Целуя коронавирус (Kissing the Coronavirus)

Она должна была найти лекарство от Коронавируса. Вместо этого… она влюбилась в него. Доктор Алекса Эшингтонфорд смотрела на пробирку, зажатую между пальцами, — ее идеально розовые наманикюренные ноготки выделялись на фоне бледной, пузырящейся жидкости внутри. Она осознала, какая сила находится в ее руках, вирус, уносивший столько жизней и заставляющий ее сердце бешено биться, как дикий тигр в клетке. Коронавирус. Несмотря на катаклизмы, которые вирус вызывал по всему миру, Алекса испытывала прилив возбуждения каждый раз, когда брала в руки образец «Короны», словно пульсирующий эрегированный пенис, отчаянно стремящийся обрушить свои разрушения на любого, кто к нему прикоснется. Алекса так давно не была с мужчиной, что вирус был единственной вещью, к которой она могла приблизиться и которая вызывала у нее хоть какое-то возбуждение. Щекотка в трусиках, когда она работала с образцом, была единственной сексуальной разрядкой, которую она испытывала с тех пор, как вирус вырвался из ада и захватил весь мир. И теперь она держала пробирку в руке, крепко сжав. Она прикусила губу. Представьте, что она могла бы с ней сделать. Она провела рукой по груди, и сосок затвердел, как тик-так. Представьте, что она почувствует, если прикоснется к себе этим предметом. Неплохо, подумала Алекса. Очень неплохо. Алекса опустила пробирку и расстегнула две нижние пуговицы на своем лабораторном халате. Чпок. Чпок. Она взяла пробирку и потрясла ее. Пузырящаяся кремовая жидкость зашипела, ударяясь о внутреннюю поверхность пробирки. Она поднималась волнами, и Алекса была готова поклясться, что чувствует, как стекло расширяется. Стекло набухало и опадало, когда она трясла пробирку. По ее венам пробежал электрический разряд, достигнувший влагалища. Как будто она села на батарею. Все тело покалывало, и это было ужасно приятно. Но Алекса знала, что может сделать себе лучше. Намного лучше. Алекса спустила лабораторные штаны и отодвинула трусики в сторону, ее киска была настолько мокрой, что кружева скользили по коже, как толстяк по водной горке. Она опустила пробирку. Когда образец COVID-19 приблизился к ней, она почувствовала прилив возбуждения. Интенсивный порыв изнутри, как будто взрывался фейерверк. Она повертела пробирку в руках, готовясь протолкнуть ее внутрь. Она проделывала подобное со многими мужчинами, которые не знали, как контролировать свои дрожащие члены, словно те были сами по себе и нуждались в руководстве. Алекса крепче сжала пробирку. Она представляла, как в стеклянных венах пробирки течет кровь, и она становится твердой для нее. Алекса думала о ее мощи. Она прикоснулась пробиркой к влажным половым губам. — Доктор Эшингтонфорд, не могли бы вы составить каталог новых образцов? Черт. Алекса не заметила, как ее босс, доктор Гёртличанд, вернулся в лабораторию. К счастью, она была спиной к двери, иначе доктор Гёртличанд все бы увидел. И это… тоже заставило Алексу ощутить волну возбуждения. Не то чтобы ей нравился доктор Гёртличанд: он был не из тех, за кем она обычно охотилась. Ей нравились крупные, мускулистые мужчины, похожие на греческие статуи, только с огромными, а не маленькими членами. Доктор Гёртличанд был маленьким и с забавными усиками, но после того как она так долго просидела с ним в лаборатории, так долго была лишена ощущения горячего мужского члена внутри своей мокрой от смазки киски, она подумывала предложить ему секс на одну ночь, чтобы сбросить напряжение и с чистой головой продолжить поиски лекарства. Потому что именно для этого они там и собрались. Не для того, чтобы под влиянием похоти выяснять причину пандемии. Они пришли за лекарством и были полны решимости оставаться в лаборатории, пока оно не будет найдено. Однако Алекса все еще держала обиду на доктора Гёртличанда. Конечно, она по-прежнему подумывала о том, чтобы трахнуть его из ненависти, но ее гордость была важнее, чем легкая пощечина и щекотка. Она знала, что вакцине, которую они ждали, чтобы испытать на людях, нужно чуть больше COVID-19, чтобы организм выработал необходимые антитела. Но разве доктор Гёртличанд станет ее слушать? Нет, не станет. Когда