядя. — Ты прочитал мою записку? — тихо спросил Малфой, закинув очищенные лепестки в котел. Он казался собранным и невозмутимым, что охладило пыл Поттера, который по дороге сюда прокрутил в голове сотню возможных сценариев их разговора и надеялся на то, что Драко был не менее взбудоражен и расшатан. Но то ли зельевара ни капли не беспокоила непредвиденная интрижка со знаменитым аврором, то ли он слишком хорошо притворялся. Гарри, знающий, насколько профессионально Малфой умел скрывать то, что у него творилось внутри, отчаянно надеялся на второе. — Записку? — нахмурился Гарри, засунув потные ладони в карманы джинсов. — Ты послал ее в наш офис? — Да, где-то час назад, — ответил зельевар, на что Поттер покачал головой. — Я еще не был там. Мы с ребятами готовились к заданию, а потом меня к себе вызвал Робартс. — Догадываюсь, зачем, — хмыкнул Драко и стянул с ладоней перчатки, отбросив их на стол. — Чаттерджи полоскал меня минут пятнадцать. Гарри рассмеялся и накрыл горящие щеки ладонями. Не он один был вынужден пережить неловкий выговор от своего начальника этим утром. Почувствовав себя более расслабленно, аврор присел на привычную табуретку. Наверняка разговор закончится так же, как и после ситуации с поцелуем на министерском корпоративе: они просто посмеются с этого, как с нелепой случайности, и разойдутся по своим делам. Вроде бы, в таком случае ему не о чем было переживать, но Поттер подумал о том, что, если все действительно пройдет таким образом, он не просто подуется пару дней, а будет по-настоящему чертовски расстроен. — В любом случае, — продолжил Малфой, не подозревая о его не самых веселых размышлениях, — я хотел встретиться в более спокойной обстановке и все обсудить. Стены Министерства... не такие уж надежные. — Есть такое, — фыркнул аврор, сложив руки на груди. — О’кей, я только «за». Я сам шел сюда, чтобы предложить поговорить. — Отлично. — И еще я хотел извиниться за то, что по моей вине все это произошло, — искренне проговорил Гарри. — Хоть я и не понимаю, как именно это произошло. Малфой выключил голубой огонь под тонким алюминиевым котлом и опустился на второй стул, элегантно закинув ногу на ногу. Если вчера в его лаборатории пахло сахаром и ягодами, то сегодня здесь витал терпкий аромат бергамота и морской соли, но голова Гарри была слишком далека от работы и всего, что с ней связано, поэтому он не мог даже предположить, над чем зельевар работал этим утром. — «Ноль прелюдий» не принимают внутрь, а вдыхают, — медленно принялся объяснять Драко. — Как некоторые маггловские наркотики. Это зелье необходимо оставить открытым где-то поблизости, чтобы оно сработало. Оно повышает сексуальное желание. Качественный образец «Ноль прелюдий» действует более... деликатно, — зельевар неосознанно поправлял ряды с пробирками и разноцветными склянками на своем столе. — Но этот образец мне принес МакКинонн из третьей. Они накрыли бордель в Дувре пару дней назад. Поэтому качество не самое лучшее. Когда ты взял его в руку, в нем началась какая-то реакция, и пробка просто не выдержала. — То есть я не так уж виноват? — усмехнулся Поттер. — Разве оно не сработало так, как должно было? — Не совсем. Нормальное зелье «Ноль прелюдий» — это просто афродизиак. Но этот образец помимо чересчур сильного повышения сексуального желания повлек за собой временную амнезию. Они затихли на пару секунд, и аврор по услышанному им уточнению о том, что амнезия была временной, осознал, что Драко также вчерашним вечером столкнулся к вдруг вернувшимся к нему воспоминаниям о том, как они переспали в его лаборатории. — Странное название, — прокомментировал Гарри, вызвав вопрос в серых глазах. — Прелюдии были. Драко удивленно вскинул брови, а затем легко усмехнулся и протянул: — Я все же джентльмен. — Я заметил, — поспешно ответил Гарри и тут же прикусил язык, когда Малфой впился в него взглядом. — Эм... Короче, я все равно ужасно извиняюсь. — Не стоит. Я не злюсь на тебя, — мягко сказал Драко и затем добавил, — и не