Love's Dark Embrace

Ты не смогла выбрать, но никто из них не собирался уступать другому. Начиная эти отношения, ты даже не задумывалась, к чему они могут тебя привести. Призрачный мир слишком непредсказуем, его реалии постоянно меняются, поэтому загадывать на будущее нет смысла. Если рядом с тобой два сильных призрака, готовых следовать за тобой, будто цепные псы, почему бы просто не позволить им быть рядом и купаться в обожании обоих? Со стороны Скарлетелла это правда было не совсем обожание, скорее одержимость, неадекватная помешанность на тебе, которую он казалось намеренно не пытался искоренить, а только лишь взращивал до абсурда. Его мир серый, бесцветный, случайные люди забываются, другие существа только раздражают, но ты словно напомнила ему о том, как ярко можно чувствовать и желать до безумия. Кроулин, несмотря на общую тенденцию всех призраков к болезненному интересу и губительной привязанности, был мягок и очень хотел заботиться о тебе, дать тебе спокойствие и безопасность, подаренные его руками. Он первым выпрашивал ласку и похвалу, чувствуя себя счастливым даже от крохи твоего внимания. Никто из них не собирался отступать, отдав возможность другому забрать тебя навсегда, и казалось бы это тихое противостояние, полное молчаливых угроз, станет огромной проблемой для вас троих, но постепенно призраки просто свыклись с мыслью о том, каждый из них по сути принадлежит тебе. То, что каждый из них по своему пытается расположить тебя к себе, перетянуть немножко твоего внимания на свою сторону — забавляло и даже умиляло. Они были разными абсолютно во всем, что бы ни делали: их прикосновения, взгляды, акты заботы — все различалось. Объединяла только любовь к тебе. Призраки этого мира имели множество сходств с обычными людьми, но многое как будто забыли или потеряли, блуждая в бесконечных коридорах. Поэтому тебе даже в голову не приходило, что оба призрака могут желать близости так же, как этого хотят люди. Наверное, стоило подумать об этом еще тогда, когда вы втроем решили, что держаться вместе — это наиболее хороший вариант для всех. Теперь об этом думать поздно. Не тогда, когда лежишь на шелковых красных простынях, пытаясь принять хотя бы половину длины Скарлетелла в себя. Его обнаженное тело красивое. Он весь красивый, везде, даже если это неловко признавать. Даже жутковатая, растекшаяся по лицу улыбка стала родной. Мысли о нём становятся ещё ярче в момент интимной близости, правда уходят они совсем недалеко, ведь думать все тяжелее с каждой минутой. Если бы не разница в размерах, он бы не тратил столько времени на подготовку, а просто трахал до тех пор, пока ты не забудешь родную речь. Зная о его нечеловеческой гибкости, легко представить, как его плавные, но уверенные движения сводили бы тебя с ума и заставляли двигаться навстречу. Он бы крепко вцепился в сгиб между талией и бедрами и пригвоздил к месту, задавая темп и скорость единолично, не испытывал бы жалости, даже если бы оргазм в очередной раз ускользнул от тебя, потому что ему захотелось растянуть ваше удовольствие. В действительности же ты практически подвергаешься пытке, пытаясь расслабиться для него и мечтая о том моменте, когда Скарлетелла сможет свободно двигаться в тебе, не причиняя вам обоим дискомфорт. Его раздражает, что он не может взять тебя так, как хочет, но твой скулеж кажется ему таким жалким и притягательным одновременно, что он не пожалел ни секунды потраченного времени. Ты такая милая под ним. Из груди вырывается хриплый вздох, ты поджимаешь губы и ерзаешь на месте, словно пытаешься уйти от растягивающих, наполняющих ощущений. Взгляд Скарлетелла снисходительный, он