В кронах валлинов

      Последние часа три Даламар был всецело поглощён тем, что последовательно развеивал магический сон, глубоко в который укутал Рейстлина, стоило им оказаться в доме, где обосновался эльф. Благодаря артефакту и последующему неусыпному вниманию со стороны эльфа рана - как внешняя, так и внутренняя - так и не открылась, не воспалилась и быстро пришла в стабильное состояние, так что вернуть Рейстлина в сознание можно было бы ещё в первый день, как только его разум смог бы справляться с постепенно утихающей болью. Но так бы излечение затянулось ещё на день, да и предстоящий разговор, несмотря на то, что в его результате Даламар был уверен практически полностью, всё же заставлял его нервничать. Рейстлин мог быть достаточно непредсказуемым, и не хотелось бы ощутить это на себе сейчас.       Юноша в очередной раз пошевелился, сам того не ведая, разрывая ещё несколько тонких пластов заклинания своим возвращающимся усилием. Это было бы ожидаемо от более опытного мага, но эльф уже знал, что Маджере стоит оценивать не как неопытного неофита - чтобы не обидеть молодого человека снисходительностью, и чтобы самому не пожалеть об этом после. Цветок магии в Рейстлине ещё только зрел, но наливающийся силой бутон мог бы один сравниться с целым кустом.       - Слышишь ли ты меня? - Негромко спросил Даламар, когда Рейстлин, спустя несколько минут морганий, вдруг задвигал глазами, пытаясь сфокусировать взгляд на каждом предмете в небольшой полутёмной комнатке.       Тяжёлый взгляд ещё несколько застланных сном глаз нашел говорящего и вперился в него. Рейстлин явно начал осознавать происходящее, и при виде Даламара его глаза нехорошо прищурились, заставив эльфа на всякий случай наложить на себя щит. Не то, чтобы прошедший Испытание маг мог бояться, но осторожность не была лишней. Особенно сейчас, когда остаток заклинания резко пошел трещинами и стёк с лежащего на кровати тела.       - Вполне, эльф. - Рейстлин медленно сдвинулся, словно дикое животное, оказавшееся в неволе. Эта мысль повеселила Даламара: всего пару дней назад этот зверь был совсем ручным и ластился к рукам, если его накормить как следует. Видимо, эта мысль пришла им обоим, потому что с него взгляд Маджере скользнул на собственный торс. - Почему я жив?       - Мне казалось, твои память и когнитивные способности не должны были пострадать после нашего небольшого эксперимента. - Даламар несколько насмешливо сощурился и склонил голову на бок, внимательнее рассматривая Рейстлина. - Ты жив, потому что я не имею привычки приходить неподготовленным к тому, что сам же и планирую. Я исцелил тебя, пусть это и стоило мне несколько бо‌льших усилий, чем другим эльфийских магам, которые носят правильные белые мантии. Но мне известны средства, которые могут помочь с чужой магией. Что же до того, почему я это сделал... - Растягивая ожидание, Даламар сделал небольшую паузу и с удовольствием отметил, как плотнее съехались брови Рейстлина, а кулаки нетерпеливо сжались на одеяле. Пусть сейчас, будучи снова в сознании, юноша вернул себе самоконтроль, нетерпеливая порывистая натура человека, который не любит ждать ни единой лишней минуты, щекотала нервы, заставляя зубы плотнее сжиматься, лишь бы не открыться снова. Достаточно запоздалые опасения у того, кто всего пару дней назад болтался между ветвей с полностью раскрытым брюхом. - Думаю, ты заметил, что наши с тобой интересы находят точки соприкосновения, и мне бы не хотелось столь быстро и бездарно потерять родственную душу. - Рейстлин закатил глаза и презрительно сморщился на подобную слащавость. - К тому же, мне бы хотелось, чтобы твой потенциал раскрылся полнее. Будем честны, в этот раз попытка была скорее пробой, чем действительно чем-то серьёзным.       - Ты же понимаешь, что я могу просто сдать тебя? С потрохами. - Маджере ехидно выплюнул последнюю фразу и зло прищурился, смотря на Даламара колючим взглядом. На кого-то другого этот взгляд подействовал бы, как ушат холодной воды - отрезвляющий, заставляющий сжаться и отвернуться, словно Рейстлин смотрел куда-то сквозь человека, в самую его душу. Но Даламар выдержал его и даже позволил себе сдержанную ухмылку, когда юноша прошипел: - Кому из нас поверят, мне, или темному магу, как думаешь?       О, это было в высшей мере чудесно.       Наверное, Даламар был неправильным эльфом. Честно говоря, за несколько часов, проведенных с Рейстлином в ветвях валлинов, он услышал такое количество оскорблений и подколок, которое не сказал бы ему любой надзиратель из Дома Слуг и за день. Но почему-то эта угроза не заставила уши прижаться к голове от чувства опасности, нет. Наоборот - внутри растеклось странное тепло от словесных пикировок, которыми они уже друг друга одарили. Рейстлин умел кусаться, пальцы это помнили. Но почему-то Даламару упорно казалось, что он не укусит его по-настоящему. По крайней мере, сейчас. Пока эта ситуация касалась его собственного животика, на сожаление эльфа всё-таки ещё замотанного в бинты для пущей осторожности. Наверняка пострадавшие мышцы и растянувшаяся кожа ещё не вернулись в прежнее состояние, он проверял перед тем, как наложить новую повязку. И сейчас, если ослабить ленты ткани, обнаружится, что всегда немного впалый живот Рейстлина совсем немного выпирает, просто из-за последствий растяжения.       - И что же ты им расскажешь? Что я тебя схватил, утащил из деревни, чтобы заставить твой живот разорваться, а затем зачем-то спас? Если ты назовёшь это делом своих рук, то готовься к тому, что твоя врачевательская практика станет невыносимой и очень скоро обман вскроется, когда я уже не смогу тебе помочь. Или же ты сам смог меня чем-то заинтересовать, раз я решил оставить тебя в живых? Тогда придётся рассказать остальным, как ты сам сбегал, чтобы в одиночестве поплотнее набить себе брюхо, когда никто не может помешать, и как просил облегчить твой живот, когда он уже не смог бы выдержать давления. - Даламар с наслаждением отметил, как в один момент Рейстлин побагровел от ярости, нахлынувших воспоминаний и, судя по прижавшейся к животу руке, фантомных ощущений на месте недавнего разрыва. - Во всех подробностях расскажешь о том, как тебя распирало от собственной жадности, или умолчишь хотя бы, как под конец рыдал от каждого прикосновения?       - Заткнись немедленно. - Рейстлин почти рычал и обязательно бы дёрнулся вперёд, если бы не тянущая боль, появившаяся, стоило ему шевельнуться.       - Твоего брата бы удар на месте хватил, если бы он узнал, что твой кишечник на пару метров свисал вниз от той ветки, на которой мы были, пока твои глаза заказывались всё глубже от того, как твой живот рвался едва ли не пополам...       - Я сказал, прекрати! - Задыхаясь, повторил Рейстлин.       - Хотя, что бы ты им ни рассказал, - Даламар всё же немного сжалился в разговоре, возвращаясь к тому, с чего начал, - кто станет доверять тебе после того, как узнают, что ты о чём-то договорился с чёрным магом, раз он не убил тебя? Тогда уж нас обоих прилюдно сожгут вместе с тем деревом, на всякий случай.       