Банально.

Что-то очевидного клишированного сюжета про переведенного мальчика, которого буллили. Но нет. Его обожали. Темные пушистые локоны, лёгкая улыбка и родинки на лице. Само, блядь, совершенство. Говорил с акцентом, но очень старался выучить русский и восхищался нашей культурой, природой и всем, что только показывали. Я был его противоположностью, короткие грязно - русые волосы, нос с горбинкой, ибо ломали не раз. И муть в глазах. Даже с такими сомнительными внешними данными, я не был без женского внимания. Не так, как этот "иностранец", но женских рук на теле хватало вдоволь. Только вот пить нельзя было. Самое дерьмовое. Их пустой трёп и нытье выносило мозги, но нельзя прикасаться к бутылки. Становился слишком жесток и забивал на рамки приличия, закон и всех вокруг. Костяшки на пальцах - мясо, на чужом лице - мясо. Весело становится в момент. Но потом скучно. Менты, заявы, штрафы, предупреждения. В этот раз точно последнее. "Слишком молод и глуп," - оговаривается моя мать, смотря на меня с долей печали. Я так похож на отца, что, видимо, остался сидеть до конца своих дней. Она видит во мне его. Но не видит тот огонь в глазах, когда кровь с разбитого носа летит в стороны, когда крик превращается в жалкий вой. Мольбы. Умоляй. Огонь спичек находит табак дешёвой сигареты, подпаливает. Дым валит с пасти, так чуть легче. Совсем чуть. Уже плевать, что мать говорит, да и она уже не старается. Смирилась со своим личным горем в моем лице. Я не виноват, что так легко становится от глотков. Что так хорошо... лучше чем секс. Облизываю нижнюю губу, морщусь. Этот придурок, напыщенный индюк, с особенным интересом рассматривал меня на уроке. Совсем заняться нечем? Очевидно, если свалил из своей ахуенной страны, куда все мечтают попасть, в наше болото - то очевидно, что человеку нехуй делать. Он выглядит как жалкий придурок, когда подходит на перемене. Жалко и...переживающие? Жаль, что я не верю всяким мудилам. Жалкий, глупый, слишком красивый для таких как я. Слишком популярный. Аж кулаки чешутся от его обеспокоенного взгляда и этих слов на ломаном русском. Нельзя драться в школе...нельзя... Я стискиваю руки и неохотно отвечаю откуда синяк под глазом. Что-то про тумбочку. Не стоит ему ещё знать все прелести "русского менталитета". Невинность в глазах пропадет. Как он вообще новости выдержит то? Почему меня это вообще волнует? Неприятно изнутри, колит по лёгким. А он все дальше пытается узнать, поинтересоваться. Это в вашем тупом характере лезть к незнакомым людям, что даже не хотят знакомиться? Раздражает один лишь его глупый взгляд с этими щенячьеми кариеми глазами. Родинка поднимается у губы, когда слабо улыбается. Мерзость. Но не могу отвести взгляд. Его, блядь, тонкие пальцы скользят по моей парте. Коротко подстриженные, хочется пошутить про пидора, но не могу и слова вымолвить. Мои то жирные, грубые, с наспех отгрызанными ногтями кое где. Но его... искусство, сука. Такими на пианино играть или картинки рисовать, кисть держать. А моими только ебальники и бить. Чего же ты вообще заговорил со мной? Скучно стало? Ищешь над чем поиздеваться? Плохой выбор. Я грублю в ответ, уже не сдерживая презрения, которое он определенно не заслуживает, но я слишком разгорячился. Грубость за грубость, переходящие в оскорбления. Ничего не уходило мимо потока моих слов. Каждая его деталь, что подливала бензин в огонь внутри меня. Эти блядские лохматые локоны, но выглядящие все равно опрятно. Его вечно выглаженная рубашка, так прекрасно сидящее на нем в области груди, рук и бедер. Его сучий голосок, который, честно, хотелось бы услышать в более пошлых фразах. В ебучих стонах. Он лишь удивлённо смотрел на меня, он не понимал за что я его так ненавижу. Почему я так зол? Почему так хочу сделать ему больно? Я сам и не понимал. Сам не знал почему так разгорячился, но остановился лишь когда собралась толпа, перешептываясь между собой. Противно, гадко. Хватаю рюкзак, пачку сигарет из под стола и выхожу. Ни за что не вернусь к этим придуркам. И к этой главе всех придурков. Главный идиот. Горько. Как же горько. Захотелось вновь разбить ебало, но уже себе. Зачем? Действительно пару дней отсиживаюсь дома, не отвечая на сообщения и звонки кентов. Курю, даже не пью, сплю и ем стряпню матери. Вроде, должно быть вкусно, но все потеряло вкус. Даже курение теперь лишь чтобы занять себя и руки. Руки чешутся. Постоянно. Хочется драться, избивать, но нет сил даже выйти из комнаты. Матери наврал, что заболел. Она видит, что я пизжу, но не спорит. Очередное уведомление, думаю уже смахнуть, как понимаю, что мне написал тот, кто