Только позови

Просыпается совесть и твердит о том, что поступать так – некрасиво и неуважительно. Дин находит решение: он даст ангелу выбор и не будет ни к чему принуждать. Избалованный возможностью вызывать Кастиэля по любому своему хотению, Дин понимает, что может зайти слишком далеко, поэтому и перекидывает часть ответственности на самого ангела. В конце концов, Кастиэль же гораздо умнее какого-то тридцатилетнего озабоченного мужика, который сохнет по нему, правда? Пусть и принимает важные решения в таком случае, а Дин будет только исполнителем. Довольный своими умозаключениями, Дин закрывает дверь в свою комнату, рассчитывая, что младший брат, просидит в библиотеке до самой ночи и не решит неожиданно заявиться к парочке. Сэм подозревал об их отношениях – в конце концов он не глухой, слепой или тупой, но по их правилам было нежелательно сталкиваться во время таких свиданий. Наученные постыдным опытом, братья прятали своих любовников друг от друга куда подальше и невербально договаривались не вмешиваться в личную жизнь каждого. Не желая вспоминать первый раз, когда Сэм застал его с парнем, Дин садится на край кровати и пытается пристроить взгляд, чтобы сразу поймать появление ангела. Конечно, это бесполезно, ведь тот может оказаться в любом уголке комнаты, но внимание заостряется на входной двери справа, и Дин, ощущая приятную дрожь волнения, открывает рот. – Кас, иди сюда. – Дин удивляется тому, как робко звучит его голос, но спихивает это на долгое молчание. Кажется, будто не проходит даже секунды, прежде, чем люстра на потолке слегка мигает и Кастиэль появляется в комнате. Дин не угадал: тот оказался за его левым плечом и теперь внимательно наблюдал за мужчиной, ожидая, когда на него обратят внимание. Дин незамедлительно поворачивается и невольно улыбается самому себе – по глазам ангела было видно, что он соскучился. – Ты занят? – Дин закусывает губу, поражаясь, насколько неловко он, должно быть, выглядит со стороны. Любовникам было проще указывать, чем договариваться, но неопровержимая сила Кастиэля и его добрый, изучающий взгляд не позволяли так поступать. Дин считал, что в этих отношениях они равны, поэтому не мог говорить прямолинейно. – Нет. У меня есть несколько часов. – Кастиэль звучит тише обычного, но Дин какой-то частью своего сознания понимает, что он врёт. Мысль о том, что ангел отлынивает от своих обязанностей ради него, всего лишь человека, отдаётся мурашками по коже. Дин улыбается уже Кастиэлю и тот слабо отвечает, лишь поднимая уголки губ. Пока Дин немного отодвигается и хлопает по месту рядом с собой, закрадывается идея научить ангела улыбаться более открыто и разнообразнее, потому что его лицо, пока что, не выражает такого спектра эмоций, как у людей. Кастиэль садится рядом и неожиданно для Дина, мягко касается губами его щеки. Невинно и невесомо, напрашиваясь на более открытые прикосновения, но прежде, чем Дин успевает додуматься до этого, ангел уже отстраняется и смотрит с такой надеждой, будто ребёнок в канун Рождества выглядывает Санту Клауса из камина. Дин невольно улыбается и тянется руками к ангелу, непринуждённо усаживая того на колени. Где-то во время этого действия он успевает стянуть плащ, залезть пальцами под рубашку и сесть поудобнее, чтобы ненароком не свалиться с кровати. – Хочешь, Кас? – Дин шепчет в его шею, искренне стараясь не помогать ангелу с выбором, но руки соображают гораздо быстрее и уже оттягивают ремень. – Да, хочу. – Кастиэль говорит так тихо, что на мгновенье Дин считает, что ему показалось. Но вот ангел откидывает голову, подставляет беззащитное горло и Дин цепенеет от того, каким открытым он стал. Что-то не позволяет оторваться от шеи, перестать засасывать кожу под кадыком и на пульсирующих артериях, остановить руки тем более кажется невозможным. Дин доволен, что Кастиэль сам выбрал именно такой способ времяпровождения, а потому будет наслаждаться им сполна. Между тем ладони уже выбрались из-под рубашки и избавились от чёрного пиджака, свалив тот на пол. Раздевать Дина гораздо быстрее, но Кастиэль больше сосредоточен на собственной шее и лёгком движении