blind (or not)

Мир, наверное, рушится именно так. По кусочкам, по маленьким крупицам, по деталькам паззлов, которые были собраны за всю жизнь. Они распадаются и отлетают в разные стороны, сопровождая все это отвратительной рябящей картинкой. Исаги слышит в своей голове это ужасный треск помех, который сейчас кажется громче всех пушек мира. Он видит, как поле раздваивается и превращается в абсолютное месиво. Это не его способность видеть все поле и анализировать. Это что-то другое. Это то, чего абсолютно точно не должно быть. Мир вокруг замерцал настолько противными яркими красками, словно его накрыла волна статических помех. Игроки, которые ещё мгновение назад были частью ясной картины, начали размываться, а их контуры – теряться в тумане. Исаги быстро моргает, думая, что это просто глюк, как в компьютере после перезагрузки. Только вот он не робот и не компьютер, а живой человек. Но ощущение никуда не исчезает. Наоборот — с каждой секундой становится все только хуже. Мысли мелькают в голове назойливым роем, мешая сосредоточиться. Исаги пытается собрать картинку заново – хотя бы на короткий миг. Но вместо этого чувствует, как резкая, колющая боль пронзает его голову, начав с висков и распространяясь к глазам отвратительными импульсами. Всё начинает кружится перед глазами, словно неоновые огни фестивалей слепят его изнутри. Липкий страх оседает на плечах, оборачиваясь коварной змеей вокруг шеи. Он пытается взять мяч хотя бы под мизерный контроль, но ноги будто бы отказываются выполнять то, что посылает им мозг. Мягкий газон под ногами теперь, кажется, зыбучими песками, а мир расползается под ним. Голова начинает пульсировать и готова вот-вот лопнуть от давления. Он чувствует, как слюна скапливается во рту, превращаясь в отвратительный вязкий комок. Исаги сгибается пополам. Он уже не в силах контролировать боль. Тело отказывается слушаться. «Я не могу себя контролировать, страшно, холодно, мне страшно» – панические мысли начинают вертеться адским ураганом в голове Исаги, от которых никак скрыться. Пульсирующая боль стучит в голове одновременно с учащенными ударами сердца. Исаги пытается сделать шаг вперёд, но перед глазами всё рябит в разноцветных помехах, и каждый раз, когда он пытается хотя бы сделать мизерную попытку, чтобы сосредоточиться и сфокусироваться, мир перед ним ломается на миллионы частиц, оставляя лишь блеклые контуры паззлов. Исаги замирает на месте, стараясь не поддаваться панике. Сердце бешено колотится, готовое вот-вот вырваться из груди, а холодные капли пота окутывают все его тело. Казалось, что игра сейчас просто на просто остановилась для него, зависла, как компьютер. Сквозь рябь, Йоичи видит, как его товарищи и противники мелькают перед ним, словно странные фигурки или нечеткие тени. Осознание того, что он потерял способность читать поле обрушивается словно лавина. «Почему ничего не вижу?!» – паника всё больше и больше охватывает его разум. Исаги судорожно вцепляется в волосы, пытаясь хотя бы немного унять боль, которая только усиливается с каждым его неосторожным движением. Кажется, что кто-то медленно сжимает его череп в тиски и готов вот-вот раскрошить его. Он настолько явно ощущает, как глаза горят, будто кто-то их выкручивал изнутри и прижигал. Жалкие и абсолютно абсурдные попытки сосредоточиться приводили только к ещё большему дискомфорту и сбоям. – Чёрт, чёрт, чёрт! – Йоичи шумно выдыхает, сжав кулаки так, что ногти вонзаются в ладонь и точно оставляют там кровавые раны. «Не могу... Не понимаю...» – мысли не складываются в чёткую цепочку, а его ноги становятся абсолютно ватными. – Черт, голова…невозможно…раскалывается, – Исаги стонет сквозь сжатые зубы и его начинает вести назад. Перед глазами продолжает все двоится, а мелькающая рябь, как при испорченном телевизоре, доводит его до тошноты. – Исаги! – доносится обеспокоенный голос Куроны, который первый заметил что-то неладное. Он не успевает добежать до Йоичи буквально каких-то несколько сантиметров. Исаги теряет равновесие, заваливаясь назад, но словно из ниоткуда, его ловит кто-то. С невероятной скоростью его подхватывают за плечи и удерживают, не давая окончательно упасть. Йоичи едва может видеть, сквозь рябь ему удается зацепиться глазами за татуированную руку, которая оказывается на его груди. Всё ещё болезненно пульсирующая боль в глазах не дает ему окончательно сосредоточиться. Слыша крики своего друга, Исаги чувствует, как его сердце сжимается от беспомощности. Он с трудом дышит, голова словно в тумане, и он просто физически не может вырваться из этого кошмара. Всё, что он знал, всё, на что полагался, исчезло. – Мне больно открывать глаза, – Исаги зачем-то шепчет, прижимая свою дрожащую, холодную липкую ладонь к лицу, крепко зажмуривая глаза. На мгновение становится как будто легче. – Не открывай, – неожиданно на глаза и поверх его собственной ладони ложится рука, плотно прижимаясь к векам. На удивление, становится чуть легче. Вокруг стало абсолютно темно и рябь постепенно начинает исчезать, расползаясь в стороны как тысячи алых змеек. Холод пальцев приятно успокаивает пульсацию в голове и вокруг глаз. – Тише, Йоичи, — спокойно шепчет Кайзер ему на ухо. – Дыши глубже и постарайся успокоиться. Голос Кайзера мягкий, почти успокаивающий, но в нём чувствовалась какая-то непонятная напряжённость. Исаги кажется, что у него еще и галлюцинации начались на фоне произошедшего. Помимо привычного и такого необычно-близкого голоса, в нос бьет приятный, еле уловимый аромат ветивера и какой-то непонятной, но очень приятной горечи, наверное, бергамот. Его тело бьет озноб, оно дрожит в крепких руках Михаэля, дыхание сбивчивое, а ноги отказываются стоять на месте. – Всё нормально, я держу тебя, – Кайзер продолжает шептать, на этот раз уже немного увереннее. Исаги кротко, но резко кивает, постепенно начиная расслабляться в его руках, несмотря на острую боль. Исаги сжимает руки в кулаки, стараясь подавить панические мысли. Он пытается сконцентрироваться на голосе Кайзера, но его тихие слова звучат сквозь туман боли, теряясь в агонии. Последнее что он помнил перед тем, как потерять сознание и какой-то контакт с этим миром – это то, как обеспокоенные голоса слились в какофонию звуков, а голова готова была все-таки взорваться.

