Если вы видите эту надпись...

Если вы видите эту надпись — значит, вы интересуетесь нашей одеждой. Мы обязательно подберём вам вариант по вашему размеру и кошельку! Но это произойдёт немного позже. А пока — счастливого Рождества! И через дробь надпись/дубляж по-чешски Veselé Vánoce. Воропаев протер глаза. Или он попал вместо Праги в другое измерение, или у него галлюцинации. Сегодня только 23 декабря, а фирменный магазин Зималетто в Праге уже закрыт. Он, конечно, догадывался, что на Рождество все магазины в Европе будут закрыты, но он никак не ожидал, что это произойдёт уже 23 декабря. — Все понятно, — пробормотал себе под нос Воропаев. — Понятно, почему эта контора терпит убытки. В те дни, когда можно сделать самую большую выручку, они просто закрывают магазин. Гениально! Воропаев не любил обломов. Бурча себе под нос, он вышел из торгового центра на Староместскую площадь. Уже смеркалось, но на площади (в отличие от торгового центра, где половина бутиков уже была закрыта) бурлила жизнь. На красавице-ели уже зажглись огни, создавая сказочную атмосферу. В уличных палатках в изобилии продавались жареные колбаска, картошка фри, хот-доги и прочий фастфуд, и пиво лилось рекой. Площадь была забита туристами. Александр Юрьич решил, что если он не попал в магазин, то хотя бы можно попробовать местных колбасок и пива и направился к одной из палаток. И вдруг он кубарем полетел, споткнувшись о распластавшееся тело на земле. Он моментально вскочил на ноги. Великому и Ужасному было валяться на земле некомильфо. Он считал, что твердо стоит на ногах и внушал это окружающим, а расписаться в собственной слабости — смерти подобно. — Ох, — стонало тело. — Ну вот! Я разбила очки! Что же теперь делать? Тело шарило рукой вокруг себя, но Воропаева привлекла родная речь. Он заметил валяющиеся в снегу круглые очки с треснутым стеклом, поднял их, стёр носовым платком мокрый снег с уцелевшей линзы и подал девушке. «Что», — вдруг подумал Александр Юрьич, — «Пушка-ре-ва? Здесь, в Праге? Вот уж средь шумного бала, случайно? — Что вы здесь делаете, Катинька? — ласково проговорил он. — Ой… Александр Юрьич… Какая неожиданность! А что вы здесь делаете? — Я приехал посмотреть новый магазин. И представляете, какая оказия? Магазин Зималетто вдруг оказывается закрыт! Воропаев вложил в эту реплику весь свой яд, на который был только способен. — Ну да, это же Европа, а Рождество у них главный праздник в году! — сказала Екатерина, отряхивая снег с колен. Шапка слетела у нее с головы, волосы растрепались. Она водрузила разбитые очки на носу и поправила толстый шарф на шее. Затем выпрямилась перед Александром. «Нда, видок у нее ещё тот», — подумал Воропаев. — Я знаком с расписанием католических праздников, Катя. Рождество выпадает на 25 декабря. Сегодня, если я не ошибаюсь, 23-е. И я одного не пойму, почему в дни, когда все бегают по магазинам, магазин Зималетто оказывается вдруг закрыт! Вы не знаете, почему, Катинька? Голос Воропаева звучит вкрадчиво и ехидно. Он старается не раздражаться, но получается плохо. — Не знаю, Александр Юрьич! Это решение дирекции магазина. Мы на их решение повлиять не можем, — совершенно казенным голосом отвечает Катя. Воропаев, неожиданно для себя самого, решил сменить гнев на милость. Бог с ним, с тем магазином, закрыт и закрыт. — Вы так и не ответили, каким ветром вас занесло в Прагу. Насколько я знаю, в командировку поехал только Андрей и моя сестра? — Андрей забыл важные бумаги, и попросил меня прилететь… Ой! Она поскользнулась и ухватилась за руку Александр Юрьича, потом смутилась, покраснела и убрала ее. Воропаев вдруг подумал, что ее красит румянец и сам разозлился на себя за такие мысли. Чтобы скрыть вдруг возникшую неловкость и раздражение этой ситуацией, язвительно сказал: — Может быть, помочь вам добраться до отеля? А то, похоже, что вы совсем на ногах не держитесь. — Да, Александр Юрьич. Без очков я почти ничего не вижу. — И у вас нет