Лицо Рейстлина стало, пожалуй, почти таким же красным, как несколько дней назад перед разрывом - даже кончики ушей порозовели, а глаза чуть ли не кровью налились от с трудом сдерживаемого гнева. А только ли его. Даламар с удовольствием отметил то, как руки юноши держат собственный забинтованный живот. Вот, значит как. Похоже, начинающему магу нравилось слышать о собственных унижениях и мучительном состоянии распирающей натуги, но признаться себе в этом - для Рейстлина это было равносильно смерти. По крайней мере, сейчас он невероятно зло глотал ртом воздух, и если бы взглядом можно было убивать, то его собеседник уже скончался бы в жутких муках.       - Хорошо, чего ты хочешь? Продолжения этого? - Маджере скривился, словно укусил лимон, и язвительно прорычал: - Думаешь, раз мне нравится, то это дает тебе повод лезть мне в душу и топтаться там? А я-то думал, что эльфы гордый народ и имеют хоть немного самоуважения, чтобы не навязываться тем, кто не нуждается в их компании.       И, едва ли не дрожа от злости, он преодолел ноющую боль, что растекалась от движений по саггитальной линии, чтобы наклониться поближе к Даламару и выплюнуть ему в лицо:       - Ты просто воспользовался моими слабостями, не мни себе, что мне хоть на мгновение интересно заводить с тобой подобие дружбы, или что ты там себе нафантазировал. Это просто реакция тела, над которой я был не властен, и она меня ни к чему не обязывает!       - Но при этом твоё тело является такой же частью тебя, как и твой разум. Как бы прискорбно это ни было для тебя. - Усмехнулся Даламар, будто пропускающий все оскорбления сквозь себя, не позволяя им ничего задеть в своей душе, чем, напротив, лишь больше выводил из себя Рейстлина. Он привык к ответной злости, обиде, неловким извинениям, но не к тому, что его злость вызывает только лишь терпеливое умиление. - Было бы неразумно делать вид, что этой реакции нет совсем, тем более, когда на самом деле она настолько яркая, как у тебя. Тебе было бы полезно и самому изучить её достаточно, чтобы суметь овладеть, чтобы подобные инциденты больше не повторялись и никто не смог бы тебя подловить, как считаешь?       Рука эльфа вдруг ожила и бледным засадным пауком метнулась в сторону Рейстлина, вытягивая пальцы к животу, но юноша, уже неподвластный ни одному заклинанию, молниеносно среагировал и хлёстко шлёпнул по руке. Вышло не сильно, даже красное пятно не разлилось по коже, но Даламар остановился в середине движения и с интересом и некоторым сочувствием посмотрел в ледяные колючие глаза.       - Что плохого в том, чтобы попробовать объединиться с тем, кто мог бы разделить твой интерес и помочь в его развитии так, как ты один не смог бы?       - Не смей. Меня. Трогать. - Рейстлин практически зашипел, и на кончиках пальцев его заплясали искры, готовые подчиниться магическим словам и стать заклинаниями. Но Даламар знал, что без ингредиентов ученик мага запустить файрбол не сможет. Да и не решится - в помещении-то. Отчего угроза совершенно его не напугала, и рука не сдвинулась с места, испытующе зависнув в нескольких сантиметрах от тяжело вздымающегося живота Рейстлина.       Даламар знал, что рано или поздно, но тот сдастся. Не мог такой соблазн пройти мимо него. Нужно было просто дать этому плоду время доспеть и как следует налиться соком в ожидании садовника, который его сорвет. Усмехнувшись, эльф убрал руку.       - Просто подумай, что ты теряешь. В присутствии твоего братца ты никогда не решишься развить эти мысли, что заключены в твоем сознании уже долгие годы. Никогда не ощутишь, как твоё чрево наливается натугой и глухо ноет от того, как оно полно. - Сладкие речи заставили юношу вздрогнуть, и на секунду между тонких сухих губ мелькнул розовый язык, облизав их. Но Рейстлин тут же оборвал себя, словно намеревался стать неподвижной статуей. Слова Даламара против воли вызывали внутри горячее ощущение тугой спирали, скручивающейся где-то под пустым желудком. А эльф явно успел заметить этот румянец и легкое движение, с которым Рейстлин подался вперед, будто хотел впиться ему в глотку зубами. И почти что промурлыкал: - А со мной ты узнаешь, о шалафи, каковы твои истинные пределы, и как приятно их преступать.       - Это всего лишь слабость, которую я должен перерасти. Игра гормонов и не более, и я, в отличие от тебя, не позволю подобным недоразумениям отвлекать себя.       Рейстлин поплотнее укутался в одеяло и высокомерно взглянул на Даламара. Да, он не смог совладать с магией эльфа, а затем и с собственным разумом, когда тот заволокло желанием, но он, в отличие от остроухого, не собирался оставлять это так и в дальнейшем подставляться под удары, ничего не делая со своими страстями. И тем было хуже, что Даламара его слова вновь ни капли не пристыдили. Тот, похоже, полностью наслаждался своими ощущениями и, в отличие от юноши, вовсе не собирался прикрывать эту слабину щитом самоконтроля. Хотя, с неудовольствием признавал Рейстлин, с ним у эльфа всё обстояло куда лучше, чем у самого Маджере, судя по ни разу не дрогнувшему голосу и совершенно спокойному взгляду. Ну или же эльф был полнейшим глупцом, не понимавшим того, что ему говорят. В это поверить было бы приятнее, если бы не то, что тогда пришлось признать, что этот глупец сумел выследить и застастать Рейстлина врасплох. Однако, несмотря на это колебание, одно Рейст знал точно: доверия и хоть чего-то положительного он к эльфу не испытывал.       - Тебе следует быть снисходительнее к самому себе. - Дождавшись, когда Рейстлин станет дышать чуть тише, заговорил Даламар. - Это желание уже у тебя есть, и никуда не уйдёт, как бы ты над собой для этого не измывался. Ты ведь и сейчас не можешь никак с собой совладать, раз сбегаешь с корзинкой из деревни, значит, как бы ты ни пытался себе помешать, рано или поздно, но каждый раз ты будешь срываться, а если нет - то это постепенно разрушит тебя. - Пророчил эльф с самой доброжелательной интонацией и постепенно сокращал расстояние между собой и Рейстлином, вынуждая того всё плотнее вжиматься спиной в изголовье кровати, прочь от вновь зашевелившихся рук.       - Я вполне способен перебороть сам себя. - Юноша дернулся было в сторону, но гибкое тело эльфа явно не досталось Даламару просто так - он последовал за ним, и Рейстин не смог продолжить фразу.       Его практически парализовало от разлившегося внутри сладкого ощущения, когда пальцы Даламара вновь уперлись ему куда-то в область пупка, идеально попав указательным прямо в горошину спрятанного за слоями ткани узелка. Даже в бинтах, живот отозвался на это судорогой удовольствия, прошедшей по телу от желудка куда-то ниже, отчего юный маг резко сдвинул острые колени и до боли закусил губу. Тело предательски помнило творившееся в тех валлинах, и ладно бы это была какая-то пошлая история, которая заставляла молодое тело реагировать соответствующим образом. Но в движениях Даламара не было и намека на что-то стыдное, лишь большой палец ласково потер проступающий сквозь бинт набухший шрам, что уже начал постепенно розоветь и становиться меньше. Но это не сделало его менее чувствительным, как и все ещё немного слабые мышцы под ним. На секунду Рейстлин испугался, что особо сильное потирание может привести к тому, что и так слабый апоневроз попросту разорвётся, и пальцы провалятся внутрь.       И, о Боги, какой же сладкой была эта мысль.       - Только не говори мне, что всерьёз в это веришь. - Попросил эльф, спокойно рассматривая в миг расслабившееся лицо, казавшееся почти безумным от закатившихся под веки глаз.       - Во что? - Простонал Рейстлин, уже почти забывший о том, что у них был какой-то разговор, но через несколько мучительных секунд - сложнее думать было только во время тяжёлой лихорадки, да пару дней назад, когда живот рвался от давления еды - снова почти смог взять себя в руки и прошипеть: - Я всерьёз верю в то, что смогу это сделать, пусть прямо сейчас мне это и недоступно, и если ты не различаешь...       Последние слова прервались стоном, который юноша не успел зажать рукой. Рука Даламара чуть изменила угол, под которым осторожно прижимала пальцы к нежному животику, и это лёгкое прикосновение к растревоженным нервам вдруг показалось почти столь же ярким, как и те, в ветвях валлинов, выкинуть которые из головы никак не входило, как бы Рейстлин ни старался. Напротив, с каждой секундой в его голове оставалось всё меньше любых других мыслей, давая больше места совсем свежим воспоминаниям, чтобы те могли шириться и заполнять всё сознание. Боги, эльф сводил его с ума, но делал это так искусно, что в моменте Рейстлин был почти готов простить ему это.       - Я же не имею никакого другого интереса для себя, кроме того, чтобы получить своё удовольствие. - Заговорил Даламар, ослабив напор ласки ровно настолько, чтобы Рейстлин мог его слышать, но не собрать собственные слова в предложения. - Что ты боишься потерять от этого?       Если бы человеческий юноша мог ему ответить, то вряд-ли сейчас изо рта Рейстлина вырвалось бы что-то осознанное. Слишком приятно было ощущать, как руки Даламара движутся вверх-вниз, проминая каждый сантиметр, осторожно массируя подушечками пальцев, раздвигая бинты, добираясь до кожи, ложась веером на маленькую кривую, оставшуюся после их вовсе не маленькой игры. Хотел ли Рейстлин отказаться от этого окончательно? Боги, конечно же нет. Хотя бы самому себе стоило в этом признаться. Он искренне наслаждался ощущениями, приоткрыв рот в тяжёлом дыхании, и лишь остатки силы воли не давали ему застонать от удовольствия.       Но это не значило, что острое чувство стыда не кусало его за слабость. Если бы хоть капля этой истории и правда выплыла наружу в неискаженном виде... Наверное, как минимум, его бы изгнали из Утехи. Карамон, как преданный пёс, последовал бы за братом, но его крошечный простой мозг никогда не смог бы осознать подобное постыдное удовольствие. А видеть в глазах близнеца постоянную болезненную заботу, помноженную на тысячу, добило бы Рейстлина окончательно. Карамон умел смотреть так, что хотелось отмыться, причем, самое мерзкое, совершенно искренне и неосознанно. Нет, Рейстлин попросту не мог позволить этому продолжаться. Скрыть последствия в долгосрочной перспективе было совершенно невозможно, и он бы не решился на такое. Что сказали бы маги из Конклава, приди к ним на Испытание не стройный молодой юноша, а обрюзгший от жира боров с шрамом на брюхе.       Последняя мысль вообще не помогла делу, и Рейстлин тихо заскулил от удовольствия, особенно, когда большой палец эльфа снова потер пупок.       - А, вижу, тебя волнуют накопляемые последствия таких встреч.       Рейстлин очень пожалел, что так и не успел пока научиться ставить хотя слабые ментальные щиты. Даже если бы Даламар прорвался через такой, то Маджере бы в любом случае точно знал, изучает ли эльф его мысли или прекрасно читает всё на его лице.       - Конечно, набрать немного тебе бы не помешало. И дело не в моих пожеланиях, просто магия растрачивает достаточно сил, и если телу едва хватает их для поддержания жизни в себе, то развитие потенциала будет сильно задерживаться. А о том, что у тебя появится переизбыток лишнего, сильно можешь не волноваться: когда живот лопается, сперва приходится его полностью очищать, чтобы предотвратить воспаление, так что, несмотря на предельную сытость в моменте, отложиться у тебя успело мало что.       Даламар показательно ущипнул ещё немного висящую после растяжения кожу, которая, к сожалению эльфа, за собой не имела ни капли жировых отложений. Рейстлин был тощ, и даже по меркам от природы тонкого эльфа это было почти пугающе.       - Но ведь я не могу травмироваться каждый раз. - Рейстлин и не заметил, как в своих мыслях допустил саму вероятность того, что их с Даламаром встреча повторится. И закончится именно тем, от мыслей о чем у него сводило желудок. Да ещё и от массирующего пупок пальца. Кажется, ещё немного, и Даламар попросту протер бы в тонкой коже брешь, через которую можно было бы залезть внутрь пальцами, так старательно он потирал и нажимал на немного ноющую от шрама горошину узелка. - Постоянное разрывание тканей не может закончиться ничем хорошим даже с божественным артефактом. Тем более, что он наверняка абсолютно светлый, а значит ему нужно время, чтобы накопить силу от своего покровителя, в отличие от остальных видов артефактов.       Блеснул юноша своими знаниями, и не ошибся, судя по довольно кивнувшему эльфу. Монетка, сворованная тем из храма Мишакаль, и правда требовала времени на своеобразную перезарядку своих сил, поскольку не была выдающимся артефактом. Но ее вполне хватало на то, чтобы чаша весов перевесила в сторону жизни. Конечно, это было не совсем по правилам, и Даламар чувствовал каждый раз, когда касался тусклого золотого кружка, как к нему обращается прищуренный взор Нуитари. Но наказания не последовало, отчего он оставил монету себе, и вот - ученик мага в пока что белых одеждах был отличным объектом для её применения без страха разгневать Темного Сына.       - Здесь ты прав. Как бы ни было приятно видеть тебя переступающим за грань не только возможного, но и просто мыслимого, позволить себе такую роскошь на частой регулярной основе мы не можем. - Вздохнул Даламар, и сожаление в его голосе вполне можно было принять за искренне. А если учесть то, насколько извращённым в своих желаниях эльф уже показал себя, Рейстлин вполне допускал и то, что Даламару и правда печально от этой мысли. - Однако ничего не мешает подводить тебя к этой грани и держать на ней. Без разрыва, конечно, но так можно будет делать гораздо чаще и, тем самым, тренировать растяжимость твоего желудка. Набирать вес ты будешь, но я прослежу, чтобы это было в тех объёмах, которые не помешают твоей учёбе и Испытанию. У эльфов есть свои секреты приготовления достаточно питательной еды, которая, при этом, мало сказывается на нашей способности к самостоятельному передвижению. Даже если один съедает в несколько раз больше другого регулярно, едва ли не всю жизнь, при взгляде на этих двоих ты вряд ли по одной фигуре определишь, кто из эльфов больше подвластен чревоугодию.       Даламар заметил, как при этом по нему самому забегал взгляд Рейстлина. Похоже, юноша принял его слова за вызов, и теперь выискивал у эльфа хоть какие-то признаки, свидетельствовавшие о том, что слова были правдивы.       - Если шалафи будет угодно, к следующему разу могу приготовить несколько из этих блюд.       Этого нельзя было видеть, но всё внутри Даламара натянулось и замерло. Он хоть и прощупывал Рейстлина довольно осторожно не только за живот, но и за его разум, всё же не мог быть до конца уверен в ответе.       - Пока что нужно решить вопрос с моим отсутствием. Не думаю, что Карамон, как бы он ни был туп, поверит в какую-то очевидную ложь. Да и соседи прекрасно видели, что я домой не возвращался. - Рейстлин умело ушел от прямого ответа и победно взглянул на Даламара, так и силясь не улыбнуться. Эта пикировка оставалась за ним. Поморщившись от отголоска боли, он сдвинулся к краю кровати и осторожно оперся на ноги. Вроде бы, ходить самостоятельно он уже мог, несмотря на только как несколько дней назад выпавший из его тела почти целиком кишечник. Наверное, в этот момент в его душе возникло на мгновение ещё большее желание стать искусным магом, чем обычно, чтобы не полагаться на одни лишь артефакты. Но на собственные силы. - Так что, раз ты виновник моего состояния, тебе и предлагать достаточно здравые идеи того, где же я мог быть.       - Уже два дня, как твои брат, друзья и ещё несколько человек ищут ученика мага, который отправился в лес за травами, но, ввиду их специфических мест произрастания, похоже, забрался настолько глубоко, что сумел заблудиться в незнакомой части леса. Они отчаялись настолько сильно, что даже обратились к тёмному эльфу, но, к сожалению, поисковое заклинание дало лишь направление в сторону болот, и за ними затерялось. Зато на колючих кустах обнаружилось несколько клочков одежды, так что сейчас все должны быть на полпути к тому месту, где вчера под ночь обнаружили эту весомую улику.       Рейстлин непроизвольно взглянул на свою мантию, висевшую рядом на стуле, и с неудовольствием отметил надорванные рукава, которые таковыми не были даже после того, как он вскарабкался на ветку валлина.       - Тебе повезло, что я дружу с идиотами, которые оказались способны в это поверить. - Пробурчал Маджере, просовывая голову в ворот мантии.       Даламар без дела тоже не сидел, и несколькими неуловимыми движениями, которые можно было и вовсе не почувствовать, подтянул рукава, помогая рукам вынырнуть из них, не запутавшись, и оправил длинный подол. Рейстлин поморщился, когда грубая ткань коснулась шрама на животе, и зашипел, когда вокруг него обернулся пояс с несколькими мешочками. Что ж, к счастью, эльф не попытался его обокрасть. Хотя, было бы ещё, что красть. В собственном садике Рейстлина пока было всего два действительно ценных росточка, которые, если им удастся пережить пару зим, смогут наконец дать необходимые для магии части. Половину остальных насаждений можно было найти на грядках или клумбах соседей, а вторую часть - не так далеко в лесу или у берега озера. Но, тем не менее, для Рейстлина они были ценны.       - Что здесь? - Он потянулся к мешочкам и осторожно их ощупал. Кажется, внутри было что-то из трав, завернутое в отрезы тонкой ткани.       - Горичник Морисона, он же Царский корень. Помогает от достаточно большого списка болезней. Немного зимолюбки, но ты наверняка о ней уже слышал. - Даламар улыбнулся, когда глаза Рейстлина расширились от названий лекарственных растений. Да, почему-то в голову эльфу вовремя пришла мысль, что давать ингредиенты магу, что так же специализировался на лечении и даже зарабатывал этим на жизнь, было бы не столь умно. В конце концов, что-то дорогое почти всегда использовалось в заклинаниях высокого уровня. Да, Рейстлин осваивал магию семимильными шагами, но всё-таки его мастерство не росло столь быстро, как рос несколько дней назад его живот. Отчего выбор пал именно на лекарственные травы, которые могли бы пригодиться в практике юноши в ближайшие дни. Особенно в зимний период, что медленно, но верно грозил вползти в здешние земли. - А так же корень женьшеня, фенхель, эхинацея. И немного левзеи. Подумал, тебе она может пригодиться. Этому телу не помешает немного мышц, если ты действительно готов покрыть жирком свои ребра.       Пальцы пробежались по боку, заставив Рейстлина тихо зашипеть и отскочить в сторону от эльфа.       - Достаточно! - Человек смущенно пригладил волосы - подарок был слишком хорош. На зиму этих запасов, конечно, не хватит, но, если не расходовать их зазря, а сосредоточиться на самых сложных случаях, можно было сохранить даже немного для себя. Рейстлин ненавидел чувствовать себя... Обязанным.       А ещё уязвимым - он замер под масляным взглядом Даламара, не зная, хочет ли никогда сюда не возвращаться или повторить произошедшее в валлинах. Но нужно было что-то делать, и юноша, прочистив горло, предложил: - Раз твой магический потенциал пока ещё больше моего, не хочешь заняться частью нашего плана, где я оказываюсь на том месте, куда сейчас направляется мой брат?       - Как раз собирался. Только тебе надо подойти ближе, если не хочешь чтобы тебя перенесло по частям.       Рейстлин скептически отнёсся к этому предостережению, но шаг всё-таки сделал. А, подумав, ещё один, чтобы эльфу было удобнее положить руку ему на плечо. Даламар, вероятнее всего, преувеличивал последствия неправильно выполненного перемещения, но всё же он был довольно молодым магом, и вряд ли после Испытания достаточно обучался у опытного наставника, чтобы его самого можно было назвать достаточно компетентным, чтобы не совершать ошибок. Поэтому было лучше не мешать. По крайней мере, так успокаивал себя Рейстлин, пока дымка чужой магии опутывала его, готовясь увлечь в коридор магии.       Рейстлин не успел ощутить головокружения, поскольку вовсе не почувствовал под ногами тверди, сразу же плашмя свалившись на влажно чавкнувшую землю, которая с охотой по локоть захватила его руки, стоило Рейстлину попробовать приподняться и откинуть мокрые волосы с лица. Насчёт болот Даламар не шутил и, хоть и закинул его не в самую трясину, всё же выискал место погрязнее.       Наполовину бегом, наполовину на четвереньках выбравшись на твёрдую землю, которая не пружинила под ногами, Рейстлин первым делом потянулся к поясу, чтобы ощупать мешочки. И только больше убедился в том, что Даламар с самого начала планировал именно это, ведь заклинание, вшитое вместе с нитками, не дало грязной воде испортить травы. Предусмотрительный остроухий мерзавец знал, что если бы это произошло, то юноша бы этого точно не простил и, возможно, даже научился бы уже сейчас запускать фаербол без компонентов, тренируясь на обители эльфа.       Оставалось только проклясть его ещё раз, что Рейстлин с удовольствием и сделал, невзирая на собственную пока ещё белую мантию. Ему следовало начать идти в обратную сторону, откуда и должны были прийти ищущие его люди. Но почему-то этого делать отчаянно не хотелось. Покружив немного между несколькими опасно покрытыми ряской озерцами, юноша отыскал относительно твёрдую почву и уселся на торчащий из земли большой корень, который когда-то выкорчевало ветром вместе с растущим на мягкой земле деревом. Если эти олухи его найдут, он бы хотел провести несколько минут в спокойствии и размышлениях.       А размыслить было, над чем.       Рейстлин обтер руку об и так грязный край мантии и прижал её к животу. Он даже без всякого давления чувствовал, как выпирает немного край живота там, где его растянуло из-за объема пищи и диастаза.       