ранее не писал. Вернее, вообще никогда не должен был писать. Ник "Mike" и его фотография на аватарке. Луч солнца падает на румяное лицо. Подсолнух, сука. Отвечать на заебавшее: "Ты в порядке? Тебя не было в школе несколько дней." желания нет, но придурок, видимо, понимает это без слов и пишет следующее: "Я переживаю и хотел бы извиниться." Что? Это какая-то дико смешная шутка надо мной? Агрессия захлёстывает меня. Агрессия, ненависть. Но откуда она вообще взялась? Мы до того дня даже не общались ни разу. Он даже не обращал на меня внимание, лишь иногда бросал на меня взгляд, а я слишком часто наблюдаю за каждым его движением. Каждой подаренной другим улыбкой, но никак не мне. Глупости это все. Я тоже придурок, видимо. Я врубаю диалог, выдавая то, что я в сети. Не хотелось, но выбора не осталось. Слишком хотелось ответить. Съязвить, сгрубить, унизить, оскорбить. Да что угодно, но не писать только: "Тебя это волновать не должно." — "Я переживал." Повторяешься, словарного запаса русского языка не хватает? Я не знаю что и ответить, поджимаю губы, думаю. Слишком много думаю. Он добавляет: — "Я знаю, что мы не дружим, но я бы хотел дружить." "Ты грубый, но я уверен, что внутри ты добрый." Слишком много словарного запаса русского языка... Добрый? Я тихо смеюсь. Отвратительно смеюсь. Жалко. — "Если я добрый, то ты злодей." — "Тогда я злодей! Самый злой из злодеев!" Придурок. Слишком смазливый придурок. Я не ответил и убрал телефон, смотря в вечно одинаковый потолок, что заиграл новыми красками в голове. И еда стала будто более сочнее, аппетитнее. Мать заметила мое чуть измененное настроение, но промолчала, лишь слабо радостно улыбаясь. На следующий день я все же пошел в школу. Ради чего? Да хуй знает. Может чтобы не выгнали, может чтобы увидеть этого глупого придурка. И он выглядит счастливым, замечая с ним. Хочется стереть улыбку с его лица, но я лишь выдыхаю, вновь строя из себя грубого задиры. Он все чаще и чаще смотрел на меня на уроке, но я уже не пытался отмахнуть. Смотрел в ответ, но ругал себя изнутри. Постыдись, придурок! Он парень так и ещё и глава придурков! И столько девчонок к нему клеятся, зачем ему нужно такое быдло, как ты? Мысли съедали, хоть и вместе с ними мелькали приятные моменты, фантазией распространяясь по телу и мозгу, подсказывая, что может что-то получится. Что у вас будет домик у моря и куча кошек. Господи, какой же я жалкий. Господи, какой же он манящий. Видимо, роль его девчонки занял я, раз он решил провести меня, придумав оправдание, что ему нужен магазин в моей стороне. Я решил промолчать, что возле моего дома лишь продуктовые, коих миллионы. И промолчать, что он даже не знал где я живу. Но его нервное лицо, в попыхах старающиеся придумать отмазку...это мило в каком-то смысле. Он рассказывал о своей жизни до нашей страны. О своей собаке какой-то дорогой породы. Что он так скучает по ней. И так невинно морщился, когда дым от моей сигареты попадал ему в лицо. Мне слишком ясно, что наш союз вряд-ли приведет к чему-то хорошему. Он слишком нежен, мягок и выглядит любящим жизнь, мир. Я уничтожу этот свет в его глазах. Я жесток, груб и уродлив. Внутри и снаружи. Красавица и чудовище, блядь. Так тяжело внутри от этого осознания. Неприятно. Хочется забить на все и податься чувствам, но я не готов разбить его розовые очки стеклом внутрь. Не готов сделать ему слишком больно. Подарить глупую и пустую надежду. На языке горечь, а глаза щиплет. Его хочется защитить, но я умею лишь вредить. Лишь причинять страдания. Слишком проницательный, он замечает мои метания и слишком приближается. Не надо, блядь, придурок. Не надо так близко. Не надо смотреть в мои глаза. "Я урод..." — успеваю я лишь сдавленно сказать, пока он тихо смеётся. Эта родинка над губой. "Ты прекрасен." — он говорит без какого - либо акцента, прижимаясь к моим губам. Какой же он мягкий, сладкий. Его прохладные пальцы обжигают затылок, шею. Так плевать, если увидит кто. Так прекрасно. Так хочется не отпускать этот момент, но страшно навредить. Я чудовище, он не заслуживает этого. "Я сделаю тебе больно." "Я люблю боль." "Вряд-ли такую, какую тебе дам я. Я и так унизил тебя перед всем классом." "Это было приятно..." чуть застывает, вспоминая слова, я не мешаю, "ты отнеся ко мне как к реальному человеку, а не как к картинки с журнала." Так странно. Так странно. Так странно, что теперь целую его я. Что пальцы скользят по этим чертовым волосам. Что отталкиваясь, я глажу его по родинке над губой. Что он кажется мне роднее всех этих серых видов, что окружали меня всю жизнь и даже сейчас. Теперь он мой светлый вид.