коронавирус впервые распространился среди жителей Уханя, доктор Гёртличанд, один из лучших биохимиков-нейровирусологов-эпидемиологов Огайо, попросил основную команду врачей возглавить целевую группу по поиску лекарства. С самого начала их было четверо: доктор Гёртличанд, доктор Эшингтонфорд, доктор Джей и доктор Воббл. Затем медленно, но верно вирус распространился по всему миру. Азия. Европа. Некоторые другие места. Но самое главное и тревожное — Америка. Затем, еще медленнее, вирус проник в лабораторию. Первым заразился доктор Джей. Затем доктор Воббл. И все. И тогда доктор Гёртличанд стал еще более решительным. Настолько, что перестал прислушиваться к голосу разума, а поскольку у Алексы были большие сисечки, аппетитная попка и красивые ноги, он иногда не воспринимал ее всерьёз. Раньше Алекса восхищалась им, но в последнее время его предвзятое отношение открыло ей глаза. Он определенно подошел бы для брака, но его внешность была совсем не такой, как ей хотелось. Она не могла забыть эти усы. Она любила бороды, а усы — это только начало бороды, как микропенисы — это только начало настоящих пенисов. Мелочи недостаточно — нужно все остальное. А теперь, еще и с его новым, плохим отношением… — Доктор Эшингтонфорд, вы меня слышали? — повторил доктор Гёртличанд. — Вы стоите и не отвечаете мне уже три с половиной минуты. Алекса положила образец обратно в штатив и спокойно застегнула пуговицы на лабораторном халате. Чпок. Чпок. — Да, я слышала вас, доктор Гёртличанд, — ответила Алекса, повернувшись к нему лицом. — Я уже говорил вам, зовите меня Боб, — сказал он. — Мы просиживаем здесь практически день и ночь, так что вполне можем отбросить формальности. — Да, доктор Гёрт… Боб. Он улыбнулся, и его усы закрутились вверх, подчеркивая безбородость его лица. Если бы только у него была борода. И он был бы выше, и у него был бы большой член, и он был бы красивым и заставлял бы ее намокать. Как Ковид-19. — Так что, если вы проанализируете новые образцы, и данные совпадут с теми, что у нас уже есть, мы, возможно, будем готовы переходить к испытаниям лекарства, — сказал доктор Гёртличанд. Алекса кивнула. Она работала с доктором Гёртличандом и другими (до их смерти) над лекарством от вируса уже несколько недель, и теперь — наконец-то — появился слабый шанс, что они нашли решение. И Алекса снова почувствует, каково это — держать в руках член. — Я сделаю это, — гордо заявила она. Доктор Гёртличанд кивнул и ушел. Алекса не стала терять время. Она вскрыла коробку с образцами и начал прогонять их на генетическом анализаторе. Каждый образец оказался положительным, и все они совпадали с результатами, полученными ранее при исследовании других образцов. Это были отличные новости. Но Алекса знала, что ей нужно провести анализ сравнения с оригинальным образцом. Любой предлог, чтобы снова подержать в руках это мощное чудовище, — дважды просить ее не нужно. Алекса взяла со штатива пузырящийся образец COVID-19, прижала его к трепещущей груди и вернулась к генетическому анализатору. Она проверила образец, и результат оказался именно таким, как и ожидалось. Это было прекрасно. Это означало, что они смогут провести испытания лекарства. Если только… Алекса пронеслась по лаборатории, светлые волосы развевались у нее за спиной, и подбежала к рабочему месту доктора Гёртличанда. Она открыла шкаф с образцами вакцин для опытов и достала пробирку с ярко-синей жидкостью. Лекарство. Она знала, что Ковид-19 недостаточно. Она просто знала это. Поэтому… если испытания вот-вот начнутся, она знала, что ей придется сделать. И она решилась, потому что знала, что обязана что-то предпринять. Алекса открыла пробирку с пробной вакциной. Чпок. Открыла пробирку с образцом коронавируса. Чпок. Алекса уставилась на него. Кремовая жидкость пузырилась и лопалась, как миска свежего воздушного риса. Щелчок, треск, хлопок. Даже звук вируса заставлял ее яичники звенеть, как музыкальные тарелки. Он был таким мощным. Таким сильным. Таким… смертоносным. Именно поэтому его нужно было остановить. Очень, очень медленно Алекса наклонила образец Ковид-19 так, что содержимое приблизилось к краю пробирки. Ей нужно было добавить