Без названия

В сырой комнате пахло кровью и плесенью. Непонятно, какой запах перебивает друг друга. Где-то сзади из трубы капает вода. Кап. Кап. Кап. Ритмичные звуки отвлекают от ноюще-острой боли где-то над губой — от удара штанга сместилась, впившись в только зажившую от прокола плоть. Две трети кругозора занимал металлический стол, остальное — мельтешащие где-то там мужчины в костюмах. В голове пусто. Только капающий звук. Интересно, они собираются вызывать сантехника? Может, у них нет на это денег — легко предположить, учитывая состояние стен и потолка. Взгляд немного сместился. Односторонее стекло сплошь покрыто царапинами, оставленное буйными «клиентами». И как оно только ещё не треснуло? Что-то изменилось. Это было видно, но замутненный мозг не мог проанализировать, дать ответ. Оставалось лишь тупо пялиться то ли на стол, то ли на дву... Оу. Да. Точно. Их не два. Второй зашел за спину, почти больно — после укола все стало таким обезчувственным — сжимал плечи и что-то говорил. Говорил то ли громко, то ли тихо; кажется, цедил на ухо. Угрожал? Сконцентрироваться было так тяжело. Это было что-то про них. А как они? Рапс, наверное, уже спит. Она всегда рано ложилась. Укрывалась по самый нос, оставляя мило морщащийся носик и подрагивающие реснички. Вонг... Он не любит спать. Вечно сидит в своём телефоне, ведясь на любые провокации в комментариях. Ох, однажды им с Сойкой пришлось отключить интернет во всём здании, лишь бы он прекратил доказывать какому-то теоретику его неправоту. К слову, о ней. Сойка, наверное, тоже не спит. Она... Что-то снова изменилось? На секунду наступила темнота, а потом сознание немного прояснилось. Ах. Его приложили головой о стол. В ушах неприятно гудит. Разве под препаратами он должен это чувствовать? Лоб пульсирует, но не болит — он понял, что пошла кровь, только когда она потекла по щеке. И снова. Кап. Кап. Кап. На металле появляются неровные красные кружочки. Все такое неважное. Он где-то там, где-то в безопасности, там, где можно медленно закрыть глаза и провалиться в сон. Мужчины что-то говорят, но это так далеко. А ему так хорошо. Свет слепит даже через веки. Плевать. Он так давно не спал...