Под одеждой этого, конечно не было видно, что было только на руку Рейстлину, но от этого ещё волнительнее было ощущать, как его маленький, пока, секрет приятно оттягивает кожу вниз, стоило рукам выскользнуть из-под слегка нависавшего над штанами животика. Все ведь наверняка сочтут его ужасно изголодавшиеся за несколько дней, возможно, даже постараются накормить, чтобы это компенсировать, не зная, насколько этого будет мало в сравнении с тем, что он испытал недавно. Святая наивность, как же это было забавно, и как приятно знать, насколько на самом деле далеко его друзья в своих предположениях от реальности, теперь, в воспоминаниях, казавшейся скорее миражом или сном.       - Рейст!       Юноша подорвался и чуть не скатился со скользкой коряги, когда по лесу разнёсся голос его брата, от чего даже листья на кустах задрожали. Рейстлин нервно заозирался, но заставил себя успокоиться и подняться на ноги, чтобы медленно двинуться навстречу голосу, высматривая среди деревьев движение.       - Рейст!       Крик стал ближе, и теперь Рейстлин наконец увидел несколько фигур между деревьями. Одновременно с этим его ушей достигло тонкое кендерское щебетание, от которого заныли виски, несмотря на то, что слов разобрать ещё было нельзя. Удивительно, как во время поисков они до сих пор не потеряли Тассельхофа. К Флинту, что ли, привязали? Его огрызания как раз то и дело заставляли кендера умолкнуть на несколько секунд.       - Рейст!       С ужасным шумом, который не мог бы создать и медведь, Карамон, наконец заметивший светлую, даже несмотря на прилипшую грязь, мантию брата, кинулся навстречу, ломая кусты. Рейстлин даже посторонился, но это нисколько не помогло укрыться от тяжёлых удушающих объятий, в которые его тут же заключили.       - О, Рейст, я так рад, что ты жив! Я так волновался, ты не представляешь! Ты же совсем один был несколько дней в лесу, как только ты выжил здесь без помощи? А если ты заболел? Нет, никогда больше не ходи один, давай лучше я буду с тобой. Не найду, конечно, ничего, что тебе там из цветочков надо, но зато точно верну домой. - Гудел Карамон, продолжая стискивать Рейстлина, которому теперь даже объятия заколдованных ветвей не казались такими крепкими и непреодолимыми.       - Эй, здоровяк, если ты ещё немного так продержишь своего брата, то сломаешь ему все рёбра. - Проворчал Флинт, наконец догнавший Карамона, но смотрел он на братьев с облегчением, от которого всё внутри Рейстлина будто вскипело.       - Ой, Рейстлин, а мы столько в эти два дня ходили, ты бы знал! Я пока искал тебя, даже в лисью нору почти смог залезть, но она была слишком узкой, и Флинт сказал, что там бы ты от моей болтовни точно не стал прятаться. Но мы вообще везде-везде ходили, только вчера нашли твою мантию, вот, ты рукав порвал, наверно, оттуда кусочки. Наверно, тебе теперь придётся её зашивать, да? У меня как раз где-то в кармашке были нитки, а иголку я у кого-нибудь одолжу, если у тебя нет, подожди только, домой вернёмся...       В этот момент Рейстлин пожалел, что тогда в валлинах слишком легко отделался, и Даламар дал ему всего два на восстановление, в сознании из которых он пробыл даже меньше пары часов.       - Тассельхоф, будь добр, замолчи, у меня и так голова раскалывается. - Огрызнулся он на кендера и повернулся к брату: - Надеюсь, вы помните дорогу? Я совершенно потерял ориентир на Утеху ещё вчера и сейчас слишком устал, чтобы наколдовать путеводное заклинание.       Впрочем, замолчать для кендера было слишком сложным, по мнению Рейстлина, делом, и тот просто переключился на Флинта, начав щебетать что-то о том, как сам когда-то где-то заблудился, а дальше нить его повествования полностью терялась среди болтовни. Карамон же времени не терял и довольно точно для такого грузного тела смог найти тропинку среди топи.       - Сюда, Рейст. Мы шли с севера и через полчаса сможем выйти на твердую почву.       - Лишь бы ты по пути не утоп. - Рейстлин тихо проворчал себе под нос ругательство и осторожно направился к брату, что едва ли не порывался перетащить его через топи. - Знаете, я даже удивлен, что вы вообще до сюда смогли дойти.       Скосил юноша глаза на вприпрыжку идущего вперед кендера, что уже успел его обогнать и поравняться с Карамоном.       - О, а нам помог эльф. Не Танис, Танис сейчас же к себе домой, в Квалинести отправился, а Даламар, но ты его тоже знаешь, он тоже маг, как и ты, только в чёрной мантии. Знаешь, он меня, иногда пугает, но, кажется, это зря и он не так плох, как про него может показаться. По крайней мере...       - Наш болтун хочет сказать, - Флинт бесцеремонно ворвался в речь Тассельхофа, мастерски его заткнув, - что этот тёмный по обрывкам твоей одежды смог состряпать какое-то заклинание, которое привело нас почти к тебе. Только плоховатый он маг, раз на болотах его заклинание само потерялось, и нам пришлось выкрикивать тебя. Хотя я вообще не уверен, что этом была польза, мы и так продвигались в эту сторону, и всё равно бы нашли тебя здесь. Так что бросал бы ты это всё, раз из-за такой ерунды умудрился потеряться, а пользы от всей вашей магии будет меньше, чем от хорошей псины с работающим носом.       Рейстлин сжал кулаки и уже открыл было рот, чтобы начать давний спор, пытаясь доказать, что магия - это не простое баловство и прихоть заучек с книгами на непонятном языке, но, забыв смотреть под ноги, провалился ногой в заполненную водой яму по самое колено, едва не подвернув вторую ногу при этом.       - Рейст, держись лучше за меня! - Прежде, чем Рейстлин успел хотя бы вздохнуть, Карамон за ворот вытащил его, но вместо того, чтобы отпустить, взял за локоть. - Вот, смотри, где мои следы, и наступай в них, так ты точно не провалишься. Если болото выдерживает меня, то выдержит и тебя, ты же легче...       Захотелось вырвать у Карамона руку и окончательно разругаться, но Рейстлин тяжело вздохнул и лишь бросил уничтожительный взгляд на Флинта, предупреждающий, что мысль дальше лучше не развивать вовсе. Кажется, гном понял, потому что проглотил язык и замолк, топая где-то сзади и тихо бурча себе под нос что-то о заносчивых малолетках. Впрочем, это уже Рейстлина мало волновало. Больше всего ему хотелось скорее добраться домой и просто лечь. Разобрать травы, спрятать часть из них, выпить горячего отвара, чтобы точно не разболеться после купания в грязи, постирать грязную одежду, помыться... На последнем разум дал сбой - о том, как скрыть шрам на животе, Рейстлин не подумал. Обычно, именно Карамон таскал воду, чтобы наполнить лохань, а потом шел мыться после брата. И как-то между близнецами, двумя мужчинами, всё-таки не было принято особо прятаться во время такого дела. Карамон, конечно, не врывался, но подать полотенце или принести больше горячей воды вполне мог, а значит, скрыть от него шрам было бы просто невозможно.       - Замёрз? - Сочувствующие спросил Карамон, ощутив, как напрягся Рейстлин, но сделав из этого совершенно неверный вывод. - Ничего, нам не так далеко идти осталось.       - Ага, веды мы сюда шли всего-то два часа, а сейчас господин маг нас и вовсе по воздуху перенесёт. - Пробурчал Флинт. - Прости, прости. - Добавил он мягче, когда Рейстлин резко обернулся к нему. - Просто мы два дня за тобой по этому лесу бегали, глаза уже от этих деревьев болят, не говоря про ноги.       - Я между прочим тоже эти два дня был в лесу, но, в отличие от вас, не возвращался домой переночевать в постели. И ничего, держусь. - Сдержанно ответил юноша и повернулся обратно к тропинке.       