***

Исаги просыпается медленно, тягуче. Цепкие щупальца сна не хотят его отпускать. Он открывает глаза, удивляясь тому, что в медпункте темно, есть только небольшой ночник, который освещает небольшой участок помещения теплым желтым светом. Глаза не режет, как было до этого. Только голова немного странная, будто боль прошла, но ее отголоски все еще ощущаются. Сколько же он проспал? Йоичи аккуратно садится на постели, прикладывая ладонь к глазам и тяжело вздыхая. В темноте ничего не болит, только все тело какое-то свинцово-тяжелое. – Ты, наконец-то, очнулся, спящая красавица, – с иронией начинает Михаэль, не теряя возможности подшутить, тем самым немного пугая Исаги. Кайзер стоит при входе в комнату, скрестив руки на груди. Он в обычной спортивной форме Блю лока, выглядит абсолютно как всегда заносчивым. Исаги только фыркает, даже не успевая удивиться тому, что тут забыл немец? Он ожидал увидеть кого угодно, но точно не Кайзера. Михаэль подходит ближе, слегка качнув головой. – Что, решил устроить себе выходной посреди матча? Исаги, ещё не до конца понимая, как реагировать на все это представление, задыхается от возмущения. Он чувствует, как в груди все сжимается от раздражения. Но сил хватает лишь на испепеляющий взгляд. Внутри он надеется, что это подействует и хотя бы немного собьет спесь с этого немца. Йоичи наблюдает с прищуром, как Кайзер приставляет стул рядом и выглядит как-то странно. Ладно, когда вообще Кайзер выглядел не странно? И все попытки превратить его в пепел не увенчиваются никаким успехом, а скорее полным провалом. – Какого черты ты вообще тут забыл? – Исаги хмурится, чувствуя, что голова снова начинает пульсировать, а в глазах все еще нет привычной четкости. Столько вопросов крутится назойливым роем. – Ауч, – Йоичи внезапно зажмуривается из-за неожиданной острой боли в левом глазу и инстинктивно прижимает руку к лицу. Наверное, это у него такая реакция организма на немца. – Эй, не перенапрягайся, – Кайзер совершенно непредсказуемо протягивает ладонь к Исаги. Он аккуратно приподнимает голову за подбородок, а сам наклоняется близко, катастрофически близко. Его глаза внимательно рассматривают лицо Йоичи, ловя каждую мельчайшую деталь его состояния. У Йоичи спирает дыхание, а сердце ухает куда-то вниз. Это не первый раз, когда немец так нагло распускает руки и нарушает его драгоценное личное пространство, но сейчас все не так, все абсолютно по-другому. Исаги чувствует себя странно. У него приоткрыт всего лишь правый глаз, который хотя бы не болит сейчас. Почему-то сейчас такая необычная близость с Кайзером не раздражает его и не хочется поскорее убрать его руку или послать куда подальше. Совершенно точно какие-то мозговые центры пострадали во время обморока. – Тебе повезло, что всё обошлось, – неожиданно тихо, но с оттенком серьёзности и какого-то непонятного беспокойства в голосе говорит Кайзер, в его глазах нет ни намека на шутку или издевательство. Он смотрит внимательно, будто хочет залезть Исаги под кожу, в душу, найти там что-то сокровенное, найти то, о чем даже сам Йоичи не догадывается что это у него есть. Эти слова застают его врасплох. Взгляд Михаэля внезапно оказывается таким серьёзным, таким настоящим, что на мгновение Исаги чувствует, как его сердце сжимается от чего-то необъяснимого, от чего-то такого странного и непонятного. – Повезло? – Исаги осмеливается переспросить, слыша, как его собственный голос немного дрожит и хрипит. Только он абсолютно не понимает из-за чего такая реакция его тела – усталость? Сбой организма? Шоковое состояние? Перепады давления? – Да, – тихо, почти шёпотом отвечает Кайзер, его губы едва заметно изгибаются в лёгкой усмешке. – Тебе повезло, что я был рядом, чтобы подхватить тебя, когда ты начал падать. Исаги буквально слышит, как внутри него рушится его персональная статистика хорошего отношения к Кайзеру. Он уже начал думать о том, что заносчивый немец начал проявлять к нему хоть какое-то нормальное человеческое отношение. Но похоже он слишком хорошо думал о нем. Он чувствует, как уголок его губ нервно дергаются, а рука непроизвольно начинает сжиматься в кулак. Этот чертов засранец немец! – Если ты пришел поиздеваться, то это абсолютно идиотская идея, – Исаги шипит сквозь зубы и все же пытается убрать руку от своего лица. Попытка была вялой – он просто устал и ему плохо. Да-да, оправдывай себя, Исаги, пока можешь. – Отдыхай, больше спи и не включай яркий свет в течении двух дней, – Михаэль на мгновение щурится. Снова в этих бездонных глазах исчезает насмешка. Снова он смотрит странно. Снова он говорит такие непонятные и абсурдные вещи. Снова он загоняет Исаги в тупик и играет по каким-то своим правилам. Он отстраняется так же быстро, как и приблизился до этого. – Пока-пока, Йоичи, – И Михаэль просто уходит, машет рукой и закрывает дверь за собой, не оборачиваясь. Просто берет и уходит. – Какого хрена сейчас произошло? – Исаги пораженно шепчет себе под нос, смотря на закрывающуюся дверь. А левый глаз неожиданно перестает колоть.

***

Два дня Исаги действительно придерживается тех советов, которые дал ему Кайзер. Хоть на поле они явные враги, но Михаэль немного старше его и опыта в играх у него больше, как бы не хотелось этого признавать, а еще он определенно точно знает, что тогда произошло с Исаги на поле. Ему и правда становится легче, зрение полностью восстанавливается, а голова перестает мучить его непонятными болями. Он много спит, хорошо и прилежно ест, принимает все лекарства и не отказывается ни от каких обследований. Работники и медицинский персонал Блю лока не особо понимают, что с ним стряслось тогда на поле, а Эго после короткого и резкого разговора вовсе пропадает с радаров как участников, так и работников. К нему заходят ребята, которые были очень обеспокоены его состоянием и правда сейчас рады, что их замечательный Исаги выздоравливает. Они приносят ему различные вкусности, рассказывают смешные истории и желают поскорее вернутся на поле. А Кайзер так больше не приходил. Не то, чтобы Исаги очень уж его ждал, но что это был за странный акт благотворительности? Дни без тренировок и матчей тянутся слишком долго и муторно. Ему даже нельзя смотреть матчи на планшете, чтобы не напрягать глаза. Скука смертная. Его выписывают через пять долгих дней после происшествия. Исаги постепенно входит в свой обычный ритм, восполняет тренировки, нарабатывает тонус, который успел исчезнуть за такой путь и небольшой перерыв. Помимо футбола, его беспокоит всего лишь одна вещь. Точнее не вещь, а человек. И имя ему – Михаэль Кайзер. С чего бы он беспокоился и говорил наставляющие вещи? С чего он вообще помогает ему? Ко всему прочему почему он выглядел так, будто бы понимал что с ним происходит? – Что ж, похоже, ничего с этим не поделаешь, – Исаги тяжело вздохнул, смывая с себя липкий пот после первой полноценной тренировки после больничного. Принятое решение обратиться к Кайзеру было не из самых легких. Но Йоичи прекрасно понимает, что, если хочет стать сильнее или хотя бы остаться с целыми глазами, ему придётся переступить через свою вредность. Впрочем, если так подумать, Исаги никогда ненавидел Кайзера по-настоящему. Наоборот, он восхищается им. Кайзер для Исаги – гений. Заносчивый, голозадый король и напыщенный павлин – безусловно, эти качества ему подходят непременно. Но за этим все скрывается уважение и восторженность к нему, как к спортсмену и человеку в целом. Впрочем, Кайзер никогда не узнает истинное отношение Йоичи к нему. Оно ему и не надо. Исаги не привык рассказывать всем о своих переживаниях или каких-то симпатиях или тем более о каких-либо чувствах. Пусть будет достаточно того, что слышат все остальные, а что у него в душе – останется при нем. Он выключает душ, оборачивается полотенцем и принимает окончательное решение. Исаги совершенно точно удачливый человек, потому что в столовой, куда он направился после душа, ему сразу попадается Ноа, который собирается уже уходить. Он ловит своего тренера с виноватой улыбкой и небольшим стеснением. – Тебе стало намного легче, Исаги Йоичи, – Ноа говорит тихо, спокойно, своим этим хриплым голосом. Да и смотрит слегка холодно, отстраненно. – Да, спасибо, тренер, – Исаги слегка тушуется под таким взглядом. Каждое взаимодействие со своей любимой звездой футбола вне поля – словно манна небесная. – Извините за вопрос, не подскажите, где комната Кайзера? Исаги абсолютно точно удачливый человек, потому что на лице своего кумира он видит в первый раз такое открытое удивление. Скажи ему это несколько лет назад, то он бы точно не поверил, что сможет загнать своего любимого футболиста в тупик.