таза, которое охотник сразу не улавливает, но когда оно повторяется снова отчётливо чувствует, как сводит ноги от нестерпимого жара. Ткань штанов неприятно впивается в кожу и кажется такой раздражительной, будто вся сделана из шерсти, а не из денима. Кастиэль плавно двигается на нём, будто танцует и Дин не помнит, когда научил его этому. Взятое непонятно у кого движение повторяется и охотник срывается на тихий рык, потому что находиться в одежде становится невыносимо. Несколько мучительных секунд ему приходится не прикасаться губами к Кастиэлю, пока он пересаживает его рядом с собой, снимает джинсы, тянется к трусам, но руку перехватывают и Дин уже оказывается на спине. Ангел настырный, голодный до прикосновений, садится на его бёдра и тянет за ворот футболки. Дин принимает сидячее положение уже без неё, только уловив звук мягкого падения на пол, хотя даже не помнит, как поднял руки, чтобы избавиться от ткани. Ладони снова обжигают и без того горячее тело, а Дину становится неинтересно развлекаться с шеей и он тянет Кастиэля за галстук, чтобы поцеловать. Сначала мягко и нерасторопно, пока мозг занят раздеванием, но брякает пряжка ремня об пол – Дин зачем-то вытащил его полностью, и губы сами по себе начинают давить сильнее и жёстче. Кастиэль низко стонет, когда охотник оттягивает его нижнюю губу на себя и снова делает это движение тазом, только более настойчиво, с явным намерением потереться об человека. Дин его не жалеет: захватывает между губ язык, оттягивает за волосы, стонет и старается, чтобы ангел не думал ни о чём, помимо того, что происходит у него во рту. Когда на языке ощущается металлический вкус он наконец-то отстраняется, запыхавшись и выискивая кровоточащую рану, которая обнаруживается на нижней губе ангела. Дин почти видит, как Кастиэль хочет слизать выступившую кровь, но опережает его, вылизывает сам, долго и упорно, будто намереваясь выпить каждую алую каплю до дна. Когда чужой вес начинает ощущаться отчётливее Дину приходится снова отстраниться, пытаясь игнорировать пульсацию в губах и голодный взгляд напротив. – Сними. – Хрипит Кастиэль и Дин даже не смотрит на его рубашку, пока расстёгивает пуговицы. На некоторые не хватает терпения и те глухо летят на кровать. Ткань рвётся легче, чем можно себе представить, но Дин даже не слышит её протестующий треск, пока выкидывает остатки на пол, зато горячая и гладкая кожа под пальцами ощущается ярче, чем фейерверк над самым ухом. Они снова встречаются губами в поцелуе, уже болезненном и саднящем, но Дин уверен, что их не остановил бы сейчас ни вернувшийся Сэм, ни внезапно начавшийся апокалипсис. Проносится мысль, что целоваться с ангелом, должно быть, греховно, но Дин перестаёт соображать, как только напротив мерцает знакомый взгляд и он уже не сидит, а лежит, наблюдая, как Кастиэль расстёгивает ширинку брюк и поспешно снимает их, находясь на грани того, чтобы они тоже приняли учесть разорванной рубашки. Оставшись в нижнем белье, он садится на Дина, устраиваясь задницей прямо на промежности и несколько секунд мучает того плавными покачиваниями таза, которые устраивал ранее. – Ты искуситель. – Шепчет Кастиэль и снова повторяет это движение. Дин хочет поспорить, но ангел приподнимается и стаскивает боксеры, неловко виляя туловищем, потому что непослушные пальцы отказываются подцеплять взмокшую ткань и ему приходится почти срывать её с бёдер. Дальше Дин автоматически приподнимает задницу, неожиданно для себя осознавая, что его полностью устраивает контроль Кастиэля над ситуацией. Он берёт на заметку, что в следующий раз ангел должен руководить всем процессом. Они остаются в чём мать родила, за исключением носков и Дин только сейчас замечает, что Кастиэль ухитрился незаметно снять туфли, пока они наслаждались друг другом. Ангел ложится рядом с ним и Дин моментально переворачивается на бок, чтобы снова припасть губами к шее, обвести выпирающий и содрогающийся в глотке кадык, коснуться руками груди и немного навалиться сверху. Кастиэль дышит часто и прерывисто и Дин хочет ловить каждый его вздох и одновременно трогать везде, всеми своими частями тела, но