Hunger

      Сезон летних каникул в лагере завершился. Маджента откладывала с отъездом до последнего момента, пока ставшие родными за эти три месяца стены не опустели и не наступила тишина. Тишина, означающая, что ее ждет возвращение домой. Там, возможно, ее совсем не ждут. У матери другие заботы: ей важнее устроить личную жизнь, нежели поинтересоваться, что происходит с дочерью.       Она звонила ей дважды. Разговоры были поверхностными и на отвлеченные темы. Маджента с малых лет росла сама по себе: одевалась в школу, готовила завтраки, делала самостоятельно уроки до часа ночи. Ничего со временем не изменилось. Девочка никогда не жаловалась и не требовала внимание от матери. Однажды это одиночество ей даже стало нравиться, за которым последовала свобода действий.       Маджента была предоставлена самой себе. В отсутствии дома матери девочка могла не приходить до наступления ночи, гулять по опасным местам, встречаться с мутными людьми. На шестнадцатилетие она набила на всю спину татуировку дракона.       Единственное, о чем Розали беспокоится, так это о личной жизни дочери. С парнями у Мадженты не складываются отношения. В каждом она находит недостатки — причину не сближаться.       Были даже мысли о проклятие.       Через пять часов на рейсовом автобусе девушка добирается до Линкон Сити. Ожидаемо никто не встречает ее на пороге дома. Они живут на окраине города, в самом безопасном районе. Жизнь прекрасна, но Маджента тоскует по тому, что от самого близкого человека не может добиться — тепла и любви. Подсознательно она отталкивает от себя хороших, порядочных парней, в глубине души чувствуя себя испорченной — с клеймом шлюхи, как у матери.       Ей кажется, что соседи с жалостью провожают ее взгляда, когда Розали ничего вокруг не видит, занимаясь только свиданиями. За месяц она могла сменить двоих партнеров. Маджента проецирует «проблемы» матери на себе, поэтому старается ни с кем не заводить отношения.       Не успевает она переступить порог дома, как на глаза попадается высокая фигура мужчины.       — Здравствуй.       Мать в своем репертуаре.       — Ничего не меняется, — бубнит девушка, усилием воли отводя взгляд от незнакомца. Хочется снова посмотреть на него, разглядеть до неприличия пристально. У мужчины броская, специфическая внешность. Особо выделяются пепельного оттенка волосы и алые глаза. — Она дома?       — Скоро вернется.       — Понятно.       Не говоря больше ни слова, Маджента пересекает гостиную, направляясь в свою спальню. На мгновение ее одолевает желание, чтобы незнакомец настиг ее и перехватил запястье, не давая уйти.       — Вам следует знать, — неожиданно говорит девушка, подпитывая внутреннюю обиду на мать. — У вас статус временный. Со всеми так бывает. Когда ей надоест использовать вас, пожалуйста, не держите тогда на нее зла.       — Благодарю за предупреждение.       Маджента хмыкает и поворачивается к незнакомцу спиной. Под открытым топом видна голова дракона — часть татуировки. […]             — Дорогая, ты вернулась!       — Я уж думала, что слона не заметишь, — поджимает девушка губы, демонстративно игнорируя присутствие постороннего. Так долго никто в доме у них не задерживался. Ее мать предпочитает устраивать встречи на стороне. О некоторых любовниках Маджента может просто не знать, если они были на одну ночь. — Серьезно. Тебе пора брать с клиентов деньги.       Розали не отчитывает дочь за проявленную дерзость и пренебрежительное отношение к себе, лишь отмахивается, словно ведет беседу не с дочерью, а с лучшей подругой. В семнадцать лет неопытная Розали познакомилась с мужчиной по имени Кристиан. Между ними была разница в возрасте более чем в десять лет. Ответственность за ребенка повесить не удалось. Любимый исчез из жизни Розали так же быстро, как и появился.       Незнакомец не испытывает никакого дискомфорта, находясь в чужой обстановке. Он не чувствует себя лишним. Посторонним. Маджента смотрит на мужчину искоса, пытаясь определить, сколько ему лет. Очевидно, мать потянуло на тех, кто помоложе.       К возмущению девушки у него спокойный, даже развязный вид: сидит за столом, нога на ногу, а пальцы скользят по столу, выписывая витиеватые узоры. Его взгляд обращен на Розали. Если кто-то в доме бывает третьим лишним, так это ее дочь. Маджента усмехается. В этот самый момент мужчин медленно поворачивает голову в сторону девушки и зеркалит усмешку.       Судорожный вздох слетает с ее губ.       Откуда столько надменности? Высокомерия.       — Маджи, ты успела познакомиться с моим любимым?       У нее чуть не вырывается со смехом: «Какого по счету?».       — Его зовут Сайлас.       — Приятно познакомиться, — быстро отвечает Маджента, замечая, как блондин опускает взгляд, но сразу вскидывает его на девушку. Что-то есть в его лице такое, отчего ей хочется найти безопасное место и там спрятаться. Может, причина в тяжелом взгляде или плутовской улыбке. Жесты читаются между строк. Тьма окутывает эту загадочную персону.       Неопределенность — главная характеристика, которой она может его описать. И дело не только в первом впечатлении. Розали буквально порхает по дому, окрыленная любовью. Такое с ней происходит впервые. Стоило бы порадоваться, однако в мозгу Мадженты настойчиво бьется мысль: «Избавиться от него. Избавиться. Выгнать и никогда больше не подпускать к матери». Это не зависть или ревность.       — А обед?! — прикрикивает она дочери вслед, но та уже закрывает за собой входную дверь.       На улице Маджента делает глубокий вдох, затем долго выдыхает, пока перед глазами не начинают плясать разноцветные точки. Тело пробивает необъяснимая дрожь. Чтобы взять себя в руки, девушка сжимает кулаки и впивается ногтями в ладони.       — Дьявол…       — У тебя что-то случилось?       Она вздрагивает при звуке его голоса. Сердце подпрыгивает в груди и начинает биться чаще. Настолько громко, что можно различить биение, если прислушаться. От давящего взгляда оно сжимается, перекрывая кровоток.       — Отойдите.       — Прости, что? Ты плохо себя чувствуешь?       — Нет. Только не подходите, — в панике Маджента выставляет руку и, шатаясь, отходит от мужчины на безопасное расстояние. — Со мной всё в порядке.       — Уверена?       — Да.       — Розали не сказала тебе?       — О чем? — хмурится девушка, ощущая взваленную тяжесть на грудную клетку, словно придавливает невидимая сила. — Хотя, не говорите. Мне всё равно.       — Я сделаю ей сегодня предложение.       Предложение. Сегодня. Какое предложение?       — Подумал, тебе лучше первой об этом узнать, — наклоняет он голову набок, послушно сохраняя дистанцию. — Ты не обедала.       — Не притворяйтесь, будто вас заботит мое здоровье, — шипит Маджента. Она хнычет, пытаясь отойти от мужчины подальше, но сил уже не хватает. Кончиками пальцев Сайлас подцепляет ее розовые, кудрявые пряди и заправляет за ухо. Взгляд рубиновых глаз пронзает насквозь.       Окружающий мир окутывают сумерки, когда фигура мужчины отчетливо выделяется. Она видит в поле своего зрения только его. Пальцы проходятся за ее ухом и опускаются к шее, туда, где бьется выступающая яремная вена.       — Что вы…       — Отвезти тебя к доктору?       — К док… нет. Я в порядке, — повторяет она, еле держась на ногах. Невольно девушка хватается за его руку, но желая не опереться, а убрать от себя. — Я просила вас не подходить.       Подъезжает такси.       — Всего доброго, мистер Сайлас, — прощается она с мужчиной и спешит сесть в машину. […]       — Он тебе не нравится?       — Кто? А, — вспоминает Маджента, сидя за ноутбуком. В свободное от школы время она неофициально подрабатывает фрилансером, занимаясь графическим дизайном. — Он младше тебя.       — В этом вся проблема?       Девушка вздыхает, не понимая, как объяснить матери настоящую причину. Не все умеют выбирать правильных партнеров для длительных отношений, кому можно было бы доверять. За месяц невозможно узнать человека, ведь ровно столько длились все отношения Розали.       — Он… странный.       — В каком смысле?       С раздраженным вздохом Маджента закрывает крышку ноутбука.       — У меня предчувствие.       — Запоздало оно проснулось у тебя, — удивляется Розали. Улыбаясь, она продолжает: — Правда, он очень красивый? Просто завораживает.       — Где вы познакомились?       — В ночном клубе. Он просил меня стать его женой, — показывает она дочери помолвочное кольцо. — Оно с бриллиантом. Представляешь?       У меня будет богатый отчим. Супер.       Маджента забирает ноутбук, желает матери хорошего вечера и уходит к себе в комнату — туда, где сможет без надоедливых разговоров поработать, слушая любимую музыку.       К одиннадцати ночи все дедлайны закрыты. С чувством выполненного долга девушка встает из-за стола, чтобы потянуться всем телом. Напряжение спало и дрожь не появляется после близкого контакта со светловолосым мужчиной. О странностях можно было бы забыть.       Стоя перед зеркалом, Маджента твердит отражению, что у нее не возникла симпатия к Сайласу, не говоря уже о большем. Да, он невероятно красив, но подсознание старается оттолкнуть, на позволяет приблизиться. Она боится его, поэтому строит стену, за которой получится спрятаться.       — Три месяца. Или сколько они знакомы? — невнятно спрашивает девушка, водя зубной щеткой. — Уже предложение стать его женой. К чему такая спешка? Он смертельно болен? Находится в бегах?       После душа Маджента ложится спать. Она гасит свет в спальне, но включает ночник со звездным небом. В детстве из-за боязни темноты девочка всегда спала с источником света, как с огоньком, который сможет ее защитить от монстров. Страх детства вернулся.       Во сне она попадает в незнакомое место. Там темно и сыро. Что-то длинное, похожее на покрытый чешуей хвост обвивает ее лодыжку.       «Предлагаешь себя?»       Маджента бормочет, начиная ворочаться в постели. Простынь сбивается, подушка съезжает, а простынь слетает на пол. Тело охватывает жар.       «Если я такой горячий… Ты же с этим справишься?»       «Нет…»       Из плена кошмара удается вырваться и даже открыть глаза. Девушка видит свою спальню, озаренную ночником, но не может пошевелиться. Двигаются только зрачки. Внимание зацепляет движение сбоку. На лбу мгновенно проступает пот. Ей хочется верить, что в комнату зашла мать, проверить, спит ли дочь, но такого никогда раньше не было.       Кто здесь?       Из горла не вырывается ни единого слова. Тишина. Маджента пробует «разбудить» тело, но всё безуспешно. Она уверена, что уже не спит, и в ее спальне кто-то есть. Остается лишь надеяться в эфемерности своего страха.       Я одна. Я одна.       Тело стало ее ловушкой, коконом, из которого невозможно вырваться.       Давай.       Опасения кажутся ложными, когда проходит достаточно много времени. Хотя, может быть восприятие действительной реальности сейчас искажено. Маджента отваживается посмотреть в угол спальни. Щурится, всматривается в полумрак. Никого. Тогда она вздыхает с облегчением, списывая страх на игры разума; закрывает глаза и просто решает дождаться окончательного пробуждения.       Матрас прямо у ног прогибается под чьим-то весом. Кто-то подбирается к ней, стоя на четвереньках. Онемевшее тело едва ощущает чужие прикосновения. Глаза не открываются. Сердце ударяется о ребра, становится трудно дышать. Некто нависает над ней. Маджента не видит, но чувствует, что этот некто огромен.       Слышно глубокое и прерывистое дыхание. Мужское. Их губы почти соприкасаются, сливаясь в поцелуе.       — Тебя это возбуждает?       Маджента не уверена, что сможет справиться с противником, если вновь обретет возможность двигаться. Крик застревает в глотке. Она бьется за способность обрести контроль над собственным телом, но мышцы не слушаются.       Не смотри. Лучше не смотри.       В детстве она считала, что если не смотреть страхам в глаза, то им надоест играть с ней и они найдут другую жертву. С возрастом девушка поняла в провальности данной тактики.                           Здесь никого. Только я. Я одна.       Прямо над ее ухом раздается издевательский смешок. Сквозь зажмуренные глаза пробиваются слезы. Маджента спрашивает у всевышнего, сколько еще этот кошмар будет продолжаться, но звучит голос Дьявола:       — Ты моя.       Умоляю. Кто-нибудь, помогите. Мама…       — Ты всегда была моей.              Дергается мизинец. Девушка резко распахивает глаза и садится на постели. В спальне никого. Она оглядывается по сторонам, ожидая нападение. Ничего не происходит. Постепенно ритм сердца восстанавливается, но чувство тревоги не оставляет ее. Глаза теперь не закрыть. С решением занять себя до утра сериалам, полуночница садится за ноутбук.        […]       — Он секси?       — Да какая разница, — устало вздыхает Маджента. Из рук выпадает стопка учебников. Всегда готовый прийти на выручку Хэнк торопится подобрать разбросанные ею книжные пособия. — Спасибо.       — Если что, всегда рядом, — торжественно салютует он. Сейчас эта рьяность порядком раздражает. Девушка натянуто улыбается однокласснику и отправляется с подругой в столовую.       — У меня от него мурашки.       — В хорошем смысле?       — Лили…       — Прости. Тебя в мясорубке провернули? — поражается шатенка и на всякий случай берет подругу под руку. — Капец худая. На чем душа держится?       Лили скупает двойные порции их стандартного обеда и складывает всё на поднос. Командуя: «А ну посторонитесь» она пробивает дорогу к свободным местам. Ни с кем не возражая, Маджента плетется за боевой подругой. Первую часть перерыва между уроками девушки не перекидываются даже парой слов. Безвкусная еда не лезет. Любая попытка проглотить хоть кусок сопровождается рвотным рефлексом.       — Маджи.       — М-м? — поднимает она вялый взгляд на Лили. Вилка выпадает из руки. Всё равно даже смотреть на еду ей тошно. — У меня оклиматизация. Пытаюсь привыкнуть к обстановке в доме, к присутствии матери.       — Не передумала? Так и строишь планы съехать после наступления совершеннолетия?       — План-то готов. Я коплю деньги.       — Ох. Если возникнут трудности, обращайся.