***

И вот спустя некоторое время поисков по корпусу, Исаги стоит перед дверью Кайзера. У него почему-то начинает быстро биться сердце, а ладошки начинают абсолютно по-дурацки потеть. Да что ж такое-то, он не красна девица, чтобы волноваться. С чего вообще появилась эта нервозность? Исаги просто пришел поговорить с своим сокомадником. В этом нет ничего странного, не так ли? – Да тут все странно, – Исаги хватается за голову, потому что вся эта ситуация выглядит как полный абсурд. Он самолично пришел к человеку, который любит его доставать на поле, комментирует любое его действие, а его прихвостень готов разорвать Йоичи на миллиарды кусочков и раскидать по всей Японии. А он тут стоит перед дверью, пришел просить помощи. – Отступать уже поздно, – Исаги громко выдыхает сквозь сжатые зубы и заносит руку, чтобы легко постучать по двери. В голове мелькает мысль, что можно просто-напросто развернуться и уйти, скрыться за углом и больше никогда не появляться в этом крыле. Только вот дверь все же, на горе или, на радость Исаги, открывается. Кайзер стоит в проходе, слегка удивленный тем, кого он видит на пороге своей комнаты. Однако быстро справляется со своими эмоциями, возвращая свою нахальную ухмылку. Только вот Исаги подмечает то, что тот совсем не ожидал его визита. В целом, Йоичи и сам не мог предположить, что так скоро он окажется на территории своего врага. А врага ли в самом деле? – О, Йоичи. Что-то стряслось? – его голос абсолютно насмешливый и даже какой-то самодовольный, в общем, обычный голос заносчивого Кайзера. Михаэль скрещивает руки на груди, прислоняясь к косяку двери. Исаги тяжело выдыхает, пытаясь справиться с неловкостью, которая не хотела его отпускать ни в какую. Он отводит взгляд в сторону, подбирая нужные слова, чтобы совсем уж не выглядеть, как последний идиот. – Ты же знаешь, что произошло со мной на матче, – Исаги больше утверждал, нежели спрашивал, потому что все действия немца говорили сами за себя. Он видит, как тот не торопится с ответом и тихо цокает, продолжая. – Я не понимаю, что произошло со мной на поле, поэтому я думаю, что ты можешь мне помочь в этом разобраться. Кайзер медленно приподнимает бровь, скептически осматривая Исаги с головы до ног. И Йоичи может поклясться, что Кайзер готовит выпалить тираду о том, как он великий и прекрасный готов соизволить помочь, такому жалкому клоуну или же просто пошлет его куда подальше, не забыв, конечно же, унизить напоследок. Но вопреки всему… – Заходи, – Михаэль отходит в сторону, шире открывая дверь и впуская Исаги в свою комнату. С Исаги неожиданно сходит вся спесь и гневные тирады, которые готовы были врываться из его рта, как только он услышал бы отрицательный ответ, исчезают. Он немного тушуется, но заходит. – Простите, за вторжение, – он шепчет стандартное японское извинение нарушения личного пространства, закрывая за собой дверь. Кайзер выглядит абсолютно не так, каким его привык видеть Исаги. На нем домашний, но очень стильный халат, в духе самого Михаэля, волосы забраны в аккуратный пучок на затылке и весь из себя он такой спокойный, какой-то даже слишком расслабленный. Он садится на край своей кровати, кивнув Исаги на кресло напротив. Йоичи только и остается послушно сесть. Его руки начали слегка подрагивать от волнения, хоть он и старался держаться уверенно всеми силами. В этой комнате он не чувствует себя в своей тарелке. Конечно, после их небольшой общей комнатки, эта казалось хоромами. По крайне мере, он так старается себя убедить. Исаги слегка оглядывается по сторонам, делая это не особо заметно, как ему кажется. – Ты пришел сюда любоваться моей обителью, Йоичи, или это у тебя такой план по соблазнению меня? – Кайзер все же не может сдержать себя и отпускает колкую шутку, заставляя Исаги залиться румянцем стыда. – Нет, извини, – как бы не хотелось этого признавать, но сейчас немец его пристыдил. Потому что он правда пришел сюда не за рассматриванием комнатой и точно не за…А? Что он там сказал?! – Сдался ты мне, голозадый король, – Исаги бурчит в ответ, чувствуя странное беспокойство в груди. Надеюсь, что это не инфаркт в столь юном возрасте, обеспокоенная мысль возникает в светлой голове Исаги так же стремительно, как и исчезает. – Ладно-ладно, – Кайзер тихо смеется, будучи довольным своей шуткой. – То, что у тебя произошло – называется сбой метавидения, – он видит полное непонимание на лице японца и вздыхает. – Иными словами твои глаза и голова не выдержали объема информации, просчета следующего шага и самого матча. Ты вообще понимаешь, что такое метавидение? – Михаэль внезапно начинает говорить с ним серьёзно, на равных, ни в голосе, ни на лице нет никаких признаков издевки. Он слегка склоняет голову вбок, заинтересовано смотря в глаза напротив. Исаги на мгновение теряется, потому что не ожидал реальной помощи, поэтому честно мотает головой. – Я даже не думал, что у этого есть название, – совершенно искренне говорит Йоичи, на что получает осуждающий и тяжелый вздох. – Итак, метавидение, – продолжает Михаэль, получив хоть какой-то ответ от Исаги. – Ты наверняка уже понял, что это нечто большее, чем просто анализ поля и противников, верно? Как ты мог его использовать и даже не знать названия? Исаги кивает, сжимая руки на своих коленках в кулаки. Неожиданно он становится весь напряженным, но не потому, что он буквально пришел в логово к врагу, а потому что это настолько новая и неизведанная для него информация, что он пытается запомнить и уловить каждое слово. Он весь и его взгляд сосредоточены на Кайзере. Он ловит каждое слово, запоминает каждый жест, который тот делает руками при объяснении. Именно сейчас Исаги неожиданно для себя подмечает, что у Кайзера очень красивые руки, длинные пальцы, аккуратные ногти. Татуировка выглядит настолько гармонично и красиво, что заставляет Исаги немного подвиснуть. – Метавидение – это не просто способность видеть поле, – Михаэль говорит спокойно, размеренно, его голос становится в какой-то момент более глубоким, завораживающим. Исаги теряется от такого. Если так подумать, они никогда не оказывались наедине, за исключением, того дня и сегодня, – Это умение видеть дальше очевидного. Ты начинаешь чувствовать моменты, которые ещё не произошли, предугадывать реакции соперников и своих товарищей по команде, как будто ты становишься частью этого ритма, – Кайзер поддается корпусом вперед, оказываясь чуть ближе к Исаги, а в его глазах где-то на дне блестит что-то странное и томное. – Ты должен понимать, что для этого нужно не просто наблюдать. Ты должен полностью погрузиться в игру, оставить все сомнения за спиной. Это не просто стратегия. Это интуиция, холодный расчёт и абсолютное доверие своему пониманию игры. Йоичи слушает его, затаив дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям. Он не может отвести взгляда от Михаэля, его слова словно притягивали, раскрывая перед ним новый уровень игры. Это было нечто большее, чем он мог себе представить. Недаром он и правда считает Кайзера гением игры. Жаль, конечно, Ноэль Ноа, но похоже твой пьедестал гениальности скоро будет делить еще один немец. Исаги на секунду ловит себя на мысли о том, что, Кайзер, рассказывающий про технику, становится каким-то странно красивым. Красивым? Бред. Йоичи одергивает себя, отгоняя прочь то, что лезет в его голову. Он должен слушать что ему тут рассказывают – сам за этим пришел, а на деле отвлекается непонятно на что. – Но как... как ты этому научился? – вопрос слетает с губ Исаги быстрее, чем он успевает подумать. По сути, на этот вопрос он должен сам ответить, потому что помощь ему и так дали. Даже больше, чем совет. Исаги поджимает губы и второй раз за день думает, что его пошлют. И в данном случае – правильно сделают. Он просит слишком много. Но сегодня Кайзер его снова удивляет. Михаэль только улыбается на это. Исаги сегодня точно сорвал куш. Исаги точно самый удачливый человек. наверное, он потратил всю свою удачу сегодня. Потому что он первый раз видит такую искреннюю улыбку на лице немца, которая заставляет внутри все настолько странно сжаться и сделать тот самый «тудум», который он множество раз видел в аниме. Только вот в реальности это оказалось совсем уж не так радостно. Скорее всего, думает Исаги в этот момент, побочное действие лекарств. – Это требует практики и полного контроля над собой. Метавидение – это не просто техника. Это способ думать на несколько шагов вперёд и чувствовать игру на другом уровне. Но главное... – Михаэль делает небольшую паузу, подбирая слова и наклоняет голову слегка вбок, – Сначала тебе нужно перестать думать, что метавидение – это инструмент, который ты должен постоянно контролировать. Оно должно стать твоей второй сущностью. Исаги удивленно выдыхает, дослушав Кайзера. На самом деле, до этого никто так доходчиво и понятно ему не объяснял. Он далеко не глупый, соображает хорошо и может найти пока из любого положения выход. Он опирается локтями на свои колени, нахмурившись и погрузившись в свои мысли. Получается, в какой-то момент, его возможности достигли пика, и он не смог справиться с таким потоком. Он открывает рот, чтобы задать вопрос, как его останавливает Кайзер, поднимая ладонь. – Стой, я знаю, какой вопрос ты хочешь задать, – он самодовольно усмехается и смотрит теперь на Исаги совершенно другими глазами. – Что ты сделал? – Йоичи пораженно шепчет, слегка привставая со стула, но быстро отдергивая себя, чтобы не подойти поближе. С другой стороны, не им обоим стоит стесняться близости в данном контексте, просто потому что каждая их перепалка на поле заканчивается взаимным притягиванием друг друга за воротники формы. Только вот сейчас все абсолютно по-другому. – Я же тебе сказал – метавидение должно стать твоей второй сущностью, – Кайзер блестит своими буквально кошачьими глазами. Зрачок стал уже, а взгляд намного хищнее, да и сами черты лица вдруг становятся острее. – У братьев-ресничек метавидение похоже больше на склеры в глазах, у твоего заносчивого дружка-короля глаза буквально горят огнем. У каждого оно свое. А у тебя… – Это так красиво, – Исаги, порой, сначала говорит, а потом думает. Он ляпает, перебивает немца, встречая абсолютно потерянный и ничего непонимающий взгляд напротив. Он всегда говорит правду, рубит, так сказать, с плеча. И не важно – хорошая это правда или плохая. И иногда такое ему может выйти боком. – А, блин, я не это имел в виду, – до Йоичи запоздало доходит что он только что ляпнул. Он прекрасно чувствует, как щеки начинают гореть, а сердце заходится в ненормально быстром темпе. – Ладно, ты мне очень сильно помог, спасибо, Кайзер. Исаги неожиданно для них обоих резко встает со стула с грохотом. Он слегка склоняет голову перед немцем и старается поскорее убраться из комнаты. – Эй, Йоичи, погоди! – Кайзер привстает с кровати, не успевая схватить слишком уж бурно реагирующего на самого же себя японца, за руку. – Больше не буду отвлекать. Спокойной ночи! – Исаги пулей вылетает из комнаты Кайзера, захлопывая за собой дверь и быстро удаляясь в непонятно какую сторону, лишь бы поскорее забыть этот до жути тупой момент в его жизни.

