ocean whales and "love"?

Когда я скучаю, я вновь просматриваю наши фотографии, глупо улыбаюсь, как идиот, и слушаю ту песню, которая всегда вызывает воспоминания о тебе. И в этот момент я понимаю, что скучаю по тебе ещё сильнее.

Внутри меня бушевал шторм. Вода вздымалась огромными волнами, разбиваясь о скалы моего сознания. Это был не просто страх — это был гул океана, полный тоски и растерянности. Я думал о нём. О докторе Чоне. Я избегал его уже неделю, но его лицо, голос, улыбка... всё это жило в моих мыслях, как киты в бездонных глубинах, которые невозможно вытеснить. В каждой песне, я слышал его голос, в каждом прохожем я пытался найти его черты. В каждой волне, которая омывала берег, мне казалось, что я смотрю в его глаза. "Почему я чувствую это? Почему именно он?" Я помню ту ночь, когда всё началось. Чимин крепко обнял меня, укачивая, как ребёнка, и сказал: — Тэ, ты не виноват в своих чувствах. Они есть — и это нормально. Эти слова, его голос были как спасательный круг в буре. Но тогда мне было страшно, как когда-то в детстве перед акулой за стеклом в океанариуме. Я плакал на его плече, а он лишь гладил меня по голове, шепча что-то успокаивающее. "Чимин переживает за меня", — подумал я. Но в его глазах я видел что-то ещё: боль, такую же сильную, как моя. Тогда я понял, что не только мне нужна поддержка. Всю ночь мы говорили. Да, мужчины плачут, особенно подростки, когда их мир рушится. Я полностью открылся перед Чимином, и это было как стоять на берегу, обнажённым перед ледяным ветром. — Ты влюбился, Тэ, — сказал он вдруг. Эти слова, как водоворот, утянули меня на дно. Я истерически засмеялся, мотая головой. — Это невозможно! Я парень, он мужчина... это смешно! Я всегда думал, что любовь — это что-то очевидное. Как встреча с девушкой, сердце начинает биться быстрее, мысли теряются, и всё становится ясным. . Он не тот, кого я ожидал бы полюбить, и в то же время... чем больше я его вижу, тем сильнее это чувство.

Но внутри что-то уже сломалось. Сердце опустилось в океан и потерялось в его глубинах.