Тассельхофа очень заинтересовало обещание перенести их по воздуху, и он тут же принялся донимать Рейстлина вопросами о том, когда он наконец научится классным, а не скучным, заклинаниям, и не за травками ли для этого он ходил в лес. Рейстлин же пропускал все слова кендера мимо ушей, чем, впрочем, его не обижал, поскольку Там прекрасно занимал сам себя, только приходилось придерживать подаренные драгоценные мешочки, когда кендер подходил уж слишком близко. Но это можно было стерпеть. Главное, что Карамон наконец отпустил его, полностью переключив внимание на поиск пути, а Флинт лишь изредка окрикивал Непоседу, если тот слишком уж удалялся от них и безопасной тропинки - хотя в остальное время гном сетовал на то, что Тас так и не догадался сунуть голову в трясину, чтобы рассказать свои истории какой-нибудь местной нечести, которая бы его точно утащила к себе за пучок волос.       Постепенно деревья сменились кустами и высокими волнами травы. На относительно чистой местности ветер ощущался сильнее, отчего Рейстлин тут же сгорбился, обняв себя руками. Мокрая мантия и так прилипала к телу, но стоило небольшому порыву ветра обдуть его, как одежда моментально стала ледяной на ощупь. Это вообще никуда не годилось.       Сунув незаметно руку в один из своих мешочков, Рейстлин достал оттуда щепотку золы и тихо пробормотал: - Аст кирананн.       По телу моментально пробежала волна тепла, кусающего за нервы. Полноценное заклинание создало бы шар пламени, но это помогло хотя бы на мгновение согреться и распрямиться, перестав вцепляться руками в собственные плечи. За спиной раздалось покашливание. Рейстлин резко обернулся и столкнулся с подозрительным взглядом гнома, но как-то реагировать сил у него уже не было. Все, чего хотел юный маг, это добраться домой и согреться в теплой воде, а после переодеться в сухое.       За полем показались кроны валлинов.       - Смотри, Рейст, мы уже почти пришли. - Карамон ободряюще воскликнул и махнул рукой в сторону валлинов, будто никто, кроме него, не видел их. - Надо будет всем рассказать, что мы нашли тебя. Вряд ли они сами собирались тоже искать тебя, раз мы сегодня пошли, но кто-нибудь точно этому обрадуется, я думаю.       - Думаю, их это волнует ещё меньше, чем кажется тебе. - Сдержанно ответил на это Рейстлин и наконец-то смог чуть отойти в сторону, больше не скованный необходимостью идти след в след за братом.       - Да ладно тебе, ты, может, и не любимчик в Утехе, но ты же здорово всем с болячками помогаешь, за тебя точно волновались. - Разубедить Карамона оказалось не так-то просто, и он одной рукой обнял Рейстлина за плечо, встряхивая и притягивая к себе ближе. - Эй, смотрите, кого мы нашли! - Вдруг закричал он, глядя вперёд, и замахал свободной рукой.       Видневшиеся в паре сотен метров от них три фигуры на телеге, двигавшейся в сторону деревни, тоже помахали в ответ и остановили лошадь. Путники ускорили шаг, и даже Флинт, покряхтывая, но побежал достаточно быстро, чтобы их не устали ждать. Каждый шаг Рейстлина отдавался острой болью в животе, но он тоже торопился, как мог, молча стискивая зубы.       - Два дня на болотах, один, вы представляете! - Рассказывал Карамон, помогая остальным забраться в телегу. Сидевшие в ней парни, приятели здоровяка, с сомнением глянули на Рейстлина, но его замученный и недовольный вид, похоже, убедил из в том, что Карамон ничуть не преувеличивал.       Телега слабо подпрыгивала на старых ямах и однообразно пели скрипучими голосами колёса, но куда больше Рейстлина раздражала болтовня Карамона, которому ещё и Тассельхоф взялся поддакивать, помогая рассказывать, как они нашли Рейстлина, но в итоге лишь ещё больше путая невольных слушателей. По их совместному рассказу выходило, что Рейстлин, хотя и сам до встречи шёл через трясину, совершенно не видел их, пока Карамон не спас его, уже начавшего тонуть. Также было совершенно непонятно, нашёл ли ученик мага травы, или только потерял половину мантии на кустах, или же её ещё до его ухода изорвал зачем-то Даламар, и очень удачно эти обрывки пригодились, чтобы сейчас найти Рейстлина при помощи магии, хотя та и была совершенно бесполезна, если верить замечанию Флинта, которое за него пересказал Тас. Рейстлин не встревал в разговор, хотя и испытывал желание или скинуть с телеги Карамона, чтобы тот не позорил его, или соскочить самому, чтобы хотя бы не слышать истории своего спасения, поскольку это было гораздо проще, чем сталкивать здоровенного брата. Но когда слушать стало уже совсем невыносимо, и Рейстлин, морщась от приступов боли в животе, начал подползать к краю телеги, они наконец доехали, и всю их компанию попросили дальше идти пешком, ведь друзьям Карамона нужно было в другую сторону. Сам Карамон, к сожалению Рейстлина, не захотел к ним присоединиться, а стал помогать остальным взобраться на первую лестницу, шедшую вокруг ствола валлина к нижней площадке.       - О, Тика! – Радостно крикнул Карамон, заметив на одном из мостков между деревьями промелькнувшую копну рыжих волос. Вместе с Тикой на звук невольно обернулось ещё несколько человек. – У Отика найдётся для нас уголок? Мы нашли Рейста, и это надо отметить отменной картошкой!       - У Отика всегда найдётся местечко для всех желающих. - Добродушно ответила Тика. - Очень рада, что удалось найти брата. Надеюсь, с Рейстлином всё нормально? - Всё ещё вежливо, но уже куда более сдержанно добавила она, не глядя при этом на самого Рейста, будто тот не мог ответить за себя.       - Он жутко потерялся в болотах и замёрз, боюсь, как бы не залихорадил снова. - Ещё громче крикнул Карамон, пока новые слушатели всё собирались вокруг. - Но теперь он дома, и я смогу позаботиться о нём, чуть что.       Рейстлин, которого поддерживали за локоть, будто он мог вот-вот упасть, очень жалел, что площадка под ними сделана добротно и никак не может в один момент сломаться и провалиться. Он даже подумывал использовать какое-нибудь заклинание, но от жгучего стыда и злости из головы вылетело не то, что слова, но и просто половина алфавита на аркане.       Он чувствовал на себе взгляды всех тех, кто остановился послушать этот разговор, совершенно случайно ставший достоянием пары улочек между деревьев, и все эти взгляды были ужасно, просто унизительно сочувствующими. Будто Карамон не родного брата, такого же юношу, как и он сам, нашёл, а пятилетнего ребёнка с разумом младенца, который без помощи кого-то сильного не протянет и пары часов.       - Зачем только было искать, если вы и без меня самого прекрасно всё за меня решаете и делаете? - Зашипел он так, что было слышно только стоявшим с ним на площадке. - Сделали бы вид, что нашли, и точно также обсуждали бы, как у вас всё замечательно, и как было бы славно в честь этого побольше набить брюхо, точно также не давая и слова сказать мне, а лучше спокойно пойти и отдохнуть.       - Рейст, ну что ты? - Растерялся Карамон и разжал пальцы, когда брат дёрнул рукой, за которую его держали. - Мы же правда все очень рады, что ты нашёлся, и нам, конечно, очень важно, что и ты думаешь. Ну хочешь, мы завтра отметим, а сегодня ты отдохнёшь, чтобы не стало плохо?       - А мне кажется, твой брат прав.       