***

Исаги совершенно точно избегает Кайзера. Сейчас у них небольшой перерыв, не планируются никакие матчи, потому что Эго так и не появился, а бедная Анри просто пытается хоть как-то что-то урегулировать. У участников становится чуть больше свободного времени на изучение теории, проработки каких-то своих слабых мест. Исаги вообще решает все свои проблемы кардинально, так сказать, принципиально. Каждый раз, когда они оказывались случайно в одном помещении, Йоичи притворялся, что слишком занят, и отводил взгляд. А когда на тренировках они пересекались на поле, Исаги искусно уклонялся от любого прямого взаимодействия. Его действия были настолько очевидны, что даже Несс, стоящий рядом, однажды иронично подметил: "Ты что, его боишься, тупой клоун?". После этого, он, в тайне, от всех изучает расписание Кайзера и составляет свое так, чтобы никаким образом с ним не пересечься. Ему стыдно даже смотреть в глаза Кайзеру после того их разговора. С другой стороны, Йоичи очень хочет поблагодарить Михаэля за помощь, потому что ему становится в сто раз легче жить после проработки метавидения. Исаги буквально во снах видит эти красивые глаза, которые так внимательно смотрят на него, поглощают, захватывают. И самое страшное, сам Исаги абсолютно не против этих снов. Да и он в принципе понимает, что не против присутствия Кайзера в своей жизни. Ой, странные мысли, ой, не такие мысли ему лезут в голову. Йоичи, по-хорошему, правда нужно пойти и извиниться перед Кайзером нормально. – Исаги, пошли потренируем тот удар, я хочу попробовать его отработать, – Хиори оказывается рядом с его кроватью и с теплой улыбкой смотрит на Йоичи. – Да-да, пойдемте потренируемся, – Курона тоже оказывается рядом с Хиори, активно кивая головой в знак согласия. И кто такой Исаги, чтобы не согласиться на еще одну тренировку и еще раз отработать метавидение. Видят все японские боги вся его удача была потрачена именно в тот день. Единственный свободный зал – оказывается в крыле немецкого корпуса. Исаги молится всем богам, которых он знает – чтобы Кайзера там не было. Однако, как только он заходит внутрь, его сердце сжимается – Кайзер уже там вместе с Нессом, выполняет разминку, и, к несчастью для Исаги, замечает его почти сразу. Йоичи сначала с облегчением понимает, что Кайзер не собирается устраивать сцены или дразнить его – как бывает обычно. Он даже чувствует некое облегчение от того, что обстановка кажется нормальной. Это внушает ему мнимую уверенность, и это дает успокоится, полностью погружаясь в тренировку с Хиори и Куроной. Стремительные удары по мячу, работа с метавидением, отработка новых приемов, обсуждение по факту, а не в теории – всё идёт как по маслу. На первых порах Йоичи даже радуется, что ему удаётся сосредоточиться и забыть о недавнем инциденте с Кайзером. Точнее то, что сделал он, Кайзер вообще ни при чем. Только какой-то непонятный дискомфорт в груди все равно мешает полностью сосредоточиться на тренировке. Исаги не может сдержать себя, свое любопытство, свой непонятный порыв, и краем глаза смотрит в сторону Кайзера. Он видит, как тот что-то обговаривает с Нессом, отрабатывает голы с разных позиций, что-то чертит в блокноте, пьет воду, вытирает пот полотенцем. Исаги ловит себя на немного странной мысли – а Кайзер всегда был таким красивым, изящным, сильным и настолько сияющим? Он смотрел бесчисленное количество раз его на экране своего планшета, он играл с ним на поле, он был с ним в душевой, он ел с ним в столовой, они, в самом деле, находятся в одной команде. Только почему именно сейчас Йоичи задумывается настолько сильно о том, какой все же Кайзер невероятный. Его мысли начинают слишком сильно путаться, он теряет концентрацию, и Исаги совершает несколько неаккуратных ударов, которые заставляют Курону и Хиори переглянуться. – Эй, Исаги, ты чего? Всё нормально? – осторожно спрашивает Хиори, передавая ему мяч. – А? Да, всё нормально, – быстро и слишком дергано отвечает Исаги, пытаясь вернуться в ритм тренировочной игры. Он заставил друзей волноваться и нарушил ход своей же игры. Йоичи только сейчас понимает, что сам себя загнал в угол. Он отгоняет от себя все мысли. Хотя бы пытается это сделать. Но четкое ощущение как напряжение внутри него нарастает – не отпускает. Снова, как и раньше, метавидение начинает мутнеть. Всё вокруг становится немного расплывчатым, словно мозг опять отказывается подчиняться. Мышцы в теле сковываются, и каждое движение даётся с немыслимым трудом. – Что-то не так… Опять… – мысли Исаги переплетаются с лёгкой паникой. Он делает ещё один удар по мячу, но чувствует, как его тело буквально сопротивляется. Пот начинает стекать по вискам градом, а зрение будто затуманивается и не дает возможности сфокусироваться. – Исаги? – Хиори снова подаёт голос, заметив, что с Исаги явно что-то не так. Йоичи глубоко дышит, стараясь не показать, как сильно ему не по себе. Он вдруг понимает, что уже не может игнорировать боль и усталость, которые нарастают с каждым движением. Его ноги становятся ватными, а голова кружится. Он останавливается, опираясь двумя руками о свои колени. Хиори и Курона буквально кружат около него, протягивая то бутылку с водой, то полотенце. Именно в этот момент Кайзер решает вмешаться. Он почему-то всегда находит подходящий тайминг. – Эй, ты что, совсем забыл, как играть? – громко говорит Михаэль, подходя к ним с высокомерной усмешкой. – Не до твоих шуток, Кайзер, – Исаги хрипит, жмуря глаза, пытаясь немного унять боль. Йоичи все же пересиливает себя и встречает взгляд Кайзера. И то, что он там видит – абсолютно потрясает его до глубины души. До него доходит, что тот всё это время тоже наблюдал за ним и изучал его. Но что ещё важнее – Михаэль опять не смотрит на него с презрением, как это могло показаться на первый взгляд. В его глазах читается беспокойство, которое Исаги заставляет снова испытывать странные чувства внутри груди. Все смешивается и боль, и экстаз. Смех, да и только. Попал ты, Исаги Йоичи. – Да что с тобой происходит? Ты же вроде так хотел работать над своим метавидением. Или уже передумал? – продолжает Кайзер, подходя совсем близко. – Всё в порядке, – бормочет Исаги, но его голос звучит неубедительно, что даже он сам сомневается в собственных словах. Он чувствует, как тело начинает дрожать от перенапряжения, и в голове всё больше нарастает звенящая боль. Исаги сглатывает, пытаясь удержать равновесие не только в физическом смысле, но и в эмоциональном. Его тело будто бы отказывается повиноваться, мышцы напрягаются, и он понимает, что сейчас не лучший момент для того, чтобы спорить. – Похоже, что нет, – отвечает Кайзер уже серьёзнее, заметив, что Йоичи явно не в себе. Исаги дрожит, как наэлектризованный провод, и эта дрожь явно не имеет ничего общего с гневом или раздражением. – Эй, не напрягайся так, – шепчет Кайзер, наклоняясь ближе. Его голос становится тише, мягче, как будто он успокаивает и переживает за него. Он кладет руку на плечо Исаги. И Йоичи готов откинуться прямо тут. Потому что он перестал понимать то, что происходит – с его телом, с Кайзером и, помогите японские боги, с его чувствами к Кайзеру. Пальцы немца плавно скользят вниз по руке, осторожно обнимая его локоть, как бы поддерживая и не давая упасть. – Я сказал же, всё нормально, – хрипло повторяет Исаги, но на этот раз его голос ещё тише, и он, к своему стыду, не может скрыть, как дрожат губы. Внутри что-то ухает, как будто он на грани – то ли паники, то ли ещё чего-то что он никак не может понять. Почему-то сейчас перед глазами мелькает воспоминание – как он шел с последнего школьного матча и заплакал из-за обиды и несправедливости. Честно говоря, сейчас состояние было примерно такое же. Очень хотелось расплакаться. Только непонятно из-за чего. – Ты правда так думаешь? – Кайзер мягко притягивает Йоичи к себе, чтобы лучше рассмотреть его лицо, в особенности глаза. Ещё одно легкое движение, и его другая ладонь касается затылка Исаги, пальцы проходят сквозь его волосы, едва касаясь кожи, слегка массируя. – Ты в данную секунду не похож на человека, который справляется. Исаги понимает, что его мир рушится. Опять. Все вокруг разлетается не просто на миллионы кусочков, а на миллиарды. Он вообще потерял смысл всего на свете. Почему-то именно в данную секунду до Йоичи доходит, что Кайзер всегда пытался быть к нему ближе. До него доходит что сам Исаги никогда не был против его компании, никогда не хотел с ним по-настоящему ссориться или ненавидеть его. Изначально их отношения начались неправильно. Если бы они оба не были такими вспыльчивыми, и, если бы Кайзер хоть иногда снимал бы свою корону – все было бы намного проще. Хотя, думается Исаги, нет, корона всегда должна находиться на голове Кайзера. Иначе все потеряет смысл. Впрочем, рядом всегда можно поставить еще один трон. На пьедестале все же есть место для двух. Мир, его собственный мир, который только что разрушился снова собрался в ясную и четкую картину. Так вот в чем дело. Кайзер внимательно вглядывается в него, а Исаги чувствует, как под его кожей разливается ещё больше жара непонятно от чего – от боли или от осознания. Сердце стучит так сильно, что кажется, Кайзер точно должен это слышать. Каждое его прикосновение заставляет чувствовать себя странно и почему-то правильно. И это пугает. – Кайзер, прекрати, – шепчет Йоичи, но из его уст звучит это сейчас так, словно он вовсе не хочет, чтобы тот отошёл. Чисто для проформы. Его голос срывается на последнем слове, и он опускает голову, отчаянно пытаясь восстановить хотя бы мизерный контроль над собой. Но Кайзер, казалось, вообще не спешит отпускать его. Его будто бы вообще ничего не смущает в этой ситуации. Исаги чувствует себя дураком. Видимо, карма вернулась бумерангом за все предыдущие матчи. Йоичи вздрагивает, чувствуя, как руки Кайзера оплетают его, словно невидимая сеть, из которой он точно не сможет, да и не то, чтобы сильно хочет, выбраться. Михаэль слишком близко, его дыхание едва касается уха Исаги, но вызывает сильную дрожь и мурашки по всему телу. У него, оказываются, супер чувствительные уши. Кайзер снова открыл в нем что-то новое. Исаги пытается из последних сил удержать контроль, чтобы снова не упасть лицом в грязь перед Михаэлем. – Я… я просто не могу сосредоточиться, – наконец шепчет Исаги, чувствуя, как слова застревают в горле и их просто силой приходится выталкивать из себя. Вся эта ситуация напрягала до невозможности. А Кайзер держит его, не позволяя уйти, и это ещё больше сбивало с толку и заставляло смущаться еще больше даже сквозь пелену боли. Кайзер не убирает руки с локтя Исаги, он чуть сильнее тянет на себя, наклоняясь ближе. Их лица теперь разделяет всего каких-то несколько сантиметров. Йоичи ощущает его тепло, знакомый аромат и силу, которые смешиваются с его собственным нервным напряжением и болью. Дыхание Кайзера ровное, спокойное, выбивающее из колеи Исаги, который перестал понимать вообще что тут происходит. – Ты… – Исаги предпринимает еще одну абсолютно жалкую попытку что-то сказать, но подходящие слова, как назло, не находятся. Он поднимает взгляд на Кайзера, ожидая увидеть через свои мутные глаза, привычную надменную усмешку, самодовольное лицо, но вместо этого на него смотрят серьёзные, чуть смягчённые, черт возьми, голубые глаза. Михаэль Кайзер сейчас был не таким, каким Исаги привык его видеть. Он вообще сейчас какой-то нереальный. – Что «я»? – Кайзер не убирает руки, продолжая удерживать его и нагло прижимать к себе. На дне его глаз появилась тень лёгкой и самодовольной улыбки, но он все еще старается быть каким-то уж слишком сосредоточенным на нем, на Исаги. Как будто всё, что происходило вокруг – не имело никакого значения. – Мы уходим, – Кайзер оборачивается и смотрит в сторону Несса. – Алексис, после тренировки забери пока мои вещи к себе. Прежде чем Исаги успевает что-то возразить или сказать вопреки, Кайзер выпускает из своих странных, но безумно комфортных полу-объятий и плавно ведет его за локоть, слегка направляя, ведя его прочь с поля, как послушную овечку. Нет, Исаги, ты не овечка, ты тупой баран, проносится в голове. Хиори и Курона, которые только и могли наблюдать за этой безумно странной парочкой и хлопать глазами. Они практически синхронно перевели взгляд в сторону Несса, который с ещё большим недоумением наблюдал за происходящим. Но никто из них троих не осмелился ничего сказать.