***

      Автобус не приезжает в назначенное время. Маджента звонит подруге узнать новости, не изменился ли маршрут или что другое произошло. Выясняется, что подруга тоже никак не может добраться до школы, но решает подождать. Терпение — не одно из добродетелей Мадженты. Она поправляет рюкзак за спиной и отправляется на остановку общественного транспорта, куда добираться пешком примерно десять минут.       Через дорогу стоит мотоцикл. Никто из соседей прежде не пользовался двухколесным транспортом. Любопытство раздирает. Если бы не срочные дела, девушка бы подошла разглядеть железного коня. Позади доносится женский возглас и этот голос ей знаком. Чертыхаясь, Маджента оборачивается. Из дома выбегает мать. Радостно размахивая руками, она несется к тому самому мотоциклу.       — Что? Только не говорите…       Он полностью одет во всё черное: кожаную куртку, такие же митенки, футболку, брюки, модные ботинки — с пряжками и цепочками; на шее красуется кулон с камнем, похожим на рубин.       — Поехали!       Восторг матери ей понятен. В любом возрасте захочется прокатиться с ветерком на мотоцикле, тем более в первый раз испытать чувство запредельных скоростей. Адреналин.       — Маджи?! Ты еще не в школе?       Нечего было топтаться.       — Автобус, наверное, сломался.       — Сай! Ты ведь можешь ее подвезти, а потом мы вместе прокатимся?       На фоне ликования Розали мужчина выглядит холодным изваянием. Он обнимает любимую и бросает взгляд на Мадженту. Эту игру в гляделки не победить, поэтому она не старается переиграть его, предпочитая не принимать участие. Она просто отводит взгляд, размышляя про себя, что отказ от помощи выставить ее по-детски неразумной. Глупой. Отчего-то совсем это не заманчивая перспектива.       — Времени мало, — напоминает Маджента.       Мужчина кивает и прощается с любимой, целуя в лоб. Подобное проявление чувств вызывает у девушки недоумение. Ладно, люди по-разному показывают свои чувства на публике, только тенденция прослеживается и в пределах дома. Ни разу она не застукала их в крепких объятиях или целующихся в засос. Ни намека на страсть.       — У вас один шлем.       — Садись, — указывает он подбородком на сидение позади себя.       — Я за безопасную… — не договаривает Маджента, когда ей на голову надевают шлем. — Езду. А как же вы?       — Не волнуйся. У меня большой опыт.       У тебя всё большое, — мелькает у нее мысль, от которой тянет хорошенько отмыться. Не желая спорить, она забирается на мотоцикл. Дабы удержаться на сидении приходится приобнять мужчину за талию. Розали сияет от счастья, что ее дочь начинает сближаться с будущим отчимом.       — Обхвати крепче.       — Я нормально обхвати… Блядь! — вскрикивает Маджента от того, насколько резко мотоцикл срывается с места и стремительно набирает скорость. Сердце получает такую дозу адреналина, что вернуться в стабильное состояние удастся не скоро.       Она испуганно прижимается грудью к его широкой спине. Не рискует даже проверить отметку на спидометре. Гонит, как сумасшедший, но ведет очень уверенно, что вселяет надежду на благополучный приезд до пункта назначения. Если есть опыт, то водителю можно доверять.       Несмело Маджента открывает один глаз. Дома, люди и деревья проносятся размытыми пятнами. Снова центром ее внимания становится Сайлас. Его светлые волосы развеваются на ветру, оставляя шлейф элитного парфюма. Мужчина выглядит солидно для своего относительно молодого возраста.       Он обладает безупречными манерами и сдержанностью на эмоции. Слишком идеальный, как модель с обложки журнала. Суть зарыта так глубоко, что понадобится изваляться в грязи. От него разит фальшью и… чем-то терпким с цитрусовым налетом.       Грейпфрут?       Горько-сладкий на вкус.       Против воли воображение рисует ей картину сидящего мужчины за столом. У него в руке разрезанный на пополам плод. Какой-то неведомой силой Сайлас заставляет девушку держать с ним зрительный контакт. Или она так оправдывает свою слабость, из-за чего не может перестать смотреть на него.       Мужские пальцы сдавливают спелый плод и по запястью, напоминая струйки крови, стекает сок. Он вонзает зубы в сердцевину. От удовольствия у них обоих закатываются глаза.       — Восхитительно.       Маджента чувствует, как сжимаются мышцы ниже живота, когда он проводит языком по центру, собирая сок грейпфрута. Остановись. Но вслух ничего не может произнести. Из горла вырывается только жалобный хрип…       — Приехали.       Тело ослабло, как после употребления алкоголя. Маджента пробует самостоятельно слезть с мотоцикла, но голова идет каруселью. Давление падает. С ней случались лет до тринадцати голодные обмороки. Все проблемы из детства обрушиваются лавиной. Она не может понять причину своего плохого самочувствия.       — С-спасибо, — тихо благодарит Маджента, забывая об осторожности. Она принимает его теплую ладонь и встает на ровный асфальт.       — Мне нужен твой телефон.       — Зачем?       На что он просто шевелит пальцами. Напряженно-мрачный взгляд не сочетается с наглой ухмылкой. Сайлас всем своим внушительным видом дает понять, что лучше с ним не спорить, мол, у него на все просьбы есть веская причина, о которых докладывать вслух не обязательно. Много чести.       Всё же для него она обычная девчонка.       — Да пожалуйста, — соглашается Маджента, передавая мужчине свой телефон. Позже в списке контактов она нашла его номер. Только к концу первого урока настигло сожаление, что пришлось так легко сдаться, когда не обязательно было слушаться незнакомого человека. Отчего-то возник мимолетный порыв — желание уступить и позволить ему верховодить…       Дура.