приходится сосредоточиться на его подрагивающем животе. Дин засасывает кожу над пупком, гладит ладонями талию и окончания рёбер, параллельно запоминая расположение маленьких родинок. Хочется поцеловать каждую, но в сиплых стонах и шумном дыхании таится такое желание, с которым нельзя играться или оттягивать. Кастиэль запускает пальцы в короткие волосы охотника, давит на голову, опуская её ниже. Дин нахально и гордо улыбается, обрадованный инициативой с его стороны. Ещё несколько долгих и мучительных секунд он позволяет себе взьерошить короткий пушок волос, который тянется от пупка, но когда ладонь оттягивает голову более отчётливо, он всё-таки следует за ней. Дин послушно направляет половой орган в рот, целует в самый кончик влажно и смачно и приоткрывает губы, покорно позволяя нежной коже заполнить горло. Дин не давится, сам удивлённый от того, насколько глубоко смог взять, но приходится отстраниться, чтобы внутри оставалось несколько сантиметров – вместо рта он обхватывает член рукой, водит у основания медленно и выкручивая ладонь, чтобы пройтись мозолями по всему диаметру органа. Кастиэль звонко отвечает ему стонами, ёрзает задницей по кровати и Дин ощущает, как под пальцами напрягаются твёрдые мышцы бедра от попыток сдержать движения. Дин отстраняется только для того, чтобы облизнуть губы и снова вобрать в рот возбуждённую плоть ангела, вылизать её от самого конца до основания, уделяя несколько блаженных минут напряжённым яичкам. Короткими поцелуями в них, Дин доводит Кастиэля до того, что тот нечленораздельно мычит и немного разводит ноги, в явном приглашении. Ему приходится поднять голову, чтобы напороться взглядом на нуждающиеся глаза ангела и убедиться в том, что тот готов. Дин тянется к своим джинсам, даже не соизволив слезть с кровати, достаёт почти изживший себя тюбик смазки, выдавливает немного на пальцы и незамедлительно вставляет их настолько глубоко, насколько позволяет тело Кастиэля. Ангел отрывается от матраса, громко мычит и моментально соединяется с Дином в зрительном контакте. Смотря прямо в глаза друг другу, Дин загоняет пальцы по самые костяшки, давит, раздвигает ими мягкое нутро и не смеет отводить взгляда от лица Кастиэля, который уже выглядит так, будто несколько часов занимался совсем не своими ангельскими обязанностями. Ангел первый отводит взгляд, поднимая глаза к потолку, потому что Дин оставляет в нём лишь две фаланги, нежно поглаживая простату. Он вертит головой, взъерошивая волосы ещё сильнее и издаёт череду нескольких тихих всхлипов. Не желая доводить Кастиэля до разрядки сейчас, охотнику приходится вынуть пальцы и размазать остатки смазки по собственному члену. Где-то на автомате проскальзывает мысль, что нужно найти презерватив и воспользоваться им по назначению, но Дин знает, что ничем не болен и тем более, уверен, что Кастиэлю венерические заболевания не передаются. – Пожалуйста, Дин. – Отвлёкшись на мгновение, он не замечает, как Кастиэль встаёт на четвереньки и как сипло звучит его голос. Собственное возбуждение накатывает на него, только когда ладонь соприкасается с членом. Дин закусывает губу, подавляя желание кончить прямо сейчас, на спину ангела и его ягодицы. Приходится незамедлительно толкнуться внутрь, заполнить его до самого основания. Кастиэль не будет обращать внимания на боль, но Дин всё равно даёт ему возможность привыкнуть: наклоняется к нему, целует за ухом и успокаивающе водит по бокам. Когда тот слабо толкается навстречу, приходится отстраниться и начать. Медленно и так плавно, как нож по маслу, Дин скользит внутрь и выходит с такой же лёгкостью. Он поражается тому, насколько ангел расслаблен и как просто у них получается, потому что в прошлые разы ему приходилось быть гораздо аккуратнее и нежнее, больше для самого себя, чем для партнёра. Кастиэль поворачивает к нему голову, смотрит почти умоляюще и Дин без слов понимает его, начиная двигаться быстрее и резче, надеясь не потерять голову слишком быстро. Дин забывает, что во время полового акта Кастиэль не может замолчать, но даже не предпринимает попытки заткнуть ангела, с трепетом прислушиваясь к его бессвязной