ocean whales and "love"?

Иногда мы не можем отпустить, потому что слишком сильно держим за то, что было. Но все равно продолжаем идти.

Первый день учёбы после каникул был долгим и выматывающим. Уроки, новые задания, шум в аудиториях — всё это отвлекало лишь на время. Но стоило выйти из школы, как тишина снова заполнила пространство вокруг меня. Я шёл по знакомым улицам, и с каждым шагом воспоминания становились всё ярче. Я свернул на набережную, где ветер становился сильнее, принося с собой запах соли и влаги. Берег, кажется, звал меня к себе, как будто там хранилась часть меня самого. Это был тот самый берег, где мы сидели, наблюдая за волнами. Он знал про мою увлеченность к китам, как никто. И в один из вечеров рассказывал мне про них — как они возвращаются к одному и тому же месту в океане, чтобы быть ближе к тому, что они считают своим домом. Теперь я чувствовал себя одним из них, блуждающим в бескрайнем океане воспоминаний. Каждый раз, проходя здесь, я словно слышал эхо его голоса, глубокого и спокойного. Океан шептал мне свои истории, но они были ничем по сравнению с теми, что рассказывал Чонгук. Мне казалось, что даже волны становились тихими, как будто боялись потревожить мои мысли о нём. Я опустился на тот самый камень, где мы сидели. Скалистая поверхность была холодной, но я чувствовал тепло в груди — странное и болезненное, будто что-то пыталось заполнить пустоту, оставленную его отсутствием.

"Ты говорил, что океан возвращает то, что ему дорого," — подумал я, глядя на горизонт. — "А что, если он решил оставить тебя у себя?"

Где-то вдалеке крикнуло что-то похожее на чайку, но мой разум приукрасил этот звук, превратив его в голос кита. Это был тот самый низкий, глубокий зов, что он показывал мне на своём телефоне. "Песня одиночества," — называл он это. Я выдохнул и закрыл глаза, представляя, что этот зов доносится издалека, где он теперь находится. Мы оба были разлучённые океаном, но продолжали петь друг для друга. Свет от кафе, падал на тротуар мягкими пятнами. Внутри было слишком много воспоминаний, слишком много образов, которые я боялся разрушить. Я вспомнил, как он однажды угощал меня горячим шоколадом, говоря, что это помогает от любой тоски. Мне хотелось остановиться и зайти внутрь, но я знал — это лишь сделает боль сильнее. Это было наше место.Мы сидели за угловым столиком, из которого открывался лучший вид на океан. Тогда Чонгук рассказывал мне, как киты выбирают себе пару — на всю жизнь. Я помню, как он говорил это, опустив взгляд на чашку кофе, словно боялся, что его слова раскроют что-то большее, чем он был готов признать. Я продолжил идти, надеясь, что прохладный вечерний воздух сможет остудить мысли, которые вертелись вокруг одного человека. Я прошёл мимо, не заглядывая внутрь. Но запах кофе всё равно пробился сквозь закрытые двери, и вместе с ним всплыли воспоминания: его улыбка, его тихий смех, как он подшучивал надо мной, когда я пытался понять разницу между латте и капучино. Океан был прямо за кафе, его звуки накатывали волнами на мои мысли. Я почувствовал, как в груди сжимается что-то невидимое. Всё вокруг напоминало о нём. На следующий день в школе я старался сосредоточиться. Занятия текли одно за одним, но слова учителей казались пустыми звуками. Мой взгляд блуждал по окну, за которым виднелась сероватая линия океана. Каждый день я говорил себе: *он вернётся*. Это была моя мантра, мой якорь, который помогал мне держаться. Я думал, что его отъезд будет как шок, как резкий шторм, который со временем утихнет. Но боль была не штормом. Она была как прилив, который медленно и неотвратимо захватывает берег. В перерывах между занятиями я выходил на улицу и слушал музыку. В наушниках часто играла его любимая песня — я запомнил её ещё тогда, когда он тихо мурлыкал её на берегу. Она теперь казалась мне песней китов, зовущих друг друга в бескрайней морской пустоте. Оказывается у нас так много совместных моментов, которые капились каждый день, на протяжении больше месяца. Мои друзья замечали, что я стал молчаливее. Чимин даже спросил однажды: — Ты в порядке? Я улыбнулся ему, как мог, и ответил: — Конечно. Просто устал. Учёба же. Но Чимин посмотрел на меня слишком пристально, как будто видел, что я прячу за словами. — Если хочешь, поговорим, — предложил он. — Просто знай, что ты не один. Я кивнул, но не ответил. Я знал, что у меня есть друг, знал, что он поддержит меня. Но в этой боли, в этой тоске я был один. Потому что только я чувствовал, как сильно не хватает его. После уроков я собрал книги и отправился домой. Именно к себе домой. Родители купили мне квартиру. Сказав, что подарок на мой день рождение, который будет только через месяц.