***

      — Сегодня день кино!       — О, у нас появилась традиция, — вяло показывает девушка радость. Основательно портить отношения надоело. Пропасть между родными людьми стала непроглядной. Мать и дочь никогда не понимали друг друга, потому что ни характерами, ни взглядами на жизнь не совпадали. Это и так длилось с первых ее шагов.       Пока девочка кочевала по соседским домам, Розали использовала дары своей молодости по полной программе. В тридцать пять лет она сокрушается, что стала выглядеть старо, но благодаря деньгам нового спутника теперь появилась куча возможностей: еженедельно ходить по косметологам, салонам маникюра, парикмахерским, бутикам. Ни в чем себе не отказывать.       — Завтра привезут новый телевизор, — сообщает Розали и показывает на свободную стену. — Плазменный. Диагональ какая-то несусветная, я не помню, но он раза в три больше нашего. Устроим домашний кинотеатр.       К чему эти изыски?       Маджента не видит смысла привыкать к тому, что запросто можно потерять на следующий день. С кухни возвращается ходячий «кошелек». Сайлас несет две тарелки с попкорном.       — Карамельный? — спрашивает мужчина, протягивая ей тарелку со сладким попкорном. Мать слишком мало знает о предпочтениях дочери. Не иначе, это чистое совпадение. Трудно прогадать всего с двумя вариантами.       — Еще раз. Как фильм называется? — щелкает Розали пальцами, витая в облаках — ежедневное состояние. Мозг занят подбором аксессуаров к новому платью или туфлям.       — Подземелье драконов.       — В общем, какое-то фэнтези.       Глаза Мадженты округляются. Она с детства стала обожать фильмы в жанре фэнтези с мифическими существами. Погружение в происходящее на экране позволяло ей ненадолго уйти от реальности. У них обеих свои методы. Что-то мешает их совместному, гармоничному сосуществованию.       Сайлас включает телевизор и садится на диван. Под его боком пристраивается Розали. Не отпускает из объятий ни на минуту. Держится, будто за спасательный круг, когда мир вокруг — бескрайний океан. Ей необходима мужская поддержка. За это Маджента не уважает мать, считая ее слабохарактерной, не приспособленной к жизни.       Подпирая подбородок, девушка без интереса смотрит в телевизор. Она видела этот фильм уже несколько раз, заучив реплики персонажей. Со стороны дивана то и дело доносится доводящий до бешенства шепот. Кому-то еще становится скучно за просмотром.       — Ох.       — Что такое, Рози?       — ЧП.       — М-м-м?       — У подруги беда приключилась. Я нужна ей. Прости, дорогой. Досмотрим в другой раз? — тараторит Розали. Сорваться так она может только ради своей подруги детства — Одри. Отношениями с ней она дорожит больше всеми остальными. Маджента вздыхает, не реагируя на суетливость матери.       Хлопает дверь, ведущая в спальню — Розали убежала переодеваться.       «Жизнь — это как дракон. Она может быть жестокой и опасной, но если научиться ей управлять, она станет твоим верным союзником».       Маджента ерзает в кресле, ощущая на себе въездивый взгляд рубиновых глаз. Недосказанность безумно злит ее, а у любого терпения есть предел. Кому-то другому она бы всё высказала и потребовала объяснения, но не с ним. Что-то мешает. Напротив она начинает чувствовать себя немощной, не способной оказывать сопротивление.       Единственное, что она представляет, глядя на Сайласа, так это то, как опускается перед ним на колени; покорной рабыней смотрит снизу вверх и расстегивает молнию на его брюках… тяжело дыша, Маджента подбирает под себя ноги. Телевизор звучит белым шумом.       Молчание убивает.       Розали выбегает из спальни.       — Я не вернусь до утра!                    — Поступай, как считаешь нужным, — протягивает мужчина, явно не волнуясь за скорый уход любимой поздним вечером, и продолжает дальше смотреть фильм. У Мадженты глаза лезут на лоб. Уму непостижимо. Для нее это было бы дикостью — отпустить женщину одну неизвестно куда, даже не узнав, где потом искать в случае пропажи. Хотя уж ей ли не знать о пребрежительном отношении.       — После свадьбы вручу вам награду «муж года».       — Я с удовольствием приму твой милый жест.       Сволочь.       — Вы когда-нибудь прежде любили? Если да, кем она была? Почему расстались? Как давно? — напрочь теряет Маджента интерес к фильму. Очень сильно волнует сидящий рядом человек, чьи действия не укладываются у нее в голове. Ему будто не нужны отношения, а уж тем более свадьба, отсюда логично напрашивается: «Какая тогда с этого выгода?»              — Она была совершенно обычной, но она была моей.       — Вы любили ее?       На его недоумение Маджента поясняет:       — Вы не назвали бывшую любимой девушкой или женой. Выразились, как о вещи, о своей собственности, поэтому я и задала вопрос. Вы любили ее?       — Не знаю.       Мозг готов взорваться.       — Вы… не знаете?       — Называй это неизбежностью.       — Я не понимаю.       Сайлас снисходительно улыбается, всё это время не отрываясь от просмотра фильма. Взгляд отстраненный. Любопытство побуждает ее льнуть к мужчине, проникаться прошлым, чтобы познакомиться с ним поближе. Так или иначе, они станут семьей.       — Вы любите мою мать? Скажите честно.       Ни один мускул не дрогает на его лице. Маджента разглядывает светлые волосы мужчины, аккуратный нос, чувственные губы… затем спускается ниже, подмечая детали, которые раньше ее не волновали. У Сайласа острые ключицы. Внезапно он встает с дивана, что позволяет девушке вдоволь насладиться его красотой.       Мужчина обладает отвлекающей внешностью. Всё остальное погребено глубоко в тени. Не каждому хватит сил или ума туда ступить. Ни здравый смысл, ни интуиция на нем не сработают. Маджента старается проанализировать Сайласа, но упорно видит только привлекательную оболочку.       — Сэр…       — Позови меня так еще раз и, быть может, я сдамся.       — Что? — взволнованно сглатывает Маджента, осознавая патовость ситуации: она осталась наедине с мужчине, в пустом доме.       — Тебя влечет ко мне?       — Что? — тон повышается, приобретая оттенок паники. Девушка чувствует, как горит изнутри. Это сродни лихорадки при температуре под сорок. Разум затуманивается. — Вы в своем уме?! Какое влечение? — пытается она защищаться, скрыть истинные желания.       Сайлас пожимает плечами, отводит взгляд и прикасается к своим губам, изогнутым в нахальной улыбке. Самоуверен до безобразия, из-за чего девушка вспыхивает от ярости. Правильнее всего будет поставить его на место, но Маджента только стонет от собственного бессилия.       Взгляд мужчины темнеет.       — Милая…       — Не надо, — шепчет Маджента, хватаясь за подлокотники кресла. Она чувствует, что он хочет приблизиться к ней с конкретными намерениями. Это видно по напряженной позе и выпиранию в штанах. Откровение пугает Мадженту, но ее слабость приведет к измене. Предательству. Всего одна ошибка испортит всю жизнь, навсегда перечеркнув шаткие отношения с матерью. — Она любит вас.              Как-то так происходит, что он оказывается совсем рядом. Маджента вскидывает взгляд на мужчину.       — Умоляю, остановитесь.       — Уверена?       Нет. Боже, нет.       — Да.       Я не владею собой.       — Ты всё так же хороша, — любуется он ею, проводя пальцами по пылающей огнем щеке. Маджента не разбирает смысл его слов, только с верностью смотрит в глаза. — Я наслаждался каждой минутой, проведенной с ней. Упивался тем, что она отдавалась мне вся без остатки.       — Мистер Сайлас, пожалуйста.       — Ее душа была сладка, но я никак не мог насытиться, — надавливает он ей на нижнюю губу, призывая открыть рот. — Столько лет ожидания… Всё ради утоления этой жажды.       — Сай… Сайлас, — запинается Маджента. Глаза застилают слезы благословенного трепета перед его властью. — Не делайте этого. Я не могу.       — О, поверь, котенок, еще как можешь, — мрачно смеется мужчина и сдавливает ее скулы, причиняя острую боль. Маджента стонет, опуская взгляд на его ширинку. Я твоя. Вся твоя. Используй меня. Поглоти. Поскуливая от слабых рыданий, девушка начинает тереться лицом о его живот, показывая свою преданность. — Ты нужна мне.       — Нет…       — В каждой жизни только ты, — поглаживает он девушку по волосам, отвечая на ее ласки. — Не бойся своей судьбы. Я рядом.       Эти слова срабатывают триггером к пробуждению. Маджента часто моргает и обнаруживает себя в провокационной позе. Былая нежность исчезает. Пальцы жестко хватают ее за розовые пряди, не собираясь отпускать. В памяти не остается момент, как они оказались так близко друг к другу. Со всей силы девушка отталкивает от себя мужчину.       Прямо в домашней одежде она вскакивает с кресла и выбегает из дома…