не давит, но и не отпускает, заставляя тебя привыкнуть к его размеру, который в любом случае заполнит тебя до краев. Внутри только головка, а ты уже мечешься и стонешь из-за давления. Ощущения смешанные - горишь от волнения, что это и правда происходит с тобой, и хочется с головой нырнуть в жар, пожирающий твои мысли и заставляющий низ живота сводить приятной истомой, а с другой стороны, кажется еще немного, и взвоешь от боли. Скарлетелла крепко удерживает тебя под ягодицы и толкается чуть глубже, совсем немного, но достаточно для того, чтобы заставить тебя дышать глубже в попытке расслабиться и впустить его. Он хрипло смеется. — Ты сможешь. Я не причиню тебе настоящей боли. О, как бы ты хотела поспорить. Еще одна волна неприятных ощущений пронзает тебя. Стенки влагалища едва растягиваются до нужного размера, слишком плотно обхватывая его член. Любое резкое движение и непроизвольное сокращение мышц причиняло настоящий дискомфорт. Ты уже хочешь попросить прекратить это, но внезапно чувствуешь, как твое лицо обхватывают и поворачивают в сторону. Кроулин нежно исцеловывает твою кожу, поглаживая прохладными пальцами щеки и линию челюсти. Его ладонь находит твою и пальцы крепко переплетаются, напоминая о том, что ты в безопасности с ними. — Плохо? Прекратить? — Его высокий, мягкий голос наполнен волнением. Скарлетелла переводит безумный взгляд с тебя на него, жалея, что не может попытаться придушить призрака в черном прямо сейчас. Да и потом не сможет, потому что тебя расстраивают их ссоры с попытками навредить друг другу. С толикой ревности и странной примесью удовлетворения, он наблюдает, как ты тянешься к прикосновениям Кроулин. — Нет, все хорошо. Просто… иди сюда. Кроулин касается кончиком носа твоего и несколько раз быстро целует в губы. Если ты сказала, что все хорошо, нет смысла останавливать Скарлетелла, как бы сильно он ни хотел этого. Кроулин бы предпочел просто осыпать тебя ласками, все твое тело, каждый сантиметр, чтобы ты дрожала от удовольствия, а не от ноющей боли, смешанной с возбуждением. Он бы не пытался подтолкнуть тебя к большему, как это делает Скарлетелла. Но они оба знают, что ты бы и на шаг их ближе не подпустила, если бы не хотела того же. А ты хотела. И они оба желают быть рядом, не получится выбрать кого-то одного, когда зашла так далеко. Кроулин нависает над тобой, пока пальцы обеих ваших рук крепко переплетены. Ты полностью под ним, ладони слегка придавлены к простыне, нежно, чтобы ты могла освободить их, если захочешь, но достаточно уверенно, чтобы ты захотела остаться именно в такой позиции. Мужчина целует тебя, мягко, но настойчиво, отвлекая от боли. Он с радостью проглатывает твои стоны и удерживает на месте, когда Скарлетелла в очередной раз сжимает тебя крупными ладонями и толкается глубже. Снизу боль и ноющее возбуждение, сверху сладкая ласка и нежность. Они соперничают даже сейчас, но не мешают друг другу, давая тебе получить их обоих сразу. Все, что они могут предложить тебе, забери все и попроси больше. Это то, чего они хотят — чтобы ты требовала и брала, не боясь показаться жадной. Ты слышишь удовлетворенный вздох Скарлателла, он ободряюще сжимает твои бедра, поглаживая, и немного выходит из тебя, чтобы через мгновение снова толкнуться вглубь. Твое человеческое тело не позволяет ему войти до упора, но он не против и такого расклада. Не так важно, что он не вошел до конца, гораздо драгоценнее знать, что ты заполнена им, стараешься взять столько, сколько сможешь, раскрываешься для него, даже если это дается с болью. Как бы его не раздражал Кроулин, благодаря его ласкам ты смогла перетерпеть самое