Ветер играл с моими волосами, раздувая пряди, словно волны, стремящиеся к берегу. Я сидел на холодных скалах, притянув колени к груди. Океан передо мной, бескрайний и могучий, отражал лунный свет. Солёные брызги иногда долетали до моего лица, будто природа хотела вымыть из меня все слёзы, которых уже, казалось, не осталось. В руках я держал старую фотографию. Мы с ним. Его рука лежала на моём плече, а я, неловкий, глупо улыбался в объектив. Тогда я впервые попросил сделать снимок на память. Этот момент казался таким важным тогда, и он всё ещё болел. Эта фотография — всё, что осталось от тех дней. Месяц, который пролетел, как июльский дождь: ярко, стремительно, оставляя после себя только сырость. Я поделился с ним всем: своими мечтами, страхами, даже своим самым личным местом — этим берегом. Он слушал, смеялся, иногда задумчиво кивал. А я доверился ему. Как глупый подросток. Слёзы снова подступали. "Как мой океан ещё не пересох?" — подумал я, кутаясь в куртку и чужой шарф. Я уже собирался уходить, когда почувствовал руку на своём плече. Сердце замерло. Я боялся обернуться, но знакомый запах ромашкового чая и слабого одеколона развеял страх. Это был он. Он протянул мне термос. Я молча взял его, обняв холодными руками. Горячий чай слегка согревал, но слова не шли с языка. А внутри разливалась волна, холоднее зимнего ветра. Мне казалось, что ещё немного, и эта волна захлестнёт меня с головой, оставив только пустую оболочку. Я украдкой посмотрел на Чона, сидящего рядом. Его профиль был строгим и немного грустным, а глаза смотрели куда-то вдаль, словно в них отражался весь океан. Он молчал. Я тоже. Этот безмолвный момент был одновременно уютным и невыносимым. Я чувствовал, как каждая минута утяжеляет груз на моих плечах. — Странный ты, — он усмехнулся. — То следишь за мной, то исчезаешь без предупреждения. Его голос был спокойным, но взгляд пронзительным. Я боялся поднять глаза, будто он мог прочитать мои мысли. — Если будешь молчать дальше, я уйду, — добавил он, сделав вид, что собирается встать. Я судорожно схватил его за рукав. — Не уходите... Он сел обратно, его спокойствие казалось нерушимым, в отличие от моей разбитой души. Я сжал термос сильнее, стараясь скрыть дрожь в руках. Хотелось что-то сказать, объясниться, но слова застряли в горле, как заноза. — Простите, — только и смог прошептать я. Он посмотрел на меня, но не сразу ответил. В его взгляде не было ни злости, ни упрёка, только тёплая печаль. — Ты был таким ярким. Тэхен, ты светился, когда смеялся. А потом исчез, и всё вокруг стало мрачным, пустым. Я почувствовал, как что-то сжалось внутри. Разве можно сравнить меня, обычного подростка, с человеком, который спасает жизни? Я отвернулся, чтобы скрыть глаза, полные слёз. — Я… Мне стало страшно, — еле слышно выдавил я. — Я не хотел быть для вас обузой. Чон вздохнул, и мне показалось, что этот вздох унесло ветром далеко в море. — Знаешь, я долго думал, почему ты ко мне привязался. Сначала думал, что ты просто ищешь внимания. Видел в тебе себя: одинокого мальчишку, который цепляется за любую возможность почувствовать, что кому-то не безразличен. Он остановился, будто обдумывал каждое слово. — А потом понял, что мне самому было с тобой хорошо. Ты возвращал мне то, чего я давно лишился: лёгкость, искренность, ту простую радость, которую взрослые слишком часто теряют. Я застыл. Его слова обжигали сильнее горячего чая, но при этом приносили странное утешение. — Но, Тэхен, я взрослый. Я уже знаю, что чувства — это не всегда о счастье. Иногда они приносят боль, и я не хочу, чтобы ты страдал. Я резко повернулся к нему. Внутри разлилась пустота, словно слова Доктора Чона унесли с собой последнюю каплю надежды. — То есть, вы… ничего не чувствуете? — спросил я, боясь услышать ответ. Он долго смотрел на меня, как будто пытался прочитать мои мысли. Потом медленно протянул руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица. Его прикосновение было тёплым, но оно причиняло боль. — Я чувствую, — ответил он. — Но это не значит, что это правильно. Океан взревел где-то внизу, словно откликнулся на его слова. Волны били о скалы, а я боролся с желанием разрыдаться прямо сейчас. Я встал, не зная, куда деваться от своих чувств. — Простите меня, доктор Чон, — выдохнул я, вернув ему термос. — Больше я вас не побеспокою. Сделав шаг к краю скалы, я почувствовал, как всё внутри меня крушится. Ещё шаг, и я уйду, оставив всё позади. Но вдруг сильная рука схватила меня за плечо. Я остановился, чувствуя, как тепло от его руки распространяется по телу. — Я слишком взрослый для тебя, — прошептал он, — ты подрастёш, это все пройдёт, и ты снова влюбишся. Я почувствовал, как холод пронизывает меня, когда его слова врезались в сознание. Словно камень, который он бросил в моё сердце, и теперь оно сжималось, не в силах освободиться от боли. — Я не хочу, чтобы это прошло, — прошептал я, едва сдерживая слёзы. Мои глаза не могли встретиться с его взглядом, я боялся увидеть в них то, что чувствовал сам — жалость. Жалость к тому, кто был таким глупым, чтобы думать, что возможно что-то большее. Доктор Чон молчал. В его руке я ощущал не только силу, но и нерешительность, как будто он сам не знал, что делать с тем, что происходило между нами. Его дыхание стало более тяжёлым, а я почувствовал, как его рука немного ослабела, как будто он сомневался. — Тэхен… — его голос стал мягче, но всё равно сдержанным, — ты не понимаешь. Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Но ты заслуживаешь больше. Ты должен быть с кем-то, кто может предложить тебе то, что ты ищешь. Слова звучали как приговор. Я не знал, что ответить. Слишком много эмоций, слишком много чувств, которые я не мог выразить словами. Я молчал, пытаясь проглотить боль, которая будто бы парализовала меня. Но всё же, я не мог уйти так. Я не мог оставить его, не спросив, не узнав, что на самом деле он чувствует. — Вы… ты когда-нибудь думал о нас? — спросил я, переведя взгляд на его ладонь, всё ещё лежащую на моем плече. Он замер. На мгновение мир вокруг нас остановился, и в тишине я мог услышать, как мои собственные мысли кричат в голове. Страх. — Я думал об этом, — ответил он наконец, его голос стал ещё мягче, чем раньше. — Но я не хочу, чтобы ты страдал. Я не могу быть тем, кто тебя разочарует. Я почувствовал, как из глаз вновь наворачиваются слёзы, но я сдержался. В этом моменте было так много невыраженной боли, что не было слов, чтобы её описать. Я больше не хотел говорить. Я просто не мог. Океан только чувствовал мою боль. Не переставая выпускать волны на берег. Я сделал шаг вперёд, и его рука медленно, почти нежно, скользнула по моему плечу, отпуская меня. Я не знал, что будет дальше, я хотел домой, согреться, лечь в постель, а после долго и много плакать.