***

... ... ... ...Это был ëбаный пиздец. Меньше чем на секунду — на коротенькое мгновение, такое незаметное, он порадовался ясности сознания. И, чуть придя в себя, тут же пожелал, чтобы ему снова вкололи эту редкостную дрянь, лишь бы не чувствовать всей этой боли. Всë тело затекло и неимоверно ныло, поясница сменила свой гендер на поясницу престарелой пенсионерки, во рту образовалась пустыня, а одного легкого касания к месту прокола хватило, чтобы вздрогнуть всем телом и окончательно отойти ото сна. Неосознанно попытался нахмуриться — и разбитый лоб очередной острой вспышкой тут же напомнил о себе. Отлично. Остается лишь надеяться, что этот пустоголовый амбал не подарил ему сотрясение, — а он, скорее всего подарил, учитывая тошноту, усиливающуюся с каждым незначительным поворотом головы и пульсацию в висках. Воспоминания о прошедшем были нечеткие, но сложить общую картину было несложно. На удивление, больше всего волновали не побои и даже не сомнительные со стороны закона методы допроса. Ему было интересно, насколько нужно быть тупым, чтобы сначала вколоть наркоту, а потом злиться из-за того, что она подействовала. Натравить бы на них Вонга — этот профессиональный душнила с удовольствием объяснил бы им, что перед тем, как делать, люди обычно хотя бы пытаются узнать, что это вообще им даëт. Но вряд ли они поймут даже так. Выстрелят в него пару раз после трёхчасовой лекции и забудут этот страшно-интеллектуальный кошмар. С их уровнем развития звучит как самый реалистичный вариант. Аккуратная попытка напрячь мышцы тела вызвала новую волну боли, но это, вероятно, лучше, чем мучаться от судорог, будучи прикованным к этому адскому стулу. Ягодицы он уже не просто не чувствовал — почти забыл про то, что они у него вообще когда-то были. Ах, Рапс, сейчас бы твой псевдо-профессиональный массаж, которым ты так стеснялась хвалиться. Но, пожалуй, именно то, что ни «Рапсодии», ни всех других здесь нет делает всю ситуацию намного лучше. Он надеялся, что они в безопасности. По крайней мере, он хочет в это верить. План... У них был план. Они должны были ему последовать. А если обстоятельства вынудили их его сорвать? Чëрт. Резко в ушах будто грозились лопнуть перепонки. Скрип несмазанной двери терриризировал даже зрение — будто ослеплял, заставляя побороть боли и закрыть хотя бы одно ухо руками. Он чувствовал себя будто после пьянки, на которой очень сильно перебрал, пусть он на самом деле и не чувствовал никогда подобного. Даже тихие шаги отдавались новым приступом боли и тошноты. Через силу он все же поднял голову. Первой внимание привлекла негустая борода. Вторыми — уставшие, какие-то мертвые глаза. Он улыбнулся кончиком рта, уверенный, что у него сейчас такие же. Чтож, он, вероятно, ошибался, учитывая то, что после его недоулыбки на него даже сочувственно не бросили взгляд. Ауч. Немного задело самолюбие. Мужчина тем временем поставил рядом с ним стаканчик воды и сел напротив. Подозрительно вежливый жест. Слишком несвойственный для места, в котором они оба сейчас находятся. Но за последние шесть часов в нём побывало столько разной дряни, что не вместить в себя ещё одну было бы неуважением. Безымянный компаньон молча смотрел на то, как человек напротив медленно пьёт. В конце он слишком небрежно кинул стаканчик на стол, и тот, прокатившись по дуге, упал на пол. Никто из них не был заинтересован в том, чтобы его поднять. Стало чуть легче. Потрогал рану на лбу — кровь остановилась недавно, может, незадолго до того, как он проснулся. Ещё ощущались не до конца свернувшиеся капли. Скривился настолько, насколько позволяло состояние, и наконец перевел взгляд на мужчину. Тот наблюдал. Чтож, после такого незабываемого опыта он совсем не против поиграть в гляделки. Они смотрели друг на друга несколько минут, прежде чем мужчина заговорил. — Как ты себя чувствуешь? — Как в Раю, — голос вышел хриплым. Прокол всë ещё отдавал неприятными ощущениями. Даже как-то грустно, что на этом их коротенький диалог закончился. И снова гляделки. Только сейчас он заметил, что труба перестала протекать. Неужно заделали скотчем, пока он был в отключке? Повторяет свой прошлый маршрут, скользит взглядом по столу, побитому зеркалу, — интересно, там правда кто-то есть? — снова на мужчину. От скуки нашел в себе силы настучать пальцем какую-то мелодию, придуманную на ходу, но очень быстро перестал после ещё одной попытки желудка выбросить его наполнение оттуда, откуда оно туда пришло. Попытался вспомнить сюжет всех книг, которые читал, мангу, комиксы, фильмы — что угодно, лишь бы не начать загодяться по поводу друзей и странного мужчины, сидящего напротив. В конце концов даже решился поправить пирсинг, тихо выругался в процессе, открыл рану, но все же вернул штангу на её законное положение. Всë ещё болело, но теперь было гораздо терпимее. Мужчина, сидевший сложа руки, отчего-то хмурился, а после, взглянув за стекло, встал и ушёл, оставив парня в недоумении. Чтож. Это было... Очень странно. Наверное, он должен насторожиться? Но с общими ощущениями на это было сложно обратить внимания, да и, если честно, не особо и хотелось. Ну захотел работник посмотреть на живую легенду, чего его осуждать? Вот и он так считал. Правда, лучше бы зашёл пораньше, когда он ещё не был таким помятым. В таком виде выдавать автографы он совсем не в настроении. Через пару минут мужчина снова зашёл. На этот раз он был не один — новая персона, молодой и какой-то рассеянный парень, проскочил в открытую перед ним дверь и встал в углу. Все было не так медленно, как в их прошлую встречу — мужчина, даже не удосужившись нормально закрыть дверь, подожел к нему сзади и начал чем-то звенеть. Внутри всë загорелось, почти сразу как он понял, что это были ключи. Однако, если бы он был опримистом, то точно не дожил бы до сегодняшних дней. — Думаю, вы хотите меня или отпустить, или убить, а потом сказать, что я пытался сбежать, — улыбнулся настолько, насколько мог, и, как последняя деталь фокуса, облизнул нижнюю губу. Парень, глазевший на него, как на восьмое чудо света, смутился и опустил голову в пол. Мужчина снова не ответил. Это даже начинало вызывать волнения: может у него проблемы с речью? Его заколдовала ведьма и теперь этот бедный человек может говорить только одну фразу в год? О, тогда он должен чувствовать себя виноватым за то, что ответил на эту драгоценную фразу так бездумно! В это время его уже выводили из комнаты. Тащили чуть ли не за шкирку, как нашкодившего кота. А что он сделал? Всего нарушил несколько законов! Ну, может десяток. Или несколько десятков. Выход из допросной даже вызвал какое-то чувство тоски, но, благо, смутно знакомые коридоры не слишком отличались в атмосфере. Молодой парень через какое-то время не выдержал и, немного помявшись, сказал с легким акцентом: — Мы не собирае... — Не говори ему ничего, — перебил его тут же мужчина. — Эй! Это его первые слова за всë наше короткое знакомство, имей уважение, — с наигранной обидой прохрипел он. И вновь не получил ничего в ответ.