***

Они снова оказываются в комнате Кайзера. Это уже второй раз как Исаги тут находится. Пульсация в голове, на удивление, практически сходит на нет, только зрение все еще остается мутным. Дверь закрывается на замок, и Исаги очень сильно хочет спросить на кой черт он так делает, но он, Йоичи все еще находится в руках Кайзера, который помогает ему уже во второй раз, и Исаги чувствует, что сейчас лучше закрыть рот и не задавать вопросы. Лучше просто молчать, перетерпеть и исчезнуть. Позорно сбежать, поправляет сам себя Исаги, ты уже так делал. Тем более, похоже, ему одному кажется, что в воздухе витает явное напряжение. Пространство вокруг становится слишком тесным, узким. – Я могу отпустить твою руку, ты ведь не рухнешь и дойдешь до моей кровати? – Кайзер говорит это так обыденно и спокойно, пока Исаги Йоичи опять чувствует свои горящие щеки и сгорает от стыда. Что за такие похабные вещи он говорит? – У тебя температура поднялась? – Нет, я дойду! Сам, – Исаги умудряется вывернуть свою руку из цепкой хватки Михаэля и немного покачиваясь из стороны в сторону доходит до кровати, аккуратно опускаясь. Тупая ситуация, из которой вообще не знаешь, как выбраться. Вот и настал тот момент, когда Исаги Йоичи не может найти выход и забрел тупик. А мама всегда говорила быть аккуратнее. – Хочешь воды? – неожиданно предлагает Кайзер, его голос звучит так, будто он пытается смягчить атмосферу хоть немного. Либо у Исаги начинаются очередные галлюцинации, но он только лишь робко кивает. Хотя, по правде говоря, в этот момент ему абсолютно всё равно – в горле стоит ком, глаза все еще мутные, а от волнения не хотелось ни пить, ни двигаться, ни дышать, да и что скрывать – жить тоже. Кайзер открывает бутылку и протягивает её Йоичи. Такой милый и незначительный жест доброты в сторону Исаги заставляет опять его бедное сердце екнуть и забиться чуть быстрее. Йоичи берет ее слегка дрожащими руками, избегая прямого взгляда на Кайзера. Ему не нравится, даже не так, он ненавидит чувство неловкости, какого-то нервного напряжения. И самое противное во всей этой ситуации – это все исходит от него самого, и от того, что дурацкий Кайзер стал занимать всё больше места в его мыслях, в его жизни, в его снах. Молчание слишком затянулось. Исаги делает нервный глоток воды, но от этого неловкость не исчезла. Нужно лишь себя поблагодарить, что не облился и не поперхнулся. Он украдкой взглянул на Кайзера, который сидит, опершись о подлокотник кресла, пристально разглядывает его. От этого становится не просто неловко, от этого становится ужасно неловко. – Ты сбежал от меня в прошлый раз, – Кайзер первый нарушает эту дурацкую тишину. Во-первых, спасибо ему. Во-вторых, можно отмотать назад и лучше посидеть в тишине. Михаэль не просто смотрит, он буравит взглядом Исаги. – Я не сбегал, – начинает Йоичи, конечно, смело, но запинается, на последнем слове, заканчивая буквально за упокой. Он в действительно не знает, как объяснить свои эмоции. Его мысли сейчас настолько хаотичные, что скорее всего его сердце и разум совершенно точно не выдержат такого. Да и вообще, что это за ситуация такая дурацкая? – А зачем ты всё это делаешь? – правильно, нападение лучшая защита. Просто великолепный вариант, Исаги. Кайзер чуть приподнимает бровь, видно, что не совсем такого ответа он ожидал. Балл за то, что Исаги получил растерянное выражение немца. Но это минутная слабость такого рода эмоций тут же сменяется на мягкий взгляд, который до сих пор не понятен Исаги. – А как ты думаешь? – Михаэль спрашивает спокойно, только почему-то переходит на шепот. У Йоичи шестеренки в голове начинают работать в три раза быстрее, чем обычно, чтобы придумать что-нибудь в свое, грубо говоря, оправдание или хотя бы снова не выглядеть как идиот. К слову, неожиданно он понимает, что глаза снова видят все четко, без пелены и легкой ряби. Исаги молчит. Потому что, на самом деле, не понимает что он должен сказать. Точнее не должен, а может сказать. Признаться в том, что ему стыдно? Кайзер не такой тупой, чтобы не понять настолько очевидную вещь его побега. Признаться в том, что Исаги немного тормоз и до него только недавно дошло, что Кайзер занимает в его жизни и, простите японские боги, в сердце намного больше места, чем он тут пытается всем доказать. Йоичи опускает голову и смотрит в пол. Сейчас он кажется намного интереснее, чем лицо Кайзера. Вранье, конечно, полное. Сердце колотится бешено, выдержит ли оно такой моральной нагрузки? Исаги пытается делать сто дел за раз, прямо сейчас – понять, что же на самом деле происходило между ними на протяжении всего этого времени, что он чувствует и что чувствует Кайзер. Он не может позволить себе ошибиться в чувствах. Ни в своих, ни в чужих. – Ты...я… – Исаги заминается, снова не находя слов и чувствует себя еще хуже, чем до этого. Ему хотелось задать столько вопросов, но он и правда боится услышать ответы на них. Что, если он опять поймет всё неправильно? Что, если всё это просто игра Кайзера? Ведь у него всегда была репутация манипулятора. В глазах Йоичи, конечно же, никто кроме него так не считает. Все считают Кайзера мудаком. Исаги с этим, кстати, не согласен. Но в данный момент все его жесты, взгляды, даже интонации казались такими искренними и родными. Кайзер, словно заметив его замешательство, или ему просто надоело терпеть и ждать у моря погоды, говорит с придыханием. Минус балл Исаги Йоичи, тебя опять обставили. – Знаешь, Йоичи... Вот ты вроде не тупой, но иногда такой наивный, – его губы изгибаются в знакомой усмешке, но глаза все еще остаются теплыми. – Ты правда думаешь, что я делаю всё это просто потому, что мне скучно? – А разве не так? – Мир Исаги Йоичи опять начинает рушиться. Он резко поднимает голову и хмурится. Потому что в груди начинает колоть, потому что он своим молчанием, своими размышлениями доводит себя до исступления прямо сейчас, потому что все становится слишком сложным. Потому что он никогда не был в такой ситуации, да и никогда бы не хотел оказаться. Это расплата за то, что получил автограф Ноэля Ноа, точно. – Тебе весело, когда у меня неудачи, и это нормально на поле, потому что мы с тобой соперники. Но то, что вдруг ты мне помогаешь, даешь советы, даже сейчас помог – это вгоняет меня в ступор. Ты же ненавидишь меня…и, в принципе, я понимаю почему…– последние слова Исаги почти шепчет. Вот и сказал. Терять нечего. Лучше сейчас расставить все точки, потому что чем дальше, тем больнее будет. – А ты сам-то что чувствуешь, Йоичи? – Кайзер скрещивает руки на груди, а ногу закидывает на ногу. Ведет себя как Король хренов. Хотя почему бы ему себя так и не вести. Исаги нечем крыть, вопрос настолько сбивает его с толку, что аж дыхание перехватывает. Это как получить мячом в живот. Ощущения такие же. Он не ожидал такого прямого вопроса. Йоичи отводит взгляд, чувствуя, как его щеки почему-то, а главное зачем-то начинают краснеть. Он чувствует, как они горят. Внутри него всё смешалось – страх, сомнения, желание быть честным с Кайзером и с самим собой. Он чувствует себя потерянным в этой ситуации, в этих чувствах, и это сводит его с ума. В его голове вспыхивают множество противоречивых мыслей. Как он может понять, что чувствует к Кайзеру, когда они всегда были соперниками? Когда этот немец всегда высмеивал его, демонстрируя своё превосходство на поле? Как он может это трактовать иначе? Всё, что они пережили за такой короткий промежуток, их борьба, их желание победить друг друга – все это должно было значить ненависть, а не что-то большее. Но сейчас значит именно оно. Именно то самое. Кайзер все же не выдерживает. Он громко и как-то устало выдыхает, зачесывает свои волоса назад, а потом спокойно встает со стула. Исаги не смотрит на него, он смотрит в пол и на свои руки. Страх – липкий, противный. Он слышит, как щелкает дверной замок, и Кайзер нажимает на ручку. Секунда или… – Я не понимаю, что происходит со мной, я не понимаю, что происходит между нами, но…– Исаги глухо говорит, запинается, чувствует себя абсолютно потерянным. – Но если ты мне поможешь, то все будет в порядке.