жалею. Когда Гарри рассказал Рону и Алисе всю историю от начала до конца, его напарники, ожидаемо, пребывали в большом шоке. Но его подруга, по своей натуре довольно строгая и верная своим принципам, особенно моральным, выразила искреннее сочувствие тому, что с Поттером произошла подобная ситуация. Алиса сначала взорвалась обвинениями в сторону Малфоя, что тот оставляет на видном месте опасные зелья, когда к нему в лабораторию может в любой момент кто-то войти и начать шариться по столу. Затем ее суждения логически пришли к тому, что виноватым оказался уже Гарри, который хватает что ни попадя, обладая уже достаточным опытом полевого аврора. И пока Поттер пытался разобраться, почему друзья могли ему сопереживать из-за того, что у него был секс с Драко, Кроу решила, что они стали жертвами роковой случайности. Рон ее эмоциональные долгие стенания выслушал с доброй долей скепсиса, потому что смотрел на вещи намного проще. Он первым делом спросил у Гарри, в порядке ли он, а потом, обсудили ли они с Малфоем произошедшее хоть как-нибудь. На ответ о том, что они почти без слов разошлись, потому что им грозил второй раунд, Уизли хохотнул и крепко хлопнул друга по плечу, коротко посоветовав не откладывать этот разговор в дальний ящик. Поэтому теперь, когда они по-взрослому оба были готовы к разговору и завели его, Гарри прерывисто вздохнул от проблеска надежды на то, что в этот раз они не закончат эту историю просто смехом. Поэтому он решился вытащить язык из задницы и быть до конца честным, коротко ответив: — Я тоже. Малфой склонил голову к плечу и как-то таинственно улыбнулся, но вдруг в его дверь тихонько постучались, а потом она приоткрылась, и в лабораторию влетел желтый пергаментный самолетик, исписанный торопливыми зелеными чернилами. Зельевар мгновенно переключился, снова став серьезным, и перехватил рабочую записку в воздухе, осторожно развернув ее. Гарри осознал, что отвлекал от работы не только Драко, но и самого себя, а ему стоило вернуться в офис Аврората и связаться с Роном и Алисой или как минимум посмотреть на отчет того же Малфоя и разобрать, что же за зелья планировал приготовить разыскиваемый ими преступник. — Тогда до вечера? — спросил Гарри, спрыгнув со стула. — Я написал тебе все, но если захочешь что-то откорректировать, то можешь прислать мне записку. Поттер согласно кивнул и пожелал удачного дня, покинув лабораторию до того момента, как какая-нибудь глупая импульсивна мысль придет ему в голову.

***

Они встретились после работы в ресторане в центре Ковентри, который был невероятно претензиозным и привилегированным, где на входе тебя встречала вылизанная с головы до ног хостес с гламурной белоснежной улыбкой и в платье, дороже, чем половина гардероба Гарри. И хотя уровень испытываемого Поттером дискомфорта от обстановки пафоса и аристократизма начал доходить крайней точки, пока официантка в шелковой бордовой рубашке и с золотым обручем на голове провожала их к зарезервированному столику, он прекрасно понимал, что эти стены надежно защищали их от чужих глаз. Аврор, мельком оглядывая лица остальных гостей, понимал, что если бы не сопровождение Малфоя, его ни при каких обстоятельствах не пустили бы внутрь. — Хотите еще вина? Официантку звали Гвендолин, и уже это одно значительно повышало планку заведения. Она незаметно возникла рядом с их столиком, держа в руках темную бутылку белого вина сорта семильон, так деликатно и аккуратно прервав их обсуждение о назначении нового преподавателя Заклинаний в Хогвартсе после ухода профессора Флитвика в отставку. Если честно, весь их диалог до этого строился на отвлеченные темы, внешне очень поддерживая атмосферу светских бесед за высококачественным французским алкоголем и миниатюрными переоцененными закусками. И когда официантка предложила обновить их бокалы, Гарри словно проснулся и осознал, что они сидели в ресторане уже второй час, им ненавязчиво на уголок стола подложили меню, раскрытое на разделе с десертами, и барную карту. — Я