всего одну каплю. Она была одним из лучших ученых в мире, поэтому была уверена, что одной капли будет достаточно, чтобы сделать вакцину идеальной. Всего… одна… капля… Кап. Вот. Алекса сделала это. Она заменила крышки на каждой пробирке и вернула вакцину в шкаф. Доктору Гёртличанду не стоит знать, что Алекса внесла небольшие изменения. Они проведут испытания в медицинском совете, получат одобрение, а через несколько месяцев введут вакцину испытуемым по всей стране и проследят за их реакцией. Как только испытания пройдут успешно — а они, конечно, пройдут, — они будут использовать оригинальную вакцину для создания все новых и новых вакцин, которые будут применяться по всему миру. Придется подождать, но Алекса знала, что оно того стоит. Через тридцать минут доктор Гёртличанд вернулся в лабораторию, неся коробки с медицинскими принадлежностями. Его лицо было красным, а глаза еле открывались, будто он отчаянно боролся со сном. Но они не могли позволить себе сон. Их ждали жизни, требующие спасения. — Как образцы? — спросил доктор Гёртличанд. Алекса не смогла сдержать улыбки: — Все идеально. Глаза доктора Гёртличанда расширились. — Серьезно? — Да. — Что ж, в таком случае… мы можем идти дальше. Мы можем переходить к испытаниям. Алекса кивнула. — Я напишу письмо медицинскому совету. — Нет, — отрезал доктор Гёртличанд. — Мы не будем ждать одобрение медицинского совета. Сердце Алексы затрепетало, как в тот раз, когда она трахалась с косоглазым сыном фермера и развязала ему глаза. — Что вы имеете в виду? — спросила она. Доктор Гёртличанд бросил коробки и подошел к шкафу с вакцинами. Он распахнул дверцу и достал образец. Тот самый, в который Алекса добавила еще одну каплю COVID-19. — Я сделаю это, — уверено проговорил он. Алекса ахнула. — Доктор, нет… — Алекса, пожалуйста, зови меня Боб. Алекса ахнула. — Боб, нет — Да, Алекса, — сурово сказал он. Он достал из кармана шприц и открутил крышку пробирки. Чпок. Затем доктор Гёртличанд погрузил иглу в вакцину и втянул голубую жидкость в шприц. — Боб, ты не можешь, — прошептала Алекса, хватая его за бицепс. Он был таким тощим. Таким слабым. — Алекса, я могу, — отозвался он. — И сделаю. Я должен. — Ты можешь умереть. — Лучше я, чем какой-нибудь беззащитный ребенок. Доктор Гёртличанд закатал рукав рубашки. — Я должен это сделать, Алекса. Я не говорил тебе раньше, но… у меня Коронавирус. Алекса снова ахнула, а потом прикрыла рот рукой, осознав, что они с доктором Гёртличандом не соблюдали социальную дистанцию. — Это мой единственный вариант, — гордо проговорил он. — Доктор Эшингтонфорд, если вакцина не сработает… для меня было честью работать с вами. Алекса кивнула и отступила на два метра. Затем… доктор Гёртличанд всадил шприц себе в руку, и голубая жидкость скрылась в его венах. Наступил момент молчания. Алекса никогда не видела доктора Гёртличанда таким. Таким храбрым. Таким самоотверженным. Возможно, она ошибалась на его счет. Возможно. Возможно… Он упал на пол. — ДОКТОР! — воскликнула Алекса, полная панического ужаса. — НЕТ, — закричал он. — Не подходи ближе… Все под контролем… По какой-то причине вспыхнул свет. Ветер хлестал по лаборатории, развевая волосы Алексы в разные стороны и раскачивая ее пышные груди. Было много звуков и тряски, и сердце Алексы билось сильнее, чем в тот раз, когда ее жестко выебал ковровый мастер, пришедший укладывать ковры в ее загородном особняке. Под напором ветра Алекса отступала назад, пока не уперлась спиной в стену. Доктор Гёртличанд закричал. Он схватился за грудь. Отполз к задней стенке своего рабочего места, пока ветер ревел, а свет бешено мигал. А затем…. Тишина. Ветер успокоился, и волосы Алексы идеально легли на ее плечи нежными волнами. — Доктор Гёртличанд? — выдохнула она. Ничего. — Эмм… Боб? — Кто такой… Боб? — отозвался голос. Алекса моргнула. Кто… что? — Боб? — снова позвала Алекса. — Что ты имеешь в виду? — Я не знаю никакого Боба… Из-за рабочего стола показалась рука. Она выглядела как обычная рука, только… была зеленой. — Доктор Гёртличанд, что случилось с вашей рукой? — запричитала Алекса. — Я не знаю, КТО ЭТО ТАКОЙ, — по лаборатории пронесся рев, от которого зазвенели