Открыть, закрыть, открыть

В темноте раздался неприятный писк. Свет в холодильнике замигал, сообщая о необходимости закрыть дверцу. И Агата закрыла. С тяжёлым, протяжным вздохом. Стоя перед ней, пустым взглядом смотрела в темноту. Рука невольно поднялась, девушка провела по холодильнику пальцем и вновь открыла. Достала курицу с ужина, который пропустила, и села с ней за стол. Как раз вскипел чайник. Агата налила полную кружку чая и отставила в сторону, давая ему настояться. Несколько секунд неприятной осуждающей тишины. Подсвечивая себе телефоном, Агата вонзила вилку прямо в курицу и расковыряла в районе грудки. Иллюзия правильного выбора, позволяющая сгладить вину перед собой. Взяла самую «хорошую» часть. Подавив ком в горле, Агата отправила огромный кусок в рот. Потом ещё и ещё. Она была ужасно голодной. Лимит по калориями закончился ещё в обед, когда было принято решение приготовить жирную пасту в сливочно-сырном соусе. Тогда же Агата поняла, что придётся пропустить ужин и лечь спать пораньше. Но сон не шёл. И лишь часовая стрелка перевалила за полночь, в животе заурчало. Стараясь ни о чём не рассуждать, девушка вышла на кухню. С совершенно пустой головой ела, лишь изредка думая о том, как возненавидит себя через несколько мгновений. Раздались шаги. Агата повернула голову и увидела Еву. Она смотрела на неё с грустью, от которой стало некомфортно. Отодвигая соседний стул, Агата кивком пригласила её сесть. Ева расположилась за столом. Через несколько минут абсолютной тишины она спросила: — Как ты? — Ещё хуже от того, что ты это увидела. Ева положила свою руку на её, сжала, не смотря в глаза. Разговоры давались им сложнее всего. Делать друг для друга всё, что могут — вот язык их любви. Не диалоги. — Не побежишь в туалет? Агата усмехнулась. Неприязнь, стыд, раздражение. Чувства накатили разом, но девушка подавила их. Она не имеет право злиться на то, что любимая видит её в подобный момент и переживает. — Уже нет, ты же знаешь. — Решила уточнить, — это было совсем неуместное напоминание слабости, но Ева не умела иначе. Наконец она повернулась к Агате, — не прячься. Мы с тобой одинаковые, поэтому я понимаю, что тебе неприятно. Но я не отстану, потому что дорожу тобой. Агата кивнула. Перевала взгляд на курицу перед собой и продолжила есть. Слёзы подступали слишком близко, но пока удавалось их сдержать. В слабом свете дисплея телефона Ева внимательно следила за выражением лица девушки. В какой-то момент она встала и подошла к кухонному гарнитуру. Открыв ящик, достала вилку и вновь села рядом. В молчаливой поддержке оторвала от курицы ещё один кусок и положила в рот, хоть и ужинала совсем недавно. По очереди они доедали остатки, сидя на соседних стульях и соприкасаясь плечами. Агата не могла избавиться от мысли, что теперь в зале придётся провести на час больше. Это были болезненные, губительные мысли, от которых она обещала избавиться, но не могла. Вся напускная бравада слетала дома, когда никто не смотрел, и улыбаться во время приёмов пищи становилось сложнее. — Подай чашку, пожалуйста. Ева передала Агате настоявшийся чай, по пути, конечно, отпив немного. Жест вызвал слабый смешок. Агата вымученно улыбнулась, и сердце Евы сжалось от того, как она любила это выражение лица. — Что мне сделать чтобы чаще видеть это? — Ева взмахнула пальцами перед своим лицом, словно приближает что-то на телефоне, изображая требование улыбнуться. Агата пожала плечами. — Не знаю. Будь рядом? — Я уже. — А больше и не надо. Грязная тарелка отправилась в раковину дожидаться утра. Ева потянула Агату в кровать, вынуждая забыть обо всём остальном. Крепкий сон выгонит из головы все мысли, оставив место чему-то сказанному. По крайней мере девушки на это надеялись.