пас, — вежливо улыбнулся аврор, которому хватило двух порций семильона. — Можно какой-нибудь чай? Гвендолин посмотрела на него так, будто Гарри плюнул ей под ноги. И она даже не пыталась скрыть проснувшееся в ней презрение после услышанного вопроса, потратив на это шокировано-возмущенное выражение лица добрую минуту. Но в итоге официантке не оставалось никакого выбора, кроме как сориентировать их по ассортименту чая в их ресторане, потому что Драко поддержал идею закруглиться с вином. — Чайник черного чая, сливки и сахар? — разочарованно повторила Гвендолин. — Будьте добры, — спокойно попросил Драко, будто совсем не замечал ее очевидно низкой оценки их заказа. С откровенно притворной любезностью кивнув им, официантка удалилась в сторону бара, где явно планировала нажаловаться своим коллегам на то, что ее гости отказались от третьего бокала французского вина в пользу черного чая. Драко и Гарри переглянулись и дружно легко рассмеялись, чувствуя приятную сытость от роскошного ужина и расслабленность от выпитого алкоголя. — Помнишь тот случай с корпоратива? — вдруг начал Малфой. — На прошлый Новый год. Гарри в ожидании напрягся, мгновенно понимая, к обсуждению чего пытался подвести зельевар. Он не нервничал, возможно под влиянием белого вина, но скорее из-за сложившейся обстановки комфорта и едва ощутимого флиртующего интереса между ними. Они в открытую не заигрывали друг с другом и никак не касались того, что ради чего, собственно, и встретились сегодняшним вечером, но между ними мелькали очевидно заинтригованные и ожидающие взгляды. — Пьяный поцелуй, — озвучил Поттер. Гвендолин опять неожиданно появилась рядом с ними и опустила в центр стола стеклянный початый чайник под согревающими чарами. Две тонкие прозрачные чашки на круглых блюдцах, отрезвляющий приятный аромат чайных листьев и керамический кувшин со сливками заземлили Гарри в моменте. Передав им пожелания отличного вечера от Теодора Нотта, который был хозяином ресторана и всегда был готов придержать для Драко хороший столик, официантка напомнила, что появится по первому взмаху палочки, и также незаметно исчезла. — Именно он, — продолжил Малфой, заклинанием разлив для них чай, — на самом деле, я был не совсем честен с тобой, когда ты пришел обсудить его. Это также было в лаборатории Драко, потому что в Министерстве магии зельевара можно было найти только там. На обед в столовую он не спускался, предпочитая плавно исчезать в каминах Атриума и посещая разные кафе в Косом переулке или аппарируя к себе в Уилтширский парк, а с другими отделами держал связь посредством записок в виде журавликов. Поэтому Поттер, все еще не сбросивший с себя тяжесть зимних праздников, постучался в дверь лаборатории, точно зная, что застанет Малфоя внутри. — На самом деле я не был настолько пьян, чтобы ничего не помнить. — Поподробней, — усмехнулся Поттер, сжав ткань брюк на коленке, когда его нога непроизвольно начала дергаться вверх-вниз. — Мы в какой-то момент просто столкнулись с тобой в зале. Ты был в стельку, Поттер, — Драко с тихим скрипом стекла придвинул к себе чашку. — Мы просто болтали, а потом ты начал куда-то идти. Я не знал, где были Уизли или Кроу, поэтому решил пойти с тобой. — Действительно, джентльмен. — Пропустим неважные детали нашего пути. Ты меня поцеловал в какой-то момент... Грубо прервав, должен отметить. — Прости, пожалуйста, — театрально приложив ладонь к груди, фыркнул Гарри. — Я тебя простил, — пообещал Малфой. — Сразу после того, как ты засунул свой язык мне в рот. Их довольно откровенный разговор охраняла некая параноидальность мистера Нотта, который позаботился о том, чтобы все столики в его заведении были окружены сильнейшими чарами конфиденциальности. Наверняка для официантов это было полным раем, потому что в зале стояла полнейшая тишина, все гости были увлечены лишь своей компанией, а вход в сам ресторан был строго ограничен. Поэтому Поттер расслабленно слушал то, как Малфой рассказывал подробности того вечера, когда