***

После очередной тренировки, когда все уставшие и измученные расходятся по душевым и своим комнатам, Исаги решает остаться на поле. Ограничений по времени у них все равно нет, поэтому почему бы и не потренироваться подольше? Глаза гудели от постоянного напряжения и использования метавидения. И все же ему казалось, что с каждым новым усилием он что-то упускает и благополучно приближается к очередному срыву. Нездоровый интерес к тому – сколько еще таких нервных напряжений выдержит его тело? Исаги устало садится на землю и тяжело выдыхает, беря бутылку с водой. Он слишком сильно погружается в свои размышления, что не сразу замечает, как внезапно рядом с ним на траву опускается Кайзер. – Уже выдохся, Йоичи? – Кайзер елейно протягивает, приближается к Исаги очень близко и улыбается так хитро, совсем не так, как обычно. Исаги успевает только смутится и возмущенно охнуть, слегка поперхнувшись водой. – В твоих мечтах, глупый Кайзер, – бубнит Исаги, вытирая губы. – Мое метавидение опять сбоит, не могу понять в чем дело. Ничего не болит, но в глазах все еще противная рябь, – делиться своим состоянием и самочувствием с Кайзером стало таким обыденным событием. Они вроде как вместе. И это все еще заставляет Исаги смущаться и до сих пор чувствовать себя неловко. Кайзер приближается еще ближе, слегка прищурившись. В какие-то моменты Исаги думает, что Михаэль самый настоящий хищник, а он, действительно, какая-то наивная овечка, которая повелась. Впрочем, его все абсолютно устраивает, грех жаловаться, честно говоря. – Это потому, что ты неправильно его используешь, – неожиданно прямолинейно говорит Кайзер. – Уж так и быть, я покажу тебе. Считай, что это бонус к нашему совместному времяпрепровождению, Йоичи, – и улыбается настолько сладко, настолько хитро, что у Исаги внутри живота все сворачивается в горячий узел, а сердце делает невероятный кульбит и стучит уже где-то в горле. Кайзер встает с земли и слегка разминая шею, пинает мяч в центр поля. – Смотри внимательно, Йоичи, – спокойно бросает Михаэль, не поворачиваясь. В его голосе звучит самоуверенность, смешанная с ноткой вызова. Исаги замирает, затаив дыхание. Он ничего не может сделать, кроме как подчиниться и в действительности смотреть на него. Он прекрасно знает, что сейчас произойдет нечто впечатляющее, что немец снова сломает его систему и мир. Кайзер не раз показывал свой невероятный уровень, но именно в эти моменты, когда он задействует свое метавидение, его игра превращалась в какое-то невероятное искусство. Кайзер делает резкое движение вперед, меняя направление, словно предугадывая каждый шаг моба-защитника перед собой. Его тело двигается с грацией и точностью, которые всегда кажутся каким-то запредельными и нереальными. Исаги наблюдает, следит, ловит каждое изменение. Исаги пытается уследить за движениями Кайзера. В какой-то момент, его осеняет и правда гениальная идея. Он выдыхает и погружается в свое метавидение. И Кайзер, и поле превращаются в какую-то голограмму, которая становится еще более четкой и быстрой. В голове мелькают сотни вариантов развития событий, но ни один из них не может точно повторить путь, который выбрал Кайзер. Исаги поражается тем насколько Михаэль идеальный. Потому что он опять показывает невозможное. Неожиданно, Йоичи вспоминает их первую встречу, когда Кайзер про себя и сказал – «Я тот, кто показывает нереальное». И в этих словах не было ни капли лжи. Он гений. Исаги никогда не откажется от своих слов. А еще приходит понимание, что помимо того, как он восхищается спортивными навыками Кайзера, Йоичи понимает, что смотрит на его тело, на его мышцы, на бедра, на его мимику, и сам пропадает в самом Михаэле. Сердце делает немыслимые кульбиты, а ладони начинают потеть, потому что он нервничает и испытывает какое-то ненормальное возбуждение, когда смотрит на немца. Исаги яростно мотает головой, отгоняя похабные мысли, которые и так его преследуют последние недели две так точно. Кайзер вдруг делает паузу, едва заметную, но эта секунда оказалась решающей для них обоих – для Михаэля – это гол, для Исаги – внутренний коллапс его личности. Он сбивает с толку моба-защитника, который стремился его перехватить, и резко уходит влево. Мяч буквально прилип к его ноге. Одно мгновение – и Кайзер оказывается на идеальной позиции для удара. Исаги понимает и видит – этот гол был предрешен, приговор Кайзера приведен в исполнение. Мощный удар, точный и стремительный, и мяч отправляется прямо в ворота, чуть ли не разрывая сетку. Искусственный вратарь не успевает даже среагировать – мяч вошел точно в верхний угол с такой скоростью, что звук удара еще эхом разносился по полю. Примерно такой же звук сейчас издает сердце Исаги. Кайзер, самодовольно усмехнувшись, не спеша поднимает руку и зачесывает назад выбившиеся из прически прядки волос. Йоичи понимает, что помимо странной обсессией бедрами, у него появляется новый фетиш, а именно руки Кайзера в его собственных волосах. Это безумно сексуальное зрелище. Исаги Йоичи попал. Подойдя почти вплотную, Кайзер останавливается перед ним, всё ещё улыбающийся своей фирменной, чуть насмешливой улыбкой, слегка запыхавшийся. Он наклоняется к лицу Исаги, смотря прямо в глаза. Его ладонь каким-то образом оказывается на плече Йоичи и плавно скользит к шее, пальцы останавливаются там, где бешено бьется аорта и находятся все самое сокровенное. Этот жест вдруг становится слишком близким. Слишком интимным. Исаги в этот момент понимает, что его собственные чувства, уже больше не могут храниться внутри и вот-вот готовы вырываться наружу. Это его персональный конец личности. – Была бы такая возможность, то я бы смотрел на тебя только через свое метавидение всегда, – Исаги шепчет, и тянет опешившего Кайзера на себя. Плевать на камеры и то, что зал, скорее всего, скоро придут убирать.

***

Исаги оказывается в комнате Кайзера третий раз, на его кровати уже второй, а под самим Кайзером первый. Он крепко и цепко хватается за плечи Михаэля, не давая прервать такой страстный и сладкий поцелуй. Исаги становится трудно дышать, а губы начинают гореть и слегка покалывать, но желание не отрываться от Кайзера все же побеждает. Михаэль сам разрывает поцелуй, он так же тяжело дышит, его глаза закрыты, он прислоняется лбом ко лбу Исаги. Йоичи заканчивается как личность и человек второй раз за этот день. – Йоичи, – шепчет Кайзер, его голос низкий и хрипловатый, наполненный нескрываемым желанием, которое он как будто долго держал внутри себя. Его рука скользит по груди Исаги, цепляясь пальцами за край футболки, оголяя живот. Другой же рукой он аккуратно заправляет выбившуюся прядь волос за ухо Йоичи. И внутри Исаги все лопается, взрывается от такой внезапной нежности, он становится сверхчувствительным везде – и внутри, и снаружи. – Йоичи, – снова повторяет Кайзер, внимательно смотрит ему в глаза, изучает, а потом опять целует. Исаги проводит пальцами по щеке Михаэля, порывисто и даже жадно, он боится, что все это исчезнет или это его сон, либо он упал в обморок и это фантазии. Он так не хочет, чтобы прикосновения заканчивались, он хочет запомнить все, потрогать везде, доставить удовольствие. Исаги привык брать и отдать наравне. Кайзер же привык отдавать больше, чем брать. Это Йоичи поймет чуть позже окончательно. Он проводит кончиков пальцев по щеке вниз, к шее, к той самой проклято-заветной розе, на которой хочется оставить свой след. Он хватается за ворот футболки, тянет слегка на себя. Ему так хочется снять ее с Кайзера, чтобы просто прикоснуться к этому идеальному, невообразимому телу голыми руками. Исаги не извращенец какой-то, о своей ориентации он никогда и не задумывался – поводов не было. Сейчас повод есть, но для него сейчас все идет так правильно и так хорошо. Обо всех философских вещах он будет думать позже, а сейчас… А сейчас он сам разрывает поцелуй и тяжело дышит. Исаги смотрит на Кайзера помутневшими и абсолютно возбужденными глазами. – Сними ее, – Йоичи почему-то начинает шептать, дергая воротник футболки и в ответ на свое такое дерзкое действие, получает легкую улыбку и кивок. – Как пожелаешь, – Михаэль не отказывает, а просто снимает с себя эту дурацкую одежду, швыряя на пол. – Только тебе тоже стоит кое-что снять, – Кайзер хитро усмехается, а потом стягивает спортивные штаны с Исаги, кидая их к своей футболке. – Один – один, Йоичи. Исаги возбужденно дрожит и ухмыляется в ответ. Он чувствует себя странно. Это «странно» не в плохом смысле, наоборот. Он позволяет с такой легкостью стянуть с себя одежду и остаться в одном нижнем белье. Он позволяет себе нагло рассматривать обнаженное тело, которое нависает над ним. И ему все это до одури нравится. Он плавится под таким же внимательным взглядом. – Какой-то странный у тебя счет идет, Кайзер, тебе так не кажется? – Йоичи хмыкает, наконец-то подавая голос. Он садится на постели так, чтобы оказаться слишком близко к лицу Михаэля, он облизывает свои губы и кладет ладонь на его грудь, абсолютно наглым образом ведя пальцами к прессу и к краю спортивных штанов. – Или ты предпочитаешь оставаться в этом до самого конца? Смелости, конечно, Исаги не занимать. Сердце, хоть и колотится, как бешеное, будто бы он бежал километров десять, но внешне он старается никак не показать этого. К слову, он подмечает про себя, сердце Кайзера бьется ничуть не медленнее его собственного. Это тешит самолюбие и снова заставляет внутри все сжаться. – Посмотрим, как далеко мы зайдем, Йоичи, – Михаэль тихо отвечает, и снова тянется за поцелуем. Похоже, они оба выиграли бинго – оба любят целоваться. Исаги отвечает на поцелуй, но глаза не закрывает. Он смотрит как дрожат ресницы Кайзера, как легкий румянец все же оттеняет бледную кожу. Он чувствует, как руки немца оказываются на внутренней стороне бедра, ярко и остро ощущает, как Михаэль только кончиками пальцев проводит по головке вставшего члена сквозь, намокшие от естественной смазки, боксеры. Йоичи вздрагивает от легкого прикосновения и все же зажмуривается, потому что поцелуй становится глубже и намного чувственнее. Исаги хоть и плавится под такими умелыми руками и губами, но сдавать позиции совсем не собирается. Он все же сам забирается под спортивные штаны Кайзера, где стоит все буквально колом. Вот теперь это действительно заставляет смутиться по полной программе. Йоичи сам разрывает поцелуй, слизывая каплю слюны – не понятно чьей. Своей? Его? Общей? Впрочем, сейчас это вообще не важно. Кайзер охает и стискивает зубы, стоит Исаги слегка сжать возбужденный член. Йоичи впервые в жизни трогает кого-то так интимно и сексуально. Не то, чтобы с девушками он не встречался, но до постели как-то не особо доходило, да и одна девушка, наверное, не особо-то и считается. – Эй, Йоичи, не играй с огнем, – Михаэль шипит сквозь зубы и смотрит на Исаги, который от этого взгляда проглатывает не только язык, но и всю свою уверенность. – Я не думаю, что ты прямо сейчас готов зайти так далеко, поэтому…– он замолкает, запуская свою ладонь в боксеры Исаги, обхватывая абсолютно мокрый член, начиная двигать рукой. – Ох…стой…погоди…Кайзер, – Йоичи, не ожидавший такого, стонет громче, чем он ожидал или вообще предполагал. Он тут же прикусывает нижнюю губу и молится всем богам, чтобы его никто не услышал и…чтобы не кончить так позорно-быстро. Исаги жмурится, вот сейчас ему действительно становится неловко. Впрочем, у него у самого рука в чужих штанах, поэтому чуть собрав себя в единое целое, Йоичи тоже начинает слегка рвано и медленно двигать рукой, обхватывая головку пальцами. – Двигай чуть быстрее, – губы Михаэля внезапно оказываются около его уха, шепча низким, чересчур соблазнительным и сексуальным голосом. Исаги сейчас точно коньки отбросит из-за такого сильного возбуждающего давления на него одного. – Вот так, – Кайзер удовлетворенно выдыхает, когда Йоичи послушно выполняет то, что он говорит, его рука начинает и правда двигаться быстрее и жестче. Кайзер любит так. У Йоичи плавится мозг, тело и сердце. Он быстро дышит, не успевая за темпом, который задает Михаэль. Он более умелый в постели, потому что его пальцы обхватывают член приятно, сильно, но не больно, очерчивает венки, задерживается на головке и опускает ладонь вниз, оттягивая кожицу. Честно говоря, он никогда не получал такого удовольствия от обычной дрочки. И чувства совсем отличаются от того, когда он делает это сам себе. Ему ничего не хочется говорить и просить, если только… – Еще…Кайзер…– Исаги снова стонет, но теперь тише. Он утыкается лбом в оголенное плечо Михаэля, не прерывая свои движения на члене своего уже любовника. Он слышит, чувствует кожей, как Кайзер усмехается, целует его рядом с ухом, от чего тело снова прошибает дрожью. Уши у него и правда очень чувствительные. Он кистью руки оттягивает резинку боксеров Михаэля, чтобы было удобнее двигать ладонью вверх-вниз, обхватывая плоть плотнее. Он правда не особо знает, как лучше и как приятнее, поэтому просто отпускает себя и делает так, как подсказывает свое собственное возбужденное сознание, и сердце, конечно же. – Йоичи, Йоичи, – неожиданно Кайзер начинает слегка постанывать в ухо Исаги, вводя того на секунду в ступор, потому что он точно называет его имя. Его бедра слегка двигаются вперед, под стать движениям руки Йоичи. Это становится коллапсом, концом света для Исаги. Он слегка сжимает свои бедра насколько это возможно и обильно кончает в руку Кайзера, который даже после этого не прекращает двигать рукой. Оргазм внезапный и такой яркий, что на мгновение у Исаги спирает дыхание, перед глазами какие-то звезды и блики, опять появляется бесячая рябь. Он задыхается от шквала эмоций. – Ха…ах…Кайзер, – Йоичи сипит, стараясь даже во время такого прекрасного момента все же доставить Кайзеру такое же удовольствие. У него ватные ноги, рука Михаэля все еще у него в боксерах, но даже это не мешает ему чуть подвинуться ближе к Кайзеру. Исаги двигает рукой еще быстрее, чем он двигал до этого. Он чувствует, как член становится еще более твердым, а смазки становится еще больше. Теперь уже Кайзер утыкается лицом в шею Исаги, тяжело дыша и еле слышно постанывая. Его пальцы больно впиваются в бедро, посылая электрические разряды по всему телу. Йоичи на мгновение кажется, что он сам сейчас еще раз кончит или у него встанет. Он отвлекается от таких мыслей, проводя большим пальцем по головке и слегка надавливая, в ответ получая еще один стон и горячую струю спермы на свою ладонь. На удивление, Кайзер кончает тихо, с ужасно соблазнительным тихим стоном его имени.

***

Кайзер выходит после душа, вытирая волосы одним полотенцем, а второе благополучно завязано вокруг его бедер. Исаги покрывается красными пятнами, он чувствует это физически. Буквально несколько минут назад он стонал и кончал в его руках, а сейчас краснеет как помидор. Более умного сравнения в его светлую головушку не приходит. Но взгляд от Михаэля не отводит. Исаги сидит, закутанный в одеяло, после горячего душа и в одолженной одежде. Потому что его безбожна испорчена и сейчас лежит в ванной, отмокая. Они молча решили, что сегодня Йоичи останется на ночь у Кайзера в комнате. В любом случае, они уже стали ближе некуда. – Очень удобно, когда в комнате есть своя персональная ванная, – Исаги ляпает первое, что приходит в голову, чтобы хоть как-то разрушить эту дурацкую тишину. – Конечно, потому что это комната для ВИП-гостей, – Кайзер только хмыкает в ответ и открывает шкаф, чтобы одеться. Исаги тактично отворачивается, чтобы не так в открытую пялиться на голую и соблазнительную задницу, которая точно там отсвечивает. – Если ты еще не заметил, то тут и кровать больше, – Михаэль абсолютно бесстыже улыбается и только лишь в одних боксерах направляется к Йоичи. – А ты разве так будешь спать? – Исаги слегка недоверчиво смотрит на Кайзера, который падает на кровать рядом с ним. У Йоичи сердце снова заходится в ненормальном темпе. – Я всегда так сплю, потому что так удобнее всего, – Михаэль лишь пожимает плечами и пробирается рукой под одеяло Исаги, притягивая его к себе. – А теперь, Йоичи, давай и правда спать. И кто такой Исаги, чтобы не послушаться и покорно не лечь, попадая прямо в крепкие объятия Михаэля.

***

Метавидение после огромного количества тренировок больше не сбоило. Никто так и не понял с чем это было связано, но жизнь продолжается. Исаги снова оказывается в комнате Кайзера, что-то смотря на планшете. – Я вижу, ты уже привык к моей комнате, – Михаэль довольно улыбается, забирает из рук немного недовольного Исаги планшет и ложится у него между ног, укладываясь лицом на живот. – Я не досмотрел наш последний матч, Кайзер, – Йоичи скорее для вида возмущается, но планшет отдает послушно и слегка охает от веса, который опускается на его тело. – Ты и так знаешь, что мои тактики великолепны, зачем тебе еще раз в этом убеждаться? – Кайзер самодовольно хмыкает, и получает справедливый, как кажется Исаги, легкий щелбан. – Ауч, нежнее, Йоичи, – немец ворчит, но глаза его закрываются, и он расслабляется полностью, крепко обнимая Исаги за талию. Йоичи улыбается, чувствуя, как разливается тепло внутри от такой картины. Он никогда не думал и представить себе не мог, что Кайзер окажется до жути тактильным, требующим внимания, и отдающий всего себя в отношениях. Исаги чувствует себя по-настоящему счастливым. – Кстати, когда ты убежал от меня, я хотел сказать, что твое метавидение похоже на тысячу паззлов, на картину, которую никто кроме тебя и не соберет. Я первый раз вижу такое странное и красивое метавидение, – Михаэль говорит тихо, спокойно, но кончики ушей у него становятся красными, а на шее появляются красные пятна смущения. Исаги забывает, как дышать, а сердце, кажется, перестает биться на мгновение. Точно так и до инфаркта не далеко. Йоичи чувствует, как весь горит, он слегка дрожащими руками обхватывает плечи Кайзера, который лежит все еще на нем и буквально наваливается на него сверху, обнимая. – Эй, Йоичи, задушишь, слышишь, – Кайзер слегка ерзает в крепких объятиях, чтобы тот хоть немного ослабил хватку. – Заткнись, глупый Кайзер, – Исаги шепчет, зажмуриваясь и понимая, что, наверное, так сильно он больше никогда не влюбиться.