Одиночество пропитывало меня насквозь.

До сих пор они не теряют во мне надежды, ждут от меня покорения вершин. Возможно я и покорю, но какой ценой? На улице уже стемнело, и фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт. Возвращаясь, я всегда выбирал путь вдоль берега. Это была моя тихая традиция — словно я искал там его следы. Шум волн наполнял вечер, их ритм был успокаивающим, но в то же время мучительным. Каждый звук напоминал о том дне, когда он сказал, что океан возвращает то, что ему дорого. Я подошёл к тому месту, где мы сидели вместе. Скалы, на которых мы оставляли свои следы, выглядели пустыми. Я сел на край скалы и посмотрел вдаль. Ветер трепал волосы, холод пробирался сквозь куртку, но я не двигался. В голове были только его слова, его голос, его взгляд. В школе я часто ловил себя на том, что рисую его в своих тетрадях. Маленькие наброски: его профиль, руки, взгляд. Хоть и выходило у меня коряво. Это помогало мне хоть как-то держаться. Однажды на занятии по литературе учитель рассказывал о метафорах и символах, приводя пример океана как образа вечной тайны и бесконечности. — Что значит океан для вас? — спросил он аудиторию. Студенты бросали ответы: "Свобода", "Глубина", "Опасность". Когда очередь дошла до меня, я чуть помедлил, но всё же сказал: — Дом. Учитель удивлённо поднял бровь. — Интересный взгляд. Почему? — Потому что, как бы далеко ты ни уходил, океан всегда возвращает тебя к самому себе, — тихо ответил я, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из однокласников. Они и так считают меня занудой, потому что отличник. После занятий я отправился в своё кафе, чтобы взять кофе на вынос. Я всё ещё не мог заставить себя сесть за наш столик, но кофе помогал мне почувствовать хоть немного тепла в этот холодный вечер. Возвращаясь домой, я смотрел на море, где блестела лунная дорожка. Я помнил, как он рассказывал, что киты ориентируются на звёзды, когда ищут путь. "Я жду тебя," — подумал я, всматриваясь в тёмную гладь воды. — "Надеюсь, ты слышишь мой зов так же, как я слышу твой." Прошло уже два месяца. Мне уже восемнадцать. Учёба занимала почти всё время, нас готовили к поступлению. Но я всё равно находил мгновения, чтобы позволить себе подумать о нём. Это происходило незаметно: за чашкой утреннего кофе, когда я смотрел на часы и подсчитывал, сколько часов разницы между нами, или вечером, когда океан за окном звал меня своей бесконечной песней. Интересно, а он знал про мой день рождение? — думал я. Если б знал, то, наверное, поздравил бы...наверное. Я научился жить без него рядом, но это не значило, что я его отпустил. Моё сердце всё ещё хранило его, как океан хранит тайны в своих глубинах. Однажды вечером, возвращаясь из школы, я снова пошёл по нашему маршруту. Берег был пуст, но я ясно слышал эхо наших разговоров, будто сам воздух ещё помнил нас. Сев на скалу, я почувствовал, как ветер холодными пальцами касается лица. Закрыв глаза, я попытался представить, что он здесь, рядом, снова рассказывает о китах. "Чонгук говорил, что киты плавают на огромные расстояния, но всегда возвращаются к тем местам, которые для них важны. А что, если я его кит? Или он мой?" Я засмеялся — тихо, горько. Эти мысли звучали как глупая сказка, но именно они помогали мне не утонуть в одиночестве. В школе я старался быть сильным. Чимин часто