Часть 1
12 декабря 2024 г., 12:48
Морозное утро подкралось незаметно. Яркий луч солнца бил сквозь открытые шторы, прыгая по белобрысым кудрям Дэма. Начинать свой законный выходной день так рано, по мнению владельца комнаты, было неправильно, так что Келлерман укутался в одеяло. Его голова склонилась к полу, а слегка сальные волосы начали щекотать нос.
Во сне Дэм видел что-то непонятное — в нем его лучший друг, Тэнэ, был одет в старую, потрепанную черную куртку отца, а вокруг него плясали пингвины. Те начали кричать, как маленькие дети, вызывая у Тэнэ ответную улыбку. Дэма начало морозить, а с улицы послышался непрекращающийся мат Кенинга.
Дэм наконец открыл глаза. Окно было открыто, где-то в метрах пяти от его комнаты Тэнэ убирал снег, Эбель кидалась в него снежками, а с кухни слышался повтор «Голубого огонька». Пальцы были холодные, Дэм чихнул, и сразу же обернулся курицей.
— Сука!
— Сынок, ты уже проснулся?
В комнату вбежала мама. На ней был надет фартук, волосы были заплетены в низкий хвост, а вместе с ней из кухни пришел запах жареной индейки, которую, по семейной традиции, готовили на каждое Рождество. Паника, вызванная грохотом и криком сошла на «нет» спустя ровно две минуты. Мама взорвалась смехом, а Дэм запутался в одеяле.
Солнце на секунду зашло в тень — к окну подоспел Тэнэ. Он просунул голову в окно, смотря на происходящее.
Кенинг прыснул от смеха. Он закрыл лицо рукой, пытаясь не начать смеяться вместе с Мисс Келлерман. Бедный Дэм уже метался по полу в поисках выхода, но его крики помощи прерывали смех с обеих сторон. Те успокоились только тогда, когда Келлерман начал кудахтать маты направо и налево.
Когда смех утих, Дэм вновь превратился обратно. Естественно, без одежды. Его причиндал закрывало одеяло, но стоило Эбель подскочить к окну, как Тэнэ мигом закрыл друга собой, а Дэмон, покрывшись румянцем, завернулся в одеяло с головой. И стыдно было не из-за того, что он вновь оказался в чем мать родила в окружении своей семьи, а из-за того, что таким с самого утра его застал Тэнэ. Минуты две ему понадобилось, чтобы отдышаться, и за это время Тэнэ прогнал девочку прочь. Мама, наконец, просунула внутрь одеяла чистую сменную одежду. Парень взял ее и вылез из-под одеяла, чтобы уже, наконец, одеться. Солнце вновь ослепило его, но позволило четко разглядеть Тэнэ, что закрылся капюшоном и отвернулся.
— Да блять! Ты какого хуя до сих пор тут?!
— Яйца твои давно не видел, решил заново взглянуть, — Тэнэ не смел оборачиваться. Он крепкой хваткой держал свой капюшон левой рукой, скрывая румянец, а внизу прятал какую-то вещь.
— Да хватит паясничать, — Дэм справился со штанами и схватил с табуретки таблетку и стакан воды, заботливо оставленный кем-то из его семьи. Он выпил утреннюю дозу, и подошел к окну, — Ты че это снег убираешь?
— Твой отец попросил. Сказал, один не справится, а ему надо в торговый центр за продуктами.
Дэм начал мельком вспоминать вчерашний вечер. Отец действительно говорил, что нужно будет съездить за продуктами, но он также упоминал, что этим займутся он и Дэм. Тогда почему этим занялся в итоге Тэнэ?
— А че не разбудили?
— Тебя хрен добудишься, — Тэнэ облокотился локтями о внутреннюю сторону подоконника и повернул голову к нему, — Мы пытались, да ты во сне нас нахер послал, вот и пришлось меня просить. Я, в отличии от некоторых, легко встаю.
— Ладно, спасибо, дружище, — Дэм легонько стукнул того в плечо, и взгляд сам собой упал вниз, — Что у тебя в руке?