***

      Пещеру окутывает золотой свет драгоценностей, исходящий будто бы из недр земли. Лучи притягивают своим сиянием. Завлекают. Кажется, даже могут говорить. Из глубин доносится мужской голос. Раскатистой мелодией он струится по венам — от головы до кончиков пальцев ног.       Хочется пойти на этот зов. Стать его частью.       За выступом мелькает что-то темное и длинное. Она не спасается бегством при виде необъяснимого, а эгоистично утоляет свое любопытство. Ничего не спрашивает, только идет шаг за шагом, пока не оказывается совсем рядом с выступом. Теперь это нечто мелькает с другой стороны.       — Ты пришла за сокровищами?       Девушка оглядывает пещеру, не понимая, откуда именно доносится голос, отражающийся о каменистые стены.       — Я… я не знаю, по какой причине пришла сюда.       Необъяснимые силы или энергия привели ее сюда — как голос змея-искусителя, ведущего жертву прямиком в ловушку. Она столкнулась с тем, чему не может сопротивляться. Или тайно не желает.       — Могу ли я чем-нибудь помочь тебе, дитя?       Услужливость незнакомца подкупает, всё дальше загоняя в капкан. Девушка кивает, обращаясь вся во внимание. Не видя, но вслушиваясь в каждый шорох: звон монеток, падающие с золотых гор, гул самой пещеры от ее глубины и… шелест. В тени движется что-то внушительное. По определению — угроза, но она идет к противоположной стороне выступа.       Игра притупляет сознание, затуманивает, лишая чувства страха. Эта «погоня» пробуждает первобытные инстинкты: свободу и независимость от предрассудков.       — Кто вы? — она вздрагивает и замирает, спиной ощущая сильное дуновение.       — Тебя это возбуждает?              — Что?       — Неизвестность.       Заблудшая душа мнется, признаваться ли, но какой толк, если встреча станет первой и последней?       — Я бы хотела… — пробует девушка обернуться и посмотреть, с кем столкнулась в пещере. Смеясь, незнакомец обхватывает ее шею и чуть сдавливает. Намек яснее любых словесных предупреждений.       — Чего ты хочешь?       Сердце бьется всё чаще. Быстрее, громче, отбивая бешеный ритм. Страха нет, как и цели в бессмысленной жизни, только порыв. Стремление отдаться чему-то большему. Могущественному.       — Я могла бы стать вашей рабыней.       — Предлагаешь себя? — ведет он носом по ее волосам и вдыхает исходящий от локонов цветочный аромат. — Вот так просто?       — Да.       — Почему?       Должно быть, ответ известен лишь ему одному.       — Позвольте.       — М-м-м? — наклоняется он к ее шее и обнажает зубы. Застывает в сантиметре от пленительной, молочно-бледной кожи, под которой разъяренным потоком циркулирует кровь. От ее тела исходит жар.       — Позвольте стать вашей, — шепчет девушка, чувствуя движение по ноге. Она опускает взгляд и видит длинный хвост скорпиона. «Смерть», — отголосками бьется в сознании. Жало. Яд.       — Ты не девственница, — вновь принюхивается «существо». Не запятнанная грехом душа с привкусом тлена. У совращенной же плоть слаще ликера. Он сдавливает когтистые пальцы, запрокидывая ее голову назад и добиваясь болезненного стона. — Посмотрим.       — Прошу.       Звериный рокот срывает очередной стон из ее стянутого обручем горла. Воздуха катастрофически не хватает, перед глазами всё плывет и темнеет. Эйфория наступает всего на долю секунды, затем «существо» ослабляет хватку. Второй рукой он обвивает ее талию, полностью обездвиживая, когда она не собирается никуда сбегать и добровольно предлагает себя в жертву. Девушка покорно замирает, ожидая своей участи. Напоследок хочется коснуться его, узнать, какая чешуя на ощупь.       — У тебя горячая кожа, — проводит она ладонями по руке… дракона? Гибрида человека, покрытого чешуйе и стальным панцирем.       — Если я такой горячий… Ты же с этим справишься? — глубоко втягивает он исходящее от ее тела желание. Рука крепче прежнего обхватывает хрупкую талию, норовя сдавить и переломать позвоночник. — Мне знаком твой запах.       — Что?       Как такое возможно?       — Много веков назад была… — замолкает дракон, прикрывая глаза. В памяти всплывает сверток с ребенком, лежащем на сырой земле неподалеку от пещеры.       — Меня одолевает странное чувство. Подо мной твердая почва, вокруг простирается целый мир, уходящий далеко за горизонт, на рынках жизнь кипит, но… я как будто бы совершенно одна.       — Милая, это чувство — одиночество.       — Тебе оно знакомо? Столько лет жить в пещере, ни с кем не общаться.       — От людей сплошные несчастья.       Она знает о зачистке. Слышала, что все драконы были уничтожены. Судьба последнего выродка осталась неизвестна. Кто-то его даже называет Дьяволом.       — По мне так ты очень-очень красивый.       Прекрасная лесть.       — Красота в глазах смотрящего, — ехидно улыбается он, заметно, не соглашаясь с мнением восторженной девушки. — Твоя участь незавидная. Лучше уходи.       — Пощадишь меня?       — Дам шанс.       — Нет.       — Люди ужасно упрямые, — облизывает дракон плечо девушки, проверяя, настолько ее тело сладкое, как и запах души. — Я не смогу сдержать этот голод. Ты погибнешь.       Он видит того оставленного родителями ребенка. Никому не нужного, кроме него. Вселенная играет жестко с неугодными. Слепой торгаш предсказал Дьяволу, что его родственной душой будет девушка с татуировкой дракона. Это не она. Переживать вообще не о чем. Жизнь человека коротка, не успеет привыкнуть, как тело, которое он обнимает, превратится в гнилые кости.       Более тысячи лет он провел в плену, на цепи и голод стал необузданным. Ненависть к низшим существам пожирает израненное сердце. Он хочет отомстить им всем, без разбору. Каждый взрослый когда-то был ребенком, как она маленькой девочкой. От нее остались разодранное тряпье и несбыточная надежда обрести любовь с драконом в качестве его жены…       

