Защитный механизм

Обито не был слепым, ему даже не нужен был шаринган, чтобы увидеть, что его команда сломана. Какаши — сын Белого Клыка, что окончил жизнь самоубийством. Он видел, как это повлияло на его одногруппника, а позже сокомандника — слишком строгий, слишком безэмоциональный, слишком правильный, — лишь бы не повторить ошибку отца. Рин — сирота, как и он. Милая Рин, чья улыбка ярче солнца, а объятия — словно защита от всех бед. Она никогда не спорит. Не высказывает мнения, если напрямую не спросить. Молчит, даже когда не надо, и всегда соглашается со всеми. Учиха пытался привлечь её к спорам, начать высказывать свою позицию, ну, как умел. А Нохара лишь улыбалась и отказывалась раз за разом. Он слышал, как она плачет. В углу своей комнаты, чтобы никто не услышал, держа в руках фотографию своей семьи. Обито заметил. Не ушел. Подошёл и прямо спросил, что случилось. И это прорвало её. Рин плакала на его жилетку, сбивчиво рассказывая о погибших родителях, разорванных связях, о приюте и одиночестве. «Она боится нас потерять, — понял Учиха, поглаживая её спину, — Поэтому ненавидит, когда мы с Какаши ссоримся». Минато-сенсей далеко не ушел. Обито был наслышан о том, со скольких передряг и самоубийственных миссий Намикадзе выходил живым, слышал восхищение других по этому поводу. Но почему-то никто не задумывался, какого ему было каждый раз терять команду, отряд, друзей. Почему-то Хокаге не раздумывал о том, почему от них троих сенсей отказывался с завидным упорством, почему глядел так грустно, почему до конца не хотел принимать. «Возможно, — думал Учиха, — именно поэтому он женился на Кушине-сан». Кушина не была сломана. Её вспышки гнева были внезапными, но быстро проходящими. Обито краем уха слышал, что в академии её задирали. И восхитился Узумаки ещё больше. Он на своем опыте познал, какого это — быть изгоем. Как легко сломаться, перестать противостоять. И невольно начал копировать Кушину: тоже с упоением кричал, что станет Хокаге, угрожал поколотить всех несогласных, спорил до хрипа и дул губы, проклиная победивших оппонентов. Обито поздно понял, что не всё можно решить кулаками. Он осознал это, лишь бережно держа в руках перекореженный труп любимой. Злость прошла. Он сломался.