мензурки и затрещали пробирки. Алекса отступила от стены, сердце бешено колотилось в груди. Она крошечными шажками направилась к доктору Гёртличанду, каждый выдох был коротким и резким. Вторая рука опустилась на поверхность, и Алекса завизжала. Она тоже… была зеленой. Раздался низкий стон, почти рычание, которое усилилось и превратилось в рев. Гортанный, звериный рев. Такой сильный и мощный, что клитор Алексы затрепетал от предвкушения. Понемногу из-за стола показался доктор Гёртличанд. Сначала появились густые брови. Потом пронзительные голубые глаза. Мягкие губы. Челюсть широкая, как багажник автомобиля. Массивные, сильные плечи. Плоский живот. Выпуклость в брюках размером с питона средней длины. Ноги. И, предположительно, стопы, но Алекса не могла их разглядеть за столом. Его тело выросло настолько, что лабораторная форма треснула по швам. На бедрах не было штанов, мышцы выпирали, как наглый котенок. Грудные мышцы были такими большими и накаченными, что практически гудели. Кончик пениса торчал над линией пояса, и Алекса была уверена, что он даже не был эрегирован. Она не могла перестать пялиться. И он был… зеленым. На самом деле, весь доктор был… зеленым. И он был покрыт маленькими зелеными бугорками, которые научные люди вроде Алексы называют пепломеры. Постойте… если у него на теле торчат шиповидные протеины, значит ли это, что он… Нет. Нет. Это невозможно. Нет. Но все-таки… — Доктор Гёртличанд? — спросила Алекса. — Это вы? Он покачал головой. — Вы там, доктор Гёртличанд? Боб? — Нет, — ответил огромный зеленый человек. Он был по меньшей мере на метр выше доктора Гёртличанда и почти вдвое шире. — Тогда… кто ты? — снова спросила Алекса. — Я не знаю. — Ты знаешь, кто ты? — Думаю, да, — проговорил он. — Или скорее… что ты? Он кивнул, мышцы шеи напряглись. — Ты… вирус? — Да, — сказал он. — Ты — коронавирус? Ковид-19? — Да. — Что случилось с доктором Гёртличандом? — Я поглотил его. — Почему? — Инъекция… испытание вакцины… — Но как? — У него был вирус. В вакцине были следы вируса… огромные следы… Если сложить их вместе, получится больше вируса, чем может выдержать человек… Я — результат. — Ты ковид-19? — Да. На его лице была написана печаль. Алекса не была уверена, что именно она чувствует. Это был не страх. Не тревога. Она была заинтригована. И, возможно, немного взволнована. Он шагнул вперед. — Не подходи ближе, — воскликнула Алекса, хотя втайне хотела, чтобы он подошел ближе. Намного ближе. — Все в порядке, — мягко сказал он. — Я чувствую, что у тебя иммунитет. — Я не восприимчива к вирусу? — спросила она. — К… тебе? — Да, — сказал он. — У тебя нет проявлений симптомов. Ты заразилась вирусом, даже не подозревая об этом. — Значит ли это, что доктор Гёртличанд заразился от меня? Он кивнул. Одинокая слеза скатилась по нежно-розовой щеке Алексы, и она прикрыла глаза. Это все ее вина… Вдруг сильный упругий палец провел по щеке Алексы. Вирус вытер ее слезы. Он был сильным, но мягким. Напористым, но заботливым. Клитор Алексы затрепетал. Она не должна так себя чувствовать. Она должна быть напугана. В ужасе. Но она ничего этого не чувствовала. Вирус раскрыл ладонь, и Алекса прижалась к ней щекой. Она словно лежала на теплой, уютной подушке. Мягкой и крепкой. Полной прекрасных снов и счастья. И еще чего-то приятного, что она даже не могла описать. — Мне очень жаль, доктор Гёртличанд, — прошептала она. — Он ушел, — сказал вирус. — Теперь я здесь. Она кивнула и шагнула к нему. Он распахнул руки, позволяя Алексе вплавиться в его кожу и мышцы. Она почувствовала, как его пульсирующий член уперся ей в талию. Он был таким длинным, теплым и толстым, как рука без костей. Ей стало интересно, как он выглядит в эрегированном состоянии. — Как тебя зовут? — спросила она. — Зови меня Ковид, — ответил он. Было что-то такое в его объятиях. Ей должно было быть страшно, но вместо этого она чувствовала себя в безопасности. Безопаснее, чем когда-либо в своей жизни. Она посмотрела ему в глаза. Они были притягательными, как у козла, только без прямоугольных зрачков. Она не могла отвести взгляд. И они, казалось, росли. Становились больше. Шире. Сексуальнее. Но Алекса вдруг поняла, что они