— Да так. Один из фейерверков. Нашел возле гаража. Там таких целая коробка. Правда, вроде как, они все поломанные…
Тэнэ обернулся, и стоило лишь увидеть улыбку до ушей, появившуюся у Дэма, пальцы левой руки сами собой сложились в эмоцию «рука-лицо». Он прекрасно понимал, что сейчас скажет Дэм. И не просчитался:
— Погнали на пустырь! Запустим их!
— Ты меня не слышал? Они поломанные! Полетят хер пойми куда, и проблем не оберемся!
— Да ниче не будет! Мы запустим-то всего две штучки и сразу уйдем!
— Нет, Дэм, это плохая затея!
— Ну же, Тэнэ, соглашайся! Или струсил?
Дэм знал, как нужно надавить, чтобы Тэнэ легко согласился на любую авантюру. Дэм обернулся спиной к подоконнику и ровно также оперся на свои локти, смотря на старосту своей группы. На лице того было видно, как он одновременно не хочет рисковать и как же одновременно он хочет оттянуться. К тому же, никаких дел у обоих не было до самого ужина, и время нужно было чем-то занять. Дэмону не хотелось бесконечно смотреть восемь частей Гарри Поттера, которые его семья обожала и включала каждый год. Ему не хотелось участвовать в новогодней постановке от Эбель, которая снова будет выглядеть странной. Парню хотелось ярких и незабываемых эмоций хотя бы в этот новый год. Поэтому ему как никогда раньше хотелось, чтобы Тэнэ согласился.
Он услышал вздох, и Тэнэ ответил ему:
— Ладно, хорошо. Но лучше сказать твоему отцу, что мы их забираем.
Послышался голос радости. Дэм на эмоциях крепко обнял своего друга, невзирая на холодную, скользящую ткань куртки. Щеки Кенинга были до жути холодными, но Дэм тотчас согрел их своими объятиями. Эбель, лепившая снеговика снаружи, даже не видела и не слышала их разговора, но метнула свой взгляд на них. Тэнэ покрылся испариной, голова начала гудеть от визгов влюбленного сердца, и он промедлил ровно секунду, пока в комнату снова не вошла мама:
— Дэм, я долго еще ждать тебя буду? А ну быстро закрыл окно и пошел умываться!
Дэм, как прокаженный, толкнул Тэнэ от себя и закрыл окно. Последний звук, проглоченный комнатой, был шуршащий снег и шумящая ткань. Мама увидела, как Тэнэ падает прямо в сугроб, и лишь крикнула:
— И больше не толкай своего любовника в снег.
— Мама!
Женщина вновь ушла, а Дэм приоткрыл штору и поймал на себе злой взгляд своего друга. Тот встал, отряхнулся, и направился прочь от окна, чтобы закончить начатое. Келлерман выдохнул, улыбнулся, а его уши вновь покраснели.
«И никакой он не любовник…. Просто друг, которого я обнимал… Опять мама свое выдумывает».