***

      — Любишь драконов?       — Вас не учили сначала стучать в дверь?! — ругается Маджента, набрасывая пиджак на обнаженное тело. Она предстала перед мужчиной в одной юбке и бюстгальтере. — Зачем пришли?       — Доложить, что завтрак готов.       — Не смешите.       Сайлас ухмыляется, зная, что игра в псевдо вежливость с самого начала была раскрыта. Вместо того, чтобы уйти, он заходит в спальню девушки и прикрывает дверь, оставляя разговор приватным. В замкнутом пространстве она чувствует себя, как в ловушке. Это лишь начало. Дальше будет куда веселее. Маджента заводит руку за спину и находит тонкую кость, которой можно нанести травму при самообороне.       — Почему татуировка дракона?       — Так захотелось.       — Люди во всём ищут символизм, — проходит Сайлас по ее комнате, будто что-то выискивая. — Мудрость и безграничная власть — именно такой смысл несет на себе изображение дракона на теле.       — Значит, напрасно набила.       — Не зарекайся, — задумчиво проговаривает он, беспардонно заглядывая в ее шкаф с одеждой. Его приход напоминает обыск без законно подписанного ордера. Исключения. Сплошные исключения из правил только по отношению к нему. Сначала мать как подменили, теперь и дочь. Целая семья одурманена Дьяволом. — Не носишь платья?       — Для меня пытка даже юбки носить.       — Но удобно в этом, — подцепляет Сайлас черную портупею, сшитую из эластичных лент. То, с какой любовью он оглаживает материал, скользя по ней пальцами, заставляет дыхание Мадженты сбиться. — Розали уехала договариваться об аренде помещения.       — Когда свадьба?       — Через месяц.       — Не разбивайте ей сердце, — с тревогой смотрит она мужчине в глаза. Он откладывает аксессуар на место и окидывает невысокую фигуру взглядом. Совсем не похожа на свою мать. Розали высокая, стройная, с утонченным вкусом в одежде. Перед ним стоит несуразная девчонка, еще не набравшаяся жизненного опыта.       Ее душа тогда угасла примерно в том же возрасте.       Снова они остались наедине.       — Вы отослали ее специально? Будущий муж обязан взять на себя всю подготовку к свадьбе.       — Я за равноправие, милая, — откровенно потешается Сайлас. Он надвигается подобно грациозной пантере. С губ не сходит лукавая улыбка. Дьявол. Розали впустила в дом зло. Порок, существовавший до появления человечества на Земле.       Сердце и душа бьются за его покровительство, желая всецело отдаться. Маджента позволяет спустить пиджак со своих плеч. На ней не вычурный красный бюстгальтер, без пуш-апа. Стесняясь, она прикрывает маленькую грудь, хотя считает, что в этом нет ничего противоестественного. Сайлас не делает замечание по поводу ее телосложения: отсутствию пышных форм, длинных ног, осиной талии. Выбрал ведь женщину с идеальной фигурой.       Он играет с ее прядями цвета сахарной ваты, не переставая улыбаться, словно долгожданному подарку, который наконец-то сумел заполучить. Пальцы опускаются на плечо, обводят контур. Девичье тело полностью подчинено ему.       — Я ждал тебя.       Вопросы лишь провоцирую мигрень и доставляют неудобства. Рядом с этим мужчиной хочется испытывать не горе или печаль, а всепоглощающую радость. Экстаз. Сайлас ведет дорожку прикосновений к ее спине, туда, где изображен огромный дракон с раскрытый пастью, словно готовый поглотить ее живьем. Кончик хвоста интригующе скрыт за поясом юбки.       — На ягодице, — опережает она с вопросом мужчины и откликается на призыв, прижимаясь бедрами к его бедрам. — Да, на левой, — ощущая, как впиваются пальцы сквозь ткань юбки. — Не женись на моей матери.       Сайлас поворачивает ее спиной к себе, позволяя наблюдать за происходящим через отражение в зеркале.       — Ждешь разрыва отношений? — вытягивает он признание, наслаждаясь каждой секундой ее терзаний с почти признанием правды. Это было понятно с первого взгляда.       — А ты не этого добиваешься?       Добивается Сайлас только ее вскрика от пронзенной зубами плоти. Рана горит и пульсирует от боли. Нашептывая слова утешения, мужчина нежно облизывает место своего укуса, напоминая повадками животное. Он лениво осыпает поцелуями шею, пробуя и смакуя юное тело. Руки обвивают ее талию, не оставляя иного выбора, кроме принятия чувств. Своих желаний.       Момент не для испытания терпения на прочность.       — Сними с меня трусики.       Звонит телефон. На экране высвечивается входящий вызов от Лили. Через полчаса начнется первый урок. Сайлас присаживается позади девушки. Указательными пальцами он пролезает под резинку ее нижнего белья и тащит вниз по бедрам. Она переставляет ноги, помогая мужчине отбросить трусики на пол.       — Чего ты хочешь, милая? — отзывается его голос вибрацией в девичьем теле. Он задирает юбку и оставляет влажный поцелуй на мягких ягодицах.       — Укуси меня.       — Куда? — опаляя дыханием чувствительную кожу. Держаться на ногах становится всё сложнее, поэтому она опирается о край косметического стола. — Может, здесь? — гадает Сайлас, обхватывая губами ее ягодицу, как бархатный плод персика. Невнятный стон вырывается из ее груди. Принимая это в знак согласия, он обнажает зубы и прикусывает кожу.       Маджента охает, с наслаждением закатывая глаза. Фантазия со спелым грейпфрутом не покидает воспаленный разум, пульсируя и пульсируя, требуя стать реальностью.             