сложное. Почему бы не перейти к сладкому? — Умница, я горжусь тобой. Начнем? Ох, так по его мнению, вы даже не начали. Ты едва не закатила глаза, но его глубокие, уверенные движения, напрочь перебивают это желание. В его черных, бездонных глазах ласковая насмешка. Он очень любит тебя, но по-своему. И хочет показывать это по-своему, через обладание и контроль. Возможно, он сам был бы не против подобного отношения и в свою сторону, но хочет, чтобы ты сама догадалась посадить его на короткий поводок и делать с ним все, что взбредет тебе в голову. Только представляя это, он уже распаляет себя сильнее, ваша близость сводит его с ума — хочется заклеймить все твое тело прикосновениями, но приходится делиться с Кроулин, прикосновения которого ты тоже жаждешь. Он щурится, когда Кроулин пытается перетянуть внимание на себя, но не мешает ему. Иногда даже приятно видеть тебя такую обласканную и разнеженную, пусть и его руками. Ты же оказываешься во власти другого призрака, Кроулин буквально заставляет смотреть на себя и отвечать ему. Его язык скользкий, влажный и слишком длинный, из-за чего ваши поцелуи из нежных превращаются во что-то не имеющее формы — мокрые и хаотичные. Ты стонешь и тебе действительно хорошо, оба мужчины стараются только ради твоего удовлетворения. Толстый член размеренно вторгается в слишком узкую для него дырку, разгоняя возбуждение по всему телу от трения и понимания того, что это лишь вопрос времени, когда Скарлетелла сорвется на грубый темп. Рука Кроулин отпускает твою ладонь и перемещается на лицо, поворачивая к себе так, как ему нужно. Пальцы чуть сдавливают твои щеки, раскрывая рот сильнее. Твоя взаимность и податливость заставляют его хихикать от счастья, он возбужденно облизывает уголок твоих губ и тут же целует их, вторгаясь языком глубоко в твой рот. Его ладонь тем временем плавно спускается на шею, поглаживая и слегка сжимая, но не задерживаясь слишком долго. Ты чувствуешь его прохладные пальцы на груди, немного нерешительные и даже робкие. Оторвавшись от тебя лишь на мгновение, он прерывисто шепчет: — Можно? Быстро отвечая согласием, ты обнимаешь его, обхватывая руками широкую спину. Он не снял одежду, но полы его накидки растрепались, обнажая грудь. Кроулин опять хихикает, не умея сдерживать свою любовь и обожание к тебе, и утыкается носом в шею, облизывая и кусаясь, пока его ладонь накрывает твою грудь, лаская. — Мягкая. Вкусно пахнешь. — Бормочет он, спускаясь поцелуями чуть ниже. Призраку в красном достается прекрасный и одновременно распаляющий вид. Твое мягкое, маленькое тело буквально извивается под ласками Кроулин, неумелыми, но полными преклонения и обожания, оттого не менее приятными. Он целует и облизывает твою грудь и ключицы, с легкостью дарит настоящую нежность, от которой в голове туман, а в груди тянущее чувство. Призрак усмехается, наблюдая за вами двумя, и начинает двигаться резче. Кончик его члена каждый раз упирается в шейку матки, и если бы он не контролировал себя, то принес бы больше боли, чем наслаждения, но ты отзываешься, и эта легкая грубость перестает пугать тебя. Окончательно отпустив себя, будучи сразу меж любимых мужчины, стонешь и двигаешь бедрами навстречу, пока руки прижимают Кроулин ближе к груди. Он твоя поддержка и маленькое спасение, поэтому ладони то и дело цепляются за его плечи или волосы, когда член особенно грубо проникает в тебя. Неожиданно ты слышишь хриплый голос Скарлетелла, и, на удивление, его слова адресованы даже не тебе. — Нужно взять это в рот. Ей понравится. «Это»? О чем он? Не требуется много времени, чтобы понять, потому что Скарлетелла сгребает волосы Кроулин у затылка