становились не больше. А ближе. Так близко, что она могла разглядеть все детали на его лице. Белковые отростки, покрывающие его кожу. Его губы. Так близко, что она могла почувствовать их вкус. Его язык, мягкий и горячий, словно кусок рыбы, приготовленной в микроволновке, скользнул ей в рот. Большая рука ухватилась за ее еще большую грудь, цепляясь за нее, словно он взбирался на гору. Ковид разорвал ее лабораторный халат, обнажив идеально круглые совершенные сисечки. Опустив голову, он перегрыз лифчик, позволив ему упасть на пол, и ее груди оказались на свободе. Они подпрыгивали, как водяные шарики, сверкающие на летнем солнце. У нее были красивые соски. Ковид облизал Алексу с ног до головы. Ее колени задрожали и подкосились, она упала, но Ковид быстро среагировал и подхватил ее, мягко уложив на прохладный кафельный пол. Однако Алекса не желала, чтобы ему досталось все веселье. Она схватила его за штаны, разорвала то, что от них осталось, и высвободила его чудовищный член. Он набух, как воздушный шар, наполненный гелием, поднялся вверх и буквально требовал, умолял взять его в руку. Она взяла его и начала надрачивать вверх-вниз. Ковид застонал, но не перестал ласкать тело Алексы. Его член покачивался и дергался от удовольствия, вены вздулись сильнее, чем она когда-либо видела. Она взяла член глубоко в рот, ее горло растягивалось по мере того, как он продолжал расти, но это только сильнее возбуждало ее. Алекса брала глубже и глубже, пуская слюни и хлюпая от удовольствия. Вирус вытащил член из ее рта, издав чпокающий звук. Чпок. Он перевернул ее на живот, сжал руками задницу и широко раздвинул половинки, чтобы добраться до киски и наконец погрузить свой изнывающий член в ее лоно экстаза. Лабораторию словно трясло от землетрясения. Ковид вставлял, вставлял и вставлял, а Алекса только и делала, что хваталась за ножки стола и пыталась не разбить зубы об пол, она лежала с открытым ртом, задыхаясь, отчаянно пытаясь выкрикнуть от удовольствия, но не в силах издать ни звука. Ее киска сжалась вокруг члена Ковида, а его рычания заставляли ее сжиматься еще сильнее. Она никогда не испытывала ничего подобного, и, когда она кончила, все ее тело содрогнулось от сладкого спазма. Ее трясло как заводной моторчик без выключателя. Крепкая рука шлепнула ее по заднице, и Ковид зарычал подобно раскату грома. Он наполнил ее своим любовным соком, который мгновенно вытек и растекся по полу. Это, без сомнения, займет много времени, чтобы отмыться, подумала Алекса. Однако ее это не волновало. Ее только что трахнули так, как никогда раньше не трахали. Она чувствовала себя потрясающе. Она чувствовала себя живой. Она чувствовала… Что это было за чувство? Тепло, как внутри, так и снаружи. По ее венам будто бежали веселые пузырьки кока-колы. Когда Ковид накрыл ее объятиями, словно она была начинкой для буррито, она поняла, что никогда не захочет разлучаться с ним. Она хотела бы провести вечность в его согревающей теплоте. Это была… любовь? Она никогда не чувствовала этого раньше. Похоть — безусловно, но любовь? Никогда. Так что же это было? Что это? Что… это… Она посмотрела в глаза Ковида, и он ответил ей тем же. Ее сердце бешено колотилось. Пот сочился из ее пор. От его глаз у нее, несомненно, перехватывало дыхание. Остаток вечера Алекса и Ковид провели в объятиях, с трудом отводя друг от друга взгляд. Алекса перестала беспокоиться. Она больше не оплакивала доктора Гёртличанда. Пропала и ее жажда вагинальных ласк. Она прислушалась к своему сердцу и влагалищу и позволила себе поддаться очарованию Ковида. Она проигнорировала то, что говорила ей голова, — страх, а вместо этого… приняла любовь. Она лежала неподвижно и слушала сердце Ковида. Она прикрыла глаза. И она отдыхала. И отдыхала. И…

***

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Об авторе М. Дж. Эдвардс Во время пандемии коронавируса в 2020 году М. Дж. Эдвардс обратилась к писательству, объединив две самые важные части своей жизни на тот момент: вирус и секс. Она надеется, что вам понравится эта книга. Любое сходство с реальными жизненными ситуациями чисто случайно. Она живет в Суррее с мужем и девятнадцатью хорьками.