между ними в первый раз произошло что-то, разрушающее рамки простых коллег по работе. — И что потом? — поторопил его Гарри. — Нас прервал Уизли, — просто сказал Драко. — Довольно бесцеремонно, а потом утащил тебя обратно в зал. — И почему ты не рассказал мне об этом, когда я пришел к тебе? — Ты не проявлял ко мне никакого интереса до этого, будучи трезвым, поэтому я подумал, что это было случайностью. Он говорил достаточно ровно и с легким налетом насмешливости, что казалось, будто его тот факт, что Поттер решил поцеловать его в полумраке министерского коридора только под влиянием шампанского и нескольких коктейлей на основе виски и текилы, его нисколько не трогал. И это частично было правдой, потому что Гарри долгое время думал, что появление Малфоя в его окружении его особенно не касалось и не волновало. После войны Малфой переехал во Францию и прожил там пять лет, окончив какой-то крутой и распиаренный в волшебном мире университет, получив степень Мастера зелий. А потом внезапно он вернулся на свою родину и принес в Министерство магии рекомендации, против которых ни у одного из ведущих экспертов лабораторий не осталось аргументов. На удивление, его в Англии не встретила волна ненависти и непринятия, это больше были предрассудки, в большинстве случаев абсолютно безобидные. Они впервые встретились через пять лет после войны в Атриуме в девять утра в среду, когда Драко, в бутылочного цвета мантии и с кожаным портфелем в руке, шел обустраивать выделенный ему кабинет, а Гарри опаздывал на собрание в Аврорате, на котором Робартс должен был объявить новый список сформированных оперативных групп. От удивления Поттер по инерции протянул ему руку, потому что его мозг, обработав холеное повзрослевшее лицо Малфоя, воспринял его как давнего знакомого, с которым обязательно нужно было дружелюбно поздороваться. Но они оба торопились по своим делам, поэтому разбежались в разные стороны и в следующий раз встретились только через несколько месяцев, когда Алиса принесла анализы потерпевшего из Больницы святого Мунго и им потребовался зельевар. — И ты решил просто посмеяться и сменить тему? — язвительно протянул аврор. — Черт возьми, Малфой. — Если бы я тогда тебе это все рассказал, то что-то бы поменялось? — возразил Драко. Они не так уж плотно, но достаточно часто общались в течение этих трех года после переезда зельевара из Страсбурга обратно в Уилтшир. Виделись в Министерстве по рабочим вопросам, на консультациях, по вечерам в Атриуме или обменивались бумажными журавликами, иронично напоминающими злобные записки на занятиях в Хогвартсе. Иногда Гарри пересекался с Драко и его группой друзей в барах и клубах, и тогда лишь приветливо улыбался ему через полумрак большого зала, заполненного людьми. По крайней мере, Поттеру долгое время казалось, что ничего более за их с Драко общением не стоит. Что появление, а за тем постоянное периферийное присутствие Малфоя в его жизни не было значимым от слова совсем. Но после одной из дружеских встреч Гарри вернулся в свою квартиру вместе с Джастином, что должен был остаться у него на выходные, и тот сначала долго отмалчивался, почти не реагируя на вопросы аврора и в целом придерживаясь стратегии игнорирования, а потом, когда у Поттера уже сдали нервы и он поймал его за руку, то Финч-Флетчли, будучи на тот момент его парнем уже несколько месяцев, взорвался и заявил, что ревновал его к министерскому зельевару. Гарри был настолько шокирован его обиженными словами, что от растерянности не понимал, нужно защищаться или нет, пока его бойфренд расходился все больше. Джастин возмущался тому, что Гарри, наткнувшись на Драко возле барной стойки, проторчал там с ним за каким-то разговором больше получаса вместо того, чтобы вернуться к своему парню и друзьям. В итоге они отправились спать расстроенные и озлобленные друг на друга, а на следующий день сделали вид, что между ними все в порядке. Когда через какое-то время похожая ситуация повторилась, и Финч-Флетчли снова начал