Loving you. Романтика и любовь на крыше

      — А это обязательно — подниматься на высоту птичьего полёта, просто чтобы поесть? — спрашивает Чонгук и вопрос очевиден, потому что лифт, хотя и с удобствами в виде музыкального сопровождения ползёт крайне медленно, а Чон не особенно любит кей-поп и терпеть не может замкнутые пространства.       — Но ты сам мечтал об ужине на крыше. — отвечает Сокджин елейным мурлыканьем и вновь принимается разглядывать в зеркале новый костюм винного цвета. Стряхивает несуществующие пылинки с брюк и снимает с воротника воображаемый волос.       — Моя идея выглядела немного по- другому. — начинает Гук, но его обрывают:       — Всё верно. Я твою гениальную идею проработал и улучшил.       — Да, Джини. Ты молодец. — с долей скепсиса. Ну а как можно спорить с таким правоведом, как Ким Сокджин? — он заткнёт за пояс любого оппонента, отчасти потому, что живёт в перманентном состоянии им же созданной аксиомы. И нет никакого смысла в риске доказывать обратное.       — Скоро сам всё увидишь и тебе точно понравится, Гуки.       — Скажи, если бы новый ресторан открылся на Луне, ты долетел бы и туда? — Чонгук вопросительно вскидывает брови, а Джин как обычно не теряется:       — Моя любовь к ресторанам, Гуки, вполне обоснована, а баловать тебя я никогда не устану. Так что, если лететь на Луну, то только вместе с тобой.       Атмосфера заведения под открытым небом поистине чарующая. Всё увито живой зеленью и уставлено множеством подсветок разных форм и калибров. Над головой — бархатное звёздное небо, внизу сверкает миллионами огней ночной Сеул. И вид на него с такой высоты открывается действительно впечатляющий.       — Ну вот, мы здесь. — довольно комментирует Сокджин. — забронирован лучший столик. Как тебе?       — Превосходно, Джини. Я в восторге. — он и правда в восторге от роскошного ресторана, от лучшего столика и великолепного вида на город. Он в восторге от Сокджина, что сидит напротив и прямо сейчас готов подобрать самые прекрасные эпитеты, восхищаясь чужой красотой. Джин действительно очень и очень красив. Рост, широкие плечи, идеальные кукольные губы и точёный нос. Чонгук запал на этот идеал во плоти и даже сам себе не поверил, когда год назад, после обмена говорящими взглядами был очень деликатно приглашён на свидание.       — Я заказал Пино Фран, если ты не против. — говорит Чонгуку Джин, завидев расторопно приближающегося официанта.       — Был бы удивлён шампанскому, но не красному сладкому. Я не против, если не против ты, Джини. Ну... Ты же и так знаешь.       Они неспешно выпивают по бокалу. Из закусок — сначала сырная тарелка, потом морепродукты. Сокджин всё это обожает. Чонгук чего-то подобного и ожидал: красного вина, пафоса и дорогой сырной тарелки.       Столики на приличном расстоянии друг от друга, пространство ресторана тут и там делится озеленёнными перегородками. Вся эта красота вне всяких сомнений располагает к романтике.       Красивое место, красивый партнёр, да и сам Чонгук всегда считался миловидным и имел успех у обоих полов. Облегающие крепкие бёдра скинни поверх рубашки, приправленный гелем андеркат. И тотал-блэк оттеняющий светлую кожу явно выбран им не зря. Глаза он мог и не подводить, но Сокджин кинкует на лёгкий макияж, так что…       — Тебе всё нравится? — спрашивает Сокджин, снова разливая вино по бокалам. — Я подумал, если уж праздновать годовщину, то только здесь. — Да, Джини, мне всё нравится. — Чонкук откидывается в плетёном кресле, снова любуясь будто наполненным светлячками городом. — Это правда прекрасно. — Сокджин улыбается.       Чонгуку нравится. И крыша, и ресторан, и нарочитая романтика этого уютного местечка. Ему нравится, что рядом замечательный, добрый Сокджин, который красиво ухаживает и всегда заботится о нём в постели. При том, что имея адвокатскую степень, будучи зверем защиты в суде, с ним он совершенно мягок. Как масло. За год, они ни разу не поссорились, да что там, даже мелких разногласий сумели избежать. Ведь Чонгуку действительно всё нравилось. Джин умный, галантный, нежный, умеет поддержать любую из предложенных тем и удивительно располагает к себе собеседника. Он словно открытая книга. Остаётся загадкой лишь то, каким образом Гук постоянно с ним соглашается. Как ни старается, он всегда упускает тот момент, когда Джин словно по капле впрыскивает в мозг свою точку зрения, которая незаметно становится уже их общей. Красное полезнее, чем соджу, а морепродукты сочетаются с вином как нельзя лучше, а ещё надо бы тебе взять курс по социологии, это просто крайне необходимо. Но всё ведь так хорошо и замечательно. И Сокджин — замечательный.       Неожиданно умолкает тихая мелодия, ранее доносящаяся из динамиков, а из-за зелёной ширмы появляется какой-то парень. Образ его кажется Чонгуку немного странным. В широких брюках и жилете, скорее напоминает уличного фокусника. Он катит впереди себя тележку с огромной корзиной, заполненной розами. Исключительно красными. Цветочник в парижском берете, из-под которого виднеется копна чёрных кудрей и светлом шарфе, пару раз обёрнутом вокруг шеи. Подкатывает тележку к их столику, широко улыбается и приветливо спрашивает, явно обращаясь к Сокджину:       — Хотите купить цветы, господин? Красные розы — для красивых и любимых. Букет с сюрпризом — песня любви. — кивает в сторону Чонгука. Весь крайне нелепый, в несуразном шарфе, с неожиданно тягучим басовитым тембром и выразительными глазами на пол-лица, подстать чудной мимике.       — Конечно, я возьму букет. По количеству месяцев с нашего знакомства, Гуки. Тринадцать штук, пожалуйста. — Сокджин сдержанно улыбается. Но Чонгуку приятно, он оценил.       Парень, тем временем собирает букет и поклонившись вручает его Чонгуку. В глаза бросаются длинные тонкие пальцы и изящные руки. Такие руки могли бы служить музой, для какого-нибудь художника, думает Чонгук. Внимание привлекают лишь на секунду несколько тонких колец и пару браслетов на запястьях. Чон принимает букет, кивая в ответ и благодарит странного цветочника, который к удивлению не уходит, а жестом подзывает официанта. Тот появляется через пару секунд —везёт на такой же тележке стеклянную вазу и блестящий золотой саксофон. Цветочник осторожно берёт инструмент, выдохнув вскидывает голову и сначала на пробу касаясь мундштука губами начинает играть, прикрыв глаза.       Чонгук к своему глубочайшему изумлению зрелищем этим просто сражён. Мелодия безумно красивая. Его сердце давно уже ничем таким не было тронуто. Но цветочник, или музыкант — неважно. Он своим видом, не подходящим не под какие стандарты и впротивовес — какой-то аристократичной манере игры на инструменте словно выворачивает душу наизнанку. Хочется исчезнуть. Или заснуть, а проснуться где-нибудь… Где? Музыка умолкает.       — Loving you. — сообщает, вздохнув цветочник, глядя прямо на Чонгука. — Любить тебя.       —Что? — хрипло бросает Гук, инстинктивно вскидываясь.       — Название мелодии. Букет с сюрпризом.       — А-а… — Чонгук от чего-то заливается краской. Сокджин аплодирует.