***
— Вы точно уверены? Парни стояли перед главой семейства Келлерманов на коленях, сложа руки возле груди. Папа не ожидал такой реакции его старшего ребенка и его друга, а тем более — не ожидал, что его неудачную покупку решат испробовать. — Пап, пожалуйста, ну мы очень хотим запустить эти фейерверки! Просим! Брюнет внимательно смотрел на обоих. Тэнэ всем своим видом пытался показать, что это не его идея, и он лишь заложник обстоятельств. Отец это понял, и он серьезно взглянул на своего сына: — Скорее это ты хочешь. А не Тэнэ. Не выдумывай, и даже не смей их запустить. — Ну папа! — Твой отец прав, — Мама приглушила «Один дома» на телевизоре, и поставила индейку на стол, — Эти фейерверки очень опасны. Мы один такой запустили на новый год, и снаряд чуть не прилетел Эбель в лицо. Лучше не рискуйте, и возьмите один из другой коробки. Дэм просиял. Он вскочил, чтобы обнять маму, но головой задел висящую на люстре мишуру. Тэнэ подскочил следом, но ногой он ухватился за провод горящей на полу подсветки и упал. Каким-то немыслимым чудом парням удалось не устроить пожар на кухне, но папиного взгляда хватило, чтобы ощутить уплывшее от них наказание. — Дорогая, у тех салютов сложная установка. Парни не справятся. — Так иди с ними. И мне так будет спокойнее, и мальчики будут довольны. Мужчине ничего не оставалось, кроме как согласиться со словами его жены. Парни обрадовались, а за окном послышались рождественские песни. Это семья напротив в новогодних костюмах бегала по двору вокруг елки и пела песни. Эбель подскочила к окну, пританцовывая ножками. — Мама, мама, колядки начались! — Слышу, милая! Даже строгий отец, недавно ругавший мальчиков, улыбнулся и закачал головой. Следом за соседями мама врубила колонку, откуда заиграл новогодний трек от Дискотеки Аварии. Дэмонтаниель прикрыл лицо руками, пока под слова «Новый год к нам мчится» мама с Эбель танцевали хоровод, а папа спокойно читал газету. Дэм отпил из своего бокала. Пузырики ударили в голову, терпкий вкус алкоголя разлился по гортани, и Дэм начал смотреть на маленький хоровод, состоящий из его мамы, его сестры и его лучшего друга. Внезапно Дэму в голову пришла мысль, что такая картина ему нравится. Что Тэнэ словно всегда был членом его семьи. Каждое Рождество они убирали снег со двора, мама готовила разные блюда, пока Эбель с папой ездили в магазины. Украшения, которые почему-то каждый год смотрелись как новые, подарил Тэнэ на новый год из своих закромов и вешал вместе с ним и Эбель на люстры, стены и пол. Каждый вечер Рождества Тэнэ также, как и сейчас, дурачился с девочками, пока папа и сам Дэм начинали потихоньку сметать все со стола. А вечер обещал быть грандиозным — Дэм уже представлял, как Тэнэ с непоколебимостью на лице становится на одно колено, устанавливает фейерверк, папа поджигает его, и тот из одного огня рассветает в тысячу линий и точек разного цвета. Новогодний колпак, непонятно как оказавшийся на голове Дэма, оказывается на снегу, а еще один взрыв, уже масштабнее, происходит в его голове при касании чужих губ. — Дэм? Але! Парень мотнул головой. Он настолько долго витал в фантазиях, что не заметил, как пришло время собираться. Почему-то губы стали горячими, но времени раздумывать не было. Тэнэ подхватил друга под локти и затащил в комнату, и пришлось наспех одеваться. Ушло всего полчаса, чтобы переодеться и оказаться в машине на заднем сидении. Креативная группа под именем «мама и Эбель» дошла даже до папиного автомобиля — на торпеде красовался маленький Дед Мороз, качающийся при движении машины, маленькая ленточка желтой мишуры украшала зеркало заднего вида, и точно такого же цвета гирлянда красовалась на всех сидениях. Этот желтый свет слепил по глазам, особенно в те моменты, когда мимо проезжали машины. Время было десять вечера, давно стемнело, но движение на дороге не прекращалось ни на секунду. Где-то машины были украшены также громоздко, как и машины семьи Келлермана, а где-то украшений и вовсе не было. Все водители были в хорошем настроении, звуки из салона каждой переменчиво сменяли друг друга. Вот мимо проехал Фольцваген, где