полоскать Поттеру мозги из-за того, что аврор задержался в Министерстве, потому что заговорился с Малфоем в его лаборатории, тот не выдержал и сбежал к друзьям. Гермиона, выслушав недовольства Гарри тем, что его парень ему не доверял, сказала, что Джастин, помня будни в Хогвартсе в их школьные годы, понимал, что если в поле зрения Гарри Поттера появлялся Драко Малфой, то все остальные переставали для него существовать. Аврор на это лишь отмахнулся и сказал, что, во-первых, это никогда не было правдой, а во-вторых, они все уже давно повзрослели. Подруга пожала плечами и посоветовала ребятам сесть и нормально поговорить, обсудив моменты, которые не устраивали их в поведении или окружении друг друга. Конечно, Драко не стал причиной разрыва отношений между Гарри и Джастином, но он был одним из финальных злых аргументов, которые аврор услышал во время их последней ссоры. Поттер не обратил на это внимания, потому что был обижен, взволнован и не согласен с большинством из того, что было озвучено в претензиях его бывшего. Но ему вспомнились слова Финч-Флетчли через пару месяцев, когда Гарри, забравший Тедди на выходной, встретился в магазине игрушек в Уилтширском парке с Драко, которому, как главе рода, принадлежало все в окрестностях Малфой-мэнора, и тот подарил своему двоюродному племяннику огромный набор волшебного конструктора, вызвав у мальчика радостный визг на уровне ультразвука. Зельевар улыбался и с искренним интересом расспрашивал Люпина о том, что можно было построить из этого набора, а Поттер с мягкой досадой осознавал, что в словах Джастина была доля правды. — Думаю, да, — честно сказал Гарри, стараясь не закипать. — Возможно, наш первый секс произошел бы не под влиянием чертовых «Нет прелюдий». — «Ноль прелюдий». — Да мне плевать, Малфой. Драко смотрел на него несколько секунд, а потом вытащил волшебную палочку и оставил свою магическую подпись на краю кремовой хлопковой скатерти. После этого с их стола начала улетать посуда в сторону кухни, из чайника исчезли остатки чая и заварки, а сумма за их ужин списалась со счета Малфоя. Недоуменно моргнув, Гарри принялся собираться вслед за ним, поймав подплывшую к нему дорожную мантию, пока зельевар благодарил Гвендолин за обслуживание. — Идем, — сказал Драко и протянул ему ладонь. Вскинув брови, аврор осторожно взялся за его руку и пошел вслед к выходу из ресторана. На улице моросил неприятный дождь и дул холодный ветер, был вечер пятницы, а Гарри все еще не понимал, к чему привела эта встреча. Они лишь обсудили то, что произошло год назад и по сути уже не имело большого смысла, потому что время нельзя было вернуть назад. Он предпочел бы, чтобы они до конца разобрали вчерашнюю ситуацию и как это повлияло на отношения между ними, но Драко, выведя их из волшебного ресторана на обычную маггловскую улицу, повел куда-то направо, сохраняя тишину. — Ты хочешь аппарировать? — догадался аврор, понизив голос из-за снующих вокруг них людей. — Ожидаешь клишированный вопрос: «К тебе или ко мне?»? — улыбнулся Малфой, бросив на него взгляд через плечо. — Если у тебя нет с собой «Ноль прелюдий», то мне без разницы, к тебе или ко мне. — А если бы было? — Тогда бы я послал тебя к черту. Рассмеявшись, Малфой резко дернул его в закуток между магазинами, где был мокрый асфальт, зеленые мусорные баки и ощущение того, что на них в любой момент может выскочить дворовая шпана. Гарри крепче сжал его ладонь в пальцах от ощущения чужого теплого дыхания на своем лице, когда Драко повернулся к нему и тихо произнес: — Помнишь, что я говорил тебе вчера? Во время. — Конечно. А все остальные сотрудники лабораторий Министерства помнят то, что я тебе отвечал. — То, что они слышали тебя, очень тешит мое эго, — самодовольно признался Малфой, положив руку ему на талию. — В мэноре потрясающая акустика, знаешь? — Аппарируй уже, Мерлин тебя раздери, — взмолился Гарри, вцепившись в его черную мантию. Драко широко улыбнулся и крепко обнял его, затягивая в воронку перемещения.