запасных? — Нет. «Поразительная безалаберность», — думает Александр, но все равно берет секретаршу своего будущего родственника «на буксир». Его вдруг осеняет очередная «гениальная», на его взгляд, идея. — Знаете, что, Катя? А давайте, попробуем местной уличной еды? Надеюсь, это не сильно отразится на наших желудках? Воропаев удивлялся сам себе. Завсегдатай первоклассных ресторанов сейчас будет лакомиться уличной жареной колбасой. — Хотите колбаски, Катерина? В самом деле, что он, идиот, есть один уличную еду? — Нет, я не хочу колбасы. Возьмите мне… Секретарша Жданова подслеповато прищурилась, но разобрать так и не смогла. — Возьмите мне вот это. Она ткнула пальцем в нарисованную трубочку, напоминавшую трубочку с кремом из детства. — Т.р.дельник, — еле прочитал Александр название. — Знаете, у меня способности к языкам, но иногда иностранные языки ставят меня в ступор. Такие, как чешский, например. — Да, чешский язык сложный, — сказала Катя. Воропаев изумленно посмотрел на нее. — Вы и чешский знаете? — Нет, что вы, Александр Юрьич, — замахала руками на него Катерина. — Мне достаточно было услышать его здесь и прочитать некоторые фразы, чтобы понять. — Понял. Когда он просил это изделие, то выговорить это получилось гораздо ловчее. Катерина приняла из его рук этот кулинарный шедевр. — Глинтвейн не хотите, Катерина? — Если можно, возьмите мне чай, — скромно попросила Екатерина. — Да ну, чай… Чай вы и дома выпьете. Судя по запаху, глинтвейн здесь превосходный! Попробуйте, Катя! Воропаев умел быть обаятельным. И настойчивым. — Ну… хорошо, — сдалась Екатерина. — Я выпью немного, но только ради того, чтобы попробовать его вкус! Воропаев не возражал. Он взял два стаканчика с гранатовым напитком, тарелку с колбасками, отнес все это к столику. Кате торжественно вручил трдельник в руки, как букет цветов. — За встречу! — поднял он стаканчик. — За встречу в этом удивительном городе! — За встречу! — «чокнулась» своим стаканчиком Екатерина. Глинтвейн был превосходным, с пряным привкусом и теплом разливался внутри. Удивительно, но Воропаеву было уютно рядом с этой секретаршей Жданова. Он ждал ответной реакции. — Что скажете, Катя? Катя оторвала кусочек от трдельника, положила его в рот и зажмурилась. — Ммм. Вкус просто божественный! Хотите попробовать? И не успел он что-то возразить, как она оторвала кусочек «спиральки» этой выпечки и протянула Александру. — Откройте рот, Александр Юрьевич! Воропаев немного опешил. — Что вы сказали? — Ну… Рот откройте, пожалуйста, — неуверенно повторила Катерина. » Интересно, что сказали бы сестры, увидев, что я ем с чужих рук… даже не поинтересовавшись, мыла ли она их». — невпопад подумал Воропаев. Но он все же захватил губами кусок, протянутый Катей. — Ммм… действительно, очень вкусно! Затем, чтобы скрыть неловкость, каждый уткнулся в свою тарелку. Воропаев усиленно делал вид, что занят колбасками. Колбаски и правда были божественны на вкус. В меру жирные, с умеренным количеством перца и шпика. Он был уверен, что изжога ему не грозит. Когда Александр Юрьич расправился с ними или глинтвейном, ему стало невероятно весело: — А давайте погуляем, Катенька? Вы же не против? Смотрите, как красиво вокруг! Вокруг правда было волшебно — искрящийся в свете гирлянд свежий снежок в воздухе, дым со сногсшибающими ароматами из палаток, веселье и музыка. А что в отеле? В отеле горячая ванна и телевизор. В лучшем случае. Катерина не возражала. — Давайте! — Куда пойдем? — А давайте сходим на Карлов мост! Пока я не разбила очки, я туда собиралась! — Знаете, как до него добраться? — Кажется… Нет, точно знаю! — Хорошо! Ведите нас на мост! «Нас? Это что-то новенькое! Воропаев, с тобой все хорошо? Или уличная колбаса так действует?» Екатерина подслеповато осмотрелась вокруг и махнула рукой в один из переулков. — Туда! Кажется… — Я думаю, что все дороги в центре Праги ведут на Карлов мост! — изрек с видом Сократа Александр. — Не заблудимся! — Зрите в