на заднем сидении дети пели очередную новогоднюю песню. А вот отцу посигналил сосед справа, где слышался новогодний выпуск неизвестного радио. Дэм начал смотреть в окно — за стеклами разных магазинов горели тысяча огней, на вывесках лежал давно выпавший снег, а каждый проходящий поздравлял друг друга с наступившими праздниками. Городское веселье утихло, как только машина оказалась на небольшом холмике за городом. Шум двигателя стих, и парни вышли в объятия морозного вечера. Отец рукой показал, куда ставить коробку. Тэнэ послушался, и Дэм сразу приметил — все, как в его фантазии. Тот стоял на колене, открывая коробку. Парень покрылся испариной, и прокашлялся. Отец развернулся к нему. — Все в порядке? — Да, просто слишком много вдохнул. Тэнэ закончил и отошел. На его место встал глава семейства. Ловким движением он зажег несколько фитилей, следом за ними зажглась остальная коробка. Мальчики отбежали на приличное расстояние, и первая половина коробки запустилась так, как должна была. Но один салют улетел внутрь города, вторая приземлилась возле ног, а третья подпалила Дэму прядь. Крик раздался на весь холм, Тэнэ от испуга отпрыгнул и толкнул друга лицом в снег, упав на малом расстоянии от его щеки. Отец перепугался, и даже забыл, что один из снарядов улетел внутрь города. Он поспешил к парням на помощь. Мужчина повернул Дэма на спину. У левой белой пряди кончик стал практически черным, и отца волновала сохранность личика его сына. Но сами парни переживали за другое. Тэнэ приподнялся, и взглянул на лежавшего и перепуганного Дэмона. Волосы не был настолько длинными, чтобы Кенинг смог закрыть ими свое лицо или спрятать раскрасневшиеся щеки Келлермана от внешнего мира. Сердце начало отстукивать чечетку. И у одного, и у другого. Они были слишком близко. Расстояние можно было измерить линейкой. Но Тэнэ вовремя опомнился и встал со своего друга, дав тому руку. Дэм принял помощь и встал, позабыв о подпаленной прядке. — Сынок, ты как? Лицо не задело? — Нет, пап… Все нормально… Дэмон отвечал, что называется, на автомате. В ушах немного зазвенело, он не видел, как отец и Тэнэ убирают пепел от неудавшегося заряда и саму коробку в машину. Он смотрел куда-то мимо города, что полыхал всеми цветами радуги от других салютов, которые запустили на площади. Его отдернул чей-то крик. Отец и староста тоже его услышали, и втроем они рванули вниз по склону. — Мой драгоценный забор! Троица прибежала, и Дэм с Тэнэ захотели сразу же улизнуть — их фейерверк попал не просто в чей-то забор. Он попал в забор Кицы! И оба знают, что за эти деревяшки на земле он мог попросить даже не баснословную сумму денег, а что-то гораздо хуже. Что-то, что будет рядом с тем испанским стыдом, который ощутил Дэм в том самом туалете. Парни начали уже отходить на цыпочках подальше от эпицентра, но отец толкнул обоих в спины и подошел прямо к Кице. — Боже, простите! Вы сами целы? — Радуйтесь, что да. А то за мои прекрасные татушки даже папа не расплатится. Кица взглянул на подошедших. Лисья улыбка обнажила идеально белые зубы, и Тэнэ мысленно начал душить Келлермана за идею поджечь салюты. Сам Дэм хотел стукнуть своего отца по ноге, который, из-за своих моральных принципов, не стал убегать от ответственности. Но парни боялись, что Кица легко раскроет всю их подноготную и начнет рассказывать Келлерману-старшему, насколько плохо Дэм ведет себя в университете и как Тэнэ чуть его не пришиб. — Дэм! Тэнэ! Какая встреча! — Белобрысый обнял каждого по очереди, — Знал бы, что зайдете, я бы чайник поставил. — А вы знакомы с моим сыном и его другом? — брюнет поднял бровь вверх в удивлении и отпустил парней. — Да! Мы одногруппники. И очень хорошие друзья! — Мы не друзья, — прошипел Тэнэ сквозь зубы, поправив ворот куртки. — Да ладно тебе! Не близкие, конечно, но ведь общаемся же! А вообще, жалко, что в такой праздник мы встречаемся при таких обстоятельствах. Кица кивком указал на подпаленный забор. Там уже бегал Кама и в панике тушил пожар. Послышался нервный смешок где-то посередине троицы. Дэм и Тэнэ сглотнули ком в горле. — Ах да, простите… Понимаете, мы