Все четверо задрали головы, чтобы увидеть, как из-за ствола на лестницу сверху выходит Даламар. Всё той же неслышной тенью, как пару дней назад, он легко и быстро приближался, и только у одного Рейстлина прибежавшие по спине мурашки были не только неприязненными. Вернее, скривился он вполне искренне, но вот то, как сладко заныл шрам на животе, он, к сожалению, не смог не заметить. Где-то вдалеке Тика смазанно с ними попрощалась. - Он два дня скитался в лесу, чтобы найти необходимые ему ингредиенты, а ты мало того, что не даёшь ему поскорее дойти до дома, так ещё и не спросил даже, нужен ли ему сейчас такой ужин. Может, после двух дней в лесу у него болит живот, и от жирной картошки станет только хуже?       Даламар изобразил участливость, но то, как блестели при этом его глаза, когда палец очерчивал фигуру Рейстлина, для юноши слишком ясно говорило о том, что эльф точно поджидал их тут специально.       - Как, кстати, моё заклинание? Не слишком ли долго после его окончания пришлось искать Рейстлина?       - Мог бы постараться и получше. - Буркнул Флинт. На большее его не хватило, потому как в остальном гном следил, чтобы Тассельхоф не тянулся к поясу Даламара, полагая, что кендеру лучше ничего не красть у тёмного мага. Ещё и эльфа.       Не то, чтобы у Рейстлина были такие мысли, но сейчас он чувствовал некое согласие с настроением Флинта. Видеть Даламара тут совсем не хотелось. Какой позор.       Да и не одно острое чувство стыда пронзило юного мага с головы до кончиков пальцев, задев по пути какую-то нить внутри чрева. Он попросту опасался того, что мог выкинуть его невольный знакомый. Даже зная, что его мысли бредовы, Рейстлин не смог не представить, как по повелению эльфа шов от магии на его животе расползся бы в стороны прямо там, куда был направлен палец с острым ноготком, обнажая мокрое, скользкое, норовящее выйти наружу... Прямо, как их общий секрет. Сам того не осознавая, Рейстлин побледнел сильнее обычного, отчего направленный на него взгляд Даламара стал ещё более смеющимся и довольным. О, он знал, о чем подумал юный маг. Знал, что на самом деле эти мысли были не испугом, а ничем иным, как сладкими фантазиями, от которых Рейстлин, невольно подтверждая слова Даламара, прижал руку к животу. И с трудом разлепил пересохшие губы, чтобы прошипеть.       - Если вы закончили болтать, я бы хотел скорее вернуться домой и снять с себя мокрую насквозь мантию, а так же наконец-то выспаться, поэтому, может быть, вы закончите свой обмен любезностями. - Заметив, что Карамон открыл было рот, чтобы выдать очередную унижающую его своей заботой вещь, юноша заткнул его: - Если же вы намереваетесь и дальше позорить меня и тратить мое время, я предпочту добраться домой сам.       - Зачем же самому, когда у тебя точно найдётся кто-то, готовый помочь. Рейстлину показалось, что Даламар уже готов сделать шаг к нему и изящным, неуловимым движением опустить руку ему на плечо вперёд карамоновой. Возможно, он бы попытался вернуть юношу не к нему домой, а к себе, где за время его отсутствия мог подготовить новую подлость, от которой Рейст не смог бы отказаться... Но прежде, чем он успел возмутиться собственным мыслям, брат закрыл его собой от взгляда эльфа, сам глядя на того исподлобья, делая в этот редкий миг их с Рейстлином действительно удивительно схожими друг с другом.       - Благодарю тебя за помощь, но дальше я и сам могу прекрасно поза.. кхм, помочь Рейстлину.       - Разве у тебя нет никаких других дел? - Поддержал Карамона Флинт и подошёл к эльфу так близко, что тот был вынужден отступить на пару ступеней, чтобы не испачкать свою мантию об одежду Флинта, которая была едва ли чище рейстлиновой. - Парень достаточно намучился в лесу, чтобы ещё и ты сейчас пудрил ему и всем нам мозги.       - А я был бы на прочь посмотреть, как Даламар может помочь Рейстлину. - Заметил Тассельхоф, и так молчавший слишком долго. Совершенно неожиданно для всех от его слов Даламар едва не рассмеялся, а уши и шея Рейстлина покраснели. - Ну, если он не будет творить магию, убив для этого кого-то или... - Растерянно попытался продолжить кендер, но дружная просьба совершить чудо самому и замолчать ещё хоть не пару минут заткнула ему рот.       - О, Боги. Какие же вы все идиоты. - Рейстлин закатил глаза и оттолкнул Карамона, взобравшись по лестнице вверх: по воздушным мосткам от таверны можно было добраться до практически любого дома, поскольку та являла собой своеобразное пересечение всех дорог в Утехе. Впрочем, к Даламару Рейстлин так же не повернулся и прошел мимо, нарочито задев плечом. Что вряд-ли обидело эльфа, конечно, но выместить злость от унижения и на нем тоже хотелось невероятно. - Карамон, ты и дальше собираешься там стоять?       Окрик брата догнал здоровяка, и тот спешно устремился за Рейстлином, только и успев шепнуть извинение Флинту. Даламара, кажется, это позабавило еще сильнее, но, потеряв цель своего пребывания у таверны, маг со странной улыбочкой направился обратно к своему дому, осторожно ступая по подвесным мостам и платформам.       Всё-таки, как бы ни был ловок эльф, Утеха была тем ещё испытанием для всех, кто не привык жить в ней с детства.

***

      - Чемошев заносчивый урод! - Рейстлин гневно выдохнул и уронил брусок мыла в деревянный таз. Руки начинали ныть от усталости, но белоснежная мантия чище не становилась. Плюнув, юноша открыл шкафчик и вытащил оттуда бутылку уксуса, откуда щедро отлил в таз. Если это не поможет, то ничего не поможет. Рейстлин был невероятно зол.       Тяжело вздохнув, он остервенело стер с рук получившуюся отбеливающую смесь и оставил одежду отмокать. Теперь нужно было помыться самому, но его практически трясло от ненависти... Да практически ко всему. К эльфу, к брату, к гному, к ситуации... К себе. В конце концов, если бы не его вина, не его тайна, ничего бы этого не было, и Даламар не прилип бы к нему, как банный лист, нервируя своим абсолютным спокойствием и хитрым блеском глаз. В дверь тихо поскреблись, вызывая в душе ещё большую волну злобы, и Рейстлин, уже даже не боясь, что брат может вломиться без приглашения, зарычал, не узнавая собственный голос:       - Карамон, я сказал убирайся! Что тебе не понятно в этих словах?! - От воды ещё не шел пар, но она была достаточно горячей, чтобы тело покрылось мурашками от попытки залезть в большую лохань, которую здесь использовали вместо дорогих ванн. Да и не то, чтобы на валлины можно было подвести магические или самые обычные трубы с поршенем, через который можно было бы накачать воды. Шумное сопение Карамона повторилось, но быстро стихло. Кажется, на этот раз раскрытие тайн отменялось. В таком настроении Рейстлин не вызывал желания лезть даже у самых тупых.       Одним быстрым движением Рейст опустился в воду и усилием воли не дал себе тут же выскочить от облизавшего кожу жара. Ничего, он каждый раз так делал и знал, что не более, как через пару минут, согреется и сам, и в воде уже будет чувствовать себя так хорошо, как нигде больше. Только с неудовольствием отметил, что от этого на пол выплеснулась пара литров, что странно, ведь Карамон всегда носил одно и то же количество воды, а Рейстлин уже совершенно неосознанно двигался достаточно аккуратно, чтобы ничего не расплескалась. Конечно, можно было решить, что брат-дуболом перестарался, или что сам Рейстлин в раздражении двигался слишком резко, но...       