корень, Александр Юрьевич! Ой! Катя поскользнулась, ухватилась за руку Воропаева и засмеялась. Воропаев засмеялся тоже. Черт возьми, что происходит? Можно подумать, что в этот рождественский глинтвейн что-то подмешали. Он, один из акционеров крупной компании, кокетничает и развлекается с какой-то секретаршей? Это просто невероятно! До моста добрались без приключений, на котором традиционно была толпа туристов. Воропаев ловко лавировал с Катериной под руку, наслаждаясь попутно видами реки, огнями города и рождественской атмосферой. Вдруг Катерина потянула его за локоть. — Посмотрите, какой интересный господин, — сказала Катя. Воропаев посмотрел в ту сторону, куда она показала, и увидел джентльмена в цилиндре, в историческом плаще, с длинным шестом, который следовал от фонаря к фонарю, не обращая никакого внимания на возрастающую ораву людей, которая шла за ним, и зажигал в них огонь. Воропаев насчитал сорок три светильника. — Ааа, я что-то слышала об этой традиции, — сказала Катя. — Фонарщик зажигает вручную огни на Рождество и другие значимые события. Вы не находите это романтичным, Александр Юрьевич? — Я нахожу это практичным, — сказал Воропаев. — Администрация города хочет немного сэкономить на электроэнергии путем зажжения газовых фонарей. Катя посмотрела на него с какими-то разочарованием: — Да нет, вы неправы, Александр Юрьевич. Ведь это создаёт особенную атмосферу, атмосферу праздника! Оглядитесь вокруг! Воропаев оглянулся. Вокруг куча туристов, музыканты всех мастей, и суета. Он не любил суету. — Я бы поискал более спокойное место. Не хотите посидеть в каком-то ресторанчике? Говорят, чешская кухня очень вкусная! Александр с удовольствием заметил смущение на лице девушки. Выбивать почву из-под ног умных девушек «изящным парадоксом» было его хобби. Но Катя быстро взяла себя в руки. — Вам было мало колбасок? — слегка улыбнулась она. — Увы, мало, — засмеялся Воропаев. — Колбаски только зажгли мой аппетит ещё больше! Он с удовольствием наблюдал за вихрем чувств на ее лице. Смятение сменялось недоверием, которое сменялось смущением. Но она быстро овладела собой. — В таком случае, у меня к вам одна просьба. Можно? — Валяйте, — с удовольствием сказал Александр. — Я бы хотела приобрести новые очки. Или, в крайнем случае, контактные линзы. Очень неудобно чувствовать себя слепой и беспомощной. — А мне очень даже удобно… Когда вы слепы и беспомощны. «Стоп, Воропаев! Это уже на грани фола! Ты спугнешь её!». Но Катерина уже окончательно овладела собой. — И все же. Воропаев вздохнул. Куда деваться? — Я не против, Катенька. Но, не случится ли с линзами облом, как с нашим фирменным магазином? — Я не знаю… Я об этом не подумала. Неужели нигде не найдется ни одна работающая оптика? — Мне кажется, я видел одну в том торговом центре, где наш магазин. Можем вернуться и проверить! А потом в ресторан! — Да, давайте проверим. На обратном пути у Кати зазвонил телефон, который она нашла через какое-то время поисков в своей сумке. — Алло? Да, Андрей Палыч? Лицо Воропаева вытянулось. Этого ещё не хватает! Что ему нужно? — Да, они у меня. Я сегодня только приехала! Хотела их вам занести, и разбила очки! Да, я без очков дойду! Катя при этой фразе пристально посмотрела на Воропаева. Воропаев наигранно вздохнул. Катя нажала «отбой». — Ничего не получится, Александр Юрьич. Андрею Палычу нужна бумага срочно! — И главное, вовремя, — пробурчал Воропаев. — Увы… Екатерина казалась расстроенной. — Хорошо, я проведу вас до отеля. А то ещё свернёте без очков не туда. Идти пришлось недолго, отель оказался совсем рядом. Александр Юрьевич попрощался у входа, сухо и официально, как акционер компании. Затем развернулся и в сердцах пнул ногой снег. Очередной облом! Сегодня как-то их много на квадратный сантиметр. Кто сказал, что Рождество — самый романтичный праздник в году? Но все же теплое чувство, зажегшее в душе фонарщиком на Карловом мосту в этот вечер, давало надежду на лучшее.