Я знаю, он мне не подходит, но когда он становится на колени…

он так хочет угодить. Знает нужные частоты;

медленно наклоняется ко мне, говорит, что я его единственная.

Он морально серый. Что я могу сказать? Мой любимый цвет серый.

      — Кто ты?       — До сих пор не поняла?       Он встает и надавливает девушке на поясницу, вынуждая прогнуться сильнее, а задницу приподнять. В предвкушении Маджента скрещивает бедра, создавая давление на промежность. Она ощущает, как по внутренним сторонам стекает смазка. Со смешком Сайлас хлопает по ее ягодице и требовательным тоном приказывает:       — Раздвинь ноги.       Тело слушается его беспрекословно.       — Шлепни меня.       — Только разок шлепнуть? — наводяще уточняет мужчина. От его смешка у Мадженты живот скручивает в тугую спираль.       — Отшлепай как следует. Не сдерживайся, — просит она, не будучи уверенной отдает ли отчет своим действиям, но это то, что горячо желает ее сердце. — Дай себе волю, — заправляет она волосы за ухо и бросает взгляд на Сайласа через плечо.       Сбивчиво дыша, Маджента следит, как он вытаскивает ремень из петель брюк. Шаг назад, воздух рассекает замах, и первый удар обрушивается на ее ягодицу. У него крепкие руки, это сразу было понятно. Девушка вздрагивает всем телом, издавая стон сквозь поджатые губы.       — Не молчи, милая.       — Всё отлично. Я дам тебе знать, если… просто не останавливайся.       — Хорошо.       Сайлас вновь замахивается и оставляет рассеченный красный след на ягодице. На уголках глаз Мадженты скапливаются слезы; набухший клитор пульсирует, нуждаясь в разрядке. Экстаза нет. Этого мало. Виляя бедрами, девушка просит большего. Кем он будет, если откажет даме в удовольствии?       От шлепка по уже покрытому ссадинами месту девушка резко вздрагивает. Колени подгибаются. Она повторяет: «Не останавливайся» и ловит его взгляд.       — Сай…       «Позвольте стать вашей».

Что я могу сказать? Нет, я не молюсь, но за твое тело я буду поклоняться. Не бойся. Моя любовь — граната.

Просто будь хорошей девочкой, ты сможешь. Прими это.

Назови меня сумасшедшим, но для тебя я был создан.

Я бы сжег мир, если бы ты чувствовала себя в безопасности.

Ты — это то, чего я жажду, и ничто не сравнится с твоим вкусом.

      В следующий раз он наносит удар ремнем более ощутимо и неожиданно просовывает его между ее ног. Маджента крутит бедрами, старательно трется о кожаную ткань, пачкая своими соками. Инстинктивно она старается насадиться, но ничего не получается.       — Твои пальцы…       — А что с ними? — шепчет Сайлас, сжимая ее ягодицы и отвешивая по одной половинке знатный шлепок. — Тебе для чего-то понадобились?       — Заставь меня кончить на них.       — Дрянная девчонка, — смеется мужчина, зная, что она будет испытывать виноватое удовольствие от неспособности противостоять своим темным желаниям. Даже доверие матери не стали выше этого. — Много же веков ушло на возможность иметь тебя вот так.       — Что…       Вопрос подавляет ее протяжный стон. Он несет бред сумасшедшего, словно находится под воздействием психотропных веществ. От уверенности, их таких двое поехавшие, Маджента начинает хохотать. По мере ускорения движения пальцев смех всё чаще обрывается на стоны. Тело ноет, ломает от нехватки ласки. Силы его рук.       — Да, да… Сайлас…       Мужчина теряет самообладание на отчаянии в своем имени, звучащем из ее похабного рта.       — Са-а-й, пожалуйста.       На этом всё прекращается. Маджента всхлипывает и обращает на него блестящие глаза. В них столько мольбы, что ему приходится прижать ладонь к паху. Эрекцию не сдержать. Он теряет голову от желания вогнать в нее член и жестко отодрать, пока не вытрахает всю душу, а затем…       не поглотит ее.       — Не сегодня.       — Но…       — Приведи себя в порядок перед школой.       На трясущихся ногах она вытирает с щек дорожки слез.       — Кто же ты?       У двери Сайлас оборачивается и с горьким сожалением произносит:       — Я — твое проклятие.       