***

— Ай! — Прости, — невинно пробормотал в его кожу Драко, коснувшись кончиком носа только что оставленного им укуса на чувствительно участке возле пупка. — Мне остановиться? Гарри прикрыл глаза и запрокинул голову назад, чтобы спрятать проступившую на лице улыбку от сплывшего по его телу вниз Драко. К его лопаткам и ягодицам прилипла шелковая скользкая простынь, а под волосами на подушке остывало сырое пятно пота, и это все было так неряшливо и даже нетерпимо, он бы предпочел принять быстрый душ и лечь в свежую хлопковую постель. Но эти мысли об ощущаемом дискомфорте не задерживались в его голове дольше пары секунд, потому что их собственнически вытесняли истощенность от большого всплеска только что пережитых эмоций, жар оргазма в животе, подпитываемый игривыми легкими поцелуями Малфоя, что медленно прокладывал свой путь наверх, мягкие электрические волны от каждого случайного и неслучайного прикосновения и проскользнувшие по телу, в этот раз, качественные очищающие чары. — Останешься на ночь? — спросил Драко, добравшись до ключиц. — Если хочешь, — произнес аврор, проследив пальцами линию округлых шейных позвонков, переходящих в мягкие волосы на чужом затылке. — Ты хочешь? — стал более настойчивым вопрос одновременно с тем, как поцелуй прижался к яремной ямке. Этот маленький переброс фразами усилил полученное Поттером удовольствие, потому что облегчение, которое ему принесло уточнение Драко о том, хотел ли он на самом деле остаться в мэноре или нет, еще раз доказывало то, что все это не просто легкомысленная и ничего не значащая интрижка для них обоих. Он поторопил Малфоя, потянув за плечи наверх, от чего тот недовольно взглянул на него перед тем, как его губы преждевременно достигли точки назначения, прижавшись к улыбающемуся рту Гарри. — Одолжишь какую-нибудь футболку? — Поттер довольно расплылся в улыбке, когда Драко блаженно прикрыл глаза от легкого массажа головы. — Футболка, зубная щетка, завтрак в постель, прости что хочешь… Малфой поймал его смех губами, обхватив поперек талии и перекатив их обоих набок. Их ноги снова переплелись, но в этот раз не с целью прижаться сильнее и добиться желаемого освобождающего трения, а просто ради теплых объятий после чувственного секса, когда хотелось как-то выразить свою признательность и эмоции после проведенного времени вместе, но они впервые были настолько близки друг с другом, поэтому не знали, стоило о таком разговаривать или лучше было помолчать. Драко прикрыл глаза от переполняющих его невысказанных слов, пока на его щеке оседало теплое дыхание Гарри, который в противовес его мирному стрессу выражал свою нервозность от момента посредством того, что бегал пальцами по голой груди, обводя гладкие края шрамов от Сектумсемпры. — Что ты думаешь обо всем этом? — спросил Поттер, подцепив пальцами чужую серебряную цепочку на шее. — Что я законченный трус, — усмехнулся зельевар и открыл глаза, — что я давно должен был предложить тебе сходить со мной на ужин. Немного не романтично получилось, согласен? — А это важно? — Гарри пытался унять разыгравшиеся нервы после новости о том, что, оказывается, Драко думал о том, чтобы сблизиться с ним. —Ты сам сказал, что если бы я после корпоратива поговорил с тобой нормально, то все могло сложиться по-другому. — Это разные вещи, — указательный палец аврора замер на левом краю грудины Драко, где был самый центр злосчастного шрама: кожа провалилась вовнутрь от сильнейшего магического удара, а во все стороны растягивались резкие белые линии. — Если ты просто думал о том, чтобы пригласить меня на свидание, но по каким-то причинам не делал этого, то я… Это не стыдная трусость. Я каждый раз нахожу тысячу причин, чтобы не заговорить с тем, кто мне нравится. Джинни начала их с Гарри отношения, поцеловав его на глазах у всей гостиной Гриффиндора после их победы на квиддичном матче. До этого Поттер находил множество оправданий, почему не мог признаться подруге в своих чувствах, начиная с того, что она была младшей сестрой его лучшего друга, и заканчивая ее нестабильными подростковыми, но все же отношениями с Дином Томасом. На авантюрных вылазках курсантов академии Аврората Гарри не раз оказывался в случайных коротких связях с незнакомцами только потому, что те находили его