От этого "но" в животе снова родилась сладкая судорога, и юноша шумно выдохнул. Но что если всё было сделано, как обычно, просто они оба не учли, что сам Рейстлин стал чуть больше. Невольно глаза опустились на воду, но та уже успела успокоиться, но под ней было видно бледное, немного расплывающееся от преломления света тело с ярким шрамом на животе. Рейстлин потянулся за бруском мыла, но, пока руки механически намыливали голову, мыслями юноша был по-прежнему обращён к своему животу. А ведь будь тот больше, он бы, может, вообще не поместился в эту лохань, и пришлось бы заняться поисками новой. Будь он таким же, как в момент перед разрывом, то его верх чрева бы холодило воздухом, ведь полностью скрыться под водой такому точно не удалось.       Эти мысли совершенно точно не должны были приходить ему в голову, но Рейстлин попросту не мог с ними бороться. Прикрыв глаза, он скользнул под воду и промыл волосы от мыла, осторожно разделяя пальцами длинные каштановые пряди. Он мог бы сидеть так вечно: тепло обволакивало со всех сторон, струясь по позвоночнику приятным жаром и щекоча свежий шрам, будто сотня маленьких иголочек. Но пришлось вынырнуть, чтобы сделать глубокий вдох. Мокрые волосы водопадом стекли по острым косточкам позвоночника, и юный маг открыл глаза, обхватив себя руками. О, как бы он хотел не чувствовать эти острые ребра, когда так делал. Кроме магии это, неправильное, стремление стояло на второй ступени его желаний. Даже чем-то переплеталось - среди бедняков большая власть означала больший достаток, можно было посмотреть на того же Отика, получающего неплохую прибыль со своей таверны, чтобы это понять. Или Теобальда. Эта мысль заставила Рейстлина скривиться, но всё-таки даже этот неуч стоял выше обычных людей. Да, была где-то черта, где действительно могущественная сила переходила в необходимость поддерживать определенный статус, достаточно величественный и привлекательный в глазах большинства.       Но ведь он мог просто не преступать его столь... Явно. Не зря ведь эльф упомянул, что сможет сделать так, чтобы этот странный порок не испортил Рейстлина в глазах окружающих по крайней мере внешне. Чтобы для всех он просто немного... Смягчился, после многих лет жизни в виде нескладного острого юноши. Это уже было бы невероятно приятно. И никто бы не догадался, насколько сильно Рейстлин мог бы предаться своей второй страсти, когда удовлетворит голод по первой. Насколько огромным может стать, пусть даже ненадолго. Руки с нежностью сошлись на животе - за сегодня он стал более впалым. Видимо, остаточное воздействие артефакта постепенно практически полностью устраняло дефекты вроде растянутой кожи или ослабших мышц. Только шрам оставался свидетелем случившегося в валлинах. Юноша провел по нему рукой, почувствовав жёсткий слой соединительной ткани, который оказался удивительно чувствительным - табун мурашек спустился по шее и плечам, заставив Рейстлина с силой выдохнуть.       Это было интересно.       Зачерпнув с воды горку мягкой пены, Рейстлин чуть приподнялся, чтобы живот оказался поближе к поверхности воды. Невольно в голову пришёл собственный образ, но с настоящим брюхом, которое бы возвышалось не только над водой, но и над бортиками лохани (а может даже и настоящей ванны когда-нибудь), пусть даже если бы сам Рейстлин при этом сидел на её дне, тяжело дыша от температуры воды и собственной тяжести.       Эта фантазия оказалась до того волнительной, что Рейст в реальности даже постарался чуть прогнуться в спине, чтобы поднять живот над водой хоть немного и представить, как бы это могло выглядеть. Но стоило мышцам растянуться, как их вновь пронзило болью, и Рейстлин неуклюже плюхнулся обратно, вылив ещё немного воды. Тощий зад, не смягчённый сейчас даже мантией, не говоря о собственном мягком жирке, тоже заныл от пусть слабого, но всё равно удара, и Рейстлин раздосадовано вздохнул. До своих даже скромных фантазий ему было ещё удручающе далеко.       На этот раз руки нырнули под воду, и уже там снова ощупали шрам. Как он, не разошёлся ли? Не появилось ли нового разрыва на его месте? Рейстлин едва слышно шевелил губами, вторя мыслям, будто бы это не его руки внимательно ощупывали животик, а чьи-то чужие, кого надо было обязательно спросить вслух. Ведь чем больше был бы живот, тем сложнее было бы справляться самостоятельно, да и банально осмотреть себя без большого зеркала - ещё одна недоступная роскошь, о желанности или полезности которой до этой минуты Рейстлин и не задумывался - стало бы невозможно. Тогда бы точно потребовался кто-то ещё, кого можно будет донимать просьбами помочь справиться с собственным телом.       Постепенно, с ростом его живота, да и не только его, уж в мечтах Рейстлин мог позволить себе представить собственное тело действительно толстым, словно у богатого мага, что может позволить себе прерывать исследования на обильные пиры и возлияния, а перед сном непременно прикажет слуге помочь облачиться в ночную одежду... Так вот, с тем, как распирало бы от жира бока и впалые щеки, Рейстлину непременно потребовалась бы помощь в повседневных делах. Окрылённый этой новой мыслью, юноша откинул голову на край лохани и облизал губы, чувствуя, как мышцы начинают расслабляться от жара. Разве смог бы он, став толще себя самого втрое, нагнуться, чтобы просто подвязать обувь? Или застегнуть пуговицы, что расстегнулись на рубахе, когда пузо было бы набито под завязку. Никогда ещё не были приятны ему чужие прикосновения, но почему-то сейчас Рейстлин отчаянно желал, чтобы гладящие живот ладони не были его собственными. Он еще помнил, как, несмотря на секундное удивление, было неожиданно... Комфортно, когда Даламар помог ему облачиться в мантию, и поясом от халата перетянул ещё ноющий шрам...       Нет!       Ни за что!       Рейстлин дернулся и наклонился над водой, тяжело дыша. Руки его с силой вцепились в бортики, словно бледные пауки с длинными тонкими лапками.       Сколько ещё унижений он должен стерпеть за сегодня? От Карамона, от трижды проклятого эльфа, а теперь ещё и от себя самого? Желать помощи, да что уж там, страстно её хотеть, фантазировать об этом - не это ли та ужасная слабость, от которой Рейст все последние годы отчаянно бежал, до последнего не подпуская к себе никого? И всё же, эти мысли были его собственными, и он уже не мог от них отказаться - мрачно понял для себя юноша, сползая в воду по самый нос. Если он признавал за собой желание стать не просто толстым, а по-настоящему жирным, то он должен был смириться и с побочным желанием иметь кого-то, кто облегчал бы его жизнь, полную приятной тяжести. В конце концов, глупо было бы расходовать драгоценную магию на нечто подобное. Хотя в некоторых случаях это было бы необходимостью.       Руки снова сползли под воду, к животу, и принялись гладить нежную кожу. Да и, надо признаться, Рейстлину хотелось вновь ощутить себя неспособным сопротивляться, когда он уже и так был полон, но его бы продолжили кормить. В будущем, вероятно, ему придётся поддаваться, когда он будет достаточно силён магически, но всё же вновь почувствовать, как его, невзирая на боль и даже слёзы кормят и дальше, было бы для него дорого.       Но только никакого эльфа - заключил Рейстлин. Эту самодовольную морду он не потерпит больше, уж слишком опасно было подпускать Даламара к себе.       Хотя...