спрашивал, как я справляюсь, и предлагал выйти куда-нибудь. Иногда я соглашался, но всё заканчивалось одинаково: я сидел, машинально кивая на его рассказы, а мысленно был далеко — рядом с Чонгуком. В один из таких дней Чимин заметил, что я снова смотрю куда-то в окно. — Ты должен дать себе шанс, Тэхен, — мягко сказал он, поставив чашку на стол. — Шанс? — переспросил я, будто не понимая. — Да. Жить. Быть счастливым. Он же сам сказал, что ты заслуживаешь этого. Я кивнул, но в душе знал: моя жизнь сейчас замерла, как океан перед штормом. Всё, что я мог сделать, — это ждать. И я ждал. Каждый день я отмечал на календаре, зачеркивая дни до его возвращения. В этом было что-то почти болезненное, но в то же время — обнадёживающее. К апрелю мои усилия стали приносить плоды: оценки росли, задания сдавались вовремя, а даже учителя стали отмечать мою сосредоточенность. После пары месяцев растерянности. Но никто не знал, что за этой сосредоточенностью пряталась только одна мысль: "Осталось ещё чуть-чуть. Всего несколько месяцев, и он вернётся". Всё, казалось, пошло своим чередом. Я уже привык к расписанию, к коротким переменам, на которых едва успевал дойти до следующей аудитории. Ведь школу у нас сменили Отправили в подготовительную, в которой преподаватели не щадили нас, заваливая заданиями и проверяя на прочность. На одной из лекций я вдруг поймал себя на том, что смотрю в окно. Снег медленно ложился на ветви деревьев, превращая их в нечто сказочное. Это был тот момент, когда голова вроде бы должна быть забита цифрами и формулами, но мысли снова вернулись к нему. Вечером после занятий я встретил Чимина. Он ждал меня у ворот школы, закутанный в длинный шарф. — Ну что, как оно? — с усмешкой спросил он, протягивая мне стакан с горячим какао. — Выживаю, — ответил я, пытаясь изобразить улыбку. Чимин внимательно посмотрел на меня, а потом вздохнул. — Ты опять весь в себе, да? Неужели всё так плохо? Я хотел соврать, что всё в порядке, но он знал меня слишком хорошо. — Просто... тяжело, — признался я, сделав глоток из стакана. Тепло какао согревало ладони, но сердце оставалось холодным. Чимин на секунду замер, словно обдумывая, что сказать. — Знаешь, тебе нужно отвлечься. Мы могли бы сходить куда-нибудь. Например, в то кафе, где ты любишь сидеть у окна. Я вздрогнул, услышав это предложение. — Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал я. Чимин удивлённо приподнял брови, но затем, кажется, всё понял. — Это место связано с ним, да? Я кивнул, не находя слов. — Ладно, тогда не буду настаивать, — мягко сказал он. — Но ты не можешь продолжать так жить, Тэхен. Тебе нужно что-то, что отвлечёт тебя. Я не ответил. Его слова были правдой, но в тот момент мне казалось, что ничто не сможет отвлечь меня от мыслей о Чонгуке. На следующий день после школы я, сам не зная почему, снова оказался на берегу. Волны, хоть и тихие, разбивались о скалы, как будто нашёптывали мне что-то важное. Я смотрел на горизонт, где небо встречалось с морем, и думал о том, где он сейчас. Может быть, он тоже стоит у какого-то берега и думает обо мне? Вернувшись домой, я обнаружил на столе письмо. Оно было от Чонгука. Моё сердце забилось чаще, пока я разворачивал конверт. Откуда он знал мой новый адрес? Откуда знал номер квартиры? Но на тот момент это было мало важно. "Тэхен, Я надеюсь, что у тебя всё