в полумраке клубов и баров и умели разговорить. Он сам, положив глаз на какую-нибудь девушку, веселящуюся на танцполе, лишь начинал больше потеть в и так душном помещении, и его пьяное настроение с легкого и расслабленного быстро сворачивало на дорожку самокопания и нервозности. Отношения с Джастином начались очень логично, они вновь стали общаться после его возвращения из Италии, где у него была стажировка дипломата, и когда уже всем вокруг стало понятно, что парни обращают друг на друга чуть больше, чем просто дружеское внимание, Финч-Флетчли пригласил его на свидание. Гарри в целом в своих романтических рассуждениях о ком-то особенно не доходил до мысли позвать кого-нибудь на ужин или в кино. Он просто в какой-то момент осознавал, что да, ему понравился новый человек, и дальше начинался период притворства, что все в порядке, ничего между ними не изменилось, и в то же время напряженное наблюдение и попытки выяснить: взаимно или не взаимно. И даже получив намек или прямое подтверждение, что Поттер в этой ситуации был не один, чувствующий что-то, он не торопился вывести потенциального партнера на разговор. Даже тот случай с Малфоем прошлой зимой говорил далеко не о его смелости, потому что вместо прямого напора, больше получилась шутка о случайном поцелуе, который как будто ничего не значил. — Другое дело, что ты… Ты не понял, что я не просто так тебя поцеловал? — уязвленно спросил Гарри. — Естественно, я понимал, что это не твоя специфическая пьяная привычка — целоваться с кем-то в темном коридоре. — Спасибо большое, — иронично фыркнул аврор, отняв руки из-за вновь появившегося ощущения, что они все же чужие друг другу люди. Свистяще вздохнув, Малфой немного отодвинулся назад, создав между ними несколько сантиметров пустого пространства, потому что нашедший вместе с разговором дискомфорт нельзя было не почувствовать. Невозможно было обсуждать недопонимания, свои слабости и страхи от зарождающихся между ними отношений, когда их голые тела были вплотную прижаты, а где-то за подушками валялись стекляшки из-под предохранительных зелий. — Я подумал, что за этим поцелуем могло скрываться что-то еще, — Драко засунул левую руку под подушку. — Но, во-первых, ты тогда только расстался с этим когтевранцем. — Джастином, — поправил Гарри, который несмотря на большое количество разногласий, смог сохранить хорошие отношения с бывшим парнем. — И мы расстались летом, был чертов декабрь, Малфой… И не пытайся притворяться, что тебе не нравилось, что Джастин ревновал меня к тебе. Бесстыдно улыбнувшись, зельевар опустил голову на согнутую в локте руку, поэтому стал возвышаться над перевернувшимся на спину Гарри, что невербально призвал одеяло, накрыв их до пояса. Компания Малфоя всегда была приветлива и дружелюбна к Поттеру и его друзьям, но с известной долей беззлобной иронии и поддразниваний. Гермиона находила особый вид садистского удовольствия в спорах с Генри Мальсибером, что работал с ней бок о бок Департаменте магического правопорядка, пока на фоне Блейз Забини собачился с Симусом и Дином просто для развлечения, хотя бывший слизеринец несколько раз бил у Финнигана татуировки, а бар Томаса сотрудничал с именитым винным заводом в Испании. Они так общались и до возвращения Драко в Англию, он лишь внес новые элементы в эту динамику. Но после того, как Поттер и Финч-Флетчли начали встречаться, напряжение между дипломатом и зельеваром, которые вообще никогда не обращали друг на друга внимание, вдруг стало настолько ощутимым для всех, что даже приезжающая время от времени Панси не могла сдержаться от насмешливых комментариев. Джастин заводился с пол оборота, стоило Малфою появиться на горизонте, а если тот оказывался в непосредственной близости к Гарри, то воздух вокруг него можно было резать ножом. Справедливости ради, причины для этого у него были вполне объективные, как минимум из-за того, что гриффиндорец и слизеринец не оставляли друг друга в покое в Хогвартсе, а как максимум, потому что Драко, прознав фишку, доводил Финч-Флетчли до ручки просто филигранно, вытягивая Поттера на невинные короткие беседы каждый раз, когда они компаниями встречались в различных барах и клубах. — Это был отдельный вид развлечения, — довольно протянул Малфой. — То, как он каждый