***

      — Ко мне? — интересуется Сокджин уже на улице.       — Ммм… Конечно, Джини. Вызови такси.       А это нормально? — думает Чонгук, пока они едут в такси, а рука Сокджина лежит на его бедре, — это нормально, что он всю дорогу думает не о том, что у них с Джином впереди целый уикенд, а о неуместном чудаковатом цветочнике, который впридачу ещё и долбаный трубач, ну или как его там. Саксофонист, он саксофонист — Чонгук мысленно исправляет сам себя. И почему, там, в ресторане, пока звучала музыка, а он смотрел не на Сокджина, а на того самого саксофониста и представлял, будто всё вокруг исчезло, кроме неземной мелодии и того, кто её создаёт.

***

      — Я скоро. — сообщает Чонгук, скрываясь в ванной, пока Джин укладывается, переодетый в шёлковую пижаму.       Гук стоит перед зеркалом, уставившись на своё отражение. Что было в глазах того парня? Когда последний раз он видел это в своих?       — Гуки, ты в порядке?       Он не в порядке. Всё не хорошо и не замечательно. Хотя всё очень и очень красиво. И Сокджин красивый и его квартира. И то, что он всегда заботится о нём в постели…       — Джини... Мне нужно с тобой поговорить. Это скорее больно, видеть какой Сокджин красивый, видеть обиду и разочарование, видеть в его глазах грусть. Но это лучше чем обманывать его и лгать самому себе, из-за того, что всё вокруг кажется таким красивым.

***

      Остаются последние дни, до конца осени. Последние тёплые вечера, когда особенно тянет прогуляться по городу пешком и вдохнуть уходящие лучи солнца. Чонгук старается поймать каждый такой вечер. Выходя из офиса турагентства, где с некоторых пор заведует путёвками на Гавайи, он прогуливается по берегу реки Хан. Заходит в любимый музыкальный магазинчик, чтобы купить раритетную пластинку для коллекции или просто постоять и послушать музыку, окунувшись в атмосферу прошлых лет. А иногда он захаживает в небольшой бар, на Мёндон, там оказывается подают ужасно вкусные манду вместе с макколи.       Выходные этой осенью Чонгук особенно любит, ведь не так давно записался на курсы по изобразительному искусству. И хотя прошло всего лишь несколько занятий, он вполне доволен, так как уже ощущает в себе потенциал осуществить идею, возникшую внезапно, но бесповоротно. Чонгук желает сам нарисовать одни конкретные человеческие руки.       Каждый раз держа путь на уроки, ему приходится пройти мимо здания культурного центра и невольно взглянуть на афиши проводимых там мероприятий. Сегодняшний вечер конечно тоже не исключение. На этот раз новый анонс. Плакат, перед которым Чонгук останавливается, затаив дыхание. Те же говорящие глаза, полные страсти, тот же саксофон, только теперь без берета, шарфа и простодушной улыбки. Аншлаг. Ким Тэхён, Loving you.