и направляет его к вершинке твой груди, заставляя взять сосок рот. — Давай, сделай ей приятно. Ты не возражала, когда Кроулин хаотично осыпал поцелуями ключицы и плечи, его мягкость контрастировала с порывистым и настойчивым характером Скарлетелла, но когда его губы коснулись чувствительных вершин, всасывая и покусывая, так аккуратно, как может только он, хотелось расплакаться от переизбытка ощущений. Клитор настойчиво пульсировал, заставляя тебя забыть о малейшей разумности, отчего оргазм хотелось буквально вымаливать. Совершенно забыв о том, что нужно говорить на другом языке, ты сбилась, и слова, лившиеся между неразборчивыми стонами, были уже на родном. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Мне нужно кончить, прошу. Твоя просьба была исполнена со всей совестью. Дернув тебя ближе, Скарлетелла задирает твои ноги, расположив их на плечах, и вбивается внутрь, совершенно без жалости, пересекая все границы разумного, уже научив твое тело получать от него удовольствие. — Ты умница. Драгоценная. — Шепчет Скарлетелла. Его голос не сбивается, но пальцы, вцепившиеся в твои ляжки, дрожат от возбуждения и предвкушения скорого финала. — Ну же, кончи, пока я внутри… хочу чувствовать, как это будет. Он склоняет голову набок, беззастенчиво наблюдая за малейшей твоей реакцией. Ему нравится видеть, как твои расцелованные губы чуть приоткрываются, ведь тебе так мало воздуха, нравится видеть, как закатываются глаза от удовольствия, а стоны начинают напоминать жалкий скулеж. Ты чувствуешь их руки везде — на бедрах, талии, груди и уже плохо разбираешься, где и кто, когда тебя накрывает волна оргазма, заставляя забыть обо всем, кроме двоих любимых мужчин рядом с тобой. Почти плача, ты прижимаешься к Кроулин, пока он бережно обнимает тебя, но это не спасает от жестких толчков снизу и железной хватки на бедрах, не дающей ни на мгновение ускользнуть от беспощадного темпа, продлевающего эйфорию приятных ощущений, заполнивших все тело. Твое дыхание тяжелое, словно пробежала сотню коридоров, усталость охватила даже кончики пальцев и ты послушной куклой лежишь на простынях, пока Скарлетелла этого очевидно мало. Кроулин ложится с тобой рядом и нежно держит твои ладони, массируя их и целуя. Скарлетелла понадобилось некоторое время, чтобы догнать твой оргазм. Он медленно и до упора входит в тебя, заполняя своим семенем, а затем также медленно, но грубо проталкивает семя дальше. Заметив забавный испуг на твоем лице, когда наконец до тебя дошло, что он заполнил тебя так, как может заполнить только мужчина, он усмехнулся и покачал головой. — Не бывает жизни от мертвого. Это немного успокаивает, но не делает ситуацию менее неловкой, впрочем, Скарлетелла никакой неловкости и не чувствует, для него естественно заявить на тебя права таким образом. Он ложится с тобой рядом, по другую сторону и тоже обнимает, утыкаясь носом в макушку. — Ты боялась этого… Видишь, не стоило. Мы заботимся о тебе. Глубоко вздохнув, ты чувствуешь, как напряжение постепенно покидает тело. Между ними двумя так хорошо, что едва ли не клонит в сон, но ты не можешь так просто потерять сознание. Кроулин, он…? Кончил ли он вместе с вами? — А ты? Твоя ладонь невесомо проходится вдоль его накидке к паху, но он мягко перехватывает руку и отводит ее. — В следующий раз. Главное — ты. Люблю видеть, как ты счастлива. Улыбаешься. Когда ты любимая. Мне хорошо от этого. В самом деле, для них обоих ты приоритет. Всегда. И это не изменится. Разве тебя не предупреждали, что если призраки одержимы, то это навсегда? Впрочем, засыпать в их руках так приятно, что этот факт лишь сильнее распаляет любовь к ним.