речи. – Да, Дин.. Пожалуйста, быстрее, я выдержу... – Дин показательно ускоряется, выходит из его тела полностью, иногда промахивается и помогает себе рукой и снова входит. – Здесь... Ещё немного, ещё... Дин еле разбирает, что шепчет ангел под конец предложения, зато отчётливо ощущает, как тот сжимается и кончает, прислонившись лбом к изголовью кровати. Ему приходится приложить все силы, чтобы не последовать за Кастиэлем, но не давая ему передышки он продолжает, прекрасно понимая, что одним оргазмом ангел не насытиться и будет ходить недовольный ещё несколько часов, пока они не встретятся снова. Лишённый сил Кастиэль ложится грудью на кровать, ещё сильнее открываясь для Дина со спины. Вместо того, чтобы продолжить в такой позе, охотник переворачивает его на спину и снова заполняет. Приходится устроить длинные ноги по бокам от себя и теперь Дин может в полной мере насладиться удовлетворённым лицом ангела, стараясь запомнить каждую деталь. Его глаза ещё не приобрели осознанности, до сих пор отходя от недавнего оргазма, и Дин откладывает в голове как можно больше воспоминаний об этом вечере. Он проводит пальцами по растрёпанным волосам, гладит по скуле и сам не замечает, как начинает изливаться в податливое тело. Кастиэль сжимает его внутри и несколько секунд не отпускает, пока Дин не оставляет в нём всё до последней капли. Слишком уставший, ему приходится отстраниться и устроиться над ангелом, помогая ему рукой. Твёрдый член между пальцами начинает ощущаться только через несколько секунд после недавней вспышки наслаждения и Дин приходит в себя, когда Кастиэль притягивает его ближе и кончает с таким громким стоном, что весь отель наверняка оказывается в курсе, чем они занимались. Прежде, чем ангел перестаёт кричать, Дин ловит его голос поцелуем и ещё несколько секунд водит по его члену, пока тот не становится совсем мягким. Приходится отодвинуться от горячего тела и тепла. Дин отходит к окну, открывает его пошире, потому что вся комната пропахла их запахами и душнота никому не пойдёт на пользу. Он наслаждается прохладными порывами ветра, когда Кастиэль снова подходит к нему со спины и целует в губы долго и благодарно, лениво отдавая остатки сил человеку. Кожа покрывается мурашками от холода, но тёплое тело напротив не даёт пропитаться им полностью. Ангел отодвигает Дина от окна и вместе с ним подбирает разбросанную одежду. Дин не успевает опомниться, как рубашка Кастиэля принимает нормальный вид и он уже надевает её, всё ещё находясь без нижнего белья. Сам Дин не одевается: совершенно бесполезно, потому что ангел уйдёт, а ему потребуется несколько минут в душе. Он только подбирает одежду, кидает её в кучу другого грязного шмотья и старается не представлять как будет ругаться Сэм, когда обнаружит эту гору. Ничего не стесняясь, Дин садится на кровать и удовлетворённо наблюдает, как Кастиэль по-человечески одевается, хотя мог просто щёлкнуть пальцами и оказаться в одежде сразу. Дело доходит до галстука и Дин поднимается, решаясь завязать его. Он вспоминает, как в первый раз прикоснулся к синей ткани и невольно улыбается. Кастиэль отражает его выражение и он улыбается шире, затягивая галстук потуже и притягивая ангела за него. Всегда хотелось так сделать, но проворачивать такое рядом с другими людьми слишком даже для него, а наедине они обычно без одежды. Слова застревают в горле, но Дин знает, что будет чувствовать себя хуже, если вовсе не озвучит их. Он поднимает взгляд на Кастиэля и старается не чувствовать вину, которая волнами исходит от него. – Кас, я хочу, чтобы ты понимал, что я...– Дин розовеет от стыда, потому что не знает, как выразить свою мысль, но Кастиэль кладёт ему палец на губы и он замолкает. – Я понимаю. Всё хорошо, Дин, я сам этого хочу. – Ангел мягко улыбается и все тревоги будто испаряются. – В следующий раз мы можем просто поболтать. Дин пропитывается его настроением и не замечает, как уголки губ сами ползут наверх. Он вдруг стесняется, что его так легко понять, но нутром осознаёт, что Кастиэль никогда не будет пользоваться этим во вред ему. – Обязательно. – Шепчет он и снова целует ангела.