***

      У входа в пещеру доносится плач. Сначала ему померещилось, что сюда забрел бродячий котенок в поисках пропитания. Молодой дракон выходит из своего жилища и обнаруживает сверток, в котором что-то шевелится. Из вязаного одеяльца показывается совсем крошечная рука.              Дракон, забывая о собственной безопасности от злых людей, обходит местность, надеясь отыскать родителей ребенка. На мили простираются лишь острые, серые и холодные скалы.       — Что с тобой делать?       Истинная суть подсказывает, как можно использовать душу младенца, но он старается не слушать звучащий голос в голове. Дракон подбирает с земли сверток и относит в пещеру. Там он устраивает теплое место для ребенка, прямо рядом со своей лежанкой, чтобы в случае чего сразу оказать помощь. Люди плохо обходились с ним, отвергали. Только новорожденная душа не причиняла ему никакого вреда.       Первый день девочка ведет себя тихо, изучая своими огромными глазами существо с рогами и хвостом. На второй день пробуждается голод. Дрожа от паники, дракон поднимает ребенка на руки. Действуя интуитивно, начинает покачивать. Сон не наступает.       — Малышка, не плачь. Я всё сделаю.       Ему приходится спускаться по склону, через заброшенную тропу, куда людьми был забыт путь. Спустя долгие часы блужданий мальчик выходит на оживленную местность, с кучей торгошей. Рынок кишит обилием ассортимента. Достаточно просто заплатить. Ценностей в пещере предостаточно, оставленных его сородичами. Теперь все сокровища принадлежат ему одному.       И малышке, если она пожелает остаться. У нее так и нет имени.       К трем годам она становится ужасно тактильной.       — Красивые! — звонко восклицает девочка, дергая его за рог, чтобы укусить. Ему думается, что человеческому виду в раннем возрасте свойственно грызть всё подряд, избавляясь тем самым от накопившегося напряжения или тревоги.       — Ты боишься меня?       Хотя для этого не было предпосылок. Девочка не пытается отползти от дракона, истерически не рыдает. После каждого возвращения сразу просится на руки. Он убаюкивает ее неумелым пением колыбельной собственного сочинения. С момента ее появления дракон перестал чувствовать себя одиноким.       Уходя, он знал, что его непременно будут ждать. Скучать.       К пяти годам девочка стала интересоваться, почему их в пещере только двое и по какой причине нельзя отправляться на прогулку без присмотра. Дракон не хотел лгать ребенку. Благодаря ее появлению он прекратил заниматься самоистязанием, отказываясь признавать свою драконью суть.       — Кроме нас, больше никого нет? — спокойно спрашивает она, кажется, совсем не пугаясь того, что осталась единственной в своем роде и в обществе дракона.                    В девять лет девочка рассказывает о их совместном будущем, примеряет корону на импровизированном троне. Они ведь могли делать всё, что им обоим заблагорассудится, если некому их свергнуть.       — Я стану твоей невестой, — радостно улыбается она и обнимает часто ставшего угрюмым дракона. Голоса не прекратились, они звучат громче. Темные мысли кружат в голове, подталкивая его к лишению жизни невинной души.       — Почему ты хочешь стать моей невестой?       — Так мы навсегда будем вместе, — мечтательно вздыхает она и поглаживает отросший рог дракона…

***

      — Поговори со мной!       — Ладно, — уступает мужчина, хватая ее за плечи и усаживая в кресло. Растерянно моргая, Маджента плюхается, но берет его за руку, не давая далеко отойти. Невыносимо без зверского голода смотреть в ее глаза, отражающие тронутую порочностью душу. — Ты была моей почти две тысячи лет назад.       — Столько веков назад… Как такое возможно? Мы были вместе в прошлой жизни? Жизнях? Почему я не помню этого?       — Лучше спросить: почему ты не называешь меня чокнутым.       — Как вы здесь? Не уснули от скуки?! — щебечет Розали, пронося на кухню пакеты из продуктового магазина. — Я встретила Хлою. Мы немного заболтались. Короче, веселушка поможет мне с организацией девичника.       — Что ты натворил? — шепчет Маджента, чувствуя себя мерзко от любовных интриг за спиной матери. Сайлас не просто не расцепляет их переплетенные пальцы, а сжимает сильнее. — Отпусти.       — Ничего, встретит другого. Разве с ней не так происходит?       — Ты…       — Я бы мог всё объяснить, но какой теперь смысл?       Мужчина успевает отпустить руку недо-падчерицы, когда Розали оказывается возле них. Любовь не позволяет ей разглядеть напряжение между двумя близкими для нее людьми. Не переставая щебетать, женщина приглашает их на чай с пирожными. В желудке Мадженты всё переворачивается.       Этим утром она заметила круги и впадины под своими глазами. Сайлас знает, что с ней происходит, но не исполнил прошлой ночью предначертанное. Бескровными губами Маджента просит мужчину разорвать свадьбу. Она готова уйти с ним прямо сейчас, позволяя матери обрести свободу от груза в семнадцать лет под названием дочь.       — Я должна вспомнить тебя.       — Вспомнишь.       Они садятся за стол рядом друг с другом, даже не понимая этого. Розали крутится около них, пока дочь первой не опомнится и не пересядет, уступая место. Чаепитие проходит в тишине. Пальцы Мадженты под столом нервно вытягивают нити из свитера.       — Как дела в школе?       — Нормально.       В отличие от нее, Сайласу мастерски удается притворяться. Он переключает внимание Розали на себя, одаривая ту своей самой обворожительной улыбкой, от которой растает хоть каменная статуя. Ситуация сглаживается, только не для них двоих. Когда мать отходит, Маджента спрашивает:       — Когда я вспомню?       — За миг до своей смерти, милая.       — Ничего, если Сайлас отвезет меня к подруге? Так быстрее получится.       — Конечно! Проведите время вместе, пообщайтесь, — поощряет Розали предложением своей дочери. Мужчина отводит взгляд, никак это не комментируя. — Положить завтрак в ланч бокс? А, ну куда еще? Не ходить же тебе голодной.       Подозревая неладное, Маджента идет не в спальню, а направляется за Сайласом. Предположительно, он собрался дожидаться ее возле мотоцикла. Она выходит из дома в тапочках и сталкивается с мужчиной нос к носу, точнее, упираясь ему в грудь.       — Уезжай.       — Сайлас…       — Уезжай туда, где я никогда не смогу тебя отыскать.       — Нет, — берет она его за руку и прижимает к своему сердцу. — Не поступай так со мной. Если нам суждено сотни раз повторить задуманной вселенной судьбу, я повинуюсь ей. Я отдамся тебе.       Не заботясь, что мать может ее увидеть, Маджента обхватывает лицо любовника и пытается поцеловать его манящие губы, но встречает сопротивление. Он собирается уехать один.       — Блядь, нет. Сайлас, прошу. Не уходи! Пожалуйста! — кричит она, сбегая по ступенькам. Со всех ног Маджента несется за мужчиной, моля лишь о том, чтобы успеть догнать его. — Не поступай так со мной! Не смей! Сайлас! Нет… — ловя пустоту там, где парой драгоценных секунд назад стоял мотоцикл.

***

      — Дорогая, мне тоже жаль, что ничего с ним не получилось, но…       Девушка сжимает кулаки, стараясь не дать волю новому потоку слез на белках в паутине лопнувших сосудов. Жизнь утратила смысл, перестала переливаться сотнями ярких оттенков. Если лишь серые тона. Из рук всё валится, с постели приходится заставлять себя вставать и отправляться на учебу. Оценки скатились.       — Нам пойдет на пользу переезд, Маджи.       — Да, ты права.       — Ничего, прорвемся.       Для нее это было очередным развлечением, способом скоротать времени и не чувствовать себя брошенной. Маджента часто моргает, смахивая с ресниц прозрачные капли слез. Хочется наплевать на всё и разрыдаться прямо в присутствии матери.       Теперь ничего не имеет значения.       На прощание Сайлас оставил ей щедрый подарок в виде сбережений на персонально созданном банковском счете, откуда в тот же день были сняты все деньги, которые пригодятся ей на первое время проживания в одиночку. Этой ночью она оставит родительский дом, чтобы отправиться на поиски своего пути…