салюты запускали. А один улетел не туда. Если у вас есть доски, то мы сделаем новый. — Мы?! — хором крикнули парни. — Да, мы, — отец нарочито подчеркнул последнее слово грозным тоном, — Дэм, тебе напомнить, чья это была идея? — Да, кстати, — Тэнэ вдруг присоединился и сложил руки в боки, — А я ведь отговаривал. Дэм чувствовал себя преданным. К отцу у него не было претензий, а вот Тэнэ ему хотелось закопать живьем в снег. Он уже кинул грозный взгляд на своего друга, но этот взор тут же метнулся к Кице. — Ого, а ты Дэм, оказывается, та еще оторва! Что ж не позвали запускать салюты? — У нас еще остался один рабочий. Можем запустить попозже. — Как здорово! — Кица подошел к парням и прижался к уху Дэма, утаивая речь, которую услышал только Келлерман-младший, — А у тебя хороший отец~. — Отлипни, ради бога! — Дэм грубо оттолкнул Лавэнэ и потрепал свое ухо. Слишком долго разговаривать они не могли, так что Кица провел виновников поджога внутрь дома. Хоть уже были новогодние праздники, внутренне пространство было слишком уж. Спокойным. Точнее говоря, кроме елки и зеленой мишуры на лестничном пролете украшений здесь не наблюдалось. Дэм искренне удивился — Кица явно был богатым, но неужели он не стал украшать собственный дом? Тем же вопросом внутри задавался и Тэнэ, который мельком увидел кучу закрытых тар на кухонном столе. Телевизор был поставлен на выключенном звуке, где крутился какой-то непонятный новогодний и явно старый, советский фильм. Возможно, «Ирония судьбы» или что-то еще. Парни не ожидали, что Кица, помешанный на ярких образах и дорогом образе жизни не стал как-то готовиться к празднику. Об этом заинтересовались не только Кенинг и Келлерман, но и отец Дэмона. Парни вслушались в разговор. Кица, расстегнув ворот куртки, рассказывал отцу семейства о своей поездке с семьей в какую-то теплую страну на Новый Год, и именно поэтому кроме елки и пары блестящей мишуры ничего особо не было. Еда в контейнерах — это привезенные новогодние блюда из семьи Камы, который тоже приехал из короткого отпуска совсем недавно. У парней построилось ощущение, что Кица не то что не любит Новый Год — он не любит любые семейные праздники. А причины они не знают. Мальчики дошли до огромной комнаты, где могло бы поселиться все семейство Дэма вместе с какой-нибудь собакой, но для Кицы это была всего-то кладовая. Доски нашлись, каждый из троицы взял несколько в руки и вернулись обратно. Пожар был потушен, и Кама заботливо принес чемоданчик с инструментами и гвозди. Келлерманы и Кенинг принялись за работу. Было только двенадцать, но мама уже начинала волноваться — парни уехали в десять вечера. Трубку взял Дэм. Он успокоил свою маму и сказал, что они скоро вернутся и все расскажут. Пока парни работали, им приходилось слушать тихую, но вполне приемлемую музыку, исходящую из стен дома, и иногда переговариваться между собой. Парни мысленно готовились к тому, что еще минут 10 им придется провести в компании Лавэнэ, поскольку отец позвал его запустить последний фейерверк. Забор был готов. Из-за дверей вышел Кама, и в его руках была гирлянда на батарейках. Он передал послание от своего господина повесить ее на забор так, как захочется, и мальчики принялись за неохотное выполнение. Еще спустя 10 минут вышел сам Кица, и начал любоваться творением. Он подал Каме знак, и тот включил гирлянду. Она засияла разноцветными огнями, а из стен дома начал играть Джингл Белз. Лавэнэ стал пританцовывать от такой мини-дискотеки, а Тэнэ и Дэм выдохнули с облегчением. И не только от того, что закончили, а еще и от того, что отец не узнал ничего лишнего. Дальнейших слов не понадобилось — отец дал знак подниматься наверх, и за ним, как в паравозике, друг за другом пошли и Тэнэ с Дэмом, и Кица с Камой. Последний фейерверк был запущен как надо. Струйка разноцветных огоньков и характерные звуки взрыва раздались по всему холму. Немногочисленные жители города, которые случайно вышли гулять, начали любоваться взрывным салютом. Вся пятерка улыбнулась легкой улыбкой. Дэм обернулся к Тэнэ и прошептал ему: — С новым годом, Тэнэ. — С новым годом.
