Про́клятые

В двадцать восемь лет Шиничиро потерял всякий смысл в жизни. Его младший брат уснул и больше не проснулся, Эмма сбежала из дома еще в свои шестнадцать, не вытерпев давления и мертвой атмосферы дома, а дедушка уже давно был в загробном мире.  Похороны Манджиро были скромны, на которых не присутствовали никакая семья, ни родственники. Тогда Сано и осознал, что остался одинок. Смотря на фотографию маленького брата в рамке с черной лентой, когда его еще не настигло земное несчастье, Шиничиро совершенно случайно вспомнил малышку Хану, которой повезло куда меньше, покинув этот мир в муках. Парень лишь облегченно выдохнул, что Манджи не пришлось переносить такие тягости перед смертью.  Фамилия Сано жила ради семьи и друзей, но теперь, когда у Шиничиро остался один Вакаса, а в душе была лишь черная дыра, у него не было сил даже существовать. Горе стало заливаться алкоголем, а похмелье наркотиками. Имауши пытался затащить друга в новую банду, где тот бы не знал меры в деньгах и не утратил свой ораторский талант, но все было бестолку, ведь Шиничиро стал похож на спичку, которая скоро наскоро договорит до тла.  Услышав от каких-то пьянчуг, избитые им же через некоторое время, о безумном бомже, который твердил словно молитву о перемещениях о времени и своем проклятье, Шиничиро стал одержим идеей найти его. Это сказка заставила его поверить, что всё можно изменить, ничего не будет напрасным в жизни и еще возможно что-то защитить. Вакаса, смотрящий на него как на психа, ничего не мог изменить, Сано собирался использовать все шансы.  Бомжа, который днем попрошайничал в беспризорных районах, а ночью сидел у черных входов баров и ресторанов, чтобы просить еды, найти было легко. Но вот только перенести Шиничиро во времени, казалось невозможным. — Я не могу тебя перенести. — Безумно улыбнулся беззубый старик. — За возрождение в прошлое берется большая плата! Шиничиро было всё равно на цену, на свою жизнь и жизнь других людей. Ему важно было лишь, чтобы Манджиро как и другие дети мог расти и мечтать, а не просидеть всю юность в инвалидной коляске, а после так же и умереть.  — Говори, как перенестись! — Схватил Сано его за воротник старой куртки. — Я тебя прикончу, если не скажешь! — Прошипел он в лицо безумца.  — Судьба лишь станет суровее! — Не унимался тот. — Однажды я возвратился в прошлое, а в итоге моя доченька родилась больной, и больным дитя же умерла! Это было мое наказание за непринятую уготовленную мне судьбу! Не собираюсь больше поддаваться этому проклятью! Проклятье жрет весь свет, превращая в тьму! Однажды она станет могущественней и покарает, пробудивших её! — Засмейся бездомный.   Шиничиро был на взводе. Его не удовлетворял весь бред, услышанный от старика. Все проклятья и никакая тьма его не волновали, ведь Манджиро ярче солнца, который сможет приобрести жизнь.  И словно в тумане, Шиничиро схватил арматуру, стоящую недалеко от него, чтобы замахнуться на безумца. Горячая и свежая кровь хлынула на лицо и асфальт, превращая пустой и тихий переулок в место преступления. Сано тяжело дышал и смотрел на полуживого бездомного, который не захотел помочь. Старик лишь улыбнулся, словно насмехался над страданиями Сано: — Придет день, когда проклятье явится наказать за свое пробуждение, за отнятую мою жизнь и за непринятую твою судьбу. Она станет могущественнее, чем свет, и отнимет всё, что дорого твоей черной душе. Да будь ты проклят, мой убийца. — Беспрерывный шепот лишь сильнее злил Шиничиро, и тот замахнулся арматурой снова, заставив того замолчать навсегда.  Убийство было зря. Бомж оказался лишь умалишенным, никакого перемещения во времени, ни проклятья, ни тьмы. Шиничиро только взял на себя еще больший грех, но ничего не смог изменить. Не вытерпев своей ноши, он не смог теперь даже существовать и, падая вниз с высокого моста, дабы завершить свою бессмысленную жизнь, Шиничиро вспоминал своего маленького милого брата.  Проснуться от того, что тебе в живот с ноги прописывает младший брат, которому почти семь, не самое лучшее ощущение. Шиничиро сначала разозлился, потом обомлел, а после возрадовался до слез. Перемещение во времени сработало, и теперь никакой недуг не коснется их семьи. Он не позволит. Сломает судьбу, создаст свое будущее и даст Манджиро полноценную жизнь.  И все было так же. Маленькая миленькая Эмма, сильный дед и здоровый Майки. Все его друзья, его увлечения, комната, — все осталось таким же. Вот только после Шиничиро встретил девочку, которая не была в прошлом Манджиро. Хана.  Хана — цветочный ребенок, не успевший расцвести в прошлом, цветет сейчас. Здоровая, жизнерадостная и энергичная. Но вместо её теплых безжизненных карих глаз, явились бездонные выразительные черные, словно поглощающие весь свет. Хана привязанная к Манджиро, будто и помнила о прошлой своей жизни, где этот ребенок говорил с немым Майки на заднем дворе больницы. Её нынешняя жизнь так отличается, что Шиничиро радуется и за ту, что в неведении о своем старом горе и недуги, только вот многого еще понять не может. Как та осталась здорова? Неужели сработал эффект бабочки?  Но долго думать Ширичиро не дали. Его милый младший брат, что так дорожит своими друзьями, жестоко избил Харучие. Он видел, что Манджиро окутала неведомая сила, темная аура будто поглотила невинное дитя, давая понять старшему Сано, что возвращение в прошлое не прошло бесследно. Вот и проклятье, из-за которого пострадают его близкие люди. Возмездие, что заставит сожалеть о непринятой судьбе. И тьма, по карающие всех, кто осмелился разбудить его покой.  Но Хана, эта маленькая цветочная девочка, смогла успокоить Майки. Изгнала демона из тела брата своими объятиями, отдавая свой свет. И она оказалась сильнее тьмы. Ширичиро подумал, что Юи пришла в их семью, чтобы спасти. Как ангел хранитель, что защищает своих от земных несчастий. Ведь где тьма, там и должен быть свет.