раз пытался увести тебя, когда видел меня. Жалко, если честно. — Ой, помолчи, — поморщился Гарри, совсем не желая обсуждать свои прошлые отношения после того, как буквально пятнадцать минут назад Драко держал в своей руке его член. — Я не думаю, что ты беспокоился о моей чести в тот момент. — Во-вторых, — продолжил зельевар, пропустив шпильку в свой адрес, — ты был очень пьян. Если бы Уизли нас не нашел, ты мог об этом и не узнать. А в-третьих, у нас слишком много прошлого. Негативного. А потом вдруг начали… дружить? И тут этот поцелуй. Поэтому я решил, что это для тебя ничего не значило. Гарри затих, смотря в серые внимательные глаза и подбирая слова для ответа, который сможет развеять сомнения Драко и подтвердить, что на самом деле значило. Да, он не мог с уверенностью сказать, что до конца осознавал, что мог испытывать к Мастеру зелий что-то большее, чем просто приятельскую симпатию и признательность из-за его профессиональных качеств. Они просто хорошо общались, непринужденно болтали при встречах в Министерстве и искренне были рады друг друга видеть, если их компании друзей сталкивались пятничным или субботним вечером. Впервые Поттер задумался о том, что за их приятным и вежливым общением могло скрываться что-то глубже и серьезнее, после претензий Джастина, никак не утихающих до самого их разрыва. Достовернее доказательством было, конечно, то, что аврор был искренне разочарован и неудовлетворен тем, что их с Драко поцелуй в итоге ни к чему не привел. Поэтому каждую их встречу за последние месяцы Поттер, как только видел спокойное и невозмутимое лицо Малфоя, не мог не думать о том, что могло бы быть, если бы вместо шуток они нормально поговорили. — Значило, — тихо произнес аврор, сжав в пальцах край одеяла. — Просто… Наверное, я не до конца мог представить то, что мы могли бы быть… — Партнерами? — слабо улыбнулся Драко. — Да, я понимаю о чем ты. А сейчас? — Сейчас могу. Ты нет? — Я не хочу просто представлять, Поттер. Рассмеявшись от заносчивого и избалованного тона Драко, напоминающего его на младших курсах школы, Гарри прикрыл глаза от абсурдности ситуации. Они уже и так не просто представляли, раз толком ничего и не обсудив в ресторане Тео, аппарировали в мэнор и снова переспали, потому чтооба теперь не могли избавиться от ощущения «А что, если?». А что, если Драко не просто так искусно издевался над ревностью Финч-Флетчли? А что, если Гарри поцеловал Малфоя не только из-за действия алкоголя? А что, если начальник седьмой оперативной группы систематически обращался к Мастеру зелий из тринадцатой лаборатории не только из-за высокой оценки его профессионализма? А что, если зельевар всегда был готов помочь одному конкретному аврору, когда всех остальных был вынужден заставлять ждать, пока он освободится, не из-за старого чувства вины и желания извиниться? А что, если все их друзья подшучивали над ними, потому что на самом деле видели, что между ними что-то есть? — Тогда для начала тебе стоит звать меня Гарри. — Я уже начал, — тонко напомнил зельевар, прозрачно намекнув на события пятнадцатиминутной давности. — И ты тоже. Тебе идет. — Заткнись, Малфой. — «Драко, да…», «Пожалуйста, Драко!»… Его аврорских рефлексов хватило на то, чтобы выдернуть из-под себя подушку и приложить Малфоя по голове до того, как он успел увернуться. Навалившись сверху на него, Гарри пытался оставаться серьезным и не подхватить сытый довольный смех, когда Драко побежденно поднял вверх открытые руки, сдаваясь ему на милость. Совсем скоро, заняв буквально три секунды, их шутливая перепалка перешла в поцелуи, когда одеяло сбилось между их ногами, а давление кожи на кожу начало снова разогревать их внутренности. — Мне это очень нравится, если что, — пробормотал ему в губы Малфой, скользнув ладонями на заднюю поверхность его бедер, подтягивая наверх. — Что? — не понял Гарри, обращая больше внимания на то, каким глубоким и низким стал чужой голос, чем на смысл сказанных слов. — Что ты сразу стал называть меня по имени. Даже вчера. Вчера это произошло из-за зелья, но ты же был самим собой. — Я просто тебе нравлюсь, Драко, — сказал аврор, сев на чужие бедра и уперевшись ладонями в его плечи. — Да. Они улыбнулись друг другу, и Малфой притянул его к себе обратно вниз для поцелуя.