хорошо. Я знаю, как тяжело даётся учёба, но ты справишся. Прости, что не поздравил с днём рождения. И меня тут нет времени даже поспать. Я не знаю, почему решил написать тебе. Наверное, просто хотел напомнить, что я всегда на твоей стороне, даже если нас разделяют километры. Ты сильнее, чем думаешь. А я… я всегда буду ждать твоего ответа. С уважением, Чонгук." Я перечитывал письмо снова и снова, чувствуя, как слова наполняют меня теплом. Оно было простым, но каждый его символ дышал тем, что я так хотел услышать. С того момента я начал писать ему ответы. Не каждый день, но каждый раз, когда чувствовал, что слова переполняют меня. Я знал, что не смогу отдать ему эти письма сейчас, но, может быть, когда он вернётся… --- Я сидел за столом, передо мной лежала чистая бумага, а в руке — ручка. Я знал, что снова буду писать, и снова не отправлю. Вроде бы я уже привык к этому ритуалу, но каждое письмо всё равно даётся с трудом. Я начинал писать и знал, что не смогу продолжить, но всё равно не мог остановиться. «Привет, Чонгук...» Мне не хотелось начинать с этих слов, но я ничего другого не мог придумать. Я снова остановился, чувствуя, как тяжело мои пальцы сжимаются вокруг ручки. Боль внутри, вот что я ощущал. Но как объяснить, что я чувствую? Ведь он не здесь, чтобы услышать меня, чтобы понять. Я вздохнул и продолжил. «Я не знаю, как начать... Каждый день — это попытка удержать себя от того, чтобы не потерять тебя окончательно. Кажется, я проживаю день за днём, и чем дальше, тем больше я чувствую, как будто что-то важное исчезает. Ты был прав, когда говорил, что мне нужно забыть, но как? Как забыть то, что, кажется, стало частью меня? Ты был рядом, и теперь… теперь я не знаю, как быть без тебя.» Я закрыл глаза, ощущая, как грудь сжалась от этих слов. Всё было так знакомо, и так чуждо одновременно. Я пытался не думать о нем, старался сосредоточиться на учёбе, на друзьях, на жизни, но не мог. Он оставил в моей жизни слишком много следов, чтобы я мог просто стереть их. Я снова взял ручку и продолжил, не останавливаясь. «Ты прав. Ты не уехал только физически, ты остался со мной. И я не знаю, как это прекратить. Я бы хотел сказать тебе, что я научился быть без тебя, но это неправда. Я не научился. И, наверное, не смогу. Ты говорил, что нужно идти вперёд, и я пытаюсь… но каждый шаг без тебя — как шаг в пустоту. Мне не хватает твоего смеха, твоих слов, твоего присутствия. Мне не хватает всего, что мы делали вместе.» Я почувствовал, как рука стала слабой, как будто все силы ушли, как только я написал эти слова. Моя душа кричала, но я не знал, как найти ответ. «Я не могу забыть, Чонгук. Я не могу. Ты стал частью меня, и ни один день не проходит, чтобы я не думал о тебе. Я пытаюсь быть сильным, но когда я смотрю на те места, где мы с тобой были, когда я слышу, как шумит океан, я понимаю, что ты всё ещё здесь. И если ты читаешь это, если ты когда-нибудь вернёшься, ты поймёшь, что я всё время тебя ждал. Я жду.» Я положил ручку и вздохнул. Боль была невыносима, но я знал, что не могу отправить это письмо. Оно было слишком личным, слишком откровенным. Я не был готов рассказать, как сильно мне не хватает его присутствия. Как сильно я боюсь, что всё это закончилось. Я свернул письмо, положил его в коробку и закрыл